Исторический этикет

некрасивых движений и жестов. Аристократической простоте движений людей «хорошего общества» и в жизни, и в литературе противостоит скованность или излишняя развязность жестов разночинца, получавшаяся в результате борьбы с собственной застенчивостью, отмечал Ю. Лотман.

Эта выучка и выправка, по которой можно было отличить светского человека, оставалась на всю жизнь, сохранялась в самых тяжелых условиях. В известном отрывке из романа «Декабристы» Л. Н. Толстой описывал жену декабриста, вернувшуюся из Сибири. Эта женщина сохранила изящество и грацию несмотря на тяжелейшие условия ссылки: «Чтоб она когда-нибудь была голодна и ела бы жадно, или чтобы на ней было грязное белье, или чтобы она спотыкнулась, или забыла бы высморкаться — этого не могло с ней случиться… всякое ее движение было величавость, грация, милость для всех тех, которые могли пользоваться ее видом…».

Ту же кинетическую характеристику дает А. С. Пушкин Евгению Онегину, который

Легко мазурку танцевал

Икланялся непринужденно;

иэта непринужденность, наряду с французским языком стала главным критерием в оценке его светских талантов:

Чего ж вам больше? Свет решил, Что он умен и очень мил.

Внешний вид в значительной степени зависит от умения одеваться, правильно держаться и двигаться. Среди жестовых знаков, ставших объектом разнообразных оценок, включая социальные и эстетические, важная роль отводится позе. Под ней подразумевается осознанное или неосознанное положение тела, более статичное, чем собственно жесты, мимика или манеры. Поза представляет собой способ расположения тела в пространстве и потому присутствует в любой ситуации, будь она динамической или нет. В качестве важного аспекта принято акцентировать открытость или закрытость позы — прежде всего, имеется

ввиду область шеи и груди. Корпус выдвинут вперед, плечи развернуты — это открытая поза свободного, уверенного в себе человека; и наоборот, если плечи сведены, грудь втянута, корпус

131

наклонен вперед — она демонстрирует подавленность, смирение, покорность.

Осанку, которую дают танцы, можно проверить, для чего «необходимо встать к стене так, чтобы ее касались пятки, плечи и голова. При правильной осанке голова и туловище находятся на одной вертикали, плечи развернуты и несколько опущены, грудная клетка приподнята и выступает вперед, живот слегка втянут, лопатки симметричны, а ноги в суставах выпрямлены». В этом положении следует держаться непринужденно, в привычной манере, — инструкции, акцентирующие этот момент, звучат на уроках танцев, содержатся в пособиях по этикету. Особенно выделяется непринужденность, которая необходима для любого жеста, ибо

внапряженной позе человек выглядит комично — словно «аршин проглотил». В тренировках обязательно вырабатывалась правильная и красивая походка. Еще в эпоху Возрождения появились трактаты о так называемой механике человеческой походки, а в светском обществе требование легкой походки было уже глубоко укоренено в традиции.

«Когда садимся, надо держать спину вертикально. Начинать движение следует со сгибания коленей, а не со сгибания в тазобедренных суставах и отведения таза назад. Сесть удобно посередине стула, но не на краю, так как положение сидеть «на краешке» стула означает либо зависимость, либо неуверенность в себе, — принимая такое положение, демонстрируют боязнь занять много места. Все движения свободные и плавные, руки следует держать непринужденно и хотя бы одну из них расслабить. Спину держать прямо, можно лишь слегка прислониться к спинке сиденья, но ни

вкоем случае не наваливаться на нее, иначе сразу же опустятся плечи». Сидеть следовало непринужденно, естественно, расслабив те мышцы, которые не участвуют в поддержании тела в данный момент.

