Исторический этикет

встреч, ни проводов, ни потчеваний: всякий приходил, ел, что поставил на стол хозяин, и уходил по усмотрению» (В. Ключевский).

Первая ассамблея состоялась в доме П. И. Бутурлина, в дальнейшем каждый сановник и богатый купец обязан был проводить

усебя ассамблеи. Первоначально они назначались спонтанно, далее государь некоторым образом «привел их в правило, расписав очередь». Они открывались не ранее 4 часов дня и заканчивались не позднее 10 часов вечера. Хозяин обязан был выделить несколько комнат, приготовить все для танцев и игр: в одной комнате устраивались танцы, в другой ставили столы для шахмат и шашек, в третьей готовились столы с трубками, табаком и деревянными лучинками для прикуривания. Если такой возможности не было, то все размещалось в танцевальной зале (иллюстрация 30).

Вбеседе тон задавал сам Петр, который в общении был «весел, обходителен, разговорчив», и беседу любил веселую и непринужденную. Темы были разные: говорили о Карле XII, о заграничных порядках, о Библии, о народных суевериях и т. п. Между беседой, танцами и играми разносились чай, кофе, мед, варенье — еда использовалась как антураж, как некий акцент в общении, что также способствовало усвоению этикетных норм. Все новое, однако, внедрялось с трудом, и поначалу беседы не удавались: по выражению современников, все сидели, «как немые, и только смотрели друг на друга». Ассамблеи воспринимались неоднозначно, в патриархальной боярской среде в них видели нечто безнравственное, и знать старалась уклониться от участия в них, что пресекалось самым жестким образом. В Москве, например, приказ явиться на ассамблею сопровождался угрозами наказаний для «уклонистов»: «в следующее Воскресенье общество имеет быть

уимператора в Старо-Преображенском и что все дамы старше 10-ти лет должны явиться туда, если не хотят подвергнуться тяжкому наказанию».

Общество было разношерстным, в круг приглашенных входили представители разных сословий, русские и иностранцы — от сенаторов и адмиралов до купцов, шкиперов и корабельных мастеров, каждый мог являться с женою и с домочадцами. Гость мог приехать в любое удобное для него время и «отъехать волен,

91

когда хочет». Ритуал встречи гостей с поклонами и целованием упразднялся — «хозяин не повинен гостей ни встречать, ни провожать, ни потчевать». Гости могли вести себя свободно — «всякой по своей воле может сесть, встать, прохаживаться, играть,

ичтоб никто такому не препятствовал». Тем не менее, равенство не следовало преувеличивать, как и свободу поведения: «это была служба, развлечение по обязанности, и упаси Боже было уклониться от него. Ассамблеи играли роль школы, и предметом обучения было… секуляризованное и западнически ориентированное бытовое поведение» (А. Панченко).

Петровские ассамблеи по своим манерам, духу, царившему на них, напоминали не парижские салоны того времени, а голландские таверны. Крепкий алкоголь и курение табака, таверны

иночное веселье создавали в то время специфический бытовой фон в Голландии, выделяя ее в этом плане даже среди соседей. Петр застал все это во время Великого посольства, проведя в Голландии пять месяцев, причем посещение трактиров и трактирный разгул с выпивкой были для него традиционным окончанием дня. Эти «новации» также пересаживались на русскую почву. Простота в обиходе, отсутствие «вежества», чрезмерная выпивка

иинтенсивное курение, непритязательная закуска, соответствующие игры и танцы более всего походили на трактирный быт. Обстановка смущала даже более просвещенных иностранцев: «В комнате, где дамы и где танцуют, курят табак и играют в шашки, отчего бывает вонь и стукотня, вовсе не уместная при дамах

имузыке» (Ф.-В. Берхгольц).

