Исторический этикет

уходит в прошлое, песочные часы переворачиваются. Буржуазная нравственность провозглашает своим кредо «ненависть к пороку и уважение к добродетели». Эротическая тема отныне исключена из жизни общества, любой намек на нее считается предосудительным. Люди становятся бесполыми, и отличаются друг от друга всего лишь костюмом. «Приличные люди всегда одеты» — нагота, символизирующая бесстыдство, исчезает из обихода. Из помещений убирают картины с обнаженной натурой, оборачивают тканью статуи, имитирующие античные или ренессансные образцы. Зачехляют мебель, дабы взгляд на ножку стула или рояля не мог невзначай навести на мысль об иных «ножках».

Приличия господствуют надо всем. Из лексикона исчезают слова, обозначающие те или иные части тела: «живот» заменяется «желудком» и так далее… Появляется скрупулезная регламентация поведения, предназначенная для охраны нравственности женщин, особенно молодых девушек: чтобы не быть скомпрометированной, девушке недопустимо оставаться в помещении наедине с мужчиной, и даже молодой женщине возбраняется делать это. Порядочная женщина не может вечером выйти из дома одна, она обязана строго соблюдать правила поведения в обществе, дома и на улице. Так, она должна идти по улице размеренным шагом, не смотря по сторонам, опустив глаза.

Условности зачастую смешны и нелепы, они исходят из некоей посылки, приобретающей в буржуазном кругу характер аксиомы: «то, о чем не говорят вслух, в действительности не существует». И потому не существует секса, адюльтера, совращения девушек и женщин, незаконных детей. Все эти темы решительно изгоняются из жизни общества. Требования добрачного целомудрия и обязательной взаимной верности супругов становятся императивом, а интимные отношения вообще разрешены только в законном браке. Всякая незаконная связь порочна, и потому любой внебрачный ребенок, особенно ребенок незамужней девушки, превращается в изгоя, подвергается гонениям и притеснениям, а его мать покрывает себя неизгладимым позором. Своего апогея лицемерие «приличного» общества достигает в негласном разрешении «грешить тайком».

71

Британия на новом витке истории вновь обращается к пуританским ценностям времен Кромвеля. Но в XIX в. суровые нравы эпохи английской буржуазной революции подменяются стилизацией — викторианской нравственностью. Эта форма вторична: истинный ригоризм заменен его имитацией, он переходит в сферу этикета — внутренние ценности, служившие ориентирами личности, определявшие ее мировосприятие

иповедение, превращаются во внешние, становятся правилами общественной благопристойности. Какая бы то ни было стилизация условна, она имеет известную игровую природу. Однако игра ведется «всерьез», и нормы приличий в Англии отличаются крайней суровостью. «Целомудренный Альбион» накладывает запрет на слово и изображение, на научную

ихудожественную литературу, затрагивавшую вопросы пола. Любая «физиология» исчезает, темы бесед в обществе крайне ограниченны: погода, королевская семья, а для мужчин — новости политики. Лексика регламентируется и контролируется строже, чем на континенте. Классический литературный пример — «Пигмалион» Б. Шоу.

Викторианство — апогей развития буржуазного духа. Однако не только буржуазия задает тон в обиходе XIX в. Не утратила своей притягательной силы и дворянская культура, аристократия по-прежнему сохраняет высокий общественный престиж. Благородное сословие медленно эволюционирует от века к веку: от рыцарства феодальной эпохи к придворному эпохи Возрождения, дворянину XVII в., галантному кавалеру XVIII, и, наконец, джентльмену XIX в. В течение веков менялись идеалы, культура быта, поведение. Эволюция шла от благородного рождения к благородному поведению, к личной культуре индивида — воинственный рыцарь постепенно «демилитаризируется».

Происходит сращивание верхушки буржуазии с аристократией, буржуазия активно усваивает дворянский образ жизни, а дворянство — буржуазный. Свои классические формы этот процесс обрел в Англии: «Шестьдесят четыре года покровительства собственности создали крупную буржуазию, приглаживали, шлифовали, поддерживали ее до тех пор,

72

пока она манерами, нравами, языком, внешностью, привычками и душой почти перестала отличаться от аристократии» (Дж. Голсуорси).

