Девственницы самоубийцы. Роман
.pdfс первым сообщением: у Люкс острый при ступ аппендицита. Мы были удивлены, узнав, что заболевание не относилось к разряду ра нений, нанесенных самостоятельно, но мис сис Патц все объяснила: «Это стресс. Бед няжка испытывала такой мощный стресс, что ее аппендикс попросту лопнул. С моей сест рой было то же самое». Брент Кристофер,
втот же вечер едва не отхвативший себе ру ку электропилой (занимался установкой но вой кухонной мебели), видел, как Люкс вка тили в палату первой помощи. Несмотря на забинтованную руку и притупленное обезбо ливающим сознание, он помнил, как студен ты санитары переложили Люкс с каталки на соседнюю с Брентом кровать. «Она дышала ртом во всю мощь своих легких и держалась за живот. Постоянно повторяла „Ой ёй ёй“, именно так, как это пишется». Очевидно,
втот момент, когда санитары вышли за вра чом, Брент Кристофер и Люкс Лисбон нена долго остались наедине. Она перестала пла кать и посмотрела в его сторону. Брент при поднял замотанную слоями марли руку. Люкс взирала на него без всякого выражения. По том потянулась вверх и задвинула разделяв шую койки занавеску.
Люкс осматривал доктор Финч (или, мо жет быть, Френч, подпись неразборчива). Он спросил, где у нее болит, взял пробу крови, простучал ее, зажал лопаткой язык и при
221
стально осмотрел глаза, уши и нос. Он ощу пал ей бок и не нашел припухлости. Кстати говоря, Люкс больше не выказывала призна ков острой боли, и уже через пару минут док тор перестал задавать ей вопросы насчет ап пендицита. По уверениям знающих людей, для опытного взгляда медика все признаки были очевидны: выражение тревоги на лице, ча стые прикосновения к животу. Что бы там ни было, доктор Финч обо всем догадался почти сразу.
—Когда была последняя менструация? — поинтересовался он.
—Давненько.
—Месяц прошел?
—Сорок два дня.
—Не хочешь, чтобы родители знали?
—Нет уж, спасибо.
—А почему весь этот шум? Зачем тебе по надобилась скорая?
—Единственный способ выбраться из дома. Они говорили шепотом. Врач склонился
над кроватью, а Люкс приподнялась с подуш ки поближе к нему. Брент Кристофер услы хал звук, который он определил как зубовный скрежет. Затем Люкс спросила:
— Мне всего только нужен тест. Вы може те это устроить?
Врач не выразил согласия, но отчего то, выйдя в коридор, бросил только что прибыв шей миссис Лисбон: «С вашей дочерью все
222
будет в порядке». Затем доктор прошел к себе в кабинет, где чуть позже медсестра обнару жила, что он сидит и курит трубку, одна за тяжка за другой. Мы напридумывали себе различные варианты того, что творилось в уме доктора Финча в то дежурство: возможно, он по уши влюбился в четырнадцатилетнюю дев чонку с задержкой месячных; возможно, он прикидывал, сколько денег на его банковском счету, сколько бензина в баке, как далеко они смогут уехать, прежде чем обо всем узнают его жена и детишки. Мы так и не выяснили, отчего Люкс предпочла оказаться в больнице, а не посетить кабинет по планированию семьи, но многие сошлись на том, что она говорила чистую правду, и что, в конце концов, она не могла изобрести никакого другого предло га, чтобы встретиться с врачом. Вернувшись к мнимой больной, доктор Финч заявил ей: «Я скажу твоей матери, что мы проводим об следование желудочного тракта». Брент Кри стофер вскочил с кровати, дабы поклясться самому себе в том, что поможет Люкс бежать.
Иуслышал, как она спросила доктора:
—Сколько это займет времени?
—Примерно с полчаса.
—Вы и вправду проводите опыты на кро ликах?
Доктор Финч рассмеялся.
Стоя навытяжку, Брент Кристофер почув ствовал, как пульсирует искалеченная рука. Его
223
взор замутился, у него закружилась голова...
