Исковое заявление. Пошаговая инструкция по составлению и подаче в суд-1

А. В. Антошин

всегда представлялось изменой Родине воевать в рядах чужой армии с армией своей страны»15. Неслучайно в середине 1930-х гг. А. А. Угримов установил контакт с приехавшим в Париж советским инженером Б. Князевским, прямо заявив ему: «Мы против коммунизма и диктатуры ВКП(б) в России. Но если случится война, то я и мои друзья будем на стороне советской власти бороться против врагов России и будем стараться, где бы мы ни находились, сделать все возможное для победы»16. Друг А. А. Угримова, тоже «младоросс» Г. Отфиновский накануне войны даже помог Советскому Союзу найти техническое решение одной из проблем в авиапромышленности.

Членом Младоросской партии в 1930-х гг. была и Н. А. Кривошеина (урожденная Мещерская, 1895–1981) – жена И. А. Кривошеина, близкого друга А. А. Угримова. Она получила классическое дворянское образование: занятия с француженкой-гу- вернанткой, абонементы на концерты в Дворянском собрании и т. д. Ее муж – сын известного сподвижника П. А. Столыпина А. В. Кривошеина, министра земледелия Российской империи и главы правительства Юга России генерала Врангеля. В отличие от некоторых других эмигрантов – будущих «советских патриотов», в 1930-е гг. в Париже семья Кривошеиных не бедствовала. И. А. Кривошеин работал инженером, семья имела трехкомнатную квартиру рядом с Елисейскими полями. «Не скажу, чтобы мы богатели, потому, что кроме очередной зарплаты, на счету в банке ничего не было; но мы начали ездить на каникулы, посещать кино, театры, покупали книги»17, – вспоминала Н. А. Кривошеина. Отнюдь не низкий социальный статус в западном обществе и бытовая неустроенность вызывали у этих людей интерес к Советскому Союзу. Скорее нужно говорить о том, что И. А. Кривошеин вырос в семье крупного государственного деятеля России, культивировавшей традиции патриотизма и преданности своей Родине. Его жену привлекала

15Угримов А. А. Указ. соч. С. 547–548.

16Там же. С. 524.

17Кривошеина Н. А. Четыре трети нашей жизни. М., 1999. С. 107.

20

Такие разные дороги...

в«младороссах» идея «Лицом к России»: «Лицом, а не задом, как поворачивалась эмиграция»18, – указывала она.

Иными путями пришли в Союз советских патриотов другие эмигранты. Таким же патриотом России, как и А. А. Угримов, всегда был и В. В. Толли (1889–1980) – бывший член кадетской студенческой фракции в Петроградском университете, участник Первой мировой войны (член кадетской фракции 3-й армии). В годы Гражданской войны он служил в инженерных войсках в Белой армии.

После эвакуации Белой армии В. В. Толли в начале 1920-х гг. оказался в Софии, где стал секретарем местного отделения Всероссийского союза городов. Здесь он быстро выдвинулся в ряды активных членов местной кадетской группы, занимавшей наиболее правые позиции в кадетской эмиграции. Софийская группа кадетов пыталась продолжить те подчеркнуто государственнические тенденции, которые набирали силу в Партии народной свободы

вгоды Гражданской войны. Именно в идеологии Софийской группы эти тенденции получили максимальное развитие. В. В. Толли осознавал, что в ряде случаев это означало существенную трансформацию самого политического облика кадетизма. В октябре 1921 г. он заметил: «Нами в программу внесены элементы националистические и патриотические, чего раньше не было… Мы отметаем все социалистические течения… Ничего иного, кроме монархии, в России не будет…»19. «Национальная идея», стремление всемерно поддерживать Белую армию были стержневыми принципами для этой части кадетов20. Однако, пожалуй, именно В. В. Толли наиболее активно высказывал при этом монархические взгляды. Он решительно выступал против нападок на дом Романовых21.

Вначале 1924 г. В. В. Толли переехал из Болгарии в Париж. Он с самого начала был среди наиболее непримиримых против-

18Там же. С. 112.

19Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии.

Т. 5. Июнь – декабрь 1921. М., 1997. С. 362.

20См.: Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 4. Май 1920 – июнь 1921. М., 1996. С. 273.

21См.: Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 6. Кн. 1. 1922. С. 30.

