Историческая социология глобальные процессы

c ="= 9.

o !“C *2,"/ %K= …% % !=ƒ",2,

Современный мировой порядок, как отмечает Т. Шаклеина, в странах, располагающих сильными научными школами международных исследований, трактуется различным образом и, как правило, в интересах правящего слоя этих стран. Политологи, защищающие интересы Западной Европы и США, утверждают, что существует однополярный мир,

вкотором им принадлежит ведущая роль. Напротив, ученые-междуна- родники таких стран, как Россия, Китай и других крупных государств, исходят из представлений о полицентричности мира, в котором взаимодействуют несколько «центров силы» и влияния. Существует также ряд стран, которые из-за недостатка ресурсов, отсутствия исторического опыта или даже простого интереса к исследованию данного вопроса встраиваются в выработанные ведущими государствами теоретические конфигурации. Эти страны либо следуют в русле политики США и западных стран, либо присоединяются к региональным объединениям1.

Между тем влиятельный американский социолог И. Валлерстайн, являющийся ведущим теоретиком мир-системного анализа, в книге «Закат американского могущества» отмечает, что конец XX в. ознаменовался ослаблением гегемонии США. На первый взгляд может показаться, что этому утверждению нет никаких оснований. И. Валлерстайн отмечает, что история могущества Соединенных Штатов Америки начинается с экономического спада 1873 г. С этого времени в мире бурно развивались и соперничали друг с другом две державы: Германия и США. Возвышение обоих государств во многом достигалось за счет упадка Британской империи. Обе державы начали захватывать большие доли

вмировом рынке, обеим принадлежало лидерство в ведущих отраслях промышленности: сталелитейной и затем автомобильной (США), химической (Германия). Соперничество между двумя странами за лидерство

вкапиталистической мир-системе закончилось только после поражения Германии во Второй мировой войне, которая нанесла колоссальный экономический ущерб и привела к огромным людским потерям во всей

1 См.: Шаклеина Т. Указ. соч. С. 7.

161

Историческая социология: глобальные процессы

Евразии. К 1945 г. не тронутой войной индустриальной державой остались только Соединенные Штаты Америки1.

Сегодня США по-прежнему успешны в культурной области – особенно в таких сферах, как кинематография и музыка, в продвижении английского языка в качестве мирового. Доля американских фильмов на европейском рынке кинопроката достигает 80%, в то время как фильмы европейского производства занимают только 2% рынка американского. Еще более убедительна гегемония США в военной сфере: это государство тратит на оборону больше денег, чем десять других крупнейших военных держав, вместе взятых2. Военные расходы США в шесть раз превышают расходы на оборону КНР3. Соединенные Штаты производят треть мировой высокотехнологичной продукции, государство оказывает широкую поддержку НИОКР, выделяет значительные суммы на развитие человеческого потенциала, тратит на образование 6,4% своего ВВП и 16,4% ВВП на здравоохранение4. В целом на сегодняшний день только США могут быть признанными в качестве глобальной державы, в то время как остальные, даже такие крупные центры, как Китай и ЕС, могут рассчитывать лишь на статус регионального центра силы5.

Однако военное превосходство, не подкрепленное реальной экономической мощью, ограничивает действия США в качестве мирового гегемона. Это связано с тем, что относительная экономическая мощь Соединенных Штатов сокращается. Центр тяжести в экономической сфере расширяется за счет других западных стран – Японии, Китая, а также Индии, Индонезии, Бразилии, Южной Африки и др. Если в конце Второй мировой войны на долю США приходилось около 50% всего мирового производства, то к 1996 г. уже 25,9%6 (правда, к 2002 г. произошло увеличение этой доли до 31,2%)7.

В обозримом будущем Соединенным Штатам Америки предстоит столкнуться с большим количеством трудностей: образовательная система, особенно на уровне старшей школы (high school), отстает от мировых лидеров; система юстиции обходится очень дорого; система

1 См.: Валлерстайн И. Закат американского могущества // Космополис. 2003– 2004. № 1 (7).

2 См.: Holubec S. Teorie světového systému Immanuela Wallersteina // Šubrt J. a kol. Soudobá sociologie I. Teoretické koncepce a jejích autoři. Praha: Karolinum, 2007. S. 24.

3 См.: Дробот Г. А. США как мировой лидер: реалии, теории, перспективы // Век глобализации. 2018. № 1 (25). С. 85.

4 См.: Там же. С. 84.

5 См.: Там же. С. 90.

6 См.: Holubec S. Op. cit. S. 24.

