Исковое заявление. Пошаговая инструкция по составлению и подаче в суд-1

А. В. Антошин

жением относился к своему воображаемому собеседнику, потому что фактически он обращался к самому себе: «Не думаю, чтобы многие в эмиграции продолжали вздыхать о своих текущих счетах и имениях – нет, это, надо надеяться, кончено навсегда; но о чем-то другом, чем мы жили и что некоторым из нас было дороже всякого золота, мы все еще помним, и, конечно, этого нашего «чего-то» сейчас в России нет». Тут же старый русский интеллигент давал свое объяснение ситуации, которое, несомненно, могло больно ранить многих его ровесников: «Это “что-то” могло существовать только тогда, когда тысячи человек были обречены оставаться до конца дней чернорабочими, чтобы один человек мог размышлять о Платоне и собирать коллекцию персидских миниатюр. В СССР сейчас о Платоне размышляют, да и миниатюрами не брезгают. Но по-другому…» Старый русский поэт, литературовед, соратник А. А. Блока и Н. С. Гумилева высказывал людям своего круга горькую правду: «Наши сомнения, наши красивые, искренние, но, кажется, чуть-чуть механические, едва ли до конца продуманные фразы о свободе – все это восходит, как к истоку, к нашему былому положению на верхах общества. У нас была свобода – великое, чудесное благо: мы во что бы то ни стало хотим его сохранить. У миллионов русских людей свободы веками и веками не было, миллионы русских людей веками не знали, что такое свобода, не нюхали ее, не подозревали о ней; и сейчас они озабочены не столько тем, чтобы непременно ее обрести, да еще обрести в нашей прежней, мало их прельщающей форме, а тем, чтобы разместиться на родной земле с наибольшей справедливостью»19.

Во многом Г. Адамович и В. А. Маклаков – люди, чье формирование происходило в рамках одной культурной традиции, размышляли в то время об одних и тех же проблемах. Но В. А. Маклаков, характеризуя ту духовную атмосферу, в условиях которой функционировала советская политическая система, пытался по-новому подойти и к вопросу о специфике последней. Он затронул, пожалуй, наиболее уязвимый для просоветски настроенной эмиграции вопрос о наличии в СССР не социального

19 Адамович Г. Что несет Россия // Русские новости. 1945. 15 июня.

50

За сближение с Советской Россией

демократизма, а политической демократии. Он полагал, что не следует, как это делало большинство западных аналитиков, уделять все внимание высшему, общесоюзному уровню советской политической системы. Необходимо было посмотреть и на ситуацию, которая складывалась на низовом, региональном уровне. Этот взгляд показывал, что «если в советском строе наверху диктатура, то внизу, в местных советах, развивалась своеобразная демократия, суверенитет всего “населения”, перед которым реально была ответственна власть»20. Именно так виделась из Парижа старому русскому либералу картина советской политической жизни.

Однако здесь, естественно, у читателя возникал вопрос: не забывает ли В. А. Маклаков о существовании такого важнейшего элемента советской политической системы, как партия? Вся нарисованная им картина была бы, возможно, вполне корректной, если забыть о том, какую роль в принятии важнейших политических решений играли партийные органы. В. А. Маклаков не мог игнорировать фактор ВКП(б). При этом он явно пытался преуменьшить его значение, очевидно, прекрасно понимая, что этот фактор опрокидывал всю созданную им красивую конструкцию политической системы СССР. Один из популярнейших адвокатов дореволюционной России использовал весь свой блестящий талант полемиста, чтобы доказать, что партия – это «подчиненный элемент государственной власти, и преимущества ее членов им даются не даром какприрожденнаяихпривилегия,азаихкаторжныйтрудвпомощь власти. В самой партии рассуждают поэтому не о “господстве” ее над населением, а о службе ему»21. Любопытно то, что здесь Василий Алексеевич был тоже прав. Масса рядовых коммунистов понимала свою «авангардную роль» именно так, как об этом писал издалекойФранциистарыйрусскийлиберал,уженесколькодесятков лет не ступавший на родную землю. Оторванному от советской действительности бывшему члену кадетского ЦК удалось в некоторых аспектах глубже понять эту действительность, чем многим

20Маклаков В. А. Советская власть и эмиграция // Русские новости. 1945.