Не только реформы, проводимые Петром, но и атмосфера в обществе, принятый и одобряемый стиль поведения несли на себе печать личности самодержца. Привычка к пьянству, к бесшабашному разгулу и к разврату, дурные и грубые манеры, цинический дух улицы определяли черты характера и образ жизни Петра. В. Ключевский более дипломатично отмечал, что «Петр вообще не отличался тонкостью в обращении, не имел деликатных манер». Все эти характеристики связаны не только и не столько со статусом абсолютного монарха, предполагающим насилие в той или иной форме. Специфика петровской эпохи во многом определялась юностью

92

Петра, его молодыми годами, проведенными в Немецкой слободе, где для него была привлекательна свобода, а разноплеменная компания заменяла семью и домашний очаг. Естественно, что в процессе «модернизации» в общество внедрялись преимущественно немецкие нравы, представлявшие более упрощенный, провинциальный вариант, кальку, снятую с французского оригинала.

В повседневной жизни Петр был скромен, а его обиход — прост и дешев: один из самых богатых монархов Европы ходил

встоптанных башмаках и заштопанных чулках, носил кафтан из толстого сукна. «В домашнем быту Петр до конца жизни оставался верен привычкам древнерусского человека, не любил просторных и высоких зал и за границей избегал пышных королевских дворцов», — писал В. Ключевский. Он вставал рано, знакомился с делами; после завтрака в шесть часов объезжал верфи, стройки, сам работал, затем отправлялся в адмиралтейство или сенат;

вполдень обедал, отдыхал часа два; к вечеру отправлялся к комунибудь в гости на ужин или дома веселился с ближними; спать укладывался рано.

Петербургский двор государя был весьма прост, расходы на его содержание были в несколько раз меньше расходов старомосковского двора. Он приобрел черты, присущие двору немецкого государя средней величины, с таким же подражанием французской моде. Сам царь довольствовался немногочисленной прислугой, как правило, незнатного происхождения — 10–12 молодых дворян, называемых денщиками. Его отношение к великолепию и пышности в последующем меняется: он делает исключение для своей второй жены Екатерины Алексеевны, которой было дозволено содержать блестящий и многочисленный двор. Семья Петра не была малочисленной: помимо второй жены и детей от обеих жен, в нее входила вдова его брата царица Прасковья со своими дочерьми и сестры императора. В многочисленной семье Петра причудливо переплетались различные уклады — от старомосковского обихода Прасковьи до устроенного на немецкий лад двора Екатерины Алексеевны.

Своих дочерей, Анну и Елизавету, Петр воспитывал в новом духе и дал им хорошее образование. Их обучали танцам

93

иманерам, иностранным языкам: Анна учила немецкий язык, поскольку ее сватали за одного из немецких принцев, а Елизавета — французский, так как ее прочили в жены французскому королю Людовику XV. Обеих девочек приучали к обществу и торжественным выходам. Екатерина Алексеевна и обе его малолетние дочери «посещали все пиры, вечеринки, гулянья и ассамблеи, где танцевали до упаду с шумными и веселыми кавалерами».

Двор Екатерины Алексеевны мог быть сравним с любым двором Германии, ни в чем не уступая им. Правда, среди ее фрейлин почти не встречалось женщин знатного происхождения, немного было при дворе и русских — Екатерина, в силу своего происхождения не могла претендовать на знатное окружение. Большей частью это были иноземки, немки и чухонки, зато они, как отмечали современники, были как на подбор хороши собой. Петр, придавая большое значение красоте и молодости, не обращал внимания на знатность, он вообще не церемонился с дамами, платя женщинам солдатскую цену: одну копейку за три объятия. Государь и государыня видели в придворных не знать, а холопов, применяя к ним простые методы воздействия, расправляясь с провинившимися пощечинами и оплеухами. Один из колоритных символов эпохи — знаменитая петровская дубина, которой он охаживал не только царедворцев, провинившихся в мздоимстве и казнокрадстве, как Алексашку Меншикова, но

исобственного сына Алексея.

Старый обиход сменился придворным европейским этикетом, однако сама обстановка, нравы, вкусы лиц, принадлежащих к царскому окружению, не становились более тонкими, рафинированными. Верхний слой был пестрым по этническому составу — в него входили служилые люди из московского государства, из татарских орд, из кавказских народов, из поляков, немцев, литовцев и др. Знать представляла собой слияние родовитого боярства (князья Голицыны, Долгорукие, Репнины, Шереметевы, Головины), провинциального дворянства (Ордин-Нащокин, Неплюев), «убогого шляхетства» и «простолюдинов» (Нарышкины, Лопухины, Меншиковы, Зотов), холопства (Курбатов, Ершов и др.).