7 См.: Уткин А. И. Подъем и падение Запада. М.: АСТ, 2008. С. 361.

162

Глава 9. Перспективы глобального развития

здравоохранения, являясь самой дорогостоящей в мире, основной массе населения оказывает посредственные услуги. Растет также неравенство. С 1960-х годов доля населения США с приростом доходов менее 1% увеличилась с 8% до 20%, что способствует росту враждебности во внутренней политике1.

С окончанием существования биполярного мирового порядка начали активно обсуждаться перспективы закрепления за Соединенными Штатами статуса империи, установления «Pax Americana». Причем такая империя воспринималась сугубо позитивно, в отличие от империй прошлого, которые считались «плохими». К сторонникам неоимперской идеи относят З. Бжезинского, Р. Рейгана, Ч. Краутхаммера, Б. Рассетта, М. Макфола и др. Согласно их концепции, как отмечает Т. Шаклеина, мир нуждается в твердом руководстве и приведении всех территорий под единый стандарт2. Эта концепция предполагала жесткое следование интересам США для всех членов международного сообщества.

Однако уже в 2000-е годы неоимперское видение США многими за их пределами стало восприниматься отрицательно и уступило теме лидерства и гегемонии как форм реализации американских глобальных интересов3. Американских политологов поставили перед необходимостью содействовать попыткам правительства создать благоприятную международную атмосферу и сформировать привлекательный образ США в мире. В этой связи широкую известность получила концепция, предложенная Дж. Наем-младшим, который ввел такие понятия, как «мягкая» и «умная» сила. Концепция Дж. Ная предполагала уменьшение военной составляющей в действиях США и избегание втягивания в прямые военные конфликты с участием их вооруженных сил. Практическое воплощение концепции не означало отказа от «жесткой» силы, однако привело к делегированию ведения прямых военных действий американским союзникам. Во внешней политике США увеличилась роль экономического давления, санкций, а также информационной пропагандистской деятельности. Сутью «умной» политики для Соединенных Штатов стало достижение целей с минимальными затратами собственных ресурсов4.

Ранее в книге «Призвание к лидерству» (1990) Дж. Най сформулировал «мягкую» силу как «способность добиваться желаемого на основе добровольного участия союзников, а не с помощью принуждения или

1 См.: Дробот Г. А. Указ. соч. С. 93.

2 См.: Шаклеина Т. Указ. соч. С. 8.

3 См.: Там же. С. 10.

4 См.: Там же. С. 11.

163

Историческая социология: глобальные процессы

выплат»1. Хиллари Клинтон в период президентской избирательной кампании 2008 г. сформулировала этот принцип следующим образом: «Америка должна научиться делать то, что другие хотят, но не могут. И делать это коллективно»2. Как отмечает Е. С. Ларина, это было первое публичное заявление о приоритете глобалистских интересов над национальными во внешней политике США3.

Развитием концепций «мягкой» и «умной» силы стал концепт «умной власти» (smart power). Этот термин появился в докладе комиссии по интеллектуальной власти в Центре стратегических и международных исследований под названием «Более умная Америка, более безопасная Америка». Комиссию возглавляли Дж. Най и Р. Эрмитэдж бывший сотрудник администрации Билла Клинтона. Доклад был впервые публично озвучен Х. Клинтон до вступления ее в должность госсекретаря4. «Умная власть» подразумевает использование арсенала инструментов, которыми располагают США и их союзники, в комплексе, совместно. Союзниками считаются не только государства, но и различные политические и активистские движения, группы, имеющие политическое влияние внутри стран, на которые направлены их действия5.

Для практической реализации политики «мягкой» и позднее «умной» силы использовался инструмент, получивший название «управляемый хаос». Концепцию управляемого хаоса разработал Стивен Манн, презентуя ее как практическое применение построений Дж. Ная6.

Стратегия управляемого хаоса была опубликована в 1992 г., утверждена президентом США Джорджем Бушем-старшим и с того времени реализуется сменяющими друг друга администрациями республиканцев и демократов. Ее острие направлено на противодействие возникновению новой сопоставимой с США сверхдержавы как на территориях бывшего СССР, так и в любой другой части планеты7. Концепция управляемого хаоса дает инструментарий для деструкции территорий и ресурсных баз стран, являющихся потенциальными конкурентами Соединенных Штатов Америки. Однако она не имела широкого применения вплоть до прихода к власти Дж. Буша-младшего и поддержки со стороны вицепрезидента США Д. Чейни и министра обороны Р. Рамсфилда.