25 мая.

21Там же.

51

А. В. Антошин

западным аналитикам, работавшим в СССР в качестве спецкоров газет и журналов. Вот только это не меняло того, что сам фактор коммунистической партии в советской политической системе оказывал такое влияние на характер последней, что резко ограничивал возможности для подлинного народовластия.

Именно характер советской политической системы обусловил ту судьбу, которую имела эта статья В. А. Маклакова. Написанная для того, чтобы убедить эмигрантского читателя в демократизме политического режима в СССР, она не устроила именно последовательных приверженцев последнего. Взгляды либерала В. А. Маклакова не соответствовали тем принципам, на которых было основано реальное развитие социально-политических процессов в Советском Союзе. Этот диссонанс стал очевиден очень быстро. В. А. Маклаков мучительно, через сомнения и переживания, казалось, приходил к признанию Советской власти. Понимая, что в таком же поиске находятся и читатели «Русских новостей» – старые русские интеллигенты, он и Г. Адамович вели с ними диалог, постепенно развеивая все их сомнения. Однако все это не соответствовало духу административно-командной системы в СССР. Советская власть отнюдь не собиралась реализовывать на практике те принципы свободы и демократии, которые отстаивала русская либеральная интеллигенция, поэтому В. А. Маклаков тут же получил «отповедь» от редакции «Русских новостей». «Основное возражение, которое напрашивается при чтении статьи В. А. Маклакова, – заявляли члены редакции газеты, – связано с некоторой односторонностью ее отправных позиций. Статья пропитана вся идеями политического индивидуализма и либерализма, поборником которых автор был с самых студенческих лет… Жизнь ушла вперед и выдвинула новые формулы и решения».

Как же аргументировало руководство «Русских новостей» свои расхождения с В. А. Маклаковым? На первый план в данном случае ими выдвигалось разногласие, связанное с содержанием концепции прав человека. Это неслучайно, поскольку данный вопрос практически всегда становился камнем преткновения во взаимоотношениях либералов и сторонников авторитарного и тота-

52

За сближение с Советской Россией

литарного социализма. Ориентировавшиеся на политику руководства СССР эмигранты заявляли, что развитие общества выдвинуло проблему «защиты прав уже не личности, а социальных и экономических групп»22. В связи с этим, подчеркивали они, принципиально иначе стала решаться старая проблема взаимоотношений власти и общества. Если в классической либеральной концепции эта проблема рассматривалась в рамках противопоставления данных начал, то теперь акцент стал делаться на их сотрудничестве и согласовании интересов.

Лето 1945 г. стало временем мучительных переживаний для многих из тех эмигрантов, кто был близок к «Русским новостям». Люди из «круга П. Н. Милюкова» находились в раздумьях относительноразвитиясобытийвСоветскомСоюзе.Конечно,подвиг советского народа в годы войны для этих людей по-прежнему являлся важнейшим фактором, о котором они никогда не забывали. Тем же, кому хотелось не вспоминать об этом, напомнил в день трагической годовщины начала Великой Отечественной войны Г. Адамович: «Если бы даже ничего к сближению с СССР эмиграцию не располагало, достаточно было бы выдержанной и выигран- нойвойны,чтобынаскнейобратить.По-видимому,невсеунасясно отдают себе отчет, во что обошлась война России, каких страшных жертв потребовала, какое значение она имеет и будет иметь в судьбе народа. Цифры известны всем. Но лишь при усилии воображения цифры наполняются содержанием и становятся жизнью»23.

Однако мог ли подвиг советского народа в годы войны заставить эмигрантов «закрыть глаза» на все негативные черты политического режима в СССР? Можно ли было с уверенностью утверждать, что там происходят серьезные изменения, направленные на либерализацию этого режима? Конечно, этот вопрос был главным, который снова и снова задавали себе эмигранты, ориентировавшиеся на компромисс с советской властью. Одна из тех, кто принадлежал к этому течению эмигрантской общественной

22Русские новости. 1945. 25 мая.

23Адамович Г. Спаситель Москвы, герой Берлина // Русские новости. 1945. 22 июня.

