Исковое заявление. Пошаговая инструкция по составлению и подаче в суд-1

А. В. Антошин

на Родину. Запасается впрок чемоданами, бельем, справляется у каждого входящего, позволят ли ему проехать на родную Кубань».

Однако именно корреспонденция Б. Бродского демонстрирует и всю противоречивость той ситуации, в которой оказался Русский Парижпослеобнародованияуказа.Дажепросоветские«Русскиеновости» вынуждены были признать, что далеко не все русские эмигранты были в этом отношении единодушны. Б. Бродский рассказывает и о «семейной драме», которую вызвал этот документ советского правительства: «Муж – русский (он хочет вернуться), жена – француженка, отказывающаяся покинуть родной Париж. Два сына: один служит во французской армии, он – почти француз. Другой – старший – остался эмигрантом и собирается следовать за отцом»55.

Даже в среде видных деятелей ССП можно найти примеры таких семейных драм. А. А. Угримов, например, являвшийся одним излидероворганизацииСоюзавАннеси,рвалсянаРодину.Повоспоминаниям его дочери, Т. А. Угримовой, в 1945–1947 гг. он часто вздыхал: «До каких же пор я буду работать на капиталиста? Так хочется на Россию поработать!» А вот его супруга, И. Н. Угримова, не хотела возвращаться в Советский Союз. У нее был больший, чем у мужа, опыт жизни в условиях советского режима (она покинула страну только в 1925 г.), к тому же психологически она была другим человеком: «Она не склонна была поддаваться массовым настроениям восторженности и патриотического умиления»56. Конечно, подобные ситуации крайне тяжело переживались многими «советскими патриотами».

Кроме того, многим было очевидно, что получение советского паспорта еще не означает автоматического возвращения на Родину. Истекший после окончания войны год показал, что руководство

СССР отнюдь не спешит с репатриацией даже тех эмигрантов, которые открыто поддерживают советскую политику. Очевидно, во многом СССР был заинтересован, наоборот, в том, чтобы сочувствовавшие его политике эмигранты оставались в капиталистическом мире,

55Бродский Б. Отклики в Париже // Русские новости. 1946. 28 июня.

56См.: Угримова Т. А. «Расскажите об этом с улыбкой…» // Угримов А. А. Указ.соч. С. 14.

100

Между славянофилами и большевизмом

оказывая давление на правительства стран Запада. Поэтому вполне распространенными были те опасения, которые высказывала еще однаопрошеннаяБ.Бродскимсемья:«Отец,двасынаидочьслужат. Все они возьмут советский паспорт. И всех тревожит лишь один вопрос: как отнесутся к этому французские власти, администрация завода, где работает отец. Не лишат ли заработка?»57

Однако даже у видных деятелей движения «советских патриотов» сильное беспокойство вызывал еще один чрезвычайно важный вопрос: какова будет жизнь бывших эмигрантов в Советском Союзе? Ведь культурная специфика «русских парижан» была очевидна всем. Даже те, кто дальше всего ушел в попытках восприятия психологии и образа жизни советского человека, в глубине души понимали, что все равно будут инородным телом в СССР. Эти мысли одолевали, например, Ант. Ладинского, провожавшего на парижском вокзале первую партию репатриантов: «Вот, люди приехали сюда русскими, прожили тут 25 лет и такими же русскими уехали, с русским сердцем и с русским языком. Как их встретит советская среда? Вероятно, будет посмеиваться над нашими французскими словечками, которые мы включили в русский лексикон и склоняем по всем правилам грамматики, эти «круассаны» или «паты». Однако, Ант. Ладинский не был бы публицистом «Советского патриота», если бы в итоге не пришел к оптимистичному выводу: «Потом все растворится в советской стихии… Едва ли кто будет там в претензии, если люди привезут некоторые европейские навыки, знание языков, жизненный опыт»58. К сожалению, жизнь разрушила многие иллюзии, свойственные таким людям, как Ант. Ладинский. В реальности потенциал репатриантов оказался в значительной степени не востребован в Советском Союзе, а их жизненный опыт оказался в условиях сталинской системы прямо опасен для них самих.

Вообще по итогам анализа социально-психологического портрета репатрианта можно прийти к выводу о том, что по своим качествам многие из них заведомо должны были встретить массу проблем в Советском Союзе. Дело здесь, конечно, не во «фран-

57Бродский Б. Отклики в Париже // Русские новости. 1946. 28 июня.