1 Цит. по: Ларина Е. С. Указ. соч. С. 33. 2 Там же.

3 См.: Там же.

4 См.: Там же. С. 32.

5 См.: Там же. С. 33.

6 См.: Там же. С. 34.

7 См.: Там же.

164

Глава 9. Перспективы глобального развития

Стратегия управляемого хаоса последовательно применялась, несмотря на мощную критику со стороны Института сложности в СантаФе – одного из лидеров в исследовании нелинейных, стохастических процессов1, и крайне негативные практические результаты ее применения в странах Северной Африки, Ближнего Востока и Центральной Азии.

Сегодня термин «управляемый хаос» стал общеупотребительным для обозначения теорий стохастических или динамических систем, отличительной особенностью которых является пребывание в состоянии (или на определенной стадии развития), характеризующемся крайней неустойчивостью и непредсказуемостью. Дальнейшее развитие таких систем сложно или даже невозможно предсказать. Даже малое воздействие на такую систему может привести к значительным последствиям с неизвестным результатом2. Практика показала, что создать хаос возможно, но вот управлять им нельзя. В результате политики США, проводимой в рамках стратегии управляемого хаоса, возникали зоны перманентных боевых действий, оказывались разрушенными инфраструктура и система государственного контроля за территориями, что в конце концов приводило к гуманитарным катастрофам, как это имело место в Афганистане, Ираке, Сирии, Сомали, Йемене. Территории указанных стран становились источниками терроризма, наркоторговли, торговли оружием, рабами и т.д.3

По утверждению одного из представителей мир-системного анализа Кристофера Чейз-Данна, несмотря на относительный экономический упадок и ослабление контроля за происходящими в мире процессами, у США еще есть возможность продержаться в качестве лидера несколько десятилетий, если им удастся овладеть новой инновационной волной – развитием биотехнологий, как это происходило на протяжении всего XX в., когда США успешно справлялись с инновационными волнами: производством хлопка и текстиля, строительством железных дорог, массовым рынком и информационными технологиями. Кроме того, потенциал последних также еще не исчерпан4.

1 См.: Там же. С. 35.

2 См.: Там же.

3 См.: Там же.

4 См.: Holubec S. Teorie světového systému Immanuela Wallersteina // Šubrt J. a kol. Soudobá sociologie I. Teoretické koncepce a jejích autoři. Praha: Karolinum, 2007. S. 25.

165

Историческая социология: глобальные процессы

Ослабление гегемонии США, как отмечает И. Валлерстайн, вписывается в более широкий контекст кризиса всей мировой капиталистической системы. Капитализм И. Валлерстайном рассматривается как система, а каждая система имеет ограниченный срок существования. После возникновения любая система на протяжении некоторого времени развивается согласно присущим ей правилам, затем вступает в период структурного кризиса, после чего прекращает свое существование. Уже по этой причине капитализм не является вечным. В капиталистической системе И. Валлерстайн выделяет три базовых противоречия (дилеммы), напряжение в которых определяет ее дальнейшее существование: дилемма накопления, дилемма политической легитимации и дилемма геокультурной повестки дня1.

Капитализм, как утверждает И. Валлерстайн, возник по меньшей мере 500 лет тому назад. Его ключевой характеристикой является «настойчивое стремление к бесконечному накоплению капитала»2, своего рода накопление ради накопления. В капитализме существуют механизмы, которые поощряют стремление к накоплению, а иные устремления и мотивации подавляют. На протяжении всего времени своего существования капиталистическая система успешно поддерживала бесконечное накопление, однако в настоящее время эта способность начинает исчерпываться.

И. Валлерстайн выделяет два основных механизма, которые определяют развитие капиталистической системы: 1) циклы Н. Д. Кондратьева, 2) гегемонию.

Для того чтобы капиталист накапливал капитал, необходимы условия квазимонополии. Только в монопольных условиях можно существенно завышать цены и получать большую прибыль. Реальная конкуренция нивелирует прибыль. И. Валлерстайн использует понятие «квазимонополия», чтобы подчеркнуть достижение нужных условий искусственными методами, прежде всего государственным регулированием рынка. Для возникновения квазимонополии необходимы два условия: 1) инновационный продукт, который должен иметь достаточное количество по-

1 См.: Валлерстайн И. Исторический капитализм. Капиталистическая цивилизация. М.: Тов-во научных изданий КМК, 2008. С. 159.

2Валлерстайн И. Закат американского могущества // Космополис. 2003–2004.

№1 (7).

