Историческая социология глобальные процессы

Глава 9. Перспективы глобального развития

Либерализм подготовил идеологическую почву для капиталистического способа производства, ставшего необходимым звеном в длинной цепи развития человечества. Как неоднократно отмечали К. Маркс

иФ. Энгельс, буржуазия совершила качественный скачок в развитии человеческого общества, что довольно сложно отрицать. Но со временем из революционного класса она превратилась в класс реакционный, особенно это заметно в эпоху глобализации. А либерализм в свою очередь из передовой теории превратился в защитника реакции1.

Как отмечает Д. К. Гэлбрейт, конкуренция, дерегулирование рынка

иприватизация в действительности подорвали экономические перспективы многих миллионов беднейших людей на Земле. Такая политика по-настоящему угрожает безопасности и стабильности в современном мире, поскольку подрывает основы обеспечения самих себя хлебом насущным. Наибольшую опасность в этом плане ученый наблюдает в России, которая, по его мнению, демонстрирует пример катастрофического провала доктрины свободного рынка2.

Как отмечает Л. Склэр, глобальное управление и развитие, теоретически обоснованные в неолиберализме, неспособны обеспечить безопасность человека, а также удовлетворение его основных потребностей. Углубление бедности и неравенства свидетельствует о кризисе этой системы. Растущее количество сверхбогатых указывает на процесс перераспределения благ3. Способ, которым капиталистическая глобализация пытается справиться с кризисом классовой поляризации, является радикальным: закрытые гетто, фабрики и жилые сообщества. В городах Мехико, Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Чикаго, Бомбей, Калькутта

идругих налицо четко очерченные и охраняемые гетто для бедных – закрытые районы, опасные для посторонних. Л. Склэр указывает также на то, что сам феномен сегрегации населения не представляет собой новинку, однако отличительной особенностью современной сегрегации является попытка обеспеченных слоев защититься от бедных. Растет популярность «умных» домов, оснащенных современными электронными средствами защиты, и даже целых огороженных поселений. К 1997 г. 9 млн американцев жили в закрытых сообществах разных типов. Средний и верхний классы, как правило, слабо заинтересованы в оказании давления на муниципальные органы власти для улучшения условий про-

1 См.: Там же. С. 75.

2 См.: Гэлбрейт Д. К. Кризис глобализации // Проблемы теории и практики управления. 1999. № 6. С. 32–42.

3 См.: Sklair L. Globalization. Capitalism and its altematives. Oxford, etc.: Oxford UP, 2002. Р. 50.

171

Историческая социология: глобальные процессы

живания городской бедноты и не хотят платить за дорогостоящую инфраструктуру. Например, в индийских и бразильских городах довольно роскошные анклавы неуклонно сосуществуют с трущобами и гетто1.

Детям очень бедных родителей почти невозможно вырваться из нищеты своими силами, получить доступ к образованию и здравоохранению, хорошо оплачиваемым рабочим местам, частной собственности, справедливым ценам на сельскохозяйственные культуры. Вот почему так трудно сломать эти циклы лишений: отношение к средствам производства, к капиталу в его различных формах блокирует большую часть бедного населения2.

Что же делать? Сначала следует признать, что финансовая глобализация превращает Федеральную резервную систему США в Центральный банк большинства развивающихся стран. Таким образом, налицо очевидный конфликт между политикой, нацеленной на достижение экономического роста, и политикой в интересах инвесторов. Инвесторы предпочитают получать отдачу в короткие сроки. Однако такая политика становится опасной в условиях подобного конфликта, при том что суверенные правительства обладают суверенным правом регулировать потоки капиталов и деятельность банков в рамках подконтрольной территории, контролировать перемещение людей через национальные границы и упорядочивать их деятельность на территории своей страны3.

š 40. ) 2" !2= C!% / ……= ! "% ,

Выше мы упоминали, что современные социальные процессы происходят в условиях системного кризиса капитализма. В настоящее время происходит еще один значимый процесс, называемый четвертой промышленной революцией. Первая из предшествующих промышленных революций основывалась на использовании энергии воды и пара для механизации производства, вторая – на электрической энергии и использовании конвейера, третья – на электронике и информационных технологиях, обеспечивших прогресс в автоматизации производства.

Изменения, связанные с четвертой промышленной революцией, не ограничиваются сменой технологического уклада, но затрагивают все стороны жизни человека. В рамках четвертой промышленной революции совмещаются цифровизация экономических и производственных

1 См.: Sklair L. Указ. соч.