21

А. В. Антошин

ников «новой тактики» П. Н. Милюкова, призывавшего к отказу от вооруженной борьбы против большевизма22. Поэтому неслучайно, что он сближается с его оппонентами, которые продолжали поддерживать Белую армию. Для него эта поддержка естественно сочеталась с преданностью монархическому идеалу. В марте 1924г. он заявлял: «Армия наша всегда была монархична»23. В. В. Толли ориентировался на позицию великого князя Николая Николаевича, считая его кандидатуру наиболее подходящей на роль национального лидера. Именно патриотические настроения в конечном итоге привелиеговлагерь«советскихпатриотов».ПослеВтороймировой войны он станет лидером организации ССП в Медоне.

Если В. В. Толли был непримиримым оппонентом линии П. Н. Милюкова, то другой бывший кадет и будущий «советский патриот» С. Н. Сирин, находился на иных политических позициях. Оказавшись на заключительном этапе истории Белого Крыма секретарем бюро Временного объединения членов Партии народной свободы в Севастополе, он после эвакуации Белой армии осел в Константинополе. Здесь он пытался примирить различные кадетские фракции, выступал против взаимных обвинений, дискредитирующих партию. При этом, в отличие от В. В. Толли, он полагал, что необходимо двигаться вперед «на основе кадетского мировоззрения»24, которое всегда отличало русских либералов от других политических сил. Он считал, что кадеты должны продолжать отстаивать те принципы социальной справедливости, которые с момента основания партии занимали важное место в их программе, поэтому его так возмущало «отсутствие какой-либо сердечности» в работе земских учреждений в эмиграции, колоссальный разрыв в уровне жизни между эмигрантскими «вождями» и беженской массой25.

22См.: Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 5. Июнь – декабрь 1921. М., 1997. С. 246.

23Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии.

Т. 6. Кн. 2. 1923–1933. М., 1999. С. 239.

24См.: Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 4. С. 322.

25См.: Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 5. С. 194.

22

Такие разные дороги...

Все это привело к тому, что в сентябре 1921 г. С. Н. Сирин был принят иногородним членом в состав милюковской группы. В конце 1921 – начале 1922 гг. он предпринимал попытки создать в Константинополе отделение демократической группы П. Н. Милюкова, а после их неудачи уехал в Берлин и вошел в состав местного кружка, ориентировавшегося на позицию «Последних новостей». В отличие от В. В. Толли, он отказывался солидаризоваться с руководством Белой армии, был против акций в поддержку генерала Кутепова26. Тем не менее в начале 1920-х гг. С. Н. Сирин был решительно против и просоветских акций, которые были связаны со «сменовеховским» движением.

Осенью 1923 г. С. Н. Сирин переезжает в Париж и становится членом местной группы П. Н. Милюкова. Однако сближение старого кадетского вождя с группой «Крестьянская Россия» вызывает отторжение у С. Н. Сирина. Он полагал, что кадеты не должны жертвовать своим мировоззрением в угоду кому-либо, был против как «дрейфа направо» (за что фактически выступал В. В. Толли и его единомышленники), так и союза с левыми группами. Уже в 1924 г. он все реже участвует в собраниях группы П. Н. Милюкова, в 1925 г. не участвует ни в одном ее заседании. Официальный выход С. Н. Сирина из Республиканско-демократической группы Партии народной свободы произошел в 1926 г.27 Возможно, именно стремление к социальной справедливости наряду с патриотизмом толкнули С. Н. Сирина в ряды «советских патриотов». А. А. Угримову он запомнился как «типичный интеллигент, несколько армянской наружности», «человек хорошей культуры и весьма порядочный»28.

С. Н. Сирин был не единственным видным «советским патриотом», который в прошлом сотрудничал с группой П. Н. Милюкова. Внимание к процессам, происходившим в Советском Союзе, позитивное отношение к внешней политике СССР, характерные

26См.: Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 6. Кн. 1. С. 22.

27См.: Протоколы заграничных групп Конституционно-демократической партии. Т. 6. Кн. 2. С. 412.

28См.: Угримов А. А. Указ. соч. С. 40.

