Исковое заявление. Пошаговая инструкция по составлению и подаче в суд-1

А. В. Антошин

го отдела ССП. Своего помещения не было, собирались местные «советские патриоты» в одном из кафе. В организацию входили самые разные люди. Преобладали в ней служащие государственных учрежденийичастныхпредприятий, нобылиикустари,механики, портные, врачи, владельцы промышленных и торговых предприятий. На последнее обстоятельство следует обратить внимание. Как и в Сафи, в Касабланке можно было встретить симпатизировавших Советскому Союзу предпринимателей. Процент рабочих же среди членов местного отдела советской организации был невелик, что вынужден был признать даже «Советский патриот». Всего в Марокко летом 1947 г. проживало уже 83 советских гражданина.

Организация ССП существовала не только в Алжире и Марокко, но и вТунисе. Здесь симпатии русских эмигрантов к Советскому Союзу проявлялись уже на заключительном этапе Второй мировой войны.Какиврядедругихслучаев,победыКраснойАрмииподСталинградом и Курском, атмосфера «коренного перелома» в войне вызвали всплеск патриотических настроений. В январе 1944 г. консульским агентом СССР в Тунисе стал бывший харьковский учитель, подпоручик Корпуса корабельных офицеров И. А. Мирошниченко, прибывший в Бизерту в составе Русской эскадры. Он тоже смог организовать свой бизнес в нелегких условиях капиталистической конкуренции (являлся владельцем магазина-мастерской радиоаппаратуры). Очевидно, он был и в составе группы эмигрантов, отпраздновавших 23 февраля 1944 г. День создания РККА. Значительную роль среди тунисских деятелей ССП играли такие же, как И. А. Мирошниченко, патриотически настроенные офицеры и служащие Русской эскадры, прибывшие в Бизерту после разгрома армии П. Н. Врангеля в Крыму. Среди них известен, например, инженер-механик флота М. И. Корнеев, работавший в эмиграции топографом в частных фирмах Туниса и Сфаята92. В целом (аналогично другим «заморским территориям» и колониям) статус русских эмигрантов здесь был существенно выше, чем в метрополии. «По сравнению с Францией… жизнь здесь была легче»93, – замечает

92См.: Русская колония в Тунисе. 1920–2000. С. 296.

93См.: Махров К. В. Указ. соч. С. 27–28.

120

Между славянофилами и большевизмом

К. В. Махров. Поэтому именно патриотизм, любовь к Родине и восхищение ее успехами толкали часть русских тунисцев к сотрудничеству с Советским Союзом. За годы войны эти люди собрали 85 тысяч франков в помощь СССР. В списке членов и донаторов Союза помощи русских эмигрантов в Тунисе в 1944 г. значилось 80 человек94.

В тот момент французские власти благожелательно относились к таким акциям: СССР и Cражающаяся Франция были союзниками по антигитлеровской коалиции. Однако известно, что постепенно местная администрация начала со все большей подозрительностью относиться к активности «советских патриотов», которые стали проводить собрания в Тунисе начиная с осени 1946 г.

Как и в случае с другими «заморскими территориями», катализатором усиления активности «советских патриотов» стал приезд в страну советского дипломата. В апреле 1947 г. в Тунис специально прилетел «на аэроплане» вице-консул СССР П. И. Костягин. Было проведено собрание местного отдела ССП, на котором прошло его слияние с местным Союзом взаимопомощи русским эмигрантам, тем самым в орбите советского влияния окончательно оказалась эмигрантская структура, которая изначально объединяла людей с самыми разными политическими взглядами, часто не имевших четких просоветских настроений.

Прилетевший вице-консул вручил 68 советских паспортов: их владельцами стали инженер М. Иванов, председатель Тунисского отдела ССП Ф. А. Гиршберг и др. Последний заявил на собрании об огромном значении Указа 14 июня для русской колонии. При этом его речь свидетельствовала о наличии еще одного фактора, способствовавшего развитию феномена «советского патриотизма». Принятие советского паспорта и возможный отъезд в СССР воспринимались некоторыми эмигрантами еще и как возможность начать жизнь «с чистого листа», снова почувствовать давно уже потерянный многими смысл своего существования. Принятие советского гражданства для некоторых становилось еще и психологическим вызовом, попыткой кардинально изме-

94 См.: Там же. С. 484.

