Исковое заявление. Пошаговая инструкция по составлению и подаче в суд-1

А. В. Антошин

сколько трудно было отвечать на этот вопрос (часто задававшийся самим себе) старым либералам, сотрудничавшим в «Русских новостях». Среди публицистов «Советского патриота» были люди с разными подходами к проблеме свободы личности. Если внимательно ознакомиться с содержанием материалов газеты, то можно даже поразиться тому, насколько дискуссионным первоначально было пространство «Советского патриота». Были здесь те, кто апеллировал к принципиальной несхожести концепций личности в России и на Западе. Эти люди вообще полагали, что европейское понимание личности чуждо русской традиции. При этом совершенно удивительно, что «Советский патриот» здесь апеллировал к Ф. М. Достоевскому, для которого влияние римского права было глубоко враждебно русскому духу. М. Артемьев прямо заявлял: «Недоверие и подозрительность к личности есть, по нашему мнению, чисто русское отношение… Русская этическая основа – человек – гораздо мудрее западной личности». Он полагал, что гуманизм в собственном смысле этого слова – явление чисто русское, а западное отношение к личности корректнее назвать персонализмом. Достоинством русского гуманизма публицист «Советского патриота» считал то обстоятельство, что он «охватывает всего человека», не считая приоритетной какую-то одну область сознания. Для западного же персонализма личность – «отвлеченное понятие вне конкретной жизни, вне социальной среды и без исторической перспективы». Именно на этом, с точки зрения М. Артемьева, и базировалась та ситуация со свободой личности, которая существовала в сталинском Советском Союзе: «Это очень хорошо чувствует советский человек»19. Иными словами, дело было, по его мнению, не в господстве марксистской идеологии, а в политической культуре русского народа, принципиально отличной от западной.

Нельзя не обратиться и к трактовке проблемы свободы личности в современном обществе, предложенной Д. М. Одинцом. В целом она укладывалась в рамки тех подходов, которые начинали пробивать себе дорогу на Западе еще со второй половины XIX в. Редактор «Советского патриота» отнюдь не отрицал ко-

19 Артемьев М. Личность и человек // Советский патриот. 1945. 7 декабря.

80

Между славянофилами и большевизмом

лоссальную важность феномена свободы человека. Не отрицал онитогообстоятельства,чтозападныедемократиимногоесделали для утверждения этого феномена. Однако, доказывал Д. М. Одинец, «они не сумели довести дело до конца». Постепенно стало очевидно, что одной формальной, юридической свободы человеку не достаточно. Это слово в ХХ в. «уже более не зажигает сердца народных масс». Для того чтобы наполнить это понятие реальным содержанием, стало необходимо дополнение правовой свободы свободой экономической. Именно последний аспект понятия «свобода», по мнению Д. М. Одинца, находил наиболее полное выражение в Советском Союзе. «Уже теперь, – заявлял эмигрантский публицист, – подавляющая часть населения СССР, его трудящиеся массы чувствуют себя неизмеримо более свободными, чем ког- да-либо раньше в своем историческом прошлом». При этом любопытно одно обстоятельство: парижский «Советский патриот» невольно признавал тот факт, что в сфере прав человека в Советском Союзеневсеобстоитидеально.Онзамечал,что«раноилипоздно» экономическое освобождение советского человека «вольет новое содержание в понятие, а также и в практику свободы правовой»20.

На наш взгляд, это очень важное замечание. Оно доказывает, что, по крайней мере, для некоторых русских парижан «советский патриотизм» базировался на идее о неизбежности демократизации политического режима в СССР. Допуская, что в данный момент сталинскийСССРнеявляетсяидеальнымобществом,ониприэтом полагали, что возникшие там условия объективно способствуют изживанию существующих проблем в будущем. «Рая на земле быть не может», – это Д. М. Одинец осознавал очень хорошо. Он понимал, что в Советском Союзе не было «абсолютного совершенства», тем более, что об «отдельных ошибках и неудачах» напутистроительствасоциализмаписалиисамисоветскиевожди, накоторыхредактор«Советскогопатриота»могспокойносослаться в этом случае. Но главное, полагал он, что в СССР не могло существовать конфликта личности и общества в силу совершенно особой психологии советского человека. Последний не просто

20 См.: Одинец Д. «Непримиримые» // Советский патриот. 1945. 14 сентября.