53

А. В. Антошин

мысли, Е. Д. Кускова полагала, что на этот вопрос можно ответить положительно. Прекрасно понимая, что эмигрантские организации, выступавшие за сближение с Советским Союзом, могли жить только в том случае, «если в самом начале работы их не заморозит ледяной ветер “оттуда”, она отмечала: «В этом смысле есть надежда: кажется, не заморозит. Ведь переживания были не только на той стороне, а и там. И какие переживания… Следы их останутся на много поколений… И дадут свои плоды»24. Здесь старой деятельнице русской либеральной демократии, как и многим ее соратникам, изменило политическое чутье. Она не учла, что в сознании многих не только представителей партийно-государствен- ной верхушки, но и простых людей прежде всего господствовало убеждение, что советская политическая система выдержала испытание войной. Второстепенным был вопрос о том, что произошло этосучетомееопределеннойкорректировки и способностивласти к политическому маневрированию. С точки зрения руководства

СССР, к 1945 г. оснований для серьезной трансформации политической системы в стране не было.

Некоторые из эмигрантов и сами понимали, что вопрос о кардинальной перестройке этой системы вскрывал чрезвычайно важную проблему отношений власти и общества в СССР. Эта проблема, казалось бы, заставляла вспомнить о временах дореволюционной России, проводить аналогии с той ушедшей эпохой, к чему многие старые эмигранты вообще были склонны. Однако известный до революции деятель партии народных социалистов А. Б. Петрищев на страницах «Русских новостей» призывал более осторожно подходить к данной проблеме. Он подчеркивал тот принципиальный момент, что советская интеллигенция по своему духовному облику сильно отличалась от своего дореволюционного аналога: «Нынешняя советская интеллигенция абстракциями не увлекается, сил своих на политическую борьбу против режима не растрачивает. У нее “позитивная установка”. Приэтомсказанное,отмечалА.Петрищев,отнюдьнеозначает,что

24 Кускова Е. Общества сближения с Советской Россией // Русские новости. 1945. 10 августа.

54

За сближение с Советской Россией

советские интеллигенты – это просто послушные винтики в государственном механизме. Советская интеллигенция была гораздо более сложным явлением, которое сформировалось в годы индустриализации, в условиях первых «пятилеток»: «Нынешнюю интеллигенцию нельзя считать робкой, смиренной или беззубой:

вее общественном поведении много смелого, даже дерзновенного. Но это – конструктивная дерзновенность, в ней незаметно оппозиционного духа»25.

А. Петрищев подчеркивал, что в результате формирования именно такого облика советской интеллигенции во многом потеряла актуальность и старая русская проблема отношений власти и общества как двух противостоящих друг другу начал. Эта антиномия бессмысленна, указывал он, потому что неверно, как это делали в эмиграции, называть интеллигенцию в СССР «советопослушной»: «Она просто советская. Это ее органическое свойство». Отсюда проистекала и совершенно особая психология советского интеллигента, которая принципиально отличала его от дореволюционного собрата: «Органическая советскость за 17 лет индустриализации, а затем и войны срослась с своеобразным пафосом этатизма. Долг службы отечеству… стал превыше всего. И это – не изобретение пропаганды. Это – если угодно – практически необходимое умонастроение в эпоху индустриализации и Отечественной войны»26.

Каково же было влияние войны на психологию советского интеллигента? Не дала ли война каких-либо надежд эмиграции на формирование нового облика интеллигенции, способной вступить в конфронтацию с властью? А. Петрищев полагал, что реальная ситуация была более противоречивой: «За годы войны советскость и этатизм дополнились ростом естественных, но несколько придавленных господством плановой системы стремлений к личной инициативе. Именно она помогла наладить снабжение фронта

вгоды войны. Личная инициатива (за личной ответственностью,

55

А. В. Антошин

но за счет государства) оправдала себя. И она вывела интеллигентов из положения простых исполнителей… И вместе с тем она обусловила несколько иные, чем прежде, отношения между правительством и интеллигенцией»27. Вот только, как считал народный социалист, это отнюдь не означало, что вышедшая из войны советская интеллигенция должна встать на борьбу с тем самым строем, плоть от плоти которого она была. Советское общество было гораздо более сложным организмом, чем те идеологические схемы, в рамках которых его нередко рассматривала антикоммунистическая эмиграция.