121

А. В. Антошин

нить свою жизнь в том возрасте, когда, казалось, это было уже невозможно. Как заметил Ф. А. Гиршберг, Указ 14 июня «вливает в нас новые силы, дает нам смысл жизни, поднимает наши головы… Нас ждет на Родине жизнь, полная интереса»95. Какой будет эта новая жизнь, многие эмигранты, конечно, даже не могли себе представить.

Вере в то, что эта жизнь будет счастливой, конечно, содействовала советская пропаганда. Так, выступление прилетевшего П. И. Костягина должно было внушить русским тунисцам, что «отныне навсегда уничтожены перегородки, отделявшие бывших эмигрантов от великого русского народа»96. К сожалению, зачастую только приехав в Советский Союз, репатрианты начинали ощущать невидимую психологическую стену, которая отделяла их от большинства граждан СССР.

Впрочем, как выяснил тунисский историк Х. Каздагли, визит П. И. Костягина был весьма критически воспринят местной администрацией. На следующий день после церемонии вручения паспортов власти Протектората попросили вице-консула умерить свою активность97.

Отдельных сторонников идей Союза советских патриотов можно было встретить не только в Северной, но и во Французской Западной Африке. Так, например, корреспондентом «Советского патриота» в Дакаре был инженер Лучезаров, который в составе делегации Дакарской организации участников Движения Сопротивления посетил прибывший летом 1946 г. в Сенегал советский пароход «Айвазовский». Позднее он вспоминал, как их принимали капитан парохода В. С. Вакуленко и старший механик А. Г. Белинский98. Возможно, именно Лучезаров был автором поздравительной телеграммы в адрес IV съезда ССП, присланной в феврале 1947 г. из далекого Дакара.

95Советский патриот. 1947. 23 мая.

96Там же.

97См.: Каздагли Х. Положение русской колонии после Второй мировой во-

йны. С. 195.

98Советский патриот. 1946. 4 октября.

122

Между славянофилами и большевизмом

Именно этот съезд стал переломным этапом в истории организации «советских патриотов» во Франции. Он собрал 85 делегатов от 60 отделов и секций ССП. Председателем президиума съезда был избран С. Н. Сирин, что сразу сигнализировало о грядущих изменениях в руководстве Союза. Делавший на съезде отчетный доклад председатель ЦК ССП С. В. Матяш постарался показать успехи в деятельности Союза. Он привел цифры, согласно которым было распространено более 10 400 экземпляров советских книг, более 42 000 экземпляров советских газет и др. В отделы Союзанаправлялисьжурналы«Большевик»,«Новыймир»,«Спутник агитатора». Руководство ССП в 1945–1946 гг. активно пропагандировало советские кинофильмы, устраивая их просмотры в местных организациях. Среди особо рекомендуемых были, например, знаменитые «Свинарка и пастух» («первая русская музыкальная комедия в стихах», как отзывался об этом произведении «Советский патриот») и «Два бойца»99.

Однако все это не спасло прежнее руководство ССП от жесткой критики в его адрес. Тон здесь задал С. Н. Сирин, который раскритиковал деятельность созданного в 1945 г. Правления Союза. Он заявлял, что входившая в руководство ССП старая эмигрантская интеллигенция «самодискредитирована», поскольку «не поняла революции»100. Характерно, что С. Н. Сирин вспомнил и фразу И. В. Сталина о необходимости самокритики.

Это выступление прозвучало сигналом для генерального секретаря ЦК ССП А. П. Маркова, который понял, что дни его руководства сочтены. Он заявил о том, что не будет баллотироваться в новый состав ЦК, т. к. собирается всецело посвятить себя научной работе. При этом он призвал собравшихся «изжить старые эмигрантские привычки и навыки»101.

