Девственницы самоубийцы. Роман

он умирает“, я и в мыслях не держала... Грейс Хилтон пихнула меня локтем, и я покраснела. Наступила тишина».

Идея Дня скорби родилась у миссис Вуд хаус, жены директора школы. В колледже она специализировалась на психологии и теперь дважды в неделю добровольно участвовала в проводившейся в старой части города ин теллектуальной программе «Интенсивное по гружение». «В газетах только и писали о са моубийствах, но мы, между прочим, за весь тот год ни разу даже не произнесли этого слова в стенах школы, — сказала она нам по прошествии почти двадцати лет. — Мне хо телось, чтобы Дик произнес несколько фраз на эту тему, выступая в первый учебный день, но он посчитал это лишним, и мне пришлось согласиться. Впрочем, время шло, шумиха росла, и он постепенно встал на мою точку зрения». (Заметим, мистер Вудхаус все же упомянул проблему в своем выступлении пе ред учениками. Представив собравшимся не скольких новых учителей, он произнес: «Для некоторых из нас это лето выдалось особенно долгим и трудным. Но сегодня начинается новый учебный год, и он несет с собой новые надежды и задачи».) Миссис Вудхаус озна комила нескольких старших преподавателей со своей идеей в ходе дружеского ужина, со стоявшегося в скромном особняке, отвечаю щем положению ее мужа, и уже на следующей неделе внесла это предложение на рассмотре

151

ние общего учительского собрания. Мистер Палфф, вскоре после этого оставивший шко лу, чтобы заняться рекламным бизнесом, так вспоминает речь, произнесенную в тот день миссис Вудхаус: «„Скорбь вполне естествен на, — сказала она. — Но ее преодоление — дело выбора каждого“. Я помню эти ее слова, потому что позднее воспользовался ими в ре кламе диетических продуктов: „Питание — вещь естественная. Избыток веса — это ваш выбор“. Может, вы ее и видели». Мистер Палфф голосовал против проведения Дня скорби, но остался в меньшинстве. Дату на значили сразу же.

Большинство участников вспоминает День скорби как маловразумительное событие. Первые три урока отменили, и мы провели их, не покидая классных комнат. Учителя раз давали ксерокопии текстов по основной теме дня, которую нам так толком и не сообщили, поскольку миссис Вудхаус посчитала ненуж ным касаться конкретной трагедии, проис шедшей в семье Лисбонов. В итоге та утра тила хоть сколько нибудь узнаваемые черты и охватила чуть ли не всю Вселенную. Как выразился Кевин Тиггс: «Похоже, от нас тре бовалось оплакивать всех и вся, горевать обо всем, что только случилось в прошлом, на стоящем и будущем». Учителей наделили пол номочиями проводить уроки на любую тему по собственному выбору. Мистер Хедли, учи тель английского, приезжавший в школу на

152

велосипеде, в брюках, аккуратно защеплен ных металлическими зажимами, раздал нам подборку стихотворений поэтессы виктори анской эпохи Кристины Росетти1. Дебора Ферентелл вспомнила для нас несколько строк из короткой поэмы под названием «Отдых»:

О земля! Навались на веки Ее милых усталых глаз. Нет вопросов и нет ответов.

Стисни тело ее, чтоб для вздохов Не осталось места и смехом Не оскалиться, веселясь.

Преподобный Пайк говорил о христиан ском понимании смерти и возрождения, ос новывая свои философствования на зыбкой почве душераздирающей утраты, постигшей его в колледже, когда бейсбольная команда, в которой он играл, не сумела пробиться в ди визион. Мистер Тоновер, преподававший у нас химию и до сих пор живший с матерью, мало что мог сказать на тему дня и вместе с учениками готовил ореховые леденцы на химических горелках. Другие классы, разбив шись на группы, занялись игрой, по правилам которой каждый участник должен был вооб разить себя тем или иным произведением ар хитектуры. «Если бы ты был зданием, — во прошал ведущий, — то каким именно?» Иг

1 Кристина Росетти (1830–1894) — английская поэтесса, сестра художника и поэта Данте Габриэля Росетти, основателя «Братства прерафаэлитов».

153

рокам пришлось в мельчайших подробностях описывать конструкцию этих строений, что бы затем самим же предложить способ ее усовершенствовать. Сестры Лисбон, порознь разведенные по отдельным классам, отказы вались играть и постоянно отпрашивались в туалет. Никто из учителей не решился на стаивать на их участии, так что День скорби оказался посвящен исцелению душевных ран тех, у кого и ран то никаких не было. Не сколькими часами позднее Бекки Толбридж видела сестер Лисбон, всех вместе, в уборной для девочек в Научном крыле. «Они втащили туда стулья из коридора и просто сидели там, пережидая, пока все это закончится. У Мэри спустилась петля на чулке (представить толь ко, она носила нейлоновые чулки!), и она чинила ее пилкой для ногтей. Сестры вроде как наблюдали за ней, но мне показалось, что им невыносимо скучно. Я вошла в кабинку, но ощущала их присутствие и... в общем, у ме ня ничего не получилось».