«Русские новости» изначально объединяли приверженцев разных политических взглядов. П. Н. Милюков был настолько крупной политической фигурой, в течение своей долгой жизни не раз выдвигавшей принципиально новые политические идеи, что круг людей, связанных с ним, всегда был весьма широк. Сосуществование в рамках редакции «Русских новостей» приверженцев различных политических взглядов было недолгим. Этот союз постигла та же судьба, что и антигитлеровскую коалицию великих держав: вскоре выявились глубокие идеологические разногласия между ее членами. В результате пути В. А. Маклакова и просоветски настроенной эмиграции разошлись. Уже к осени 1945 г. он разочаровался в возможности сотрудничества с советскими структурами. В основе этого разочарования лежали особенности личности В. А. Маклакова – человека, для которого было неприемлемо слепое повиновение силе, следование политической моде, откровенный конформизм. Именно эти черты характера когда-то предопределили особое положение В. А. Маклакова в среде русских дореволюционных либералов, они же в годыВторой мировой войны толкали таких людей, как В. А. Маклаков, в ряды оппонентов нацистского «нового порядка». Но эти же особенности личности В. А. Маклакова не позволили ему стать в послевоенные годы «советским патриотом». Принципиально важным для него было сохранить возможность иметь свое мнение, занимать независимую позицию. Фактически В. А. Маклаков стремился к тому, чтобы остаться

27 Там же.

56

За сближение с Советской Россией

в рамках той позиции, которую в дореволюционной России занимал он, П. Б. Струве, А. С. Изгоев и их соратники – представители умеренно-либеральной общественности. Поддерживая конструктивные мероприятия власти, они оставляли за собой право подвергать резкой критике те ее шаги, с которыми были не согласны. Однако очень быстро выяснилось, что в условиях сталинского СССР

проводить такую линию было нереально. Традиции русской дореволюционной общественности оказались несовместимы со спецификой советской политической системы. Вскоре это понял и сам В. А. Маклаков. В сентябре 1945 г. он объяснял А. Ф. Керенскому: «От нас нельзя требовать большего, чем то, чтобы мы не мешали России: это значит не поддерживать ее врагов против нее, но и не поддерживать той политики, на которой она дело России губит. Но М. (Москва. – Прим. А. В. Антошина) от эмиграции требует именно этой поддержки ее политики»28. В. А. Маклаков и его соратники не могли пойти на такую безусловную поддержку советской власти. Позднее, в декабре 1945 г., характеризуя эволюцию отношений между эмиграцией и руководством СССР, В. А. Маклаков заметит в другом письме бывшему главе Временного правительства: «Растет их (руководства СССР. – Прим. А. В. Антошина) недовольство нами за то, что мы не пошли дальше, чем в феврале (1945 г., когда произошел визит в посольство СССР. – Прим. А. В. Антошина), что мы ими не восхищаемся, и их во всем не защищаем. Они недовольны даже Ступницким (редактором «Русских новостей». – Прим. А. В. Антошина); чтобы им угодить, надо стать Одинцом (редактором газеты «Советский патриот». – Прим. А. В. Антошина) и объявить днем национального русского праздника 7 ноября 1917 г.»29.

Между тем уже осенью 1945 г. некоторые старые русские эмигранты, сотрудничавшие в «Русских новостях», фактически сделали подобный выбор. То, что было неприемлемо для В. А. Маклакова, оказалось возможно для П. С. Махрова. Он вполне серьезно

28HIA. Alexander F. Kerensky papers. Box 1. Folder “Maklakov V. A.”

В. А. Маклаков – А. Ф. Керенскому. 24.09.1945.

29Там же. В. А. Маклаков – А. Ф. Керенскому. 25.12.1945.