58Ладинский Ант. В Париже // Советский патриот. 1946. 15 ноября.

101

А. В. Антошин

цузских словечках», о которых писал Ант. Ладинский. «Советские патриоты» прошли суровую школу выживания в условиях капиталистической экономики с ее циклическими кризисами. Эта школа сформировала у многих из них такие качества, как инициативность, деловую хватку, умение организовать и вести свой небольшой бизнес. Именно такие люди могли добиться успеха во Франции 1930–1940-х гг. В первые послевоенные месяцы и годы настроения «советского патриотизма» были весьма распространены среди парижских таксистов, которым импонировал социальный демократизм советского общества. Характерна, например, история артели русских шоферов, которая базировалась в дальнем рабочем квартале Парижа на Рю де Паскаль. Организовавшие ее в последний предвоенный (1938) год несколько русских таксистов сразу же проявили недюжинную деловую хватку: взяли кредит в банке, сняли помещение, отдали много сил для «раскрутки» этого дела. Уже в 1939 г. у них было 80 машин. И тут началась Вторая мировая война. Многие из таксистов были призваны в армию, кто-то уехал из Парижа, да и доходы предприятия, естественно, существенно упали. В итоге к концу войны в гараже осталось всего 18 такси. Однако, как справедливо замечал корреспондент «Советского патриота», «энергия, воля и упорство преодолели все это, и теперь русскаяартельработаетнаполномходу».Косени1946г.врусском гараже находилось уже около 100 машин. Нельзя не разделить восхищение журналиста, заметившего: «Отрадно было встретить русских людей с таким трезвым мышлением, горящих энтузиазмом и верой в свое дело»59.

Но «Советский патриот», конечно, вряд ли стал бы рассказывать об этих людях (которые на самом деле, бесспорно, заслуживают огромного уважения и даже восхищения), если бы не одно обстоятельство: члены этой артели с восторгом встретили известие об Указе 14 июня и сразу же стали готовиться к отъезду

вСоветский Союз. Вот только что ждало этих людей на Родине? Их предпринимательские наклонности вряд ли могли найти выход

вусловиях крайне бюрократизированной советской экономики.

59 Советский патриот. 1946. 25 октября.

102

Между славянофилами и большевизмом

Они были обречены биться об административные барьеры, которые не давали возможности частной инициативе проявить себя в Советском Союзе.

Русский таксист был одним из тех социально-психологических типов, которые наиболее часто фигурировали на страницах просоветски ориентированной прессы. Это делалось, очевидно, не случайно, поскольку именно в их среде симпатии к Советскому Союзу в первые послевоенные годы были достаточно распространенным явлением. Тем не менее именно публикации ориентировавшейся на сотрудничество с СССР прессы показывают: отнюдь не все русские таксисты Парижа собирались возвращаться в Советский Союз. Многиеизнихуспешноинтегрировалисьвофранцузскоеобщество, а главное – смогли найти свое место в испытывавшей непростые времена послевоенной реконструкции экономике страны, тем более что,несмотрянавсетрудности,ситуациявофранцузскойэкономике постепенно улучшалась. Это отражалось и на жизни простых парижан, в том числе и русских. Даже не испытывавшие особых симпатий к капиталистическому миру «Русские новости» весной 1946 г. вынуждены были признать: «Быстрыми шагами возвращается “на круги своя” довоенный быт. В Париже снова можно взять такси, влезть в такси. И не только в Париже, но и в окрестностях… Такси может взять каждый, и стоит такси недорого»60.

Соответственно, стабилизировалось и положение многих русских таксистов. Правда, был усилен контроль за их работой со стороны синдикатов. Один из таксистов рассказывал репортеру «Русских новостей» Б. Бродскому: «Мы получаем теперь 400 литров бензина в месяц, но должны ездить только по счетчику. Никаких комбинаций, никаких сделок с седоком. Синдикаты борются всеми мерами с “мародерством”. За нами наблюдают десятки “соглядатаев”. За “черную биржу” полагаются и дисциплинарные взыскания, и крупные денежные штрафы». Таким образом, профессиональные объединения пытались навести порядок в такой сложной и имевшей немало «подводных камней» сфере, как работа парижского таксиста. Каков был в этих условиях заработок тружеников

60 Бродский Б. Снова на такси! // Русские новости. 1946. 15 марта.