2 См.: Ibid. P. 52.

3 См.: Гэлбрейт Д. К. Указ. соч. С. 40–42.

172

Глава 9. Перспективы глобального развития

процессов, внедрение технологии искусственного интеллекта, передовой робототехники, Интернета вещей, Интернета ценностей (блокчейн)

идругих инноваций для обеспечения «экстремальной автоматизации

иэкстремальной взаимосвязанности, меняющих саму парадигму организации и эффективности производства»1.

Профессор Клаус Шваб определяет четвертую промышленную революцию в одноименной книге как слияние технологий, которое стирает границы между физической, цифровой и биологической сферами2. К ключевым прорывным направлениям четвертой промышленной революции относятся: цифровые технологии (большие данные, облачные технологии, блокчейн, интернет вещей, глобальные онлайновые платформы и др.), искусственный интеллект, квантовые вычисления, дополненная реальность, передовая робототехника и беспилотники, 3D-печать, нано- и биотехнологии, а также новые способы получения

ихранения энергии3.

Кпоследствиям четвертой промышленной революции относится образование киберпространства в качестве новой среды обитания человека и общества, которая подобна воздушной, водной, биологической

идругим средам. Особенность новой среды в том, что агент может быть погружен в нее против своей воли и сознания и точно так же столкнуться с непреодолимыми трудностями при попытке ее покинуть4. Киберпространство формируется так же, как новая глобальная система общественного производства. В его основе лежат сети (информационные, ресурсные, товарные, социальные и др.). Сети в данном случае понимаются как разнообразные связи и как развивающиеся надгосударственные структуры и институции5. Как любой технологический прорыв, киберпространство имеет две стороны. Кроме новых возможностей его появление связано с формированием новых рисков. Так, обыденностью на сегодняшний день стали периодические кибератаки, хакерство. Появляются новые сферы активности: кибербезопасность, кибервойска6.

1 Цит. по: Спартак А. Н. Четвертая промышленная революция и международная торговля // Международная торговля и торговая политика. 2018. № 2 (14). С. 6.

2 См.: Шваб К. Четвертая промышленная революция. М.: Эксмо, 2016. С. 12.

3 См.: Спартак А. Н. Четвертая промышленная революция и международная торговля. С. 7.

4 См.: Яницкий О. Н. Четвертая научно-техническая революция и глубинные изменения процессов глобализации // Вестник Института социологии. 2017. № 21. С. 21.

5 См.: Там же. С. 23.

6 См.: Там же. С. 22.

173

Историческая социология: глобальные процессы

Технологические перевороты, подобные нынешнему, не происходят безболезненно. Четвертая промышленная революция затрагивает не только технологическую, но также социальную и демографическую среды. Возникшее киберпространство «сжимает» социум, ликвидирует временные и пространственные барьеры, стирает грань между микро- и макроуровнями социальной жизни. Событие, произошедшее в одном уголке планеты, способно мгновенно влиять на ситуацию в другом1.

Вэтот период обостряются гражданские и международные конфликты, увеличивается число войн и усиливается их ожесточенность. Как отмечалось выше, такие войны ведутся не только за территории и ресурсы, но даже за время, что означает максимальное ослабление экономических, технологических и даже цивилизационных конкурентов, навязывание им модели догоняющего развития. Войны ведутся в большой степени за будущее, за то, кто будет диктовать миру свою волю, задавать смыслы, определять его структуру, ценности и иерархию подчинения2.

Некоторые эксперты предполагают, что в результате четвертой промышленной революции в ближайшие 20 лет до 45% рабочих в сфере умственного труда, и более 2/3 – в сфере физического труда могут быть заняты роботами и различного рода автоматизированными системами.

В2015 г. в Северную Америку из Азии вернулись более 6 тыс. предприятий и производств, однако это никак не сказалось на занятости населения, потому что на возвращенных предприятиях сразу стало реализовываться роботизированное производство. В США на данный момент функционирует более 100 тыс. роботов, роботизированных линий, гибких участков производств, включая мини-производства. Робототехника быстрыми темпами развивается в Южной Корее, Японии, Нидерландах, Германии и Китае. В России на конец III квартала 2015 г. было установлено около 500 роботизированных участков, линий и отдельных сложных многофункциональных роботов. Из них отечественного производства – менее 1003.

