Девственницы самоубийцы. Роман

о молодежном суициде вообще (также за под писью мисс Перл), снабженная схемами и гра фиками. Сесилия упоминалась лишь в первой фразе: «Самоубийство девочки подростка, потрясшее прошедшим летом восточный при город, дало обществу повод задуматься над бедой, обретшей поистине общенациональный масштаб». С этого момента тема была отдана на растерзание писакам. Делались публика ции, перечислявшие все самоубийства под ростков за минувший год. Печатались и фо тографии — как правило, школьные портреты юнцов в парадных костюмчиках и с тревож ным выражением на лицах: мальчиков с клоч коватыми усиками и громадным зобом гал стука под подбородком, девочек со взбитыми, словно безе, прическами и с золотыми, снаб женными бирками «Шерри» или «Глория» цепочками на шеях. Сделанные дома фото представляли подростков в редкие часы радо сти; на этих снимках будущие самоубийцы зачастую склонялись над озаренным свеча ми праздничным тортом, красноречивым ито гом их короткой жизни. Поскольку мистер и миссис Лисбон отказывались разговаривать с журналистами, газеты были вынуждены за имствовать фото Сесилии из школьного аль бома ежегодника с надписью на обложке «Все вместе». На вырванной из него странице (Экспонат № 4) пытливое, проницательное лицо Сесилии выглядывает из за плеч отстри женных редакторскими ножницами одно

141

классников в свитерах. Растущую безотрад ность наружного вида дома Лисбонов по оче реди запечатлели съемочные группы сначала Второго, затем Четвертого и, наконец, Седь мого каналов. Мы специально высматривали эти кадры по телевидению, но они так и оста вались неиспользованными, пока с собой не покончили остальные сестры Лисбон. А на тот момент время года уже успело смениться. То гда же одна из программ на местном телеви дении посвятила передачу теме подростково го суицида, пригласив двух девушек и одного юношу объяснить зрителям, ради чего они пытались наложить на себя руки. Мы выслу шали их, но с самого начала было ясно: все трое подверглись столь интенсивному лече нию, что и сами уже ничего не понимали. Их ответы казались заученными и выстраивались вокруг самооценки и прочих умных терминов,

струдом покидавших их губы. Одна из деву шек, по имени Ренни Джилсон, пыталась све сти счеты с жизнью, приготовив себе пирог

сначинкой из крысиного яда (она намерева лась отравиться, не вызывая лишних подозре ний), но в результате прикончила собствен ную бабушку, заядлую сладкоежку восьмиде сяти шести лет. В этом месте своего рассказа Ренни разрыдалась, ведущий передачи неук люже попытался утешить ее, и пошла реклама.

Многие встретили залп статей и телепере дач протестами, ведь те появились спустя не малое время после свершившегося самоубий

142

ства и уже ничем не могли помочь. Миссис Юджин так и сказала: «Оставьте ее покоить ся с миром», а миссис Ларсон тем временем сокрушалась, что пресса проявила свое вни мание не вовремя: «Жизнь едва вернулась к норме». Как бы там ни было, репортажи предупредили нас о тревожных признаках, не искать которые мы не могли. Не расширены ли зрачки у сестер Лисбон? Не слишком ли часто они пользуются спреем от насморка? Глазными каплями? Не утратили ли они ин терес к школьным занятиям, к спортивным мероприятиям, к личным хобби? Не отдаля ются ли они от однокашников? Не страдают ли беспричинными приступами рыданий? Не жалуются ли на бессонницу, на боль в груди, на постоянные головокружения? По рукам пошли брошюрки, рассылаемые местным от делением Торговой палаты, текст в которых был набран белыми буквами по темно зеленой бумаге. «Мы полагали, что зеленый цвет оп тимистичен, но не слишком весел, — пояснил нам мистер Бабсон, тамошний президент. — Зеленый, кроме того, вполне серьезен. Так что на нем мы и остановились». В брошюрах смерть Сесилии не упоминалась ни словечком; вместо этого безымянный автор вдавался в об щие причины самоубийств как таковых. Мы выяснили, что каждый день в Америке конча ют с собой 80 человек (30 тысяч в год); что суицидальная попытка предпринимается еже минутно, а заканчивается успехом каждые

143

18 минут; что самоубийство удается в три четыре раза большему количеству мужчин, чем женщин, но зато женщины в три раза ча ще пытаются свести счеты с жизнью; что ко личество самоубийц среди молодежи (в воз расте от 15 до 24) троекратно возросло за последние сорок лет; что самоубийство — вто рая по частоте причина смерти среди стар шеклассников; что 25 процентов всех само убийств приходится на возрастную группу «15–24» — и (вопреки всем нашим ожидани ям) что чаще всего руки на себя накладывают белые мужчины после пятидесяти. Впослед ствии многие замечали, будто члены правле ния местной Торговой палаты (мистер Баб сон, мистер Лоури, мистер Питерсон и мистер Хокстедер) выказали редкостный дар предви дения, еще тогда узрев в повальном страхе суицида негативные последствия для облика города, да и последующее снижение коммер ческой активности тоже. Пока продолжались самоубийства (и какое то время после того), Торговую палату меньше заботил приток чер нокожих покупателей, чем отток клиентов