Англия в XIX в. дала миру своеобразный тип джентльмена, который, по выражению социолога, являлся чисто английским гибридом феодального господина и буржуа (М. Бэрд). Его фигура, однако, космополитична: он преодолевает национальные границы, превращаясь в общеевропейскую и мировую культурную реальность. Джентльмену присущи определенные взгляды и ценности, нормы поведения, образ жизни. Первое и важнейшее требование, предъявляемое к нему, — состоятельность. Он должен обладать достаточным доходом, чтобы не трудиться, зарабатывая себе на жизнь. Особенно строгий запрет налагался на ручной труд, например, хирурги и дантисты в Англии не допускались в общество. Работа ради заработка предполагает известный профессионализм, и потому последний безжалостно отвергался, глубоко презирался.

В джентльменской среде господствовал культ любительства, хобби. Наемный труд исключался из принципа, потому что означал ту или иную степень зависимости. Можно было заниматься любым интеллектуальным трудом, искусством, спортом, но только не на профессиональном уровне. Подобный дилетантизм мог давать высокие образцы мастерства и компетентности в сфере науки и искусства, но общая посылка сохранялась неизменной в течение долгого времени, и только XX в. заставил джентльмена примириться со службой ради заработка. Однако общество молчаливо признавало допустимой службу в армии, а также дипломатическую, политическую и даже предпринимательскую деятельность.

Важно понятие чести, присущей, как полагали, исключительно джентльмену. Презирать опасность, проявлять мужество — признак джентльменского воспитания, наследие старых рыцарских традиций. Нельзя сражаться со слабым противником, но нужно противостоять сильнейшему, бороться до конца. Наследием рыцарских времен оставалась дуэль, существовавшая в некоторых странах вплоть до Второй мировой войны. Неоднократно

73

запрещаемая властями, раскритикованная и осмеянная другими классами, она и в XIX в. продолжает считаться универсальным средством для разрешения конфликтов. Дуэльный кодекс, как и правила «честной игры», следовало соблюдать только в окружении равных, в своем кругу.

Будущие джентльмены воспитывались в привилегированных частных (закрытых) школах. Одним из действенных воспитательных средств в них служила розга, приучавшая к дисциплине и повиновению. Обучали в основном гуманитарным наукам, особое внимание уделялось истории, в том числе античной, словесности, древним языкам — латыни и греческому. В комплексе эти элементы давали так называемое классическое образование. Оно становится символом элитарности: только привилегированный класс мог позволить себе тратить время и деньги на освоение латыни, чтение древних стихов.

Подобные знания непроизводительны, они не связаны с той или иной практической деятельностью, приносящей доход. Они вообще не имеют утилитарного значения, и тем самым подчеркивают аристократизм «праздного класса». Впрочем, чересчур усердствовать и углубляться в науки не стоило. Они необходимы для придания светского лоска, но отнюдь не для интеллектуальной карьеры, на которую наложено табу, как и на любой профессионализм. И потому джентльмена отличает слегка презрительное, снисходительное отношение к действительно интеллектуальному труду.

Будущий джентльмен должен выработать твердый характер, упорство, веру в себя, которые помогут в любых ситуациях. Спокойствие в сочетании с достоинством, умением владеть собой необходимы тому, кто будет руководить другими. Чрезвычайно важны хорошие манеры — мягкость, учтивость, сдержанность. Они служат признаком избранности, принадлежности к светскому обществу и одновременно ограждают от посягательства низших. Джентльмен чужд аффектации, он с недоверием относится к слишком открытому выражению чувств, холоден, свободен от привязанностей. При обучении хорошим манерам лучший путь — подражание. Следовательно, необходимо бывать в обществе хорошо воспитанных людей,

74

чтобы получить наглядное представление об образцах подобного поведения.

Юноши занимаются спортом, поскольку он приучает к правилам «честной игры». Об этом свидетельствует и лексика. Понятия «спортсмен», «спортивное поведение» заменили в известной степени понятия «рыцарь», «рыцарское», которые воспринимались как слишком высокопарные. Командные виды спорта, прививая дух солидарности, распространялись только на «своих», давая стойкое ощущение кастовости. Спорт, естественно, никогда не трактовался как профессиональный, а только как любительский. Некоторые его виды были наиболее популярны: гольф, поло, теннис, плавание, гребля, верховая езда.