81

А. В. Антошин

привык к коллективной деятельности: он буквально «любил» ее

ибыл полностью убежден в ее необходимости. «Общее становится своим, а свое – общим», что и сделало возможными «чудеса пятилеток»21, доказывал Д. М. Одинец.

Всеэтонаходилосвоевыражениеивособомотношенииктруду, характерном для советского человека. Вслед за советскими публицистами авторы парижского «Советского патриота» с восторгом писали о превращении труда в СССР в «абсолютную и исчерпывающую ценность». Это формировало у советского человека ту самую уверенность в завтрашнем дне, которая отличала его от представителя западных обществ: «Советский человек знает, куда он идет, и его жизнь полна содержанием. Его жизнь полноценна, осмысленна, почему она интересна и радостна»22. Именно на этом базировался и тот особый настрой, жажда созидательной деятельности, которые отличали прежде всего советскую молодежь. Она чувствовала, что будущее страны находилось в ее руках, ощущала, что трудится на общее дело: «То, что молодежь строит, останется ей и в пользу будущих поколений»23. Значит, появлялся смысл к тому, чтобы отдать все силы работе на благо общества.

На этой специфической психологии советского человека базировались, по мнению «Советского патриота», и результаты выборов в Верховный Совет в СССР. С точки зрения этой группы русских парижан, прогнозируемость победы «блока коммунистов

ибеспартийных» не являлась удивительной. Она отражала реальную картину политических настроений советских людей, которые разделяли идеи «всеобщего блага» и «социальной справедливости»24. Поскольку можно было говорить о принципиальном единстве взглядов советских людей, то что должно было заставить их голосовать на выборах по-разному?

Движение к «социальной правде» было главным для орга-

21 См.: Он же. Русская революция // Советский патриот. 1945. 9 ноября.

22 См.: Марков А. П. Экономика Октября // Советский патриот. 1945. 9 ноября.

23См.: Молодой патриот (Париж). 1946. № 4.

24См.: Советский патриот. 1945. 30 ноября.

82

Между славянофилами и большевизмом

низаторов Союза советских патриотов. При этом вновь вставала проблема того, как соотносится с социальной справедливостью идеал свободы личности, который, как и идея «социальной правды», был бесспорен для многих поколений русской народнической интеллигенции, шедших на каторгу «за землю и волю». Старый народник Д. М. Одинец подчеркивал, что свобода человеческой личности «для нас является не меньшей ценностью, чем для каких бы то ни было общественных группировок». Однако он и его сторонники видели осуществление этой идеи в «подъеме культуры всего общества». Выражая свою приверженность идеям социального демократизма, «Советский патриот» заявлял: «Путь к расширению сферы свободы человека открывается для трудящихся лишь в социалистическом обществе. Свобода “избранных” за счет трудящихся масс нас не увлекает»25.

Такие идеи вполне естественно привлекали симпатии широких масс русских эмигрантов, не только истосковавшихся по Родине, но и испытывавших на себе все проблемы капиталистических стран Запада, чьи экономики к тому же переживали послевоенную реконструкцию. Поэтому при попытке понять причины возникновения феномена «советского патриотизма» в среде русской эмиграции, на наш взгляд, нельзя забывать о факторах социаль- но-экономического характера. Наряду с патриотизмом эмигрантов, ностальгией по родной земле этот фактор играл чрезвычайно большую роль. Многие представители эмигрантской интеллигенции так и не смогли найти применение своим силам на Западе, занимались трудом, не соответствующим их образованию. В результате они все сильнее ощущали неудовлетворенность от того, что их потенциал не используется во Франции. Читая советскую прессу, слушая передачи радио СССР, такие эмигранты узнавали о том, что на покинутой ими Родине проблемы безработицы не существует, люди, получившие высшее образование, работают по специальности. Вполне естественным становилось их горячее желание уехать в Советский Союз. Такой тип «советского патриота» ярко описал в одном из очерков Ант. Ладинский. Провожая

25 Советский патриот. 1945. 7 сентября.