166

Глава 9. Перспективы глобального развития

купателей; 2) государство или несколько государств, готовые ограничить доступ на их рынок для конкурентов. С установлением квазимонополии начинается период экономического роста всей мировой экономики или А-фазы кондратьевского цикла. Однако положение квазимонополий не длится вечно, поскольку со временем появляются производители, которые бросают им вызов, чтобы урвать свою часть пирога – развивающегося рынка. На это обычно уходит 25–30 лет1. Нарушение квазимонополии ведет к снижению цен, а значит, и прибылей. Далее система вступает в период стагнации, характеризующийся кондратьевской Б-фазой. В данный период система наименее стабильна. И. Валлерстайн выделяет три способа для увеличения прибыли и регуляции системы: 1) снижение издержек производства конкурентных продуктов; 2) поиск новых покупателей конкурентных продуктов; 3) создание нового продукта, относительно монополизированного со значительным объемом рынка2.

Установившись, квазимонополия становится заложником своего положения: растущее производство нельзя останавливать, это ведет к колоссальным убыткам. У рабочих появляется возможность давления на капиталистов для повышения зарплат, которого они добиваются под угрозой срыва производства. Одним из способов защиты прибыли, которыми пользуются капиталисты, становится перенос производства в те части мира, где заработная плата ниже. Используются также дальнейшая механизация, изменение местных законов и обычаев, снижение реальной зарплаты.

Также И. Валлерстайн обращает внимание на то, что перечисленные способы входят в противоречие с тактикой, направленной на повышение эффективного спроса, которая предполагает увеличение вознаграждения за труд. Решается данное противоречие географическим разнесением: если в благополучных районах мир-системы принимаются меры для увеличения эффективного спроса путем повышения заработных плат, социальных выплат или государственного регулирования, то в неблагополучных районах развивается низкооплачиваемое производство путем географической экспансии мир-системы или привлечения на производство сельских жителей.

Создание нового продукта требует значительной государственной помощи для формирования квазимонополии и редко увенчивается успехом3.

1 См.: Валлерстайн И. Исторический капитализм. Капиталистическая цивилизация. С. 162.

2 См.: Там же.

3 См.: Там же. С. 162–163.

167

Историческая социология: глобальные процессы

Другим способом является переориентация на финансовый сектор экономики. Самой распространенной деятельностью в этом секторе является предоставление кредитов с последующим получением процентов, т. е. ростовщичество. Самыми прибыльными кредитами (напомним, главная черта капитализма – стремление к бесконечному накоплению) являются максимально крупные кредиты, когда заемщик может погашать только проценты, но не возвращать весь полученный капитал. Банкротство заемщика также несет прибыль кредитору, который кроме процентов получает еще и залог – реальное имущество (землю, помещения, оборудование и т.д.). Такой механизм не создает нового богатства, а лишь перераспределяет уже существующее. Кроме того, для его успешного функционирования требуется постоянное увеличение числа заемщиков, которые бы приходили на смену обанкротившиися. В конечном счете происходит сокращение производства, а значит, система выходит из «нормального» состояния равновесия, когда капитал накапливается путем создания нового производства.

Наибольшую угрозу из представленных способов регуляции системы представляет увеличение низкооплачиваемого сектора наемного труда, так как объективно исчерпан потенциал как для географической экспансии мир-системы, так и для привлечения сельского населения. В настоящее время наблюдается тенденция к росту маргинализированного городского населения, который увеличивает сектор низкооплачиваемого труда. Однако эта новая среда несет в себе значительные риски для сохранения легитимности политических институтов капиталистической системы.

Несмотря на опережающие темпы роста мировой торговли по отношению к росту мирового производства, существуют особенности движения товарных потоков. Так, с 1950 по 1993 г. объем мирового ВВП вырос в пять раз, а объем торговли – почти в 12 раз. Но если в 1950 г. экспортные потоки между развитыми странами составляли 38%, то к началу XXI в. этот показатель стабилизировался на уровне 77% – 80%. Импорт из стран третьего мира в развитые страны в начале XXI в. не превышал 4%. Иностранные инвестиции в экономику США с 1970 по 2000 г. выросли в 18 раз, но при этом на 80% принадлежат развитым странам (Японии, Великобритании, Франции, Канаде и др.). В настоящее время США направляют в Европу почти половину своих заграничных инвестиций. Все это говорит о том, что глобализация остается замкнутой

врамках развитых государств, т. е. по-прежнему локализованной1.

1 См.: Иноземцев В. Л. Современная глобализация и ее восприятие в мире // Век глобализации. 2008. № 1. С. 38.