Миссис Лисбон так и не узнала о Дне скор би. Ни муж, ни дочери не заговаривали об этом, вернувшись из школы в тот день. Разу меется, мистер Лисбон присутствовал на об щем учительском собрании, когда миссис Вуд хаус поставила свою идею на голосование, но учителя по разному описывают его реакцию. Мистер Родригес вспомнил, как «он покивал, но не сказал ни слова», тогда как мисс Шаттл ворт уверяла, будто он ушел с собрания вско

154

ре после начала и больше не возвращался. «Мистер Лисбон даже не слышал о Дне скор би. Ушел в растерянности и в зимнем паль то», — сказала она, по обыкновению ставя нас в тупик своими излюбленными риторическими вывертами (зевгма, в данном случае), что нам пришлось назвать, прежде чем мы смогли по кинуть ее общество. Когда мисс Шаттлворт вошла в кабинет, где собиралась побеседовать с нами, мы встретили ее стоя, как всегда; не взирая на то что мы уже достигли среднего возраста, а некоторые успели и облысеть, она все еще обращалась к нам «дети», как давным давно у себя в классе. На столе у нее все еще красовались гипсовый бюст Цицерона и под дельная греческая ваза (которую мы подарили ей в день выпуска), а сама она по прежнему казалась умницей и всезнайкой, давшей поче му то обет безбрачия. «Думаю, мистер Лисбон узнал о приближении Dies Lacrimarum1, толь ко когда подготовка уже шла полным ходом. Во время второго урока я проходила мимо его кабинета, и он сидел на своем стуле у доски, что то рассказывая. Едва ли у кого то хватило духу порекомендовать ему посвятить занятие известной теме». Действительно, по прошест вии времени мистер Лисбон смог лишь смутно припомнить школьный День скорби. «Спро сите лучше что нибудь про десятичные дро би», — попытался пошутить он.

1 День скорби (лат.).

155

Еще долго многочисленные попытки заго ворить с сестрами Лисбон о самоубийстве Сесилии ни к чему не приводили. Миссис Вуд хаус посчитала, что День скорби послужил жизненно важной цели, да и многие учителя выражали удовлетворение тем, что окутывав ший тему занавес молчания был все таки со рван. В школьном штате появилась и была занята должность психолога; раз в неделю эта женщина вела прием в медицинском кабинете, и любой ученик, у которого возникало жела ние поговорить на волнующие его темы, мог пойти туда и облегчить душу. Сами мы не были там ни разу, но каждую пятницу загля дывали в кабинет, чтобы поглядеть, не явился ли к психологу кто то из сестер Лисбон. Зва ли психолога мисс Линн Килсем, но спустя год, уже после последнего самоубийства, она исчезла в неизвестном направлении, никому не сказав ни слова. Позже выяснилось, что ее диплом социального работника был подделан; уже никто не знал толком, кем она была, дей ствительно ли ее имя было Линн Килсем и ку да она делась. В любом случае, школьный пси холог числится в списке тех немногих, кого мы не сумели разыскать годы спустя. Ирония судьбы заключается еще и в том, что мисс Килсем, по всей вероятности, могла бы сооб щить нам нечто интересное. Ибо, судя по все му, девушки все же общались с ней каждую пятницу, хотя мы и не сталкивались с ними в медицинском кабинете, зайдя туда под бла

156

говидным предлогом, чтобы получить аспирин или лейкопластырь. Записи о пациентах, ко торые вела мисс Килсем, были утрачены из за пожара, уничтожившего медицинский каби нет пятью годами позже (причиной послужил электрический кофейник со старым проводом удлинителем), и точной информации о про ходивших там сеансах мы не имеем. Тем не менее Маффи Перри, консультировавшая ся у мисс Килсем по вопросам психологии спорта, часто заставала в кабинете Люкс или Мэри, а иногда и Терезу с Бонни заодно. По причине беспорядочных слухов о том, что по сле замужества Маффи сменила фамилию, мы и сами разыскали ее с превеликим трудом. Кое кто говорил, что теперь ее зовут Маффи Фривальд, другие возражали: Маффи фон Ре хевитц; но когда мы все же отыскали ее (она ухаживала за редчайшими орхидеями, кото рые ее бабушка завещала Ботаническому саду острова Бель Айл), она твердо заявила, что звать ее Маффи Перри, и точка, как во вре мена ее былых триумфов на полях хоккея с мячом. Вообще то поначалу мы не узнали Маффи в духоте теплицы, под гроздьями хищ ных вьюнков и ползучих лиан, так что нам пришлось выманить ее под специальную лам пу, поощрявшую рост зелени, чтобы отметить морщины и следы неумеренного аппетита на ее лице, равно как и вопросительный знак, в который согнулась ее некогда прямая спина хоккейного форварда; тем не менее контраст