83

А. В. Антошин

из Парижа осенью 1946 г. первую партию репатриантов, он спросил на вокзале своего уезжавшего приятеля: «Ну, с каким ощущениями Вы оставляете Европу?» На что тот отмахнулся: «Европа? А ну ее в болото!» Комментируя этот ответ, Ант. Ладинский заметил: «Если прибавить к характеристике этого человека, что он замечательный математик, некогда мечтал сделаться астрономом, а в эмигрантских передрягах очутился за рулем парижского такси и возил 25 лет спешащих дельцов и боящихся опоздать на свидание, пахнущих духами женщин, то удивляться такому грубоватому ответу не приходится…»26

Источники свидетельствуют: подобные соображения играли значительную роль в повороте многих русских эмигрантов к «советскому патриотизму». Людей, подобных Ант. Ладинскому или его другу, среди русских парижан было немало. Можно вспомнить и судьбу уже упоминавшегося П. А. Оболенского, бывшего организатора оркестра народных музыкальных инструментов, после революции – инструктора кавалерии РККА, который в Париже много лет пытался найти стабильную работу. Он побывал шофером грузовика, таксистом, консьержем в отеле, встречал туристов на вокзалах. «Иногда приходилось мне целый год прозябать без работы»27, – вспоминал он.

Этилюдиусталиотбесконечнойборьбызасуществование,поисковработы,отежедневногострахапотерятьсвоеместо.Имхотелось покончить с той неопределенностью, которой была наполненажизньрусскогоэмигрантавтечениемногихлет.Главное,кчему стремились эти люди – обретение стабильности, уверенности в завтрашнем дне. Как свидетельствовала советская пропаганда, все этоможнонайтивстранепобедившегосоциализма.Обэтомвесьма четко писал, например, А. Никольский на страницах «Советского патриота»: «На Родине нет страха за будущее. Работать там можно спокойно, ибо труд обеспечен от всяких случайностей… Нет эксплуатации, работа и заработок обеспечены. Поприще труда столь обширно и богато, что нет той работы, которая была бы не нужна

26Ладинский Ант. В Париже // Советский патриот. 1946. 15 ноября.

27См.: Оболенский П. А. На чужой стороне. С. 210.

84

Между славянофилами и большевизмом

или была бы в загоне». Особенно привлекало эмигрантов то обстоятельство, что в Советском Союзе выпускники вузов по распределению получают работу, соответствующую их специальности. На Западе ситуация была иной, работа не по специальности была обычным делом, и среди знакомых А. Никольского были, например, инженеры, зарабатывавшие на хлеб насущный починкой зонтиков. «А какое счастье, – восклицал публицист “Советского патриота”, – работать по специальности и принимать участие в создании ценностей для общей пользы!»28 Конечно, А. Никольский стремился продемонстрировать, что главную роль для него играли все-таки соображения не материального, а морального характера. Он заявлял, что русского эмигранта вело в ряды ССП прежде всего «восхищение перед гением советских строителей-организаторов», желание как можно скорее войти в эту «дружную семью гигантов мысли и труда». Безусловно, эти факторы нельзя игнорировать, однако, думается, экономические причины репатриации также играли весьма важную роль.

Ныне живущий во Франции Н. И. Кривошеин, лично хорошо знавший многих «советских патриотов», подтверждает эти наблюдения. В одной из своих работ он подчеркивает: «Вся эта киноромантика вождения такси по Елисейским полям была крайне дискомфортной, а потому людям думалось, что поближе к бывшему своему имению заживется лучше, да и язык понятный. Во многом это был результат полной социальной неприспособленности в неосвоенном социуме и языке»29.

«Советский патриот» из номера в номер рисовал картину счастливой жизни людей в послевоенном Советском Союзе. При этом особое удивление вызывают, конечно, восторги парижской газеты по поводу ситуации в советском сельском хозяйстве. А. Марков, например, писал о «громадном прогрессе» производства технических культур в СССР, которое стало возможно яко- бы благодаря успехам в сфере механизации сельского хозяйства.

28Никольский А. Почему мы стремимся на Родину // Советский патриот. 1947. 14 февраля.

29См.: Кривошеин Н. «Тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман…» // Нансеновские чтения. 2008. СПб., 2009. С. 219.