Но прежде чем вновь провалиться в блаженное небытие, Брент успел заметить, как мимо про шагал доктор Финч, направлявшийся на пере говоры с миссис Лисбон. Она первой услыша ла о желудочном обследовании, затем о нем узнали медсестры, а потом и мы. Джо Ларсон перебежал через улицу, чтобы спрятаться в ку стах у дома Лисбонов, и именно тогда услышал по девчоночьи тонкий плач хозяина дома, зву чавший, по словам Джо, довольно мелодично. Мистер Лисбон сидел в своем офисном кресле, поставив ноги на подставку и закрыв лицо ладонями. Зазвонил телефон. Мистер Лисбон взглянул на аппарат. Поднял трубку. «Слава богу, — сказал он. — Слава богу». У Люкс, как выяснилось, случился всего навсего силь ный приступ желудочной колики.
Кроме теста на беременность, доктор Финч устроил Люкс полное гинекологическое обсле дование. От мисс Анжелики Тернетт, сотруд ницы больничного архива, мы получили позд нее документы, которые почитаем жемчужи ной всей коллекции (зарплата работника, не состоящего в медицинском профсоюзе, едва позволяет свести концы с концами). Врачеб ный отчет, составленный по большей части из щекочущих нервы чисел, рисует Люкс в жест кой больничной сорочке: ее поочередно по просили встать на весы (45 кг), открыть рот, чтобы измерить температуру (36,9 °C), и по
224
мочиться в пластиковую чашку (6–8 WBC/ мкл; сод. белка пов.; лейкоциты 2+). Простая оценка «умеренное истирание» описывает со стояние стенок ее маточных труб, и шагом к изучению этих «потертостей» (не имевшим, впрочем, продолжения) стало фото шейки матки, более всего напоминавшей диафрагму камеры для снимка с чрезвычайно малой экс позицией (теперь она взирает на нас с немым укором, подобно пламенеющему глазу).
«Тест на беременность дал отрицательный результат, но и без того было ясно, что она вела активную сексуальную жизнь, — заклю чила мисс Тернетт. — У этой девушки имелся вирус, от которого появляются генитальные прыщики. Чем больше партнеров, тем сильнее действие вируса. Проще не бывает».
Случилось так, что доктора Хорникера вы звали в тот вечер к больному, и он сумел уде лить несколько минут разговору с Люкс, не ставя в известность миссис Лисбон. «Девуш ка все еще ждала результатов теста, и поэто му, естественно, была несколько напряже на, — говорит он. — Впрочем, я почувствовал в ней еще кое что, какое то особое беспокой ство». Люкс успела одеться и сидела на кра ешке больничной койки в палате приемного отделения. Едва доктор Хорникер успел пред ставиться, она спросила:
—Вы и есть тот доктор, который говорил
смоей сестрой?
225
—Совершенно верно.
—Собираетесь задавать мне вопросы?
—Только в том случае, если ты сама захо
чешь.
—Понимаете, я здесь только для того, — Люкс понизила голос до шепота, — чтобы по пасть на прием к гинекологу.
—Значит, ты не станешь отвечать на мои вопросы?
—Сил все рассказала нам про ваши при емчики. Сейчас у меня нет настроения.
—Какое же у тебя настроение?
—Никакого. Просто устала, и все.
—Тебе не спится по ночам?
—Только и делаю, что сплю.
—Но усталость все же не проходит?
—Ага.
—Как ты думаешь, почему?
Вплоть до этого момента Люкс отвечала легко и быстро, болтая не достававшими до пола ногами. Теперь она остановилась и огля дела доктора Хорникера с ног до головы. За тем откинулась на стенку и так склонила го лову на сторону, что под ее щекой собралась пухленькая складочка.
— Железа в крови не хватает, — сказала она. — У нас вся семья такая. Наверное, сто ит попросить доктора выписать витамины.
«Люкс Лисбон отрицала все, как на допро се, — по прошествии многих лет объяснил нам доктор Хорникер. — Мне было ясно, что она
226
недосыпала (симптом депрессии, описанный во всех учебниках) и старательно делала вид, что источник ее трудностей и, соответственно, трудностей, имевшихся у Сесилии, тут совер шенно ни при чем». Вошел доктор Финч с дол гожданным результатом теста, и повеселевшая Люкс соскочила с койки. «Но даже ее явная радость имела маниакальный оттенок. Она запрыгала, как ненормальная».