23

А. В. Антошин

для бывшего кадетского лидера, привлекали и других будущих деятелей ССП. Неслучайно известный писатель и поэт А. П. Ладинский (1896–1961) в 1930-е гг. был корреспондентом милюковских «Последних новостей». При этом любопытно, что формирование его психологии и идейно-политических установок проходило

вусловиях, в чем-то схожих с пройденной В. В. Толли «школой жизни». Сын исправника, поступивший в 1915 г. на юридический факультет Петербургского университета, он, как и В. В. Толли,

вгоды Первой мировой войны был призван в армию. А. П. Ладинский также участвует в Белом движении и тяжелораненый,

вчине подпоручика, эвакуируется из Крыма в Египет. Любопытно, что, как и В. В. Толли, в Париже он оказался в 1924 г.

Постепенно А. П. Ладинский стал известным молодым поэтом Русского Парижа, а в 1930-е гг. вышли его исторические романы. В 1938 г. был опубликован «Голубь над Понтом» (под названием «Когда пал Херсонес» этот роман станет широко известен в Советском Союзе). Здесь А. П. Ладинский проявил себя как интеллектуал, прекрасно знавший византийскую историческую и богословскую литературу. Именно византинизм, вера в то, что Россия должна воспринять имперские традиции державы ромеев, станут очень важными элементами мировоззрения А. П. Ладинского. Он восхищался великолепием Византийской империи, ее мощью, активной внешней политикой. Именно поэтому такой привлекательной для него оказалась сталинская внешняя политика первых послевоенных лет, носившая отчетливо выраженный имперский характер. «Русский народ полон гордости и ни перед кем не склоняет выю»29, – напишет А. П. Ладинский в своем романе. Поэтому он не мог не восхищаться победами русского оружия на фронтах Второй мировой войны и дипломатическими успехами Сталина на полях встреч «Большой тройки».

Эти взгляды сочетались у А. П. Ладинского с романтизмом и критическим отношением к буржуазной морали западного общества. Он не раз на страницах своих произведений возмущался корыстолюбием людей, думающих только о своем материальном

29 Ладинский Ант. Исторические романы. М., 1984. С. 107.

24

Такие разные дороги...

благополучии. «Есть нечто более высокое, – подчеркивал А. П. Ладинский, – чем золото, расчеты торговцев и нажива. Только тот народ достоин славы, который ставит перед собой высокие цели»30. Моральная оппозиция западному обществу здесь звучала достаточно четко.

Она усиливалась еще и вследствие того, что сам А. П. Ладинский не смог найти себе достойного его интеллектуальному потенциалу места во французском обществе. Эмигрантский романист работал телефонистом, жил небогато. Все это приводило к тому, что в его произведениях все сильнее звучали и нотки социального демократизма, еще больше сближавшие его с советской идеологией. Конечно, они особенно усилились после возвращения на Родину, когда, например, «Голубь над Понтом» перерабатывался для публикации под новым названием в СССР. На страницах романа предстает бедственное положение простого народа в Византии. «Может быть, на этом рынке мы сеем ту бурю, которая когда-нибудь разрушит ромейское государство»31, – замечает один из героев. Вот только нашел ли А. П. Ладинский общество социальной справедливости и в Советском Союзе?

Немало лишений довелось испытать во Франции еще одному будущему «возвращенцу», сыну знаменитого писателя Л. Н. Андреева В. Л. Андрееву (1902–1976). Казалось бы, он вырос в среде революционной интеллигенции. Отец был дружен с М. Горьким, связан с большевиками, Свеаборгским восстанием, сидел в Таганской тюрьме. Однако опубликованные в СССР мемуары В. Л. Андреева одновременно оставляют ощущение какой-то неустроенности, шумной, «бестолковой» (по выражению автора) атмосферы, в которой проходило его детство. Рано умерла мать, В. Л. Андреева воспитывала бабушка, отца он видел редко: тот ушел в заботы о новой семье. У В. Л. Андреева навсегда осталась душевная травма от измены отца, который оставался «чужим и далеким»32. Вся атмосфера детства приучала Андреева к неискренности.

30Там же. С. 61.

31Там же. С. 10.

32См.: Андреев В. Л. Детство. М.,1966. С. 43.

