Исковое заявление. Пошаговая инструкция по составлению и подаче в суд-1

А. В. Антошин

Этот аспект темы «советского патриотизма» стал главным для проживающих во Франции Дмитрия и Ирины Гузевичей. Им удалось создать исследование, с тезисами которого трудно полностью согласиться, но все же подчеркнем: эту работу ныне практически невозможно игнорировать любому исследователю данной проблемы. Труд Д. и И. Гузевичей отличает подчеркнутый антикоммунизм и антитоталитаризм, который лежит в основе их концептуальных построений, поэтому вся история «советского патриотизма» во Франции вызывает у них «ощущение коллективного безумия». Тема «попытки примирения» Русского зарубежья и Советской власти заставляет Д. и И. Гузевичей задать вопрос: «Можно ли договориться с раковой опухолью?»17 Эмоционально окрашенное, но вместе с тем и основанное на весьма солидной источниковой базе, данное исследование весьма важно для осмысления темы «советского патриотизма».

Концептуально во многом на этих же позициях стоит московский историк А. Ю. Вовк, который специально занимается темой репатриации. Активно используя материалы архива Г. А. Нечаева, хранящиесявДомеРусскогозарубежьяимениАлександраСолженицына, он подробно анализирует создание и деятельность Союза русских патриотов во Франции в годы Второй мировой войны. При этом он полагает, что организацию трудно назвать строго законспирированной. В целом А. Ю. Вовк отличается критическим подходом к деятельности Союза, доказывая, что большинство поставленных руководством задач организации решить не удалось, ее деятельность «не находила понимания у массы русских эмигрантов»18.

Современный историк К. Кустанович (эмигрант «третьей волны»)пишето«наивнойитрагическойпопыткепримирения»патри-

17См.: Гузевич Д., Гузевич И. Российская эмиграция во Франции в 1940-е гг., или почему Париж не возродился как столица русского изгнания // Закат российской эмиграции во Франции в 1940-е гг.: история и память. Париж; Новосибирск, 2012. С. 118–119.

18См.: Вовк А. Ю. Деятельность «Союза русских патриотов» во Франции по материалам Архива ДРЗ [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www. academia.edu/25932805_The_activity_of_the_Union_Russians_patriots_in_France_ based_on_the_DRZ_archive.

10

Введение

отически настроенных эмигрантов со сталинским режимом после Второй мировой войны. Эта попытка, по его мнению, осложнялась тем, что «пуповина», связывавшая старых эмигрантов с Родиной, была перерезана, и, «если продолжать метафору, родина-мать их знать не хотела, а некоторых… уничтожала». Большинство из них утратили все контакты с близкими и родными в Советском Союзе. Тем сильнее этой части эмиграции хотелось вернуться на Родину, добавим мы. Однако в глазах Советской власти, подчеркивает К. Кустанович, эти люди были «предателями в буквальном, юридическом смысле этого слова»19.

Освещается в современной историографии и тема истории советского патриотизма на «заморских» территориях Франции. Так, тунисский историк Х. Каздагли, используя материалы Архива МИД Франции, писал о произошедшей в годы Второй мировой войны среди русских эмигрантов «переоценке личных жизненных ориентиров». Как показывает проведенный им анализ, и в Тунисе патриотизм становился решающим фактором, определившим симпатии к Советскому Союзу среди части русских эмигрантов: «Та же армия, которая вынудила их бежать из собственной страны, стала предметом их гордости»20. Заметим, впрочем, что русский эмигрант К. В. Махров не склонен преувеличивать степень распространения просоветских настроений в русской общине Туниса. Он полагает, что «таких движений и раздоров», какие были во Франции, в Тунисе не было. В качестве доказательства им приводятся данные о том, что в 1958 г. в стране было всего 12 человек с советскими паспортами21. Однако следует учитывать, что пик движения «советских па- триотов»пришелсяна1945–1946гг.,к1958г.ситуациясущественно изменилась. Тема истории организации Союза советских патриотов в Тунисе затрагивается также в исследовании Н. А. Жерлицыной22.

19Кустанович К. Америка глазами россиян: типы восприятия в ХХ веке // Новый журнал. Нью-Йорк, 2007. Кн. 248. С. 127.

20Каздагли Х. Положение русской колонии после Второй мировой войны // Русская колония в Тунисе. 1920–2000. М., 2008. С. 192.

21См.: Махров К. В. Русская колония в Тунисе. 1920–2000 // Там же. С. 48.

22См.: Жерлицына Н. А. Российско-тунисские отношения. 1780–1991. М. 2014. С. 100–104.