85

А. В. Антошин

Из Парижа А. Маркову казалось, что советский крестьянин был освобожден от «рабского труда на земле»30. К сожалению, в чем-то «Советский патриот» был прав: многих крестьян в нашей стране действительно «освободили» от труда на земле…

Другой публицист парижской газеты, Б. Г. Пантелеймонов, вообще посвятил счастливой жизни советских крестьян отдельную статью. Он рисовал исключительно радужную картину состояния послевоенной деревни: государство полностью обеспечивает колхозы техникой, все избы освещены бесплатным электричеством, молодежь получает бесплатное образование, выведены новые породы скота и т. д. В результате эмигрантскому автору оставалось только воскликнуть: «Где обтрепанный, вшивый, косноязычный мужик времен Глеба Успенского? Стальная воля революции рассеяла народную тьму, сняла проклятие каторжного труда, и над океаном русского крестьянства уже горит заря свободной жизни, довольства и культурных интересов»31. Наверно, многие читатели данной статьи, проживавшие в Париже рядовые «советские патриоты» верили в то, что именно так и жила советская деревня в первые годы после окончания Великой Отечественной войны…

Впрочем, по мнению деятелей ССП, не было особых проблем вовторойполовине1940-хгг.ивдругихсферахсоветскойэкономи- ки. Колоссальными были, например, успехи энергетики в СССР32. Главный урон, по мнению уже упоминавшегося А. Маркова (и здесь, на наш взгляд, с ним можно согласиться только частично), в годы войны понесла тяжелая промышленность Советского Союза. Поэтому эмигрантский публицист считал совершенно закономерным известный дисбаланс в плане четвертой пятилетки, отставание темпов роста производства предметов потребления33. Видимо, у автора «Советского патриота» не возникал вопрос,

30См.: Марков А. Пути сельского хозяйства в СССР // Советский патриот. 1947. 2 мая.

31Пантелеймонов Б. Г. Как живет колхозник // Советский патриот. 1945. 14 сентября.

32См.: Гюльцгоф В. Энергетическая проблема в СССР и в Западной Европе // Советский патриот. 1947. 18 июля.

33См.:МарковА.Новыйпятилетнийплан//Советскийпатриот.1946.19апреля.

86

Между славянофилами и большевизмом

удастся ли в этом случае обеспечить тот уровень материального «довольства», о котором писали его товарищи.

Тот же А. Марков видел достижения даже в тех сферах советской экономики, где их очень трудно было увидеть. Весьма спорен его тезис о том, что в СССР «частная инициатива» имела «гораздо большее значение», чем в странах Запада. Знакомому с советской действительностью только по материалам «Правды» и «Известий» эмигрантскому публицисту казалось, что в СССР поощрялось любое изобретение, любая попытка внедрить что-то новое в производство34. Реальность, к сожалению, была иной: даже советская литература показывала, какие трудности зачастую встречали на производстве настоящие новаторы…

Подобные пропагандистские материалы «Советского патриота» оказывали воздействие на эмигрантскую массу. Поэтому, по нашему мнению, вполне логичен факт широкой популярности идей Союза советских патриотов в первые послевоенные годы. Не случайно в марте 1945 г. функционировало 22 отдела ССП, а осенью того же года их стало уже 7535.

Однако уже к концу 1945 г. атмосфера в отделах ССП была весьма напряженной. Рядовые «советские патриоты» постоянно задавали один и тот же вопрос: «Почему нас не отправляют немедленно на Родину?»36 Ведь к этому времени вполне проявилось стремление репатриироваться со стороны многих русских эмигрантов, подтверждаемое в ходе многочисленных акций, мероприятий, проводимыхвсотрудничествеспосольствомСССР.Этостремление части эмигрантской массы «в Россию» явственно ощущали при общении с рядовыми эмигрантами и лидеры Союза советских патриотов. Когда один из них, А. П. Марков, приехал в провинциальный Клермон-Ферран, он сразу услышал от местных членов ССП вопрос: «Ну, скоро, скоро на Родину?» Со стороны рядовых членов ССП росло недовольство руководством, слышались призывы,

34См.: Он же. О торговой и промысловой кооперации в СССР // Советский патриот. 1946. 6 декабря.

35Советский патриот. 1945. 26 октября.