«Если вы научитесь красиво сидеть, это поможет и красиво вставать. Когда встаете, лучше отставить одну ногу немного назад. Тогда движение будет гораздо изящнее. Не опираться руками на колени, на спинку стула или ручки кресла. Легко вставая со стула, представьте, что вы стремитесь коснуться головой потолка,

132

но плечи необходимо опустить». Именно так формируется осанка, так держатся представители старой дворянской «гвардии» — их изящество движений, прямая спина являлись признаками хорошего воспитания. «Она до глубокой старости была стройна

идержалась прямо, — вспоминает свою мать Е. И. Раевская. — Сиживала она всегда на простом, жестком стуле, а мягкой мебели не терпела. В молодости ее мягкой мебели не было в употреблении. Она завела ее для нас, молодых, но часто нам выговаривала в этой дурной, по ее мнению, привычке. “Портите вы себя этими мягкими креслами, — говорила она. — От этой мягкой мебели

изавелось теперь страдание спинной кости. В мое время о нем

ислуха не было”».

Одним из важных условий «комильфо» для светского молодого человека было умение непринужденно чувствовать себя

влюбой ситуации1. Светский юноша обязан был строго следить за своими походкой, осанкой, жестами и мимикой: «салонные таланты», хотя и не приносили никакой существенной пользы, тем не менее служили «как бы паспортом и рекомендацией в то высшее общество, от одобрительной улыбки которого зависит нередко карьера юношей, вступающих в это общество». В. И. Танеев рассказывал о своем отце: «В одном из пансионов, в которых он учился, воспитанникам было строго запрещено облокачиваться на стол, прислоняться к спинке стула, прикасаться друг к другу. За нарушение этих правил били по рукам линейкой, секли розгами. Отец отличался сдержанными и изящными манерами. Он всегда говорил, что обязан этим той дисциплине, которой подвергался

впансионе».

Красота жестов свойственна дамам, что всегда отмечалось мужчинами: «руки подвижные, изящные, в совершенстве — годами светской учебы — вымуштрованные: уж о такой даме никак

1 Лаврентьева Е. В. Повседневная жизнь дворянства пушкинской поры. Этикет. М.: Молодая гвардия, 2007; Лаврентьева Е. В. Светский этикет пушкинской поры. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1999. В книгах собраны многочисленные примеры этикетных правил и норм из художественной литературы и мемуаров, которые использованы в данной главе.

133

не скажешь, что она «не знает, куда девать руки»! Напротив, руки ей служат к украшению и на пользу, как один из совершеннейших инструментов светского обхождения и очарования». «Стой, сиди всегда прямо, ходи легко, умей прилично поклониться; весьма часто при входе молодой особы в комнату, по одному ее приветствию, судят уже присутствующие о ее воспитании…»

В светской культуре существуют стереотипные позы для разных возрастов и полов. Движения у женщины нормативно более ограничены, чем у мужчины, возможные ограничения в еще большей степени относятся к лицам старшего возраста, правда, здесь скованная поза человека может являться признаком старости или болезни. В анатомо-физиологическом, также как в социокультурном аспекте репертуар поз достаточно невелик, так как существует половое, этическое и социальное табуирование в обществе. Так, неприглядной считалась поза, когда колени широко расставлены, а ступни ног повернуты носками внутрь. Помимо этой, особенно неприемлемой для женщины позы, даме не полагалось класть ногу на ногу, перекрещивать руки на груди, подбочениваться. Сидящей женщине можно было лишь скрестить ноги у щиколоток.

Из системы телодвижений, из общей конфигурации тела, положения его отдельных частей можно получить сведения о характере, социальной принадлежности, религиозной конфессии человека. Поза служит знаком определенного состояния или вида деятельности. Сам термин «поза» имеет и другой смысл, он может обозначать определенный тип поведения, когда человек сознательно стремится обратить на себя внимание окружающих, произвести на них впечатление своим внешним видом, одеждой или положением тела, манерами или речью. Такое позирование недопустимо в свете, поскольку приветствуется простота, естественность в движениях: «Изящество для тела — это то же, что здравый смысл для ума» (Ф. Ларошфуко).