94

Петр Великий любил веселье, им был заведен календарь многочисленных придворных праздников, торжеств, и маскарадов, где предполагался обиход на западный манер, но при этом проявлял нравы хозяина-самодура с грубыми замашками. После тяжелого труда вечер у Петра и его сподвижников заканчивался шумной пирушкой. «По наследованной от предков привычке немалое значение в этом отдыхе имело «питие непомерное», а по усвоенному с иноземных образцов обряду развлечение обставлялось новыми западными формами» (С. Князьков). Европейский «политес» сочетался со старыми обычаями, дедовские традиции с иноземными новшествами, образуя причудливую смесь. Вельможный тон, который старались ввести в общество, был гораздо ближе традициям старомосковского боярства, чем шутовские бесчинства Петра, где «Государь смешивал бал с матросской попойкой».

Одна из самых известых затей, учрежденных царём, — Всешутейший, Всепьянейший и Сумасброднейший Собор, некая шутовская «орденская организация», имевшая своей целью питейные увеселения, что явствует из названия. Она одновременно объединяла царских единомышленников, повязывала их круговой порукой ереси и эпатажа. Нарушая старые и новые нормы приличий, участники Собора, подстрекаемые царем, глумятся над боярами, отчетливо и недвусмысленно пародируют обряды как католической (собор возглавлялся «князем-папой»), так и православной церкви. Неумеренное пьянство до потери чувств сопровождает царские кутежи. Так происходит во время рождественских празднеств, когда Петр с многочисленной шумной компанией приближенных объезжал дома вельмож и именитых купцов; на заседаниях всешутейшего и всепьянейшего собора, когда он исполнял обязанности протодьякона, когда праздновал «виктории» или же спуски новых кораблей. К концу царствования кутежи все меньше прельщали царя, увеселения стали спокойнее. Прежнее буйство заменили прогулки, танцы, угощение.

Значимую роль в сфере этикета сыграла утвержденная в 1722 г. Петром «Табель о рангах», представлявшая собой закон о порядке государственной службы. В ней указывалось соотношение по

95

старшинству различных чинов и последовательность, в которой осуществлялось чинопроизводство. Все государственные чины подразделялись на три типа: военные, cтатские и придворные, каждый из которых ранжировался по четырнадцати классам. Петровская «Табель о рангах» формировала иерархическую лестницу. «Порода», «честь по отечеству» теряли свое значение, статус определялся теперь исключительно личной службой. В официальных мероприятиях каждый участник занимал место, согласно присвоенному чину, за нарушение порядка налагались штрафы. Внешний вид должен был соответствовать занимаемой ступени, поскольку повелевалось, чтобы каждый «такой наряд, экипаж, и либрею имел, как чин и характер его требует». Жены «поступают в рангах по чинам мужей их», дочери считаются на 4 ранга ниже своих отцов. Петр во всем отдавал предпочтение военным, что нашло отражение в Табели как преимущество военной службы, здесь также была отдельно выделена военная элита — гвардия. Табель, многократно видоизмененная, существовала вплоть до ноября 1917 г.

Надежной опорой петровским преобразованиям служила гвардия: она была «партией, опираясь на которую Петр I вершил свои дела». Петр отказался от иноземных полков, после их позорной сдачи в плен шведам под Нарвой. Офицерский состав армии был дворянским и готовился в том числе непосредственно во время прохождения военной службы: дворяне служили рядовыми в гвардии, становясь затем офицерами в армейских полках. Чтобы они могли быстрее пройти положенный в таких случаях десятилетний срок солдатской службы, их зачисляли в полки с 13-летнего возраста: здесь они взрослели и мужали. Иностранцы отмечали «любовь царя Петра I к гвардии, которой он уже и не знает, как польстить». Любовь эта, тем не менее, не позволяла пренебрегать службой: «Дворянин-гвардеец жил, как солдат, в полковой казарме, получал солдатский паек и исполнял все работы рядового» (В. Ключевский). Гвардейцы принимали участие в ассамблеях и пирушках, в церемониях и торжествах, в шутовских забавах всешутейшего собора с их грубостью нравов. Они усваивают новый этикет как некую формальность, «простое украшение быта или внешнее удобство».