Сроботизацией связана проблема возникновения большой массы «лишних» людей. К этому добавляется сокращение переноса производств из развитых стран в развивающиеся, так как роботы оказываются дешевле рабочей силы этих стран. Окупаемость роботов, произведенных в США и Японии, составляет чуть более двух лет4. Растущее имущественное расслоение и остановка «социальных лифтов» с потерей

1 См.: Яницкий О. Н. Указ. соч. С. 22.

2 См.: Ларина Е. С. Указ. соч. С. 47.

3 См.: Там же.

4 См.: Там же. С. 48.

174

Глава 9. Перспективы глобального развития

перспектив для получения работы по всему миру ведут к резкому росту социальной напряженности1.

В 2015 г. был опубликован доклад к Давосскому форуму о глобальных рисках ближайшего будущего. При подготовке доклада экспертами были выявлены десять рисков, ранжированных по вероятности превращения в реальную угрозу и силе воздействия на глобальную политику, экономическую и социальную сферы. Впервые за 20 лет в списке первые места заняли угрозы прямых военных столкновений. В число угроз попали также риск утраты власти национальными правительствами

идаже распад государств под воздействием экономических коллапсов, политического давления, гражданских и иных войн. Примерами в докладе стали Украина, Сирия и Ирак. В первую пятерку глобальных рисков попали также недостаток водных и других ресурсов, а также войны за контроль над ними, распространение оружия массового поражения

икибероружия.

Глобальные риски, как указывает Е. С. Ларина, не только масштабны сами по себе, но и не возникают по отдельности, они порождают друг друга, создавая целые цепочки и последовательности угроз, а провоцирующим фактором их возникновения могут служить изначально локальные катастрофы или вооруженные конфликты, втягивающие все новых и новых участников2.

Единственным выходом из сложившегося кризиса для США, Японии и Западной Европы является осуществление в широких масштабах четвертой промышленной революции. Так, MTI, RAND, Токийский университет и Европейский центр оценки технологий опубликовали совместный доклад под названием «Технологическое развитие–2025», в котором новая производственная революция базируется на робототехнике, 3D-печати, композиционных материалах, биотехнологиях, новых энергетических источниках и т.д. В докладе сделан вывод о существовании 24 критических технологий. Именно обладание данными технологиями позволяет осуществить новую производственную революцию и запустить новую экономику. Согласно докладу, США располагают 21 готовой технологией, Япония – 17, ЕС – 14, Израиль – 9, Южная Корея – 8, Китай – 7, Россия – 43.

Наиболее отчетливо четвертая промышленная революция проявила себя в развитых странах. К примеру, ежегодные темпы прироста производственных роботов составляют там от 15% до 20%. Более 90% произ-

1 См.: Там же.

2 См.: Там же. С. 46.

3 См.: Там же.

175

Историческая социология: глобальные процессы

водства и около 60% применения роботов и робототехнических линий, оснащенных искусственным интеллектом, приходятся на США. В стра- нах-лидерах, таких как США, Япония, Южная Корея, ФРГ и Великобритания, на 10 тыс. рабочих, занятых в промышленности, приходится от 150 до 500 роботов. В России, согласно данным Центра робототехники IT кластера Сколково, за 2015 г. установлено менее тысячи производственных роботов, из которых более 600 зарубежного производства. Налицо сильное отставание1.

š 41. hƒ … …, .=!=*2 != › 3…=!% …/. *%…- ,*2%"

Распространение информационных технологий меняет привычное представление о ведении военных действий. Традиционные понятия границы, фронта и тыла перестают играть значительной роли, что приводит к возникновению нового гибридного типа войн2. Гибридные войны, согласно определению Фрэнка Хоффмана, – это «полный арсенал различных видов боевых действий, включая конвенциональные возможности, иррегулярную тактику и формирования; террористические акты, включая беспорядочное насилие и криминальные беспорядки. Гибридные войны могут вестись как государствами, так и различными негосударственными акторами»3. Лидером в развитии данного направления на сегодняшний день являются США, которые проходят через процесс отказа от доктрины «управляемого хаоса» (ввиду высоких издержек применения и широкой критики) и формулирования новой4.