25

А. В. Антошин

Первое время семья жила состоятельно: все-таки отец был известным писателем. Но болезнь отца, его «тяжелый и страшный душевный мир» делали атмосферу детства В. Л. Андреева гнетущей: неслучайно позднее он напишет об «ощущении огромного провала и беспощадного мрака»33. Вскоре и литературная карьера отца стала клониться к закату. Семья оказалась в нищете. В. Л. Андреева поселили в семье революционеров Рейснеров, которую, однако, подозревали в связях с охранкой. Общение с этими людьми, посещение революционных кружков оказали немалое влияние на юного В. Л. Андреева, однако отец запретил сыну общаться с ними, что стало для него новой драмой.

Только в 1917–1918 гг. происходит постепенное сближение отца и сына. При этом сильное влияние на Вадима оказывает уже иной Л. Н. Андреев – горячий патриот России, противник большевизма,«оборонец».ПозднееВ.Л.Андреевзаметит,чтопорой«уже совершенно переставал самостоятельно существовать, на весь мир глядя его (отца. – Прим. А. В. Антошина) глазами»34. Вот в это время во многом и сформируются политические взгляды будущего эмигранта. В книге, изданной в СССР, он не мог, конечно, прямо написать об этом. Но не получивший «революционной прививки» в детстве из-за отсутствия близости с отцом он еще больше отдаляется от революции в 1917 г. В. Л. Андреев обмолвился,

что в гимназии, где он учился, «воздух революции оказался слиш-

ком острым»35. Сказать в СССР более откровенно о своем критическом отношении к революционным идеям он не мог!

После взятия власти большевиками над семьей стали сгущаться тучи. Антибольшевистскую газету «Русская воля», редакцией которой руководил Л. Н. Андреев, закрыли, сам он оказался под угрозой ареста. В то же время та двойственность, которая будет отличать позицию сына, была характерна и для отца. Вышедший из революционной среды, патриот России, он не мог считать большевиков только врагами. В 1918 г., когда белые заняли Фин-

33Там же. С. 41.

34Там же. С. 181.

35Там же. С. 183.

26

Такие разные дороги...

ляндию, Л. Н. Андреев, по словам сына, заметил: «Мне противно, когда при мне ругают красных»36.

ОказавшисьнафинскойдачевнеРоссии,Л.Н.Андреевещепытался заниматься антибольшевистской деятельностью, но в 1919 г. умер. Сын участвовал в Белом движении, а потом оказался в эмиграции.ПеребравшисьвоФранцию,он,какиА.П.Ладинский,вынужден был идти на самые разные работы, чтобы прокормиться: чернорабочий на фабрике, производящей резиновые сапоги, линотипист, монтажер в кино. Как и в случае с А. П. Ладинским, ощущение, что он не может самореализоваться на Западе усиливало его интерес к Советскому Союзу. Такая ситуация была достаточно типична для Русского зарубежья в разных странах мира. Известная писательница Русского Китая О. Бакич в одном из своих произведений рисует образ Лины Соколовой, которая с малолетства работала прислугой в Харбине – натирала паркет, мыла уборные. В итоге она решает вернуться в Советский Союз, объясняя свой шаг так: «В Советской России новая жизнь. Там поют: мы наш, мы новый мир построим, кто был ничем, тот станет всем… Это обо мне. О таких, как я»37.

Вернемся к В. Л. Андрееву. Патриотизм, заложенный

вгоды Первой мировой и Гражданской войны, сыграл свою роль:

в1930-егг. он тоже станет «оборонцем». Как видно из его мемуаров, французская культура оказала на В. Л. Андреева большое влияние, при этом французское общество тех лет было неоднородным: там был не только Петэн, но и де Голль. Все это обусловило тот выбор, который сделает В. Л. Андреев в годы Второй мировой войны.

Гражданином СССР в итоге станет еще один человек, на мировоззрение которого большое влияние оказала французская культура, – В. В. Сухомлин, чья двоюродная сестра была замужем за В. Л. Андреевым. Кстати, еще одна двоюродная сестра В. В. Сухомлина была женой В. Б. Сосинского, тоже впоследствии деятеля Французского сопротивления и гражданина СССР. Влияние фран-

36Там же. С. 208.

37Бакич О. Гори, гори ясно… // Новый журнал. Нью-Йорк, 2005. Кн. 238.

С. 19.