Вскоре после этой встречи, во втором по счету из множества своих отчетов, доктор Хорникер предпринял попытку пересмотреть свое отношение к сестрам Лисбон. Часто ци тируя недавно опубликованную работу док тора Джудит Вейсберг, изучившей «процесс принятия потери подростками, утратившими родного брата или сестру вследствие суици да» (см. «Список научных работ»), доктор Хорникер выдвинул свое объяснение эксцен тричного поведения сестер, их замкнутости, непредсказуемых выплесков эмоций или пе репадов настроения. Отчет утверждает, что в результате самоубийства Сесилии Лисбон ее сестры стали страдать посттравматически ми стрессовыми нарушениями. «Нередко, — писал доктор Хорникер, — родные братья и сестры подростка, погибшего в результате самоубийства, разыгрывают перед домочад цами суицидальное поведение, таким образом пытаясь овладеть ситуацией, справиться с го рем. Уровень повторных самоубийств в рам
227
ках одной семьи довольно высок». На полях рукописи, оставив научный стиль, он сделал беглую пометку: «Лемминги».
Став популярной за несколько месяцев, эта теория убедила многих, поскольку значитель но упрощала общую картину. Самоубийство Сесилии, если заглянуть в прошлое, приобре ло черты давно ожидаемого события. Никто больше не считал его таким уж невероятным, а принимая его в качестве первопричины, мы избавлялись от необходимости дальнейших обоснований. Как выразился мистер Хатч: «Из Сесилии сделали злодейку». Самоубий ство девочки, с этой точки зрения, предстало чем то вроде заразного заболевания, поразив шего ее близких. Лежа в ванной и медленно запекаясь в бульоне собственной крови, Се силия спустила с поводка передаваемый по воздуху вирус, который, спеша на помощь, вдохнули ее сестры. Никого больше не инте ресовало, как и где заразилась сама Сеси лия — передача микробов воздушным путем объяснила все. Другие девушки, пребывавшие в безопасности собственных комнат, почуяли нечто странное, поводили ноздрями, но не обратили особого внимания. Черные завитки дыма просочились в щели под их дверьми, выросли за их склоненными над учебниками спинами и, поднявшись к потолку, образова ли зловещие силуэты того рода, какими пе стрят комиксы и мультфильмы: угрожающе
228
размахивающий ножом разбойник в черной широкополой шляпе; занесенный топор, гро зящий рухнуть на подставленную шею... Ги потеза о заразности самоубийств сделала образ осязаемым. Колючие бактерии посели лись в горле каждой из сестер, чтобы быстро размножиться в этой питательной среде. На следующее утро у них опухли миндалевидные железы, а горло слегка саднило. Ватным одея лом девушек окутала ленивая медлитель ность. В окнах их дома постепенно померкли огни окружающего мира. Они терли себе гла за, но так и не стали видеть лучше. Они ощу щали тяжесть, мысли их утратили всякую подвижность. Предметы домашней обстанов ки потеряли всякий смысл. Будильник на тумбочке у кровати превратился в расплав ленный комок ненужной пластмассы, отме ряющий нечто под названием «время» в ми ре, которому по какой то неведомой причине это было важно. Размышляя о сестрах Лис бон в таком свете, мы и сами начинали видеть
вних болезненную лихорадочность; выдыхая липкий разгоряченный воздух, они словно бы таяли день за днем, постепенно растворяясь
всвоем скрытом от мира каменном мешке. Смочив волосы, мы и сами выбегали на ули цу, надеясь подхватить грипп и хотя бы вре менно разделить с ними беспамятство мед ленного угасания.
229
* * *
Раздававшиеся в ночи вопли дерущихся или спаривающихся кошек, их вечные концер ты уверили нас в том, что мир — это одно сплошное чувство, которое царит там и тут среди особей, его населяющих; агония одно глазого сиамского кота ничем не отличалась от страданий сестер Лисбон, и даже деревья купались в самых разнообразных ощущениях. Первая шиферная плитка соскользнула с кры ши и, всего на дюйм промазав мимо крыльца, с размаху воткнулась в мягкую землю. Изда лека нам была видна смола, чернеющая в от верстии, пропускавшем внутрь воду. Мистер Лисбон поместил под протечкой в гостиной старую банку из под краски и следил за тем, как она наполняется синевой под цвет потол ка в спальне Сесилии (она сама выбрала от тенок в надежде, что потолок будет походить на вечернее небо; опустевшая банка долгие годы валялась в шкафу). В последующие дни ручейки стали собираться и в других банках — на батарее, на каминной доске, прямо на сто ле посреди столовой, — но никто так и не вызвал кровельщиков, наверное, просто пото му, что Лисбоны уже не могли терпеть бесце ремонных вторжений в дом. С протечками они справлялись самостоятельно, продолжая жить в тропическом лесу собственной гости
230