Как отмечает Е. С. Ларина, информация о новой доктрине этого государства попадает в публичное обращение отдельными фрагментами. Так, например, бывший командующий силами НАТО в Европе Ф. Бридлав в интервью немецкой газете «Die Welt» назвал основные компоненты данной доктрины: дипломатию, информацию, вооруженные силы и экономику (сокращенно DIME)5. На конференции Брукингского института и фонда Петера Петерсона был обнародован материал, представленный бывшим командующим союзных войск в Афганистане Д. Диптулой, где он ввел концепт «DIMET-операций на основе эффек-

1 См.: Ларина Е. С. Указ. соч. С. 92.

2 См.: Яницкий О. Н. Указ. соч. С. 22.

3 Ларина Е. С. Указ. соч. С. 38.

4 См.: Там же. С. 36.

5 См.: Там же. С. 37.

176

Глава 9. Перспективы глобального развития

тов как основном типе гибридных войн обозримого будущего»1. К упомянутому выше перечню компонентов доктрины добавились финансы

итехнологии.

Вконцепции «операций на основе эффектов» используется модель государства-нации в виде структуры из пяти концентрических колец. Центральное кольцо – это лидеры и руководство страны, вокруг которых выстраиваются остальные четыре кольца как защита первого; второе кольцо – это промышленность и инфраструктура; третье кольцо – логистическая, транспортная и энергетическая инфраструктура; четвертое кольцо – население и основные формы его деятельности; пятое кольцо – вооруженные силы. Чем ближе к центральному кольцу будет нанесен удар, тем быстрее и легче окажется достигнута победа2. Д. Диптула предлагает расширить эту модель и включить в структуру военного конфликта дипломатию, информацию и экономику. В рамках данной концепции противник предстает сложной системой, составные части которой необходимо разобщить, сломать связь между ними3.

Упомянутый выше Ф. Бридлав отмечает, что «DIME-конфликты – это и есть современные “гибридные войны”»4. Главная их отличительная черта – отсутствие разделения на собственно военные операции

иневоенные. Гибридная война может сопровождаться как вооруженными столкновениями, так и политическим принуждением, террористическими актами, финансово-экономическими диверсиями, партизанской войной и т.д.5 Под понятие такой войны попадают информационные, политические, экономические и технологические противоборства. При этом все больший акцент делается на информационной сфере, создающей базу для ведения информационных войн6. Е. С. Ларина выделяет три типа таких войн: ментальные, кибервойны и поведенческие. Различия заключаются в средствах ведения и объектах приложения.

Ментальные (психологические) войны – это борьба за умы, ценности, установки и т.д., цель которой – «изменение массового, группового

ииндивидуального сознания или психики»7. Такие войны имеют длительную историю и велись еще до появления Интернета, который тем не менее резко повысил их интенсивность.

1 Там же.

2 См.: Там же. С. 38. См.:

3 См.: Там же.

4 Там же. С. 38.

5 См.: Там же.

6 См.: Там же. С. 39.

7 Там же.

177

Историческая социология: глобальные процессы

Кибервойны направлены на проникновение в компьютеры и сети противника с целью нанесения ущерба; разрушение информационных потоков, материальных объектов, производственной, военной, финансовой и социальной инфраструктуры; перехват управления и т.д. Как ментальные, так и кибервойны на сегодняшний день ведутся в сетевом электронном пространстве, охватывают государственные, военные, корпоративные и частные сети.

Возможность ведения поведенческих войн появилась сравнительно недавно – после накопления достаточно большого массива информации о поведении человека и социальных групп любой численности. Источником информации служит сеть Интернет. Обработка информации стала возможной с развитием междисциплинарного комплекса поведенческих наук, когнитивных вычислений, больших данных и базируется на представлении о преимущественной зависимости человеческого поведения не только от ценностей, представлений и убеждений, но и от стереотипов, поведенческих паттернов, формальных и неформальных институтов и т.п.1 Активным развитием инфраструктуры для ведения поведенческих войн на сегодняшний день занимаются США (например, центр АНБ в штате Юта, располагающий огромными возможностями накопления и хранения релевантной информации)2.

На характер современных войн влияют также все отчетливее проявляющиеся негативные явления в капиталистической системе, свидетельствующие о том, что она находится в состоянии системного кризиса. Однако важно отметить, что в условиях кризиса насильственные конфликты буквально превращаются в «войны за будущее»3, и Е. С. Ларина называет три задачи, решаемые в ходе таких войн.

Первая задача – выигрыш времени для поиска путей выхода из кризиса. Это самая жестокая форма войны, чаще предполагающая только одну выжившую сторону, которая отбирает время у проигравшей.