11

А. В. Антошин

Структуры Союза советских патриотов возникли и в городах Марокко. Этому феномену уделяет внимание в своем диссертационном исследовании Н. В. Сухов, использовавший материалы архивов Успенского храма в Касабланке и Воскресенского храма в Рабате23.

Как известно, явление «советского патриотизма» вышло за рамки Франции и ее владений. Аналогичные структуры, имевшие, бесспорно, свою специфику, возникли и на Балканах. Нельзя не отметить, например, исследование известного специалиста по истории событий Второй мировой войны в Югославии А. Ю. Тимофеева24. Опираясь на материалы Архива Сербии, мемуары Е. Гильотен25 и ряд других источников, он показывает трагедию советских патриотов в Югославии, ставших заложниками конфликта Сталина и Тито конца 1940-х – начала 1950-х гг. Большое внимание А.Ю.ТимофеевуделилпроблемеролиСоветскогоСоюзавсоздании структур Союза советских патриотов в Югославии. Тему просоветских настроений среди русских эмигрантов в Болгарии, формирования осенью 1944 г. Русского комитета Отечественного фронта затрагивает известная болгарская исследовательница Ц. Кьосева26. Показывая трагические судьбы многих русских эмигрантов, она отмечает и тот факт, что под нажимом СССР в конце 1940-х гг. правительство Болгарии начинает выделять деньги на помощь тем проживавшим в стране русским, которые приняли советское гражданство.

Однако именно ситуация в Париже – столице русского изгнания – после войны привлекала наибольшее внимание. В данной книге рассматриваются мотивы, психологические установки тех русских эмигрантов, которые в первые послевоенные годы пред-

23См.: Сухов Н. В. История гуманитарных связей и межкультурного взаимодействия Марокко и России в ХХ – начале XXI вв.: дис. … канд. ист. наук. М., 2014.

24Тимофеjев Алексеj. Савез Совjeтских патриота – антифашистичка организациja русских емиграната у Cрбиjи 1941–1945 // Токови историje. Београд, 2012.

С. 257–277.

25См.: Две моje домовине. Успомене Jeлизавете Жерардовне Гильотен. Горни Милановац, 1991.

26См.: Кьосева Ц. Руската емиграция в България. София, 2002.

12

Введение

приняли «попытку примирения» с Советской властью. Автор показывает, почему именно эти люди оказались в рядах «советских патриотов». Не навешивая на них ярлыков (но и не замалчивая их заблуждений: многие из них впоследствии сами осознали, что ошибались), мы пытаемся показать трагедию тех патриотов России, которые не всегда были достойно оценены любимой ими Родиной.

13

Глава 1

ТАКИЕ РАЗНЫЕ ДОРОГИ…

На путях в ряды «советских патриотов»

Лидер Дурданской группы Движения Сопротивления, видный деятель Союза советских патриотов (ССП) во Франции А. А. Угримов (1906–1981) позднее очень точно напишет о лидерах ССП: «Состав был очень разношерстный»1. Настроения «советского патриотизма» охватили к 1945 г. самых разных представителей русской колонии во Франции. Очень отличались психологические установки и прежние политические пристрастия тех людей, которые объединились в эту организацию. Они пришли в ССП очень разными, порой удивительно причудливыми путями. Вместе с тем при изучении этих путей можно понять: была своя логика в том, что в 1945 г. эти люди примкнули к лагерю «советских патриотов».

Таков сам А. А. Угримов, сын последнего председателя Московского Общества сельского хозяйства «по-настоящему европейца» А. И. Угримова. Отец А. А. Угримова в своем имении на практике реализовывал те принципы, экономического реформирования России, которые в массовом сознании обычно ассоциируются с именем П. А. Столыпина. Этими идеями с детства проникался и сын, позднее писавший: «Эпоха требовала быстрого и решительного изменения политико-экономических условий развития страны. При косности, архаизме, лености, фатализме, часто даже наплевательстве и беспечности высшего слоя общества (не

впример немецким юнкерам и японским самураям) и отсталости,

1См.: Угримов А. А. Из Москвы в Москву через Париж и Воркуту. М., 2004.

С. 42.

14

Такие разные дороги...

дикости, необразованности крестьянства (по сравнению с европейскими и японскими культурами) нужен был в русской истории второй Петр, чтобы произвести неизбежный и необходимый перелом и переход к индустриализации России собственными силами»2. При этом чрезвычайно важно и то обстоятельство, что А. И. Угримов принадлежал к «деловой» интеллигенции, людям, которые занимались реформами в «реальном» секторе российской экономики. Его сын также всю жизнь будет твердо стоять «на земле», не витая в облаках; его будет отличать здоровый прагматизм.