Этикет регламентирует динамику, скорость движения. Спешка, быстрота воспринималась как специфика поведения прислуги, но никак не светского человека. Это правило являлось абсолютным, тем более что темп жизни был гораздо

134

медленнее, чем в последующие столетия — в динамичном XX в. или же у нашего современника. В целом для поведения человека с высоким статусом, для господина характерно отсутствие суеты, минимум жестикуляции, замедленность движений. Различие «высокого» и «низкого» типа поведения имеет очень древние религиозные, социальные корни. В русской истории это идеал средневековой «тихости», статики как благости, отсутствия «бесовской» суетливости. Он воплощался на практике в ритуализации поведения царя и бояр, поколебленном, но окончательно не изжитом петровскими реформами. В XIX в. в дворянской среде быстрота движения, жеста заменялась его точностью и ловкостью.

Этикетные нормы маркируют пространство, определяют правила взаимного расположения участников коммуникации. Необходимо различать правую и левую стороны, которые наделены социальной и гендерной символикой. Правая сторона в архаическом ритуале традиционно воспринималась как мужская и была более почетной, нежели левая, женская. Этикет трансформирует архаику: в этикете правая сторона отводится даме, поскольку соотносится с высоким статусом, а левая — с низким. Применяется «правило правой руки», когда, оказывая уважение, предпочтение отдается возрасту, социальному положению, полу. «Старшим» является женщина: мужчина, сопровождая даму, идет с левой стороны. Исключением является ситуация, когда мужчина одет в офицерскую форму — здесь иной порядок, поскольку возникает необходимость отдавать честь.

Соотношение различных поз, их изменение, возможность сидеть или же стоять тоже имеет четко выраженную статусную маркировку. В придворном этикете право сидеть в присутствии высочайших персон считалось особой привилегией. В эпоху Людовика XIV оно предоставлялось герцогиням — дамы, имевшие такую возможность, носили почетное именование «табуреток». Так было на Западе и так было в России, особенно в допетровский период. Позднее, в светском этикете оно трансформировалось: как правило, сидят дамы, пожилые люди, лица с высоким социальным статусом. И наоборот, стоят молодые люди, юноши

135

и девушки, мужчины. В знак уважения к партнеру человек обычно встает перед ним: мужчины, а в некоторых случаях и женщины, вставая, приветствуют вновь прибывшего гостя, тем более гостью. Мужчинам полагалось стоять, если они разговаривают со старшим по возрасту или чину, правда, светский обиход в известной степени снимал различие в чинах, хотя уважительно подчеркивалась разница в возрасте, в общественном положении. Мужчины, особенно молодые, стоят, беседуя с сидящей дамой, если только она не пригласит их сесть. Это правило, конечно, не относится к женской прислуге.

ПРИВЕТСТВИЕ

Первым контактом в обществе является, конечно же, приветствие. У каждого общества имеется свой кинетический язык приветствия и любимые коммуникативные жесты. В европейском этикете XVII и XVIII вв. традиционной формой приветствия являлись мужские поклоны и женские реверансы как эквивалент поклона. Реверанс делался перед знатными лицами и его глубина зависела от статуса лица, которому было предназначено приветствие. В любом случае низкий поклон и плавный глубокий реверанс выполняли перед членами королевской семьи.

Поклон этого времени сложен, он состоял не только из склонения головы и торса, но и из движения ног и взмахов рук. Иногда он напоминал танцевальные па, зачастую делался с помощью головных уборов. В XIX в. ритуал упрощается, сложился классический вариант поклона — легкий наклон корпуса, более или менее низкий в зависимости от статуса визави. Позднее он заменяется склонением головы, кивком. Несмотря на простоту, поклон требовал изящества, непринужденности в исполнении, так как уже по первым движениям вновь прибывшего общество могло составить представление о степени его «светскости». «Приличный поклон служит лучшею рекомендациею порядочного человека», считалось в то время, и эту рекомендацию можно было приобрести только в результате длительных тренировок.

136

Сложен и реверанс: при его исполнении женщина отводит одну ногу назад, и, сгибая колени, выполняет полуприседание, одновременно склонив голову. Ее взгляд направлен при этом вниз, как знак этикетной скромности, в данном контексте в известном смысле ложной, так как по старой традиции вассал или слуга не имел права смотреть на своего господина. Реверанс также претерпел в последующем трансформацию, был заменен книксеном, более простым и быстрым приветствием. Приседание в нем неглубокое, жест всего лишь обозначен, а наклон головы заменяется кивком. Книксен использовался вплоть до XX в. и даже позже, став в последующем приветствием молодых девушек, девочек или же как приветствие прислуги.