36См.: Боряев Д. Н. О советском патриотизме русской эмиграции // Советский патриот. 1945. 16 ноября.

87

А. В. Антошин

обращенные к ЦК Союза, добиваться у советских властей права на репатриацию. Даже у А. П. Маркова, принадлежавшего к верхушке Союза, вырвалось: «Ах, если бы знали в Москве, как непреодолимо стремление этих русских людей вернуться на Родину, как глубока их любовь к ней! Не в Париже, а именно в провинции, где преобладают наши люди, занимающиеся физическим трудом, отчетливее понимаешь эту напряженность ожидания»37.

Очевидно, эта напряженность в настроениях рядовых членов Союза советских патриотов не могла не беспокоить и Москву, тем более что характерные для «советских патриотов» социальный демократизм и левые политические убеждения далеко не всегда сочетались с сервилизмом по отношению к руководству СССР. При чтении произведений, написанных деятелями ССП, можно понять, что многие из них (хотя и далеко не все) были людьми нонконформистского склада характера, которые именно в силу своей мятущейся натуры часто вступали в конфликт с ценностями западного общества с его рационализмом и упорядоченностью.

Чувствуя опасность того, что рядовые члены ССП начнут выражать недовольство бездействием советского руководства, ЦК Союза в ноябре 1945 г. опубликовал статью Д. Н. Боряева, где автор попытался успокоить «советских патриотов». При этом руководство Союза давало понять, что не осуждает своих рядовых членов, а наоборот, считает их настроения вполне естественными: «Наше нетерпение понятно. Тяжелые бытовые условия – у одних, тоска по Родине – у других, желание возможно скорее включиться в созидательную работу в своей стране – у третьих, наконец, все эти причины, вместе взятые – у четвертых, заставляют большинство из нас торопиться с возвращением домой»38.

Показывая,чтоЦКССПпонимаетнастроениярядовыхчленов своей организации, Д. Боряев в то же время убеждал проживавших во Франции эмигрантов, что с их стороны не совсем корректно требовать от советского руководства немедленной репатриации:

37Марков А. П. Провинциальные отделы. Клермон-Ферран-Виши // Советский патриот. 1946. 1 марта.

38Боряев Д. Н. О советском патриотизме русской эмиграции // Советский патриот. 1945. 16 ноября.

88

Между славянофилами и большевизмом

«Мы не имеем права никого торопить. Широким кругам русских зарубежных людей потребовалось больше 25 лет для того, чтобы встать на советскую платформу, но они не хотят дать советской власти и 25 месяцев, чтобы убедиться в серьезности советского патриотизма этих людей»39.

При этом руководство Союза советских патриотов вновь подчеркивало, что важнейшим условием получения права на репатриацию должна быть трансформация психологии русского эмигранта, приближение ее к тому стилю мышления, который был характерен для советских людей. Оно снова подчеркивало принципиальные отличия внутреннего мира советского человека от менталитета тех людей, которые живут в условиях западного капиталистического общества: «Здесь в эмиграции, где идет жестокая борьба в одиночку за кусок хлеба, мы стали узкими индивидуалистами, мы приучились смотреть друг на друга, как на врагов в борьбе за место под солнцем… В стране победившего социализма человек встречаетчеловеканекакконкурента,акакдорогоготоварища,пришедшего на помощь»40. Только тогда, когда русским эмигрантам удастся доказать, что они «перевоспитались», они получат право вернуться на Родину, говорило руководство Союза советских патриотов.

В рамках этого «перевоспитания» необходимо было унифици- роватьполитическоесознаниерусскихэмигрантов-членовССП.Та эмигрантская масса, которая входила в состав Союза, была очень неоднородна в плане настроений и политических взглядов. Постепенно стало очевидно, что работавшие с эмигрантами советские структуры были не удовлетворены этой неоднородностью, т. к. она не вписывалась в политическую систему СССР. В результате была поставлена задача стандартизировать идейно-политические установки членов ССП. На страницах газеты «Молодой патриот» деятели ССП призывали эмигрантскую молодежь «стать вполне сознательными советскими гражданами». А для этого необходимо было покончить с «идеализмом», «утопией», «романтикой». Даже «слезливый патриотизм», заявляли публицисты органа ССП, недо-

39Там же.

40Там же.

89