На этой почве естественно вырастал и глубокий патриотизм, которым отличался А. А. Угримов еще в детстве. Позднее он вспоминал, что в годы Первой мировой войны отторжение у него вызывали как антивоенные заявления революционеров, так и фигуры немецких пленных. Критически он относился и к знаменитым «земгусарам», скрывавшимся от призыва в действующую армию: «Была безответственность за судьбы России и… не осуждаемое обществом малодушие»3.

Последнее замечание очень характерно. Именно глубокое осознание своей ответственности за судьбы Родины будет отличать А. А. Угримова на протяжении всей его жизни. С юности он считал совершенно недопустимым уходить от этой ответственности, от борьбы с теми, кто угрожает России. По своей психологии А. А. Угримов кардинально отличался от типичных русских интеллигентов дореволюционной поры. На страницах мемуаров он не раз будет подчеркивать, что принципиально отделяет себя от этих людей: «Все эти образованные интеллигенты обратились тогда в обывателей, забились в щели и пассивно ожидали… В этой пассивности можно усмотреть корни малодушия, предопределившие их судьбу… Обычно клеймят незаконно захватывающих власть, но велика ответственность тех, кто слабо держит и не отстаивает, не защищает законную власть в самые жгучие моменты истории»4.

2Там же. С. 425.

3Там же. С. 439. 4 Там же. С. 450.

15

А. В. Антошин

Осуждаемая А. А. Угримовым позиция значительной части русской интеллигенции привела к поражению Белого движения в годы Гражданской войны. Эпоха «великих потрясений» заканчивалась, общество пыталось привыкнуть к новой жизни. Сочувствовавший белым А. А. Угримов в начале 1920-х гг. учился в московской Алферовской гимназии. Именно в юношеской гимназической среде и начинало формироваться новое российское общество, без разделения на «красных» и «белых». Молодежь, свидетельствует А. А. Угримов, уже в 1921–1922 гг. постепенно преодолевала прежние идеологические маркеры. «Прямых антисоветских настроений среди нас не было, – вспоминал он. – В Алферовской гимназии образовалось общество со смешанными политическими настроениями и тенденциями, в котором, пожалуй, даже преобладали люди, сочувствующие новой власти… Именно в то время, перед НЭПом и в начале НЭПа, рождение новой эпохи… встречалось многими с нарастающей надеждой на лучшее будущее… Складывался и новый патриотизм,новоеощущениеРодины,страны»5.Именнонаэтой почве еще в начале 1920-х гг. возникали те ростки, из которых во многом вырастет «советский патриотизм» времен Великой Отечественной войны.

Однако для самого А. А. Угримова этот процесс духовного переосмысления путей развития России был прерван высылкой его семьи на знаменитом «философском пароходе» в 1922 г. Уезжать из страны он не собирался; по приезде в Германию, как и другие пассажиры «парохода», с большим трудом интегрировался в эмигрантскую среду (первое впечатление от эмиграции было – «общество чужое»). «Отвращение к интеллигенции», левой и либеральной общественности, к поведению этих людей в годы «великих потрясений» первоначально сблизило А. А. Угримова с монархистами. Но к концу 1920-х гг. он стал членом Союза младороссов.

К феномену «младороссов» обращается практически каждый историк Русского зарубежья. Тем не менее, думается, данный фе-

5 Там же. С. 461.

16

Такие разные дороги...

номен остается столь же загадочным, сколь и, например, Братство русской правды6.

Среди «младороссов» окажется немало будущих участников Движения Сопротивления, а затем и «советских патриотов»: А. А. Угримов, И. А. Кривошеин, Г. Отфиновский, В. Ф. Шашелев, Б. Волынцев, С. А. Булацель, С. Снарский, К. Ю. Варягин и др. По- жалуй,именноэтотпутьвряды«советскихпатриотов»–черезчлен- ство в младоросских группах – являлся одним из основных.

Можно согласиться с Р. Л. Урицкой в том, что именно «ставка на патриотизм» стала тем решающим фактором, который обеспечил популярность «младороссам»7. При этом сами будущие «советские патриоты» в 1930-е гг. совершенно иначе представляли себе свою идейную эволюцию. Им казалось, что они являются единомышленниками итальянских фашистов. К. Елита-Велич- ковский публиковался в газетах фашистской Италии, а парижский печатный орган «младороссов» «Бодрость» печатал речи Б. Муссолини и восторженные статьи об акциях его товарищей по партии: «Ночью, при свете факелов, под пение фашистских песен, длинные колонны молодежи проходят под окнами дворца, и вождь с балкона приветствует восторженную смену»8. В данном случае, полагает Р. Л. Урицкая, можно говорить об утилитарном подходе «младороссов» к идеологическим концепциям эпохи: «Все шло в копилку молодежной эмигрантской организации, что представляло собой альтернативу коммунизму и капитализму и вело к национальной идее… Великая цель – построение свободной и сильной России, способной защищать свои национальные интересы… – эта цель оправдывала любые средства»9. Впрочем, на наш взгляд, все-таки интерес к итальянскому фашизму был вполне объясним: в Европе 1920–1930-х гг. эта была весьма «модная» идеологическая схема.