57

А. В. Антошин

полагал, что то самое соединение «Маркса со Стенькой Разиным», о котором писал Н. А. Бердяев, и позволило одержать Советскому Союзу победу во Второй мировой войне. Именно синтез исторических традиций русского народа с революционными идеалами, по его мнению, и составил «душу» армии новой России. Восхищаясь, как и некоторые другие старые офицеры, победами Красной армии, П. С. Махров, конечно, считал, что ее сила духа берет свои истоки в наследии императорской России. Но при этом, в отличие от многих своих единомышленников, он полагал, что именно новая советская идеология сделала Красную армию сильнее: «Учение Карла Маркса как-то особенно преломилось в национальном духе народов СССР и выразилось в слове “Родина”, которая заключает в себе как бы значение религиозной святыни. “За Родину” стало девизом армии»30.

Но так думали далеко не все старые эмигранты. В. А. Маклаков полагал, что обеспечить прочное сотрудничество между советской властью и эмигрантской общественностью – задача значительно более трудная, чем случившееся после войны церковное «примирение», ставшее результатом соглашения Московской патриархии

имитрополита Евлогия. Последнее, указывал Маклаков, удалось потому, что в этой области «перемены советской политики были несомненны и очень полны». К тому же «это ни к чему не обязывало»: «все здесь остались». А уже осенью 1945 г. было очевидно, что в качестве символа примирения Москва может выдвинуть вариант принятия эмигрантами советского гражданства, а возможно,

ивозвращениянаРодину.Но,каксправедливоотмечалВ.А.Маклаков, в Советском Союзе «пока перемены политики, даже на словах, незаметно»31, что делало такой вариант весьма проблематичным.

Дальнейшее развитие событий показало, что руководство

СССР не планировало проводить какой-либо серьезной трансформации существовавшего в стране режима. Осознав этот факт, подобные В. А. Маклакову деятели эмигрантской общественности

30Махров П. С. Красная Армия // Русские новости. 1945. 21 сентября.

31HIA. Alexander F. Kerensky papers. Box 1. Folder “Maklakov V. A.”

В. А. Маклаков – А. Ф. Керенскому. 24.09.1945.

58

За сближение с Советской Россией

отказались от надежды на реальное примирение с советской властью. Если победная весна 1945 г. стала временем таких надежд, то уже к концу года духовная атмосфера в Российском зарубежье существенно поменялась. Характеризуя эту эволюцию эмигрантских политических настроений, В. А. Маклаков указывал: «Все больше среди эмиграции росло разочарование в советской политике, недоверие к тому, что они сумеют и захотят воспользоваться выигрышным положением. Люди, которые прежде не склонны были публично их обличать, Кускова, Бердяев, все яснее переходят в разряд недовольных». В результате среди сторонников В. А. Маклакова, создавших Объединение для сближения русской эмиграции с Советской Россией, даже возникла идея публично признать визит в посольство СССР в 1945 г. ошибочным и выпустить по этому поводу специальное воззвание. Однако сам лидер Объединения был против предложения, замечая: «Такое выступление было бы претенциозным и ничем не вызванным. Наши молчание и бездействие без объяснений достаточно выразительны»32. Эта позиция В. А. Маклакова нашла поддержку и у М. А. Алданова, который, как уже отмечалось, критически относился к знаменитой акции русских парижан. Через год после этих событий, в феврале 1946 г., он полагал, что выпускать воззвание с признанием ошибочности визита к Богомолову не стоит: «Пользы от этого никакой не было бы, а Вы только усилили бы опасность своего положения»33. М. А. Алданов подозревал, что советские спецслужбы, активно действовавшие в послевоенной Европе, могут расправиться

спроявившим непокорность старым русским либералом.

Врезультате уже через год после визита к Богомолову идея сотрудничества между Российским зарубежьем и советской властью лишилась очень значительной части своих приверженцев. Но порвавшие с В. А. Маклаковым «Русские новости» продолжали оставаться на этой позиции. Они все еще позиционировали

32HIA. Alexander F. Kerensky papers. Box 1. Folder “Maklakov V. A.”

В. А. Маклаков – А. Ф. Керенскому. 25.12.1945.

33HIA. Vasilii Maklakov papers. Box 2. Folder “M.Aldanov. 1946”. М. А. Алда-

нов – В. А. Маклакову. 12.02.1946. Опубликовано: «Права человека и империи…»

С. 165.

59