сбелым цветом кожи. Уже многие годы на бравшиеся храбрости негры то и дело загля дывали в наш пригород; впрочем, в большин стве своем то были женщины, сливавшиеся

столпой местных жительниц. Городской центр настолько загнил, что большинству чер нокожих просто некуда больше было подать ся. В сущности, они тоже не выбирали холод

144

наших витрин, где манекены выставляли на показ зеленые юбки, розовые эспадрильи1 и зажатые в позолоченных клешнях дамские сумочки дурацкого голубого цвета. Даже если мы сами всегда предпочитали играть в индей цев, а не в ковбоев, считали Тревиса Уильям са величайшим мастером всех времен и наро дов, способным отразить удар с центра, а Вил ли Хортона — лучшим на свете отбивающим2, ничто не могло потрясти нас больше, чем вид покупателя с темной кожей в магазине где нибудь на Керчевал стрит. Мы не могли не подозревать, что некие «усовершенствования» в центре были произведены специально, чтобы отпугнуть негров. Призрак в витрине магази на готовой одежды, например, носил заост ренный кверху капюшон, а кафе без всякого объяснения вычеркнуло из меню жареную ку рятину. Впрочем, мы не знали наверняка, спланированы ли эти шаги заранее, поскольку сразу после начала самоубийств Торговая па лата бросила все силы на оздоровительную кампанию. Под прикрытием «пропаганды правильного образа жизни» палата установи ла в спортивном зале нашей школы столы с информационными буклетами, посвященны ми множеству заболеваний: от рака прямой кишки до диабета. Кришнаитам разрешили обрить головы и прилюдно распевать мантры,

1 Эспадрильи — сандалии на веревочной подошве.

2Тревис Уильямс и Вилли Хортон — знаменитые

в70 е годы темнокожие бейсболисты.

145

а также раздавать всем желающим приторно сладкую вегетарианскую пищу. Этот новый подход включал в себя и зеленые брошюрки, и занятия семейной терапией, где детям при ходилось выходить вперед и подробно описы вать свои ночные кошмары. Вилли Кюнтц, чья мать отвела его на подобное занятие, расска зывал: «Эти люди не выпускали меня, пока я, расплакавшись, не заявил маме, что люблю ее. Так оно и было. А вот плач пришлось ими тировать. Нужно всего то тереть глаза, пока не защиплет. Вроде сработало».

Среди растущего к ним в школе интереса девушки умудрялись оставаться как бы в тени. Череда наших встреч с ними, относящихся к тому периоду, смешалась в собирательный образ их тесной группки, спокойно вышаги вавшей по центральному коридору. Сестры проходили под огромным циферблатом школь ных часов, где черный палец минутной стрел ки указывал вниз, на мягкие овалы их голов. Мы всегда ожидали, что часы вот вот сорвут ся со стены, но этого не происходило, и вско ре девушки были уже вне досягаемости, а юб ки на их бедрах становились все прозрачнее в исходившем из дальнего конца коридора свете, и под тканью вырисовывались размы тые контуры их ног. Впрочем, стоило нам по пытаться догнать их, и сестры будто бы рас творялись в воздухе; заглядывая в классы, куда они могли войти, мы видели сотни чужих лиц или же сбивались со следа, проскочив всю

14 6

школу вплоть до начальных классов, с хаотич ными цветными разводами на приколотых к стенам рисунках. И сейчас еще запах яичной темперы возрождает в нас воспоминания о тех бесполезных погонях. Коридоры, по ве черам подметаемые одинокими уборщиками, хранили молчание, и оставалось лишь следо вать карандашной стрелке, нацарапанной на стене кем то из учеников (не меньше пятиде сяти футов длиной), и повторять себе, что на сей то раз мы непременно заговорим с сест рами Лисбон и спросим наконец, что же их так гнетет. Иногда мы случайно замечали за ворачивавшие за угол изорванные гольфы или неожиданно натыкались на сестер, в низком поклоне расставлявших учебники на полках в шкафчике и поминутно отбрасывавших с глаз волосы. Но всякий раз случалось одно и то же: в то время как бледные лица сестер скользили мимо, мы изо всех сил делали вид, будто вовсе их и не искали, будто даже не подозревали об их существовании.