157

белых зубов с ярко красными деснами был по прежнему разителен. Очевидный упадок самого острова Бель Айл в немалой степени послужил тому, с каким недоверием и грустью мы согласились признать свою бывшую учи тельницу в этой пожилой женщине. Крошеч ный овальный островок, вытянувшийся между Американской империей и мирной Канадой, запомнился нам таким, каким он был многие годы назад, с его приветствовавшей ново прибывших бело красно синей клумбой в ви де государственного флага, с радостным пле ском его фонтанов, с европейской чинностью его казино, с тропами для верховых прогулок, шедшими сквозь лес, где деревья были согну ты в гигантские луки, как это делали индейцы, расставляя силки. Времена изменились, и те перь к заваленным мусором пляжам острова, где дети удили рыбу на оторванные от пивных банок ушки, неопрятными клочьями сбегали остатки былых газонов. Со стороны некогда ярких павильонов летели ошметья сухой крас ки. Питьевые фонтанчики вырастали из гряз ных луж, подойти к которым можно было только по осколкам кирпичей. Гранитное ли цо стоявшего у обочины памятника герою Гражданской войны оказалось забрызгано черной краской из пульверизатора... Миссис Хантингтон Перри передала свои призовые орхидеи Ботаническому саду до массовых протестов, когда муниципалитеты еще распо ряжались огромными суммами. Но после ее

158

смерти истощение налоговых фондов заста вило руководство пойти на сокращение шта та: в год увольняли по одному опытному са довнику, так что растения, пережившие путе шествие на остров из экваториальной полосы и какое то время процветавшие в этом на сквозь фальшивом раю, теперь зачахли; таб лички с аккуратными надписями на латыни заросли сорной травой, а искусственное солн це вспыхивало только на пару часов в сутки. Единственным оставшимся на своем посту устройством оставался генератор пара, заму тивший наклонные окна теплицы каплями бусинками и заполнивший наши ноздри вла гой и сладким смрадом гниения.

Общий упадок как раз и заставил Маффи Перри вернуться на остров. Бабушкины «ле бединые» орхидеи едва не погибли от пере сушки, насекомые паразиты обосновались на всех трех ее восхитительных дендробиумах, а стоящие в ряд крохотные масдеваллии, чьи пушистые фиолетовые лепестки будто с ка пелькой крови на кончиках миссис Хантинг тон Перри вывела самолично при помощи сложнейшей гибридизации, могли показаться непосвященному кустиками дешевых анюти ных глазок. Ее внучка добровольно пожерт вовала цветам все свое время, но от нее же мы и узнали, что все попытки вернуть им прежнюю славу бесполезны, все усилия тщет ны. Цветы не способны расти в подвальных условиях. Да и набеги хулиганья сводят на

159

нет все труды: юнцы перелезают через забор, носятся по теплице и вырывают растения из земли просто забавы ради. Одного из ванда лов Маффи ранила попавшейся под руку са довой лопаткой. Отнюдь не сразу нам удалось перевести разговор на иные предметы, дале кие от треснувших стекол, мусорных куч, не желающих платить за свои визиты посетите лей и гнездящихся в египетском камыше крыс. Мало помалу, однако (не переставая капать из пипетки на задранные вверх мордочки ор хидей чем то очень похожим на простое мо локо), она открыла нам, как именно выгляде ли сестры Лисбон в приемной мисс Килсем. «На первых сеансах они так и оставались по давленными. У Мэри были эти огромные кру ги под глазами. Как прорези маски». Маффи Перри все еще могла возродить в памяти ца ривший в медкабинете запах антисептика; он внушал ей суеверный страх, и с тех пор она полагала, что именно так пахло горе девушек. Когда она появлялась в кабинете, сестры обычно уже собирались уходить — с опущен ным долу взором, с развязанными шнурка ми, — но они ни разу не забыли прихватить мятную конфетку с подноса, который медсе стра ставила на стол у двери. Девушки выхо дили, оставляя мисс Килсем под тяжестью рассказанного. Обычно она сидела, покачива ясь, с закрытыми глазами за столом, вдавив в виски большие пальцы, и была в состоянии говорить лишь через несколько минут. «Я все

160