Девственницы самоубийцы. Роман

прятались в глубине духовки, будто она пы талась ее отчистить и потеряла при этом со знание. Примчался второй фургон неотложки (единственный раз, когда это произошло), доставивший к месту происшествия еще дво их медиков, работавших быстрее и слажен нее, чем Шериф с толстяком. Они поспешили на кухню и спасли Мэри жизнь. Не надолго. Стоило им стараться.

Строго говоря, Мэри протянула чуть более месяца, хотя у окружающих сложилось иное впечатление. После той ночи люди стали го ворить о сестрах Лисбон в прошедшем вре мени, и если вообще упоминали Мэри, то для того лишь, чтобы втайне посочувствовать ее неудаче. Ей следовало бы поспешить и разом покончить со всем, словно бы говорили они. Признаться, эти самоубийства мало кого уди вили. Даже мы, хоть и пытались спасти де вушек, в итоге сочли, что наш разум времен но помутился. Задним числом стало казаться, что потертый чемодан Бонни утратил всякую связь с путешествиями и дальней дорогой, став тем, чем был на самом деле: противо весом для веревки, как мешок с песком в ста рых вестернах. Так или иначе, все сошлись на том, что самоубийства явились закономер ным концом для сестер Лисбон, неотврати мым, как смена времен года или подошедшая старость — вот только и теперь еще мы на отрез отказываемся принять расхожее объ

321

яснение произошедшему. Последние само убийства вроде бы подтвердили теорию док тора Хорникера, объяснившего поведение сестер Лисбон последствиями посттравмати ческого расстройства психики, — хотя сам доктор Хорникер впоследствии отказался от собственных выводов. Даже если самоубий ство младшей сестры послужило для осталь ных девушек образцом для подражания, эта теория никак не объясняла причину роково го поступка самой Сесилии. На экстренном заседании «Львиного Клуба»1 доктор Хорни кер, которого пригласили выступить с докла дом, выдвинул версию биохимического дис баланса, цитируя новейшее исследование о «статистике закупорки серотониновых ре цепторов у склонных к суициду детей и под ростков». Доктор Котбаум из Западного ин ститута психиатрии установил, что многие суицидально настроенные люди отличаются недостаточным уровнем серотонина — ней ромедиатора, необходимого для регулиров

1 «Львиный Клуб» — единая сеть одноименных элитарных клубов, созданная в 1917 году в Чикаго для объединения усилий бизнесменов, политиков и влия тельных граждан в решении конкретных проблем отдельных сообществ и нации в целом. В основу всей сети лег принцип: «Ни один из клубов, входящих в данный союз, не может ставить целью финансовое процветание своих членов», провозгласивший тем самым основной задачей объединения бескорыстную помощь тем, кто в ней нуждается.

322

ки настроения. Ввиду того что исследование о серотонине было опубликовано уже после смерти Сесилии, доктор Хорникер не изме рял уровень этого вещества в ее организме. Он взял, впрочем, пробу крови у Мэри Лис бон и обнаружил легкое снижение этого по казателя. Ее подвергли соответствующему лечению, и по истечении двух недель психо логических тестов и интенсивной терапии ее кровь исследовали вновь. На этот раз уровень серотонина был в норме.

Что касается других девушек, то каждое из тел подлежало вскрытию в соответствии с заведенным в нашем штате порядком, тре бующим тщательного расследования всех са моубийств. В подобных случаях закон, однако, предоставляет полиции полную свободу дей ствий, и то обстоятельство, что тело Сесилии в свое время не вскрыли, заставило многих посчитать, что на сей раз полицейские подо зревают мистера и миссис Лисбон в чем то предосудительном или как минимум надеют ся заставить их уехать. Единственный коро нер, прибывший из города в сопровождении двоих усталых ассистентов, вскрыл девушкам черепа и грудные клетки, чтобы разглядеть внутри холодных тел тайну их отчаяния. Ас систенты подкатывали к медэксперту одно тело за другим, а тот привычно орудовал пи лой, шлангом и отсасывающим жидкость ап паратом. Были сделаны фотографии, которые

323

и сейчас еще где то хранятся; ни у кого из нас не хватило бы духу бросить на них хотя бы взгляд. Впрочем, мы ознакомились с отчетом, составленным коронером в витиеватом репор терском стиле, сделавшем смерть каждой из девушек какой то нереальной — просто тра гическим событием, вскользь упомянутым