Вторая задача – борьба за ресурсы: полезные ископаемые, производственные и инфраструктурные объекты. В настоящее время ценными ресурсами становятся вода, рекреационные ресурсы, нетронутые территории и т.д.

Третья задача – десубъективация противника, «превращение его из активного, деятельного актора, играющего свою роль в мировой политике, а главное, имеющего собственное культурное и цивилизационное

1 См.: Ларина Е. С. Указ. соч. С. 40.

2 См.: Там же. С. 41.

3 Там же.

178

Глава 9. Перспективы глобального развития

лицо, в объект, инструмент для решения тех или иных задач победителя военного конфликта»1.

Как отмечает Е. С. Ларина, современные войны становятся не только более сложными и деструктивными, но и все труднее определяемыми, маскирующимися под мир. Граница между войной и миром стирается, а реальность, в которой живет современный человек, приобретает форму «мировойны»2.

Особую роль в динамике глобальной экономики и политики, как утверждает Е. С. Ларина, играют сложные взаимодействия между кланами, составляющими глобальную элиту. Широко распространено упрощенное деление наднациональной элиты по именам богатейших семейств Ротшильдов и Рокфеллеров, однако данное упрощенное деление не отображает ее намного более сложную структуру, а также динамику происходящих изменений. Е. С. Ларина предлагает использовать другое условное деление, связанное с двумя видами экономики: «старой» и «новой»3.

«Старая» экономика представлена финансовым капиталом, сырьевыми рынками, поддерживающими резервные валюты и подчиненное положение реального сектора мировой экономики. Это «уходящая» экономика, во главе которой стоят финансовая элита и связанные с ней политические круги. В то же время в течение последних десяти лет происходит ускоренное формирование «новой» экономики, связанной с четвертой промышленной революцией, которая имеет разные названия: экономика участия, экономика платформ, гибкая децентрализованная экономика и др.4

В рамках четвертой промышленной революции производство основывается на информационных технологиях, которыми являются платформы (например, Uber или Airbnb). Создатели и собственники платформ формируют ядро новой господствующей элиты, также имеющей наднациональный характер. Вокруг новой элиты ускоренно формируются политические, социальные, военные и иные структуры. Так, скан-

1 Там же.

2 Там же.

3 Там же. С. 58.

4 См.: Там же. С 58–59.

179

Историческая социология: глобальные процессы

дал с Эдвардом Сноуденом Е. С. Ларина относит к одному из первых проявлений столкновения «элиты финансов» с «элитой платформ»1.

Классификацию группировок глобальной элиты, как указывает Е. С. Ларина, возможно далее классифицировать по типу контролируемых ресурсов и по форме их деятельности. Она выделяет пять таких группировок.

Первая группировка представлена обладателями мировых финансов, которые за последние 30 лет получили полную самодостаточность и независимость. Современный глобальный «финансиализированный» капитализм является средой, в которой данная группировка доминирует2.

Вторую группировку составляют обладатели организационного ресурса – это капиталисты, отделившиеся от финансистов, держателей денежной ренты в виде ссудного процента, дивидендов и т.д., и занявшие позиции топ-менеджеров3.

Втретью группировку Е. С. Ларина включает нетократов, управляющих обществом на основе не материальных ценностей (денег, недвижимости и т.д.), а информации. На американский манер их называют ботаниками и гикономиксами (от сленгового «гик» – человек, чрезвычайно увлеченный высокими технологиями). Это высокообразованная группа, которая, однако, по характеру деятельности, отношению

кдействительности и образу жизни сильно отличается от «высоколобых серых кардиналов при действующих политиках и представляет собой отдельный, уже, по сути, сформировавшийся паттерн, входящий в структуру мирового домината»4.

Четвертая группировка внутри мировой элиты представлена кратократией, контролирующей и использующей ресурс власти, порожденной насилием или сакральностью. В последнее время кратократы стали рассматриваться как отдельный паттерн в структуре глобального и сублокального доминатов5.

Вкачестве пятой группировки в мировую элиту могут попасть некоторые «организованности» – группы людей, объединенных той или иной деятельностью, причем совсем не обязательно связанной с производством или финансами, – это может быть потребление, культура, идеология и, в особенности, религия. На существование подобных организованностей указывал еще В. И. Ленин. Примером организованности,

1 Ларина Е. С. Указ. соч. С. 64.

2 См.: Там же.

3 См.: Там же.

4 Там же. С. 67.

5 См.: Там же. С. 68.

180