Особую роль играет все, связанное с лошадью1. Она была непременным атрибутом знати, символом сановности, позволяла смотреть на других сверху вниз. Верховая езда со средневековых времен считалась неизменным признаком сеньориального класса, поскольку рыцарь был конным воином. Господа содержат конюшни, разводят чистокровных лошадей. В XVIII в. в Англии, во Франции возникают клубы для любителей верховой езды. Стали традиционными прогулки верхом, выезды в колясках. В Англии были построены крупные ипподромы в Донкастере, Ньюмаркете, Эпсоме, Аскоте, которые являются, вплоть до настоящего времени, центрами проведения скачек. Крупные ипподромы также организованы во Франции, среди извеснейших — Лоншан, Шантийи. Английский Жокей-клуб кодифицировал правила скачек. Ньюмаркет, Аскот, Челтенхэм, дерби во Франции стали важным светским мероприятием, проходили в присутствии членов королевской семьи, включали разнообразную программу, имели определенный этикет костюма.

Господа продолжали азартно охотиться, они рассматривали охоту верхом как неизменно аристократическое занятие, в их владениях обычно имелись охотничьи угодья. В этом же ряду

1 Исследователь рыцарства Оссовская считает культ лошади одной из важнейших характеристик аристократической культуры XIX в. Оссовская М. Рыцарь и буржуа. Исследование по истории морали. М., 1987.

75

стоят так называемые дипломатические охоты, существовавшие на протяжении длительного времени. Заповедные уголки строго охранялись от посягательств простонародья — охота в барском лесу примерно наказывалась. Имелись и другие развлечения подобного рода, время от времени входившие в моду в тех или иных странах. Так, У. Теккерей в «Ярмарке тщеславия» говорит о том, что в Англии начала века были популярны езда четверней, бокс, крысиная травля, игра в мяч. Всем этим с увлечением занималась английская «золотая молодежь».

Для джентльменов характерно предупредительное и покровительственное отношение к женщине. Рыцарскую, а затем дворянскую культуру едва ли можно считать «матримониальной». Она глуха к семейным радостям, и женщина воспринимается не как жена, мать, но как Прекрасная Дама, подруга, возлюбленная. Эти традиции унаследованы XIX в., однако в разных странах они имеют свои особенности. Во Франции — это галантность, в Англии — отношения более сдержанные. Следует отметить, что для женщины из высшего общества также предусмотрены определенные нормы поведения. Она должна быть хорошо воспитана, тактична, иметь хорошие манеры. Они, в известной степени, соответствуют мужскому кодексу чести, делая подругу джентльмена леди.

Аристократические круги повсюду в Европе, как правило, космополитичны, что нельзя безоговорочно отнести к основной массе дворянства и буржуазии. В отдельных европейских странах наблюдаются те или иные особенные черты джентльмена. Так, в Англии он больше руководствуется чувством долга, а во Франции — чести, в Англии он воспитывается в духе служения обществу, во Франции — нет. Различно отношение к спорту, к женщине, что объясняется многими причинами, обусловленными национальными особенностями той или иной страны. Однако на протяжении всего XIX в. аристократизм повсюду сохраняет свою притягательную силу — Бальзак во Франции описывает стремление нуворишей проникнуть в аристократические салоны, Теккерей в Англии пишет свою знаменитую «Книгу снобов»: «Что за преклонение перед пэрами в нашей свободной

76

стране! Все мы в нем участвуем, более или менее, и все становимся на колени»1.

В последние десятилетия XVIII в. в Англии возникает еще одно явление — дендизм, широко распространившийся в Европе в следующем столетии. Связанный с английской традицией, замешанный на экстравагантности ее национальной аристократии, он в значительной степени питался настроениями франкофобии, охватившей Европу в период Наполеоновских войн. Дендизм — это «экзистенциальный бунт», аристократический мятеж индивидуализма, противопоставляющий свое поведение приличиям светского общества.

Индивидуалистическое бунтарство демонстрирует подчеркнутое пренебрежение нормами светской морали, оскорбительный эпатаж, развязность. Данный феномен принадлежит целиком сфере бытового поведения, но имеет также собственную идеологию, мораль и эстетику. Для денди характерен определенный стиль поведения, он является выразителем новой этики: «критерием светскости становится элегантность, соединенная с роскошью» (А. Мартен-Фюжье)2. Феномен дендизма будет в определенной степени мифологизирован литературой, которая создаст художественный стереотип, превратив своего героя в легенду. Ему отдали дань Бальзак, Бодлер, Мюссе, Бульвер-Литтон.