103

А. В. Антошин

этой сферы? На заданный Б. Бродским вопрос один из таксистов заметил: «Не жалуемся. Но все зависит от чаевых…»

Конечно, доходы парижских таксистов, как всегда, не были стабильной величиной. Вряд ли удавалось и полностью решить задачу регулирования этой сферы трудовой деятельности в послевоенном Париже.ТемнеменеесекретарьОчагарусскихшоферовнаРюИвар в интервью Б. Бродскому обнадеживал таксистов: «Многие русские шоферыволнуются,чтостарыехозяеваневозьмутихнаработу,когда придет их черед. Опасения эти ни на чем не основаны. Каждый шофер возвратится на место своей работы. А если место занято, то ему уплатят компенсацию за то время, когда он не работал»61.

Шансы русских таксистов найти в послевоенном Париже хорошую работу были тем более велики, что, по некоторым данным, шоферов не хватало. За годы войны ряды парижских таксистов сильно поредели. Гибель на фронте, перенесенные ранения вели к тому, что многие из довоенных таксистов больше никогда не сели за руль. Правда, было одно «но»: многие русские таксисты считались иностранцами,афранцузскоезаконодательствоограничивалоихприсутствие в различных секторах национальной экономики определенной нормой. Однако к весне 1946 г. среди таксистов эта норма не была превышена, тем более что многие русские таксисты, как и французы, пользовались при устройстве на работу даже некоторыми льготами. Так, преимущественное право на получение машины имели те шоферы, которые были участниками одной из двух мировых войн62. А таких среди русских таксистов было не так уж мало.

Сложности послевоенного восстановления экономики, убыль значительной части рабочей силы в годы войны привели к тому, что правительство вынуждено было идти на некоторую либерализацию в вопросе об использовании труда иностранных граждан. Как замечал сотрудник «Русских новостей» А. Сизов, «никогда за все наше долголетнее пребывание во Франции правительственные учреждения и общественно-политические организации столь определенно не проявляли своего намерения разрешить вопрос

61Там же.

62См.: Советский патриот. 1945. 7 декабря.

104

Между славянофилами и большевизмом

об условиях жизни и труда трех миллионов иностранцев, проживающих в стране». Был отменен ряд ограничений для иностранцев при приеме на работу. В этих условиях, полагал А. Сизов, русским эмигрантам необходимо было приложить все силы, чтобы воспользоваться этой благоприятной ситуацией. Речь прежде всего шла о психологических аспектах проблемы. Необходимо было не противопоставлять себя национальной рабочей силе, а полностью интегрироваться в состав французских наемных работников. «Мы,–подчеркивалкорреспондент«Русскихновостей»,–должны убеждать французских товарищей по работе, что мы добиваемся не особыхпривилегий, атолько равных сними прав…Мы должны им внушить, что мы далеки от желания конкуренции, что мы не являемся потенциальными «желтыми», что мы не за страх, а за совесть готовы работать вместе и в равных условиях по восстановлению страны. Мы должны перестать быть “дикими”, обязательно записываться в синдикаты».

Все это должно было способствовать падению психологических барьеров между различными группами работников во Франции, полному включению русских эмигрантов во французское общество. Чрезвычайно любопытно, что эти идеи выдвигались на страницах просоветских «Русских новостей». Это еще раз ярко иллюстрирует, что психологические установки ориентировавшихся на Советский Союз эмигрантов были гораздо сложнее, чем это нередко представляется. Многие из них, симпатизируя СССР, уже давно интегрировались во французское общество, нашли свое место в нем. У таких людей нередко возникал вопрос: а стоит ли мечтать о возвращении в Советский Союз, чтобы начать там жизнь с чистого листа, если они уже привыкли к парижскому быту?

Таковы были настроения некоторых русских парижан. Однако, конечно, не следует забывать, что многие русские эмигранты жили во французской провинции. «Русские новости» пытались доказать, что в провинции репатриационные настроения были «гораздо более определенными». Там, как заявляла просоветская газета, «большинство людей решило вопрос о возвращении на Родину в положительном смысле». Более того, уже в первые недели после

105

А. В. Антошин

издания Указа 14 июня советские дипломатические учреждения во Франции стали получать даже письма от эмигрантов с весьма неожиданными вопросами: «Смогу ли я перевезти в Россию мой рогатыйскот?»или«Какбудетсмоимипчелами?Хотелбыприхватить с собой десяток ульев»63.