168

Глава 9. Перспективы глобального развития

Значительное количество развивающихся стран остаются слабо затронутыми глобализационными процессами, либо практически исключенными из них. Любопытным в данной связи представляется тот факт, что, согласно классификации коллектива авторов (Ю. В. Зинькиной, С. Г. Шульгина, А. И. Андреева и И. А. Алешковского), в группу стран с высоким уровнем глобальной интеграции входят преимущественно развитые государства (США, страны ЕС, Япония, Китай, Южная Корея, Индия и др.), где на сегодняшний день проживает большинство мирового населения (3,46 млрд чел.). Правда, во многом это обусловлено тем, что глобализационные процессы затронули две страны с наибольшим по численности населением – Индию и Китай1. Большинство слаборазвитых стран Африки и Азии слабо включены в глобализационные процессы. При этом все больше стран из первой группы завершают демографический переход, что в перспективе приведет в них к нулевому или даже отрицательному приросту населения. Между тем население большинства стран второй группы (прежде всего государств тропической Африки) ожидает значительное увеличение (в два раза к 2050 г. и более чем в три раза к 2100 г.)2, что существенно поменяет демографическую картину современного мира. Значительная доля населения Земли будет проживать в странах с низким уровнем глобальной интеграции, увеличивая тем самым неравенство по данному признаку.

š 39. g=" ! …, … % ,K != …% % C!% *2=

Некоторые исследователи датируют вхождение мирового капитализма в состояние системного кризиса уже концом XIX в., а глобализацию отождествляют с распространением неолиберальной политики конца XX в.3 Теоретически глобализация была обоснована неолиберализмом, главными представителями которого являются американский экономист Милтон Фридман и австрийский экономист и философ Фридрих Август фон Хайек. Эти ученые выступили за резкое сокращение функций государства. По их мнению, рынок способен решить все проблемы, стоящие перед обществом, и никакого государственного регулирования эконо-

1 См.: Зинькина Ю. В., Шульгин С. Г., Андреев А. И. и др. Демографические прогнозы и глобальная интеграция в ближайшей и среднесрочной перспективе // Век глобализации. 2018. № 1 (25). С. 45.

2 См.: Там же. С. 47.

3См.: Гобозов И. А. Неолиберализм и глобализация // Век глобализации. 2017.

№2 (22). С. 68.

169

Историческая социология: глобальные процессы

мики не требуется. Государство также не должно вмешиваться в духовную и социальную сферы жизни людей. Все нужно приватизировать, передать в частные руки. Образование, медицина, наука, культура и другие области общественной жизни также должны находиться в частных руках. Задача государства сводится лишь к тому, чтобы контролировать соблюдение общих правил поведения людей и защищать права личности. При этом неолиберальное понимание свободы не означает произвола. Свободы заслуживает лишь тот, кто действует в рамках общепринятых законов и чувствует свою ответственность перед обществом. Иначе говоря, за государством сохраняются одни лишь полицейские функции: «От регулярных вооруженных сил и полиции любой страны требуется ограждать членов общества от принуждения и насилия, исходящего как извне, так и изнутри общества»1.

Неолиберальные теории игнорируют различия национальных традиций разных стран и народов, например, Запада и Востока, хотя эти различия очевидны и значимы. Так, на Востоке государство всегда играло более важную роль в жизни общества, чем на Западе. В восточных странах, в том числе в России, население традиционно больше доверяет не законам и нормам, а правителям, выступающим от имени государства. Сторонники неолиберализма также абстрагируются и от современной действительности на Западе, игнорируя то, что во всех западных странах правительства не выступали и не выступают в роли пассивных наблюдателей за происходящим в обществе. Они периодически вмешиваются не только в экономическую сферу, но и в духовную, и в социальную. Кроме того, необходимо учитывать, что современное человечество живет в условиях техногенной цивилизации, чреватой различного рода катастрофами, когда требуется мобилизация всех ресурсов и сил, на что способно только государство. С этой точки зрения роль государства в регулировании общественных процессов и решении общественных проблем нужно не только не ослаблять, но и усиливать2. Нельзя не отметить и то, на что указывает британский социолог З. Бауман, – в настоящее время у людей пропадает интерес к большой политике, т. е. к политическим партиям и движениям, они не интересуются политическими программами и предвыборными проектами, чем умело пользуются современные политики. Поведение электората все больше напоминает поведение толпы, так как голоса просто отдаются за тех, кто больше обещает3.

1 Гобозов И. А. Указ. соч. С. 70.

2 См.: Там же. С. 71.

3 См.: Там же.

170