ввыпуске новостей. В нем говорится о неве роятной чистоте девичьих тел, самых юных, с которыми эксперту приходилось работать, без единого признака износа или же следов алкоголя. Их гладенькие синие сердца похо дили на наполненные водой резиновые шары, да и все прочие органы хранили ту же про зрачную чистоту, какую коронер видел лишь на цветных вклейках в учебниках. У людей постарше или у хронически больных органы обычно теряют форму, раздуваются, меняют цвет, срастаются с другими, совершенно по сторонними органами, так что многие вну тренности походят, как выразился коронер, «на груду старого грязного хлама». Сестры Лисбон, напротив, были «как музейные экс понаты за стеклом». В любом случае, коронер был расстроен необходимостью резать и кром сать эти безупречные образцы, так что не сколько раз его переполняли чувства. В одном месте он нацарапал на полях: «Семнадцать лет такой работенки кого угодно превратят

втряпку». Впрочем, коронер был мастером своего дела: он быстро обнаружил сгусток по

324

лупереваренных таблеток в кишечнике Тере зы, ущемленный отрезок пищевода Бонни, следы угарного газа в остывшей крови Люкс.

В вечернем выпуске появилась статья мисс Перл, где она первой обратила внимание на знаменательное совпадение дат. Выяснилось, что девушки покончили с собой 16 июня, в го довщину того дня, когда Сесилия вскрыла себе вены отцовской бритвой. Из одного это го факта мисс Перл, рассуждавшая о «мрач ных предзнаменованиях» и «зловещих стече ниях обстоятельств», сумела многое выжать, одной левой запустив ком сплетен и домыс лов, растущий и по сей день. В последующих статьях, подписанных ее именем (в течение двух недель они печатались каждые два три дня), мисс Перл сменила тон с сочувственно го пересказа событий от лица очевидца тра гедии на сухую скрупулезность ведущего журналистское расследование репортера — поприще, на котором она так и не преуспела. Рыская по окрестностям в своем синем «пон тиаке», она сплетала туман свидетельств в воздухонепроницаемую ткань безошибоч ных выводов и умозаключений, имевших го раздо меньшее отношение к истине, чем пол ные прорех наши собственные. Эми Шрафф, старая подруга Сесилии, которую уже тош нило от настойчивых расспросов мисс Перл, буквально выплюнула ей в лицо скудное вос поминание о тех днях, когда ничто еще не

325

предвещало жуткого конца: одним тоскливым вечером Сесилия уложила ее на свою кровать, под шаром со знаками зодиака. «Закрой гла за и не открывай», — сказала Сесилия. Дверь отворилась, и в комнату вошли ее сестры. Встав у кровати, они опустили ладони на ли цо и тело Эми. «С кем бы ты хотела войти в контакт?» — спросила Сесилия. «С бабуш кой», — отвечала Эми. На лице ощущалась прохлада неподвижно застывших рук. Кто то зажег благовония. Где то лаяла собака. Ни чего не произошло.

Из описанного эпизода, говорящего о спи ритизме не более убедительно, чем доска Уиджи1, который задергался бы в кольце иг роков в заурядную «Монополию», мисс Перл вывела свое сенсационное заявление: оказы вается, трагедия сестер Лисбон была не чем иным, как эзотерическим ритуалом самопо жертвования. Ее третья по счету статья, оза главленная «Сговор с целью самоубийства», обрисовывает в общих чертах теорию, по ко торой выходило, будто девушки наложили на себя руки точно в соответствии с ходом не ких неназванных астрологических событий. Сесилия попросту сыграла свою роль: она первой вышла на сцену, а остальные дожи

1 Доска Уиджи — приспособление для занятий спиритизмом; включает алфавит и указатель на сдвижной доске и позволяет прочитывать сообще ния из загробного мира.

326

дались своей очереди за кулисами. Сцену освещали благовонные свечи. В оркестровой яме затянули свою заупокойную песнь «Кру эл Крукс». Зрители держали в руках про граммку с изображением Девы Марии... Мисс Перл показала себя непревзойденным хорео графом. Вот только она так и не сумела внят но объяснить, отчего девушки остановили свой выбор на годовщине предпринятой Се силией попытки самоубийства, а не дожда лись дня ее смерти, наступившей примерно через три недели, 9 июля.