96

Ассамблеи и европейское платье, пища и развлечения, светский этикет и новый календарь — трансформация дворянского быта была кардинальной. Петровская модернизация выполнила определенную задачу — новые нормы и правила поведения, ценностные установки, при всей их чужеродности, постепенно усваивались русским обществом.

Образцы этикетных ситуаций Правила и нормы

ЮНОСТИ ЧЕСТНОЕ ЗЕРЦАЛО ИЛИ ПОКАЗАНИЕК ЖИТЕЙСКОМУ ОБХОЖДЕНИЮ,

СОБРАННОЕ ОТ РАЗНЫХ АВТОРОВ

Напечатася повелением Царскаго Величества В Санкт Питербурхе Лета Господня 1717 Февраля 4 дня

Зерцало житейского обхождения

В первых наипаче всего должни дети отца и матерь в великой чести содержать. И когда от родителей что им приказано бывает, всегда шляпу в руках держать, а пред ними не вздевать, и возле их не садитися, и прежде оных не заседать, при них во окно всем телом не выглядовать, но все потаенным образом с великим почтением, не с ними вряд, но немного уступи позади оных в стороне стоять, подобно яко паж некоторый или слуга.

2.Дети не имеют без имянного приказу родительского никого бранить или поносительными словами порекать. А ежели то надобно, и оное они должни учинить вежливо и учтиво.

3.У родителей речей перебивать не надлежит, и ниже прекословить,идругихихсверстниковвречиневпадать,ноожидать, пока они выговорят. Часто одного дела не повторять, на стол, на скамью, или на что иное, не опираться, и не быть подобным

97

деревенскому мужику, которой на солнце валяется, но стоять должни прямо.

4.Без спросу не говорить, а когда и говорить им случится, то должни они благоприятно, а не криком и ниже с сердца, или

сзадору говорить, не яко бы сумозброды. Но все, что им говорить, имеет быть правда истинная, не прибавляя и не убавляя ничего. Нужду свою благообразно в приятных и учтивых словах предлагать, подобно якобы им с каким иностранным высоким лицем говорить случилось, дабы они в том тако и обыкли.

5.Не прилично им руками или ногами по столу везде колобродить, смирно ести. А вилками и ножиком по торелкам, по скатерти или по 6люду чертить, не колоть и не стучать, но должни тихо и смирно, прямо, а не избоченясь сидеть.

6.Когда родители или кто другии их спросят, то должни

кним отозватца и отвещать тотчас, как голос послышат. И потом сказать. что изволите, государь батюшко; или государоня матушка. Или что мне прикажете государь; а не так: что, чего, што, как ты говоришь, чего хочешь. И не дерзностно отвещать: да, так, и ниже вдруг наотказ молвить, нет; но сказать: так государь, слышу, государь: я выразумел, государь, учиню так, как вы, государь приказали.

7.Когда им говорить с людьми, то должно им благочинно, учтиво, вежливо, но а не много говорить. Потом слушать, и других речи не перебивать, но дать все выговорить и потом мнение свое, что достойно, предъявить. Ежели случиттся дело и рчь печальная, то надлежит при таких быть печальну и иметь сожаление. В радостном случае быть радостну и являть себе весела

свеселыми.

9.Никто себя сам много не хвали и не уничижай (не стыди) и не срамота, и ниже дела своего возвеличивая, разширяй боле, нежели как оное в подлинном действе состоит, и никогда родусвоегоипрозваниябезнуждыневозвышай,иботакчинят люди всегда такия, которыя не в давне токмо прославлялись.