Старых эмигрантов, искренне стремившихся к сближению с Советским Союзом в первые послевоенные годы, пытался защитить А. К. Палеолог. Он напомнил собравшимся, что раскри-

99См.: Советский патриот. 1945. 7 сентября.

100См.: Советский патриот. 1947. 28 февраля.

101Там же.

123

А. В. Антошин

тикованные С. Н. Сириным люди – это те, «кто в подполье вынес насвоихплечахвсютяжестьподготовительнойработы»102. Онподчеркивал, что эти люди самоотверженно работали в тяжелых материальных условиях, создавая основы деятельности просоветской организации во Франции. Указал А. К. Палеолог и на то важное обстоятельство, что при смене руководства ССП необходимо учитывать: преемники А. П. Маркова и других старых интеллигентов должны все-таки иметь авторитет в эмигрантской среде.

В итоге в новом руководстве Союза оказалось немало старых представителей эмигрантской интеллигенции. Председателем ЦК был избран С. Н. Сирин, его заместителями – Д. М. Одинец и В. Е. Ковалев, генеральным секретарем – А. К. Палеолог, заведующим провинциальным отделом – Н. С. Качва.

При анализе материалов IV съезда ССП обращает на себя внимание еще одно обстоятельство. В выступлениях практически всех делегатов звучал один и тот же мотив: апеллирование к присутствовавшему на съезде генеральному консулу СССР А. Г. Абрамову с просьбой ускорить отъезд на Родину. Несмотря на то что прошел уже почти год с момента издания Указа 14 июня, руководство

СССР отнюдь не спешило организовывать массовую репатриацию старых эмигрантов, многие из которых уже не раз доказали свое принятие советской идеологии. Как вспоминал П. А. Оболенский, эти люди постоянно заходили в советское консульство, но получали лаконичный ответ: «Ваша виза не пришла, зайдите на будущей неделе»103. При этом их положение во Франции становилось все более неустойчивым. Новым советским гражданам все труднее было найти работу, чтобы как-то выживать и ждать разрешения вернуться на Родину.

Возникает закономерный вопрос: в чем был смысл той волны критики и самокритики, которая была характерна для IV съезда ССП? Очевидно, советское посольство во Франции было заинтересовано в том, чтобы делегаты съезда продемонстрировали, что они далеко продвинулись вперед по пути советизации их пси-

102Там же.

103См.: Оболенский П. А. На чужой стороне. С. 220.

124

Между славянофилами и большевизмом

хологии. Весь съезд прошел в атмосфере, характерной для советских организаций. Это обстоятельство подчеркивалось и в статье в «Советском патриоте», посвященной итогам съезда. Ее автор указывал, что делегаты прошли «большой путь общественно-по- литического советского опыта». Если на первых съездах Союза можно было заметить, что их участники «еще не осознали полностью свою советскую конструктивную идеологию»104, то о IVсъезде этого уже нельзя было сказать.

Именно IV съезд принял и историческое решение о преобразовании ССП в Союз советских граждан (ССГ). Это означало дальнейшую советизацию данной организации, еще более жесткий контроль над ней со стороны государственных структур СССР. Все сомнения, колебания, которые еще могли остаться у некоторых представителей старой эмигрантской интеллигенции, теперь должны были окончательно исчезнуть.

Впрочем, и до переименования Союза именно на это была нацелена вся деятельность местных организаций ССП. Каждый член Союза, как предполагалось, должен был уже во Франции жить той же жизнью, что и любой советский человек, поэтому вся жизнь отдела ССП была организована по советским канонам. Естественно, что это преследовало достижение очень важной цели: сформировать из русского эмигранта советского человека, унифицировать соответствующим образом его сознание. Для этого в крупных отделах ССП (в Лионе, Марселе и др.) были организованы кружки по изучению Конституции СССР и истории ВКП(б). В Лионе, например, эту деятельность осуществляла энергичная Валентина Шеметилло105.

Отделы ССП отмечали вместе со всеми советскими людьми и те праздники, которые были приняты в Советском Союзе. Среди них выделялся день 23 Февраля – праздник той самой доблестной Красной Армии, победами которой в годы Великой Отечественной войны восхищались многие старые эмигранты. Сложно сказать, с какими чувствами праздновали эту дату бывшие офицеры

104Советский патриот. 1947. 28 февраля.