6 См.: Базанов П. Н. Братство русской правды – самая загадочная организация Русского зарубежья. М., 2013.

7 См.: Урицкая Р. Л. Они любили свою страну… Судьба русской эмиграции во Франции с 1933 по 1948 г. С. 35.

8 Бодрость! (Париж). 1934. 23 декабря.

9 Урицкая Р. Л. Указ. соч. С. 41.

17

А. В. Антошин

Более того, именно сквозь призму концепции «фашизации» рассматривалась парижскими «младороссами» вся эволюция сталинского СССР в 1930-е гг. Им представлялось, что уже к середине 1930-х гг. под влиянием внешней опасности произошли кардинальные перемены во всех сферах жизни советского общества: «пробуждение национального самосознания», возникновение нового правящего слоя и новой иерархии, преодоление «материализма»10. В СССР менялся весь стиль жизни. Как отмечал публицист «Бодрости», Новый 1935 год «Россия встречала под “звон бокалов”. Танцевали в гостиницах, в кинематографах, в клубах, даже на улицах… Все, что было придавлено и приглушено коммунистическим “пуританством”, выпирает наружу»11.

Однако, называя эти процессы «фашизацией», «младороссы» не скрывали: для них все это было важно как возвращение к историческим традициям России. Они фиксировали торжество классики в музыке, архитектуре, литературе. В результате происходил тот процесс, в реальность которого так хотелось верить русским эмигрантам: «Социалистическое отечество превращается в Россию, социалистическое строительство – в борьбу за Русскую мощь, пролетарий – в нового Русского человека». «Это – наша победа»12, – прямо заявляли публицисты «Бодрости». Таким образом, «младороссы» хотели сказать, что исторически Белое движение все-таки одержало верх. Те ценности, ради которых сражались с красными армии Деникина и Колчака, восторжествовали полтора десятка лет спустя.

Поэтому совершенно закономерно, что «младороссы» решительно выступали против всяких попыток иностранного вмешательства во внутренние дела России. Они прозорливо отмечали, что это неминуемо вызовет «единодушный отпор» со стороны населения. Интервенция, указывали «младороссы», обязательно привела бы к «ослаблению России», а потому все

10Бодрость! 1934. 30 декабря.

11Бодрость! 1935. 13 января.

12Бодрость! 1934. 11 ноября.

18

Такие разные дороги...

патриотические силы должны были выступать против подобных идей13.

Та Россия, которая, с точки зрения «младороссов», возникала в 1930-е гг., была уже их Отечеством. В случае появления угрозы для этого Отечества все патриоты России должны были встать на его защиту. Доказательству именно этого тезиса была посвящена передовая статья «Бодрости» под названием «Руки прочь от нашей Родины!», напечатанная весной 1935 г. Это была реакция «младороссов» на известие о возрождении в Германии всеобщей воинской повинности. Этот шаг пророчески оценивался парижской газетой как «первое дуновение грозы», поскольку «под влиянием идеологов, презирающих и ненавидящих Россию, германское правительство склонно искать за счет России разрешения жизненных для германской нации вопросов». При этом подчеркивалось, что в случае начала нового «крестового похода» позиция «младороссов» будет исключительно однозначной: «Горе тем эмигрантам, скажем мы, которые надеются на врагов России… Двусмысленности тут быть не может. Защита наших рубежей – наш священный долг, кто бы мы ни были – советские граждане или эмигранты»14. Совершенно очевидно, что уже в середине 1930-х гг. «оборонческие» позиции будущих «советских патриотов» полностью сформировались.

В 1936 г. А. А. Угримов (который в середине 1930-х гг. являлся руководителем 2-й бригады «младороссов» в Париже) вместе с группой эмигрантов вышел из рядов Союза. Все ярче проявлявшийся культ А. Л. Казем-Бека вызывал у этой части эмигрантов отторжение. Однако те основные принципы, которыми руководствовались эти люди при определении своей позиции в отношении СССР, остались для них неизменными. «Можно ли когда бы то ни было желать своей стране поражения, а не победы?» – задавал риторический для себя вопрос А. А. Угримов и сам же отвечал на него: «Любая пораженческая позиция, как справа, так и слева, мне всегда была чужда и противна. Мне

13См.: Бодрость! 1935. 24 февраля.

14Бодрость! 1935. 31 марта.

19