10.С своими или с посторонними служители гораздо не сообщайся. Но ежели оньи прилежны, то таких слуг люби, а не во всем им верь, для того, что они, грубы и невежи (неразсудливы)

98

будучи, не знают держать меры. Того ради смотри прилежно, когда что хощешь о других говорить, опасайся, чтоб при том слуг и служанок не было. А имян не упоминай, но обиняками говори, чтоб дознатца было неможно, потому что такия люди много приложить и прибавить искусны.

11.Всегда недругов заочно, когда они не слышат, хвали, а в присутствии их почитай и в нужде их им служи, также

ио умерших никакого зла не говори.

13.Младый отрок должен быть бодр, трудолюбив, прилежен и безпокоен, подобно как в часах маетник, для того что бодрый господин ободряет и слуг: подобно яко бодрый и резвый конь учиняет седока прилежна и осторожна.

14.От клятвы чужеложства (блуда) играния и пьянства отрок себя велми удержать и от того бегать. Ибо из того ничто ино вырастает, кроме великой беды и напасти телесныя и душевныя, от тогож раждается и погибель дому его, и разорение пожиткам. <…>

16.Имеет прямый (сущий) благочестный кавалер быть смирен, приветлив и учтив. Ибо гордость мало добра содевает (приносит), и кто сих трех добродетей не имеет, оный не может превзойти, и ниже между другими просиять, яко светило в темном месте или каморе. <…>

24.Младому человеку не надлежит быть резву и ниже доведыватся (выведывать) других людей тайн. И что кто делает — ведать не надлежит. Так писем, денег или товаров без позволения не трогать и не читать, но когда усмотришь, что двое или трое тихо между собою говорят, к ним н ступать, но на сторону отдалиться, пока они между собою переговорят.

27.Младыя отроки должни всегда между собою говорить иностранным языки, дабы тем навыкнуть могли, а особливо когда им что тайное говорил, случится, чтоб слуги и служанки дознаться не могли и чтоб можно их от других не знающих болванов разпознать: ибо каждый купец, товар свой похваляя продает как может.

28.Младыя люди не должни ни про кого худого переговаривать. И ниже все разглашать, что слышат. А особливо что

99

ближнему ко вреде, урону и умалению чести и славы касатися может. Ибо на сем свете нет иного чувствительнее, чим бы бог до зела прогневан, и ближней озлоблен были, кроме сего.

29.Младые отроки не должни носом храпеть, и глазами моргать и ниже шею и плеча якобы из повадки трести, и руками не шалить, не хватать, или подобное неистовство не чинить, да бы от издевки не учинилось в правду повадки и обычая: ибо такия принятая повадки, младаго отрока весьма обезобразят

иостыжают так, чтоб потом в домах, их посмехая, тем дражнят. <…>

34.Не малая отроку есть краса, когда он смирен, а не сам на великую честь позывается, но ожидает пока его танцевать, или к столу итти с другими пригласят, ибо говорится: смирение молодцу ожерелие. <…>

36.Имеют младыя отроки всегда начальствующих своих как при дворе, так и вне двора в великом почтении и чести содержать. Подобно как сами себе хотят, чтоб они в такой службе превознесены были. Ибо честь какову они ныне оным показуют, со временем и им такая ж показана будет.

37.Когда при дворе, или в других делах явитца надлежит, то должно в таких церемониях, в которых напредь того не бывали

ине учивались, прилежно присматривать, как в том те поступают, которым оное дело приказано. И примечать, похваляют ли их или хулят, и хорошо ль они в том поступали или плохо. Слушать же и примечать, в чем оныя погрешили или что просмотрели. <…>

47.Никто не имеет, повеся голову и потупя глаза, вниз по улице ходить или на людей косо взглядовать, но прямо, а не согнувшись ступать и голову держать прямо ж, а на людей глядеть весело и приятно, с благообразным постоянством, чтоб не сказали: он лукаво на людей смотрит.

50.Когда кто своих домашних в страхе содержит, оному благочинноиуслуженобывает,аслугаможетотнегонаучитися,

идругие его равестники за разумнаго его почитать будут. Ибо раби по своему нраву невежливи, упрями, безстыдливи, и горди бывают, того ради надобно их смирять, покарять и унижать.

100