Мужчины приветствуют даму поклоном и поцелуем руки. Этот европейский вариант приветствия сохранился как реликт средневекового культа прекрасной дамы, где последняя играла роль сеньора, то есть господина для своего рыцаря-вассала. Германия в период средневековья и в эпоху Возрождения длительное время испытывала на себе влияние французской культуры,

врезультате чего заимствованы были многие модели поведения, формулы обращения, элементов этикетной жестуальности разнообразного характера. Поклон и поцелуй руки получил распространение в странах, веками находившихся под немецким, австрийским или венгерским влиянием (иллюстрации 17, 19).

ВРоссии этот жест приветствия был принят при дворе в царствование Екатерины II. Далее он закрепился как элемент дворянского, позднее светского этикета. В XIX в. целование рук стало повседневным приветствием дам: «Вот теперь уж — торопился он сказать, отирая лоб и смахивая платком пыль с платья, — пожалуйте ручку», читаем у И. А. Гончарова в «Обрыве». «Тетенька, ручку», — просит Паратов в «Бесприданнице» А. Н. Островского. Это европейское заимствование соединилось с отечественной традицией, образовав специфический ритуал приветствия, когда

вответ на поцелуй руки дамы целовали мужчину в лоб или в щеку. Об этом «прелестном обычае» сохранилась масса воспоминаний современников, так как он существовал на протяжении всего XIX в.: «Когда русской даме целуют руку, она тотчас возвращает

137

вам поцелуй в щеку, в глаза или куда придется, словно опасаясь, как бы с ней не случилось чего дурного, если она его сохранит»; «Вошла мадам Панаева, я поцеловал ей руку, а она, по трогательному обычаю русских, поцеловала меня в лоб», — писал, например, А. Дюма.

«Целовальный» процесс требовал много времени и терпения: «приехавший мужчина после поклона хозяину отправлялся к его супруге и здесь, в гостиной, должен был подходить к ручке ко всем дамам, начиная с хозяйки. Мужчина, целуя ручку, получал поцелуй в голову или щеку; и так продолжалось со всяким вновь приходящим. Сколько тут нужно было терпения с обеих сторон, но никто не решался нарушить этого гостиного правила». В ритуале участвовали как замужние дамы, так и барышни — «мужчины подходят к ручке хозяек и знакомых барынь и барышень — и уносят сотни поцелуев на обеих щеках». Подобного рода целовальные приветствия возможны были только в небольших компаниях, на больших приемах, на балах их заменяли поклоны и реверансы. «Скользя, будто воздушные явления, по зеркальному паркету, вслед за разряженными своими матушками, как мило отвечали девицы легким склонением головы на вежливые поклоны знакомых кавалеров и улыбкою — на значительные взоры своих приятельниц…»

Поцелуи руки у дам сохранились как галантное светское приветствие, приобретя собственные законы. Это приветствие могло происходить только в помещении, точнее — под крышей, а не на улице. Поцелуй был допустим лишь в том случае, если женщина «изволила» сама протянуть руку, в ином случае ограничивались поклоном: «…я прежде всего подошел к хозяйке дома, засвидетельствовать должное «высокопочитание ее слуги» в виде самого этикетного реверанса. Ее сиятельство удостоили меня милостивым легоньким наклонением головы, но ручки своей протянуть не изволили», — иронично описан мужской поклон в ситуации, когда рука не бала «пожалована».

Поцелуй должен быть формальным, «сухим» — уместно лишь легкое, едва заметное прикосновение, либо его имитация, когда мужчина прикасается губами не к руке, а к воздуху над ней.