От той эпохи у нас осталось всего несколь ко документальных свидетельств (Экспонаты № 13–15): листочки письменных работ Тере зы по химии, подготовленный Бонни к уроку истории доклад о Симоне Вейль1, стопка вы

1 Симона Вейль (1909–1943) — французская пи сательница и философ, обратившаяся в католичество после испытанного ею в 1938 году переживания ми стического характера. Ее позднейшие эссе оправды вают политическую пассивность.

14 7

полненных рукою Люкс родительских освобо ждений от уроков физкультуры. В своих под делках она всякий раз пользовалась проверен ной методикой — тщательно копировала твердые «т» и «б» в подписи матери и затем, чтобы скрыть почерк, выводила ниже соб ственную подпись: Люкс Лисбон, с двумя вя лыми «Л», клонящимися друг к дружке над бесформенной «ю» и колючими «кс». Джулия Уинтроп тоже частенько прогуливала физру и провела немало часов, прячась вместе с Люкс

враздевалке для девочек. «Мы залезали на шкафы и курили, — рассказала она. — Снизу нас не было видно. Учителя, если заходили

враздевалку, не могли догадаться, откуда взялся дым, и обычно решали, что курильщи ки уже ушли». По словам Джулии, они с Люкс были «подружками на одну сигаретку» и, си дя на шкафах, почти не разговаривали, чаще задумчиво затягиваясь дымом или прислуши ваясь к шагам. Кроме того, Джулия замечала

вЛюкс не свойственную той напускную су ровость, которая, возможно, была реакцией на душевную боль. «Она то и дело повторяла: „Да чтоб эта школа провалилась“ или: „Жду не дождусь, когда же выйду отсюда“, — но так говорили почти все мы». Тем не менее один раз, когда обе потушили сигареты, Джу лия спрыгнула со шкафа и направилась к вы ходу. Когда Люкс не последовала ее примеру, Джулия позвала ее. «Она не отвечала, и мне пришлось вернуться и заглянуть наверх. Она

14 8

просто лежала там, обхватив себя руками. Не было слышно ни звука, но Люкс колотило так, словно в раздевалке стоял лютый холод».

Ввоспоминаниях учителей, относящихся

ктому периоду, девушки предстают совер шенно по разному, в зависимости от препо даваемого предмета. Мистер Ниллис говорил о Бонни: «Затишье перед бурей. Мы так и не смогли поговорить по душам», тогда как сеньор Лорка так вспоминал Терезу: «Боль шая девочка! Я думай, меньше счастливей. Так устроен мир и сердце мужчин». Судя по всему, хоть Терезе языки давались не особен но легко, она все же могла говорить с прав доподобным кастильским акцентом и быстро наращивала словарь. «Она могла говорить испански, — добавил сеньор Лорка, — но не умела пережить язык».

Всвоем письменном ответе на наши во просы (ей требовалось время «на размышле ние и обдумывание») мисс Арндт, учитель ница рисования, вспоминает: «В акварелях Мэри выражала нечто, что, за неимением луч шего слова, я определю как „печаль“. Опыт преподавателя подсказывает мне, что все дети делятся на два основных лагеря: пустоголо вые (цветы в манере фовистов1, собаки и па русные яхты) и умненькие (урбанистиче ский упадок гуашью и мрачные абстракции),

1 Фовизм — особое направление живописи, к ко торому, в частности, принадлежал и Матисс.

149

яи сама так рисовала в колледже и на протя жении тех безумных трех лет жизни в центре. Могла ли я предвидеть, что она совершит са моубийство? К сожалению, нет. По меньшей мере десять процентов моих учеников роди лись со склонностью к модернизму. Теперь

яспрошу вас: не является ли тупость благо словением, а ум — проклятием? Мне сорок семь, и я до сих пор живу в одиночестве».

День ото дня сестры все больше отстраня лись от одноклассников. Из за того что они постоянно держались сплоченной группой, другие девушки уже не могли, как бывало, прогуляться или поболтать с ними, и многие посчитали, что сестры Лисбон просто хотят, чтобы их оставили в покое. И чем больше времени они были предоставлены самим себе, тем дальше отодвигались от прочих. Шейла Дэвис рассказала о том, как вместе с Бонни Лисбон посещала занятия по углубленному изучению английского. «Мы обсуждали ту книгу, „Женский портрет“1. Нас попросили охарактеризовать Ральфа, одного из персо нажей. Поначалу Бонни мало что говорила. Но потом напомнила остальным о том, как Ральф постоянно держал руки в карманах. А у меня вырвалось: „Его так жалко, когда

1 «Женский портрет» (1881) — роман, принес ший славу жившему в США английскому писателю Генри Джеймсу (1843–1916). Затронул тему воз действия утонченной европейской культуры на про стодушных американцев.

150