Дендизм имеет разные формы. Одна из них— романтическое бунтарство, полное неприятие всех светских условностей, разрыв с обществом — путь Дж. Байрона. Этот незаурядный человек заложил основы байронизма — типа поведения, который вызвал массу подражаний. Большинство из них были откровенно эпигонского толка, легко имитировали внешние проявления, но не постигали его глубинной и трагической сути. Это разочарованность и меланхолия, которые отличают поведение денди, будь то английский сплин или русская хандра, описанная А. С. Пушкиным. Ее масштабы поистине космические, денди разочарован всем

1Теккерей У. Книга снобов// Теккерей У. Собр. соч. М. 1975. Т. 3.

2Мартен-Фюжье А. Элегантная жизнь, или Как возник «Весь Париж», 1815–1848. М.: Издательство им. Сабашниковых, 1998.

77

ився. Эта «скука» может действительно ощущаться как трагическая безысходность, о чем свидетельствует странная «эпидемия» самоубийств, распространившаяся в то время среди молодых англичан. Но хандра может быть и чисто искусственного происхождения, особой позой, призванной продемонстрировать тонкость

иглубину натуры. В таком случае «несовершенства мира» повинны в преждевременном «увядании души», что, как определенный прием, часто использовалось романтиками.

Дендизм имел и другое направление — эстетство, начало которому положил знаменитый денди той эпохи — Дж. Браммел. Именно его увековечил Барбе д’Орвильи в своем сочинении «О дендизме и Джордже Браммеле». Это архисветская утонченность, демонстративная пресыщенность, эстетское самолюбование. Известно высказывание Байрона, что он предпочел бы быть Браммелом, нежели императором Наполеоном. Не одни англичане являли миру примеры «безличной и бесстрастной элегантности». У французов был Альфред д’Орсе, ставший европейской легендой. Далеко не последнюю роль в этом сыграли его красота

иоригинальность нарядов: Д’Орсе оставался законодателем мод на протяжении целых тридцати лет. Женщины сбегались посмотреть, как «красавец француз в лосинах орехового цвета, в сапогах с отворотами, в рединготе турецкой материи цвета лесной фиалки и охряных лайковых перчатках, гарцует на лошади».

Костюм — визитная карточка денди. Не просто большое, но чрезвычайно большое внимание он уделяет туалету. Денди может одеваться «нарочито просто, без вычур» и приказывать «обтирать ботфорты своих сапог шампанским». Он может коротко стричься или делать прическу с локонами в виде штопоров. Любая деталь костюма, любой атрибут участвует в создании образа, будь то трость, часы, очки или лорнет. Последний становится непременной принадлежностью и играет специальную роль: пристальное разглядывание лиц считалось дерзким и вызывающим, а взгляд через лорнет еще более подчеркивал оскорбительный характер этой манеры.

Ничто не приносит денди такой удачи, как дерзость: д’Орсе «скакал галопом по Гайд-парку, презирал любые препятствия,

78

Глава V 

У ИСТОКОВ «РУССКОГО ЭТИКЕТА»

ПЕТРОВСКИЕ РЕФОРМЫ

Европейский этикет пришел в Россию вместе с реформами Петра I. Новые правила, однако, не писались на чистом листе бумаги. Здесь уже был написанный самой жизнью, объемный корпус собственных обычаев и традиций, ценностей, глубоко укорененных за многовековую российскую историю. Правила поведения в своем первоначальном виде складывались под воздействием факторов, характеризующих общекультурные доминанты Древней Руси: полиэтнического состава населения, большой пространственной протяженности территории, сложными природно-климатически- ми условиями, обширным пантеоном языческих богов. Крещение Руси, принятие христианства в качестве государственной религии создало принципиально новую ситуацию христианско-языческого синкретизма. Внедряемое «сверху», из княжеского дворца, новое учение медленно распространялось в городской и крестьянской среде, насквозь пропитанной языческим духом. На протяжении всего средневекового периода прослеживается сосуществование языческих и христианских представлений, культов, обрядов, давших в своем сочетании так называемый феномен двоеверия. Христианизация Руси завершается, по разным оценкам, к XVII — XVIII вв., то есть к началу Нового времени.

С приходом христианства нормы и правила поведения получают религиозную санкцию: этически одобряемым

80