Но эта недосказанность уже никого не смущала. Едва разошлась молва о «самоубий ствах по примеру», как нашу улицу оккупи ровали репортеры. Три местных телеканала прислали съемочные группы, которые соби рались осветить трагедию Лисбонов в ново стях, а вскоре на трейлере приехал даже кор респондент общенационального канала. Он случайно услышал о самоубийствах на сто янке грузовиков где то в юго западном углу нашего штата и приехал, чтобы увидеть все собственными глазами. «Вряд ли я буду что то снимать, — заявил он, впрочем. — Просто хочу осмотреться до прибытия оператора». Тем не менее свой трейлер он припарковал в квартале от места событий, и с тех пор мы время от времени видели, как он отдыхает на покрытом клетчатым пледом складном стуле или готовит гамбургеры на плитке. Не

327

взирая на состояние родителей погибших, местные новости немедленно пустили в эфир репортажи. Именно тогда мы и увидели от снятые месяцы тому назад кадры дома Лис бонов — скат мокрой крыши и неподвижную парадную дверь, — вслед за чем каждый ве чер повторялось краткое резюме, сопрово ждаемое показом все тех же фотографий: Сесилия, а потом все сестры по очереди на страницах школьного альбома. Репортажи в прямом эфире в те времена еще были в ди ковинку, так что микрофоны телевизионщи ков нередко отключались, а прожекторы вне запно гасли, и корреспонденты произносили свой текст в полной темноте. Зеваки, еще не уставшие от телекамер, соперничали за пра во сунуть голову в кадр. Репортеры ежеднев но предпринимали попытки взять интервью у мистера и миссис Лисбон, но каждый день терпели поражение. Однако зрители, внимав шие доскональным отчетам с телеэкрана, могли предположить, будто каждый из ре портеров самолично побывал в святая свя тых, в спальнях сестер. Один из корреспон дентов продемонстрировал им свадебное платье, такое же старомодное, как и платье Сесилии, и даже мы не сумели бы усмотреть разницу, если б не ровный подол. Другой те левизионщик завершил репортаж, зачитав письмо, посланное Терезой в приемную ко миссию колледжа Брауна. «По иронии судь

328

бы, — отметил он, — письмо отправлено всего за три дня до того, как она положила конец любым мечтам об учебе... или о чем либо другом». Постепенно репортеры, упо миная о сестрах Лисбон, стали называть каж дую по имени и, предоставляя всеобщему вниманию свидетельства очевидцев, отче го то так и не взяли интервью у патолого анатомов. Подобно нам самим, они словно бы приняли обязательство сохранить память о сестрах Лисбон, и если бы им, к нашему удовлетворению, удалось довести начатую работу до логического конца, нам уже не при шлось бы плутать по темным тропинкам ги потез и воспоминаний. Ибо все реже и реже репортеры задавались вопросом, почему же сестры решили уйти из жизни. Вместо этого они описывали увлечения девушек и награды, полученные ими на школьных олимпиадах. Ванда Браун с Седьмого канала раскопала где то фото, запечатлевшее Люкс в раздельном купальнике у кромки плавательного бассейна; спасатель, перегнувшись в шезлонге, смазывал ее кроличий носик защитным кремом. Еже вечерне репортеры передавали в эфир новую историю или фотографию, но пересказывае мые ими подробности не имели ни малейше го отношения к известной нам истине, и спу стя какое то время нам стало казаться, что все эти люди перемывают косточки каким то чужим, посторонним девушкам, с которыми

329

мы даже не были знакомы. Пит Патилло с Чет вертого канала говорил о «страстном увлече нии Терезы лошадьми», в то время как мы сами даже не видели Терезу рядом с лошадью, а Том Томсон, Второй канал, частенько путал имена сестер. Репортеры передавали самые дикие слухи под видом проверенных фактов и путали детали действительно имевших ме сто историй (скажем, черное белье Сесилии оказалось надето на восковую куклу, получив шую в устах того же Пита Патилло имя Мэ ри). Сознание того, что весь город, дождав шись выпуска новостей, внимает всей этой чепухе, будто Святому Писанию, угнетало нас пуще прежнего. Ведь мы считали, что по сторонние не имели никакого права называть Сесилию «той чокнутой», потому что подоб ная вольность никак не позволительна тому, кто не был личным свидетелем всего случив шегося. Впервые в жизни мы сочувствовали президенту, поняв, насколько превратно то, что с нами происходит, истолковывается те ми, чьи суждения заведомо ошибочны. Даже наши собственные родители все чаще и чаще соглашались с телевизионной версией собы тий, прислушиваясь к глупостям в сообщени ях репортеров так, словно те вот вот собира лись пролить свет истины на их собственные судьбы.

После того как обстоятельства той траге дии стали всеобщим достоянием и обсужда

330