В общем феномен «советского патриотизма» во французской провинции – явление весьма интересное и очень слабо изученное. Чаще всего внимание мемуаристов и исследователей, естественно, привлекал Русский Париж, где базировался ЦК ССП. В результате и делались выводы о некой «верхушечности», элитарности движения «советских патриотов» во Франции. В таком случае оно выглядит идеологическим феноменом, связанным преимущественно с духовными исканиями некоторой части эмигрантской интеллигенции, подобной Ант. Ладинскому. Этот образ существенно корректируется, если мы попытаемся проанализировать, как данное явление воплощалось в деятельности провинциальных организаций ССП.

Региональные организации ССП возникали по-разному. В ряде мест они формировались на основе подпольных групп, действовавших в рамках Движения Сопротивления. Организации этого типа первоначально могли иметь самые разные названия и никак не быть связанными с ЦК ССП в Париже. Такова история возникновения организации «советских патриотов» в Марселе, начало которой было положено еще в дни боев за освобождение города летом 1944 г. Именно тогда здесь появился Союз друзей Советской России, в 1945 г. вошедший в состав ССП. Укорененность местных «советских патриотов» в славных временах Резистанса, значение Марселя как крупного портового города и другие факторы обусловили силу и разветвленную структуру местной организации ССП. К осени 1946 г. она имела свой клуб, где можно было поиграть в шахматы, послушать песни под гитару или радиопередачи из далекой, но любимой Москвы. В клубе демонстрировались и советские фильмы, например, «День танкиста». Как в нормальной советской организации, в Марсельском отделе ССП существовал и женотдел, устраивавший празднование дня 8 марта64. В библиотеке клуба рядом с то-

63Русские новости. 1946. 2 августа.

64См.: Советский патриот. 1947. 4 апреля.

106

Между славянофилами и большевизмом

миками А. С. Пушкина стояла «Как закалялась сталь» Н. Островского, как бы символизируя синтез двух начал в идеологии ССП – советского и русского патриотизма. Большое внимание уделялось воспитанию в советском духе и подрастающего поколения русских марсельцев. Руководство отдела ССП смогло организовать детский летний лагерь на Лазурном берегу. Описания распорядка дня лагеря живо воскрешают в памяти каждого советского ребенка картины жизни пионерского лагеря. Руководству Марсельского отдела ССП было очень важно, чтобы родившиеся во Франции русские дети навсегда сохранили память о том, как они «пели гимн Советского Союза, когда по тонкой сосне, заменявшей флагшток, медленно полз вверх алый флаг под лучами утреннего южного солнца»65.

Однако все это было лишь одной, парадной, стороной деятельности марсельских «советских патриотов». Даже сами их лидеры признавали,чтореальнаякартинавнутреннейжизниМарсельского отдела была отнюдь не столь радужной. На страницах «Советского патриота» Б. Вирановский даже высказал мнение, что в Марселе «трудней, чем в других местах, работать по-советски». По его мнению, это обусловливалось самим духом этого приморского города, исторически сложившейся в нем атмосферой: «Если взять рядового, коренного марсельца, то ему не только ударничество, но, пожалуй, и самая маленькая работенка кажется несвойственным делом. Если вы случайно в будний день в рабочее время попадете в центр нашего города, вас поразит необычайное, нигде в других городах не виданное оживление. Бары и кафе переполнены людьми, о чемто говорящими, смеющимися, что-то друг другу продающими». Действительно, вести агитацию за ценности советского общества среди издревле облюбовавших Марсельский порт коммерсантов было весьма непросто. Поэтому, несмотря на формально значительную численность отдела ССП в Марселе, реально активных членов организации здесь было немного: большинство «ждало, что сделает меньшинство»66.

Такой крупный отдел ССП, как Марсельский, имел в своем составе ряд секций, которые создавались в населенных пунктах

65Из жизни Союза советских патриотов (Париж). [1946]. № 2.

66Вирановский Б. Марсель // Советский патриот. 1947. 13 июня.