105См.: Советский патриот. 1947. 10 января.

125

А. В. Антошин

Белой армии, тоже участвовавшие в деятельности ССП. Иногда на таких мероприятиях присутствовали и находившиеся в то время во Франции советские офицеры106.

Члены отделов ССП вместе праздновали и Новый год. Как известно, широко отмечать это событие в СССР было разрешено только в середине 1930-х гг., причем новогодний праздник должен был заменить в сознании людей православное Рождество. Очевидно, многие члены организаций ССП, среди которых было немало религиозных людей, отмечали и Рождественские праздники, но тихо, в семейном кругу: пресса Союза советских патриотов об этом не писала. Зато, конечно же, сообщалось, что во время празднования Нового 1947 года в городке Альгранж лидер местного отдела ССП Марченко поднял тост «за советский народ, Советскую армию и ее выдающихся полководцев и за великого стратега генералиссимуса Сталина»107.

Послевоенный Советский Союз, куда стремились члены ССП, бесспорно, был неотделим в их сознании от личности И. В. Сталина. Именно под руководством последнего была одержана победа в войне, именно он сделал страну, как представлялось этой части русских эмигрантов, мощной и процветающей державой. Поэтому закономерно, что торжественно отмечались в отделах ССП

идни рождения И. В. Сталина. Возможно, что один из авторов «Советского патриота» вполне корректно охарактеризовал чувства

инастроения многих эмигрантов, когда писал: «Новые советские граждане с благодарностью произносят имя того человека, с гением которого неразрывно связаны успехи и экономического строительства, и военных побед, и практического осуществления высоких принципов нового социалистического гуманизма. В сердце каждого из них благоговейно звучит: Сталин!»108

Вместе с тем анализ содержания читавшихся на подобных торжественных собраниях докладов позволяет сделать любопытные выводы. Очевидно, как и для большинства советских людей,

106См.: Советский патриот. 1947. 4 апреля.

107Советский патриот. 1947. 17 января.

108Советский патриот. 1947. 13 июня.

126

Между славянофилами и большевизмом

подобные мероприятия в отделах ССП носили во многом ритуальный характер. Торжественные даты, связанные с именами советских лидеров, были для них лишним поводом напомнить о величии России, преемником которой становился, как им представлялось, Советский Союз. Иногда сочетание тематики мероприятия

исодержания читавшихся докладов носило весьма причудливый

идаже курьезный характер. Так, например, 22 января 1947 г. члены отдела ССП в Ницце торжественно отметили очередную годовщину смерти В. И. Ленина. На этом собрании Л. Астафьев прочитал доклад на тему «Борьба славянства с германизмом»109. Бесспорно, данная тематика отражала настроения многих собравшихся русских патриотов, среди которых было немало участников Первой мировой войны. Однако задумывались ли присутствующие над тем, насколько выступление Л. Астафьева соответствует тому поводу, по которому они собрались в этот день?

Лениниана на страницах эмигрантской прессы – явление, конечно, весьма удивительное и любопытное. Как и газеты, выходившие в СССР, «Советский патриот» в дни годовщин смерти В. И. Ленина посвящал целые номера личности основателя Советского государства. Статьи под типовыми заголовками «Ленин

инарод», «Ленин – основатель Советского государства» и т. п. были полны восхвалений гения руководителя большевистской революции. Подчеркивалась мудрость вождя, его умение творчески применять марксистскую теорию в специфических условиях

СССР. Один из лидеров ССП А. П. Марков, например, заявлял, что советская власть, оказывается, приступила к переустройству России «исходя не из каких-либо утопических теорий, а из чисто научного обоснования экономической политики»110. В. И. Ленин скорректировал некоторые марксистские положения с учетом переживаемой миром эпохи империализма, и в этом, заявлял эмигрант, состоял «исключительный» вклад вождя в учение К. Маркса и Ф. Энгельса.

109См.: Советский патриот. 1947. 31 января.