27

А. В. Антошин

цузской культуры на В. В. Сухомлина было особенно длительным

иглубоким: он прожил во Франции около 40 лет. Как и В. Л. Андреев, он был выходцем из семьи с революционными традициями, являясь сыном старого народовольца. В отличие от В. Л. Андреева, В. В. Сухомлин впитал в себя эти традиции, продолжив дело отца в рядах эсеровской партии. Видный деятель Партии социали- стов-революционеров, он вновь оказался в Париже после большевистской революции и Гражданской войны, постепенно погрузившись во французскую среду.

Кконцу 1930-х гг., работая во французской прессе, он мало общался с русскими эмигрантами. Его друзьями были левые французские интеллектуалы из квартала Сен-Жермен де Прэ, ценящие свободу и независимость. Париж был для него «столицей Разума, родиной Прав Человека и Гражданина»38.

В это время в Русском Париже консолидировались «оборонцы». Уже в 1938–1939 гг. на квартире И. И. Бунакова-Фондаминско- го встречались будущие «советские патриоты» и «возвращенцы» А. А. Угримов, В. Л. Андреев, В. Б. Сосинский и др. Бывал здесь

иБ. Вильде, ставший одним из главных символов Сопротивления. Однако июнь 1940 г. перевел все дискуссии «оборонцев»

и«пораженцев» в практическую плоскость. «Казалось, – писал позднее В. В. Сухомлин, – на наших глазах происходит крушение французского государства, многовековой французской цивилизации, что порваны все общественные связи»39. Рухнули многие старые идеалы, существенной трансформации подверглись психологические установки многих эмигрантов. Кардинально менялась и конфигурация политических группировок, сами эти группировки и их идеологические установки становились чрезвычайно аморфными. Тот же В. В. Сухомлин, бывший свидетелем зарождения первых проявлений французского Сопротивления, решительно предостерегал от его схематизации, преувеличения роли ФКП (что было характерно для многих работ советских историков). Даже на страницах советского журнала через год

38См.: Сухомлин В. В. Гитлеровцы в Париже // Новый мир. 1965. № 11. С. 121.

39Там же. С. 117.

28

Такие разные дороги...

после снятия Н. С. Хрущева старый эмигрант не стал кривить душой, заметив: «Выяснить политические взгляды этих пионеров Сопротивления было невозможно»40.

Однако В. В. Сухомлину не довелось увидеть своими глазами расцвет этого движения. В феврале 1941 г., опасаясь ареста, он нелегально перешел из Парижа в неоккупированную зону Франции,

вгород Грасс. Через полгода с группой беженцев ему удалось переехать через Испанию в США, где он быстро начал сотрудничать с эмигрантской прессой.

Муж его двоюродной сестры, В. Б. Сосинский, еще в конце 1939 г. был призван во французскую армию, получил ранение

вАрденнах, попал в плен. До 1943 г. он находился в лагере для военнопленных в Потсдаме, где ему довелось даже встретиться с советскими девушками-остарбайтерами. Любопытно, что опубликованные в советской прессе мемуары В. Б. Сосинского показывают, насколько сложно происходил процесс установления контакта между представителями «двух Россий». Сначала девушки испугались, услышав русскую речь, не хотели брать ничего от эмигранта41. С подобной настороженностью репатриантам послевоенного времени придется столкнуться еще не раз…

В1943 г. В. Б. Сосинский вернулся во Францию, на остров Олерон. Здесь оказалась и семья В. Л. Андреева. Вновь мы видим в мемуарах реальных участников Сопротивления стремление к демифологизации этого явления. В. Б. Сосинский не стремится создать впечатление, что путь Резистанса был для него безальтернативным. Эмигрант признается, что сначала, после освобождения из плена, ему просто хотелось отдохнуть: «Тяжко далась мне штрафная рота. Что же? Снова идти на риск и при первом же провале опять в гестапо? Ведь так хорошо после фашистских застенков отдыхать на олеронских пляжах, вдыхать в себя соленый воздух океана…»42 Лишь под давлением жены В. Б. Сосинский вышел

40Сухомлин В. В. Гитлеровцы в Париже // Новый мир. 1965. № 12. С. 98.

41См.: Сосинский В. Б. Встреча в Потсдаме // Наш современник. 1964. № 11. С. 98–106.

42Он же. У Атлантического вала // Против общего врага. С. 297.

29