107

А. В. Антошин

данного департамента – в Гардане, Мерее, Пивере. Это были шахтерские городки и поселки, где работал целый интернационал. Немалую часть горняков-членов ССП наряду с русскими здесь составляли украинцы и белорусы.

Именно такие, пролетарские по своему составу, организации и составляли значительную часть местных отделов Союза советских патриотов. Идеал социальной справедливости, декларировавшийся в СССР, не мог не привлечь на его сторону часть французских рабочих-иммигрантов. Нелегкие условия труда и быта, переживаемые послевоенной Францией экономические трудности толкали этих людей в ряды «советских патриотов». Эти настроения были характерны, например, для многих шахтеров Тамариса, куда весной 1947 г. приехали видные деятели ССП А. Геник и М. Онищук: «Рабочие жмут руки… Вот и домик – русский. Хозяйка радушная, потчует пирогом и водкой, славная русская хозяйка. Большие портреты Ленина и Сталина на стене. Обижается и протестует, что больше 10 минут мы не можем оставаться. На дорогу сует пироги в карман. Сразу за кладбищем шахтерская деревушка. Бе- лорусы-шахтеры. Их детишки говорят по-русски: “Да здравствует Жозеф Сталин!” Входим в большую комнату. Дома хозяйка и дети, их четверо. Отец еще на шахте. Мать старается говорить по-рус- ски. Простым языком описывает свою простую тяжелую жизнь. Когда же на Родину? А вот и советский клуб… После докладов – вопросы. Когда? Когда же?»67

Аналогичной была картина и во многих других шахтерских городках. Деятель ССП А. Соловьев, посетивший летом 1947 г. секцию Союза в угольном районе у городка Карно (юго-запад Франции), застал там украинских и белорусских шахтеров, которые с нетерпением ждали отправки на Родину68.

Схожий характер носили те организации Союза, которые возникали в центрах обрабатывающей промышленности Франции. Так, например, «в тесном контакте с французским пролетариатом» жили десятки русских эмигрантов в Сент-Этьенне. Впрочем, цен-

67Геник А., Онищук М. По провинции // Советский патриот. 1947. 18 апреля.

68См.:СоловьевА.Наюго-западеФранции//Советскийпатриот.1947.15июля.

108

Между славянофилами и большевизмом

тральное руководство Союза указывало на существование здесь тех же проблем, что и в Марселе, ряде других отделов: несменяемость актива. Многие числились в организации формально, «уклоняясь» от активного участия в жизни отдела69.

В Гренобле большинство членов отдела ССП жили в Ситэ Вискоз – рабочем поселке при фабрике искусственного шелка, расположенном в 5 км от города. Сразу же после опубликования Указа 14 июня 1946 г. большинство из них рвалось на Родину, но советская политика в этом вопросе, как уже отмечалось, оставляла для них мало надежд на скорый отъезд. Руководство СССР, заинтересованноев«советскихпатриотах»преждевсегокаквдестабилизирующем факторе внутри обществ стран Запада, вынуждало этих людей к еще более активной работе в пользу СССР. При этом рядовым «советским патриотам» довольно недвусмысленно давали понять, что именно активная просоветская деятельность во Франции поможет им скорее получить разрешение на репатриацию. ХарактерновэтомпланезаявлениесекретаряГренобльскогоотделаССП Урузова, сделанное им на собрании организации в октябре 1946 г.: «Возможность для членов ССП активно включиться в жизнь своего народа и работать на родной почве не вызывает сомнений, вопрос только в сроке, приблизить который зависит всецело от нас самих, от нашей активности»70. Однако, несмотря на все старания, многим «советским патриотам» так и не удавалось заслужить право вернуться на Родину. Неслучайно еще летом 1947 г. большинство членов отдела ССП в Гренобле продолжало «жить надеждой на скорый отъезд на Родину»71.

Рабочие-металлисты составляли большинство членов отдела ССП, который возник в парижском предместье Шавиль-Велизи, расположенном в получасе езды от французской столицы. Работали они на одном из столичных заводов и ежедневно ездили на работу в Париж. Спецификой местной организации было то, что два

69См.: Духцов М. Поездка в Сент-Этьенн // Советский патриот. 1947. 15 июля.

70Из жизни Союза советских патриотов. [1946]. № 2.

71См.: Трояновский Н. Советская колония в Гренобле // Советский патриот. 1947. 6 июня.

109