138

Неприличным считался поцелуй ладони или запястья, он воспринимался как знак интимной связи и мог скомпрометировать женщину. Неучтиво также высоко поднимать протянутую руку дамы, следовало склониться над ней. С течением времени утвердилось правило, по которому можно было «просить ручку» только у замужних женщин: девушкам во второй половине XIX в., как и в начале следующего столетия, целовать руку было уже не допустимо. Тем не менее, несмотря на все ограничения, мужчины «подходят

кручке» по всей Европе, передавая этот галантный ритуал от поколения к поколению.

Поцелуй руки мог иметь и другое смысловое содержание, быть не галантным приветствием, а архаичным знаком почтительности. Целовать руку — наследие старых обычаев, когда таким образом выказывали почтение к старшему родственнику или к господину, начальнику, повелителю. Целовать могли руку или плечо, часто это было обязанностью молодых людей — молодежь допускалась «к плечу и руке». В Смольном институте поцеловать классной даме руку или плечо «не только дозволялось, но считалось похвальною почтительностью…». Подходить к руке знатной дамы могли и женщины, не видя в том ничего зазорного. Так описывают, например, приезд графини Браницкой, любимой племянницы князя Потемкина и жены польского коронного гетмана: «все почетнейшие дамы и даже генеральши подходили к ней

круке, а она умная, добрая и совсем не гордая женщина, без всякого затруднения и преспокойно ее подавала им».

Другой, более демократической формой приветствий с использованием поцелуя было взаимное приветствие дам. В первые годы XIX в. появилась новая французская мода — женские поцелуи в обе щеки. Для подобного приветствия необходимо было равенство дам по статусу, в случае же присутствия особо важных персон поцелуй заменялся реверансом, книксеном, позднее рукопожатием. В России заимствование встречено было поразному, звучали и критические голоса: «Вместо бывшего ранее в употреблении приветствия — величавого взаимного поклона — вас с восторженным видом целуют в обе щеки, механически бормочут, как рады с вами познакомиться». Это новшество,

139

однако, укоренилось: оно имело крепкие корни в русской традиции — приветствие родственниц, а также «поцелуйный обряд» в допетровской Руси, когда хозяин, желая почтить дорогих гостей, выводил для «целования» женскую половину дома. Можно было также ликоваться –– касаться щеки щекой, то есть использовать упрощенный вариант поцелуя; как пасхальное приветствие–по- целуй оно закреплено было в старообрядческой традиции.

Известно, что «французское» приветствие не получило широкого распространения в Англии. Показательно отношение к этому англичанки Марты Вильмот, которая пишет из России, что привычка русских немилосердно румяниться не кажется ей такой странной, как неприятное обыкновение целоваться в обе щеки. Англия вводит в обиход новое приветствие, ставшее чрезвычайно модным с 20-х годов — «английское рукопожатие». Если для поцелуя даме необходимо было снять с руки перчатку, то в данном случае этого можно было избежать: «здороваясь, кавалер обязательно снимает перчатку с правой руки; только дама не снимает перчатки, подавая руку». В аристократических гостиных пожатие совмещалось с поцелуем. «В большом свете в Париже хозяйка, желающая вас принять самым приветливым образом, протягивает к вам руку и называет вас по чину или по званию: «Bon jour, General (здравствуйте, генерал!) Bon jour, Mr. le Comte (здравствуйте, граф!)». После того вы дружески пожимаете руку дамы по-английски, и наконец вежливо целуете оную, следуя французскому обыкновению». «Итак, прощайте. Я у Ваших ног и трясу Вам руку на английский манер, так как Вы ни за что не желаете, чтобы я Вам ее целовал», — писал А. С. Пушкин Вере Вяземской, урождённой княжне Гагариной.

Новое приветствие встречено было во многих семьях с подозрением, как некая «интимность», особенно когда речь шла о молодых девицах. Подозрение держалось долго, даже в середине века не рекомендовалось подавать руку «молодым кавалерам», но допускалось делать это лишь в отношении «пожилых». Многие родители считали, что гораздо приличней девушке делать старый добрый реверанс. Ситуацию недовольства «падением нравов» фиксируют мемуары: по улицам молодые девушки «одни ходят»,

140