110Марков А. Ленинизм и советское социалистическое строительство // Советский патриот. 1947. 24 января.

127

А. В. Антошин

Особеннолюбопытнобылочитатьподобныездравицывадрес В. И. Ленина, написанные теми эмигрантами, которые долгое время были известны своим критическим отношением к существовавшему в СССР режиму, стали его жертвами, будучи высланными из страны на знаменитых «философских пароходах». Однако теперь, четверть века спустя, начало 1920-х гг. они вспоминали совершенно иначе. Известный в прошлом деятель кооперативного движения в России А. И. Угримов писал на страницах «Советского патриота»: «Я помню, с каким интересом занимался Ленин вопросом технической возможности плужной пахоты электрической силой». Отмечая колоссальный организаторский талант большевистского вождя, старый экономист-эмигрант называл его «творческим созидательным гением русской революции»111.

Тем не менее руководству создававшегося ССГ, связанному с советскими государственными структурами (в частности, с посольством СССР во Франции), всего этого было мало. Ему представлялось, что процесс «изживания старой эмигрантской идеологии» в сознании многих «советских патриотов» идет медленно. Поэтому уже в апреле 1947 г., через полтора месяца после исторического IV съезда ССП, в передовой статье «Советского патриота» была подвергнута резкой критике деятельность местных организаций Союза. По словам автора, нередко она «мало чем отличается от работы, которую они вели до IV съезда». Руководство ССГ еще раз напоминало своим членам, что главная задача, поставленная съездом – «создание чисто советской организации»112.

Решение этой задачи происходило поэтапно. На IV cъезде было лишь провозглашено преобразование ССП в ССГ, реально новую организацию нужно было еще создавать. 6 мая 1947 г. в Париже прошло совещание по созданию ССГ, в ходе которого ярко проявился тот факт, что, несмотря на все усилия официальных структур СССР, «советские патриоты» во Франции по-преж- нему были неоднородны. Феномен «советского патриотизма», возникший в исключительных условиях Второй мировой войны,

111См.: Угримов А. И. Великий призыв // Советский патриот. 1947. 24 января.

112Советский патриот. 1947. 11 апреля.

128

Между славянофилами и большевизмом

оказывалось практически невозможно загнать в жесткие рамки, установленные посольством СССР во Франции. Инициаторы создания ССГ стремились в его рамках контролировать все те существовавшие во Франции структуры, в первые послевоенные годы симпатизировавшие Советскому Союзу, но сохранившие автономию, не входя непосредственно в состав Союза советских патриотов. Лидеры сотрудничавших с ССП структур – Союза инженеров и «Русской помощи» – Ю. С. Монтуляк и М. А. Безобразов заявили: «Возникает впечатление, что ССГ – простое видоизменение ССП, на который по-прежнему ставится главное ударение»113. Конечно, руководство ССП стремилось развеять подобные сомнения, создать ощущение, что никакого диктата в новом Союзе не будет. С. Н. Сирин заверил собравшихся, что его организация не собирается «монополизировать работы по созданию ССГ». Однако отрицать очевидное было невозможно. Представлявший Содружество бывших участников Сопротивления И. А. Кривошеин признал наличие «несомненно существующих психологических трудностей»114, препятствовавших объединению всех организаций в ССГ.

Характерно, что информация об этом непростом обсуждении перспектив создания ССГ была помещена на страницах «Русских новостей». По сути дела, редакции этой парижской газеты были очень близки настроения тех участников майского совещания, кто опасался окончательной унификации взглядов всех симпатизировавших Советскому Союзу структур в рамках ССГ.

Летом 1947 г. работа по созданию ССГ продолжилась. Началась подготовка к созыву съезда ССГ. Во французской столице проходили собрания, но они, как замечали «Русские новости», отличались низкой посещаемостью. Корреспондент парижской газеты пытался доказать, что причина этого – неудачное время, выбранное организаторами: «Весь русский Париж – особенно Париж рабочий – разъезжается на отдых»115. В результате часто вставал

113Русские новости. 1947. 9 мая.

114Там же.

115Русские новости. 1947. 25 июля.

129