Девственницы самоубийцы. Роман

нечник индейской стрелы. Опираясь на ло паты, они платками вытирали пот со лбов, хотя сами ничего и не добились. Каждый по чувствовал себя намного лучше, будто вода в озере вдруг очистилась от грязи, или воздух стал чище, или бомбы вероятного неприяте ля рассыпались на части, все до единой. Ма ло что могло уберечь нас от напастей, но ограда у дома Лисбонов, по крайней мере, исчезла навсегда. Несмотря на варварское разорение газона, мистер Бейтс как ни в чем не бывало подровнял ему края, а престаре лая чета Хессенов выбралась в свою увитую плетьми винограда беседку выпить по бокалу десертного вина. Как всегда, на головах у обоих немцев красовались альпийские ша почки (у мистера Хессена ее украшало кро хотное зеленое перышко), а на поводке сопел шнауцер. Над старой четой лопались спелые виноградины. Сгорбленная спина миссис Хессен то пропадала, то вновь вырастала над буйными розовыми кустами, которые та опрыскивала.

В какой то момент мы посмотрели на не бо и увидели, что последние в этом сезоне мошки уже погибли. Воздух казался уже не коричневым, но голубым. С помощью кухон ных метелок мы смели насекомых со столбов, с окон, с проводки. Мы набили ими большие пакеты — тысячами и тысячами крошечных телец с крыльями из шелка сырца, и Тим Вай нер, наш мыслитель, нашел определенное

81

сходство между брюшками нашей мошкары

ихвостами омаров. «Они поменьше, — объ яснил Тим, — но принципиальной разницы в строении нет. Омары относятся к Phylum Arthropoda, как и все насекомые. Они, в об щем, тоже жуки. А крылатые мошки — это единственные омары, научившиеся летать».

Никто так и не взял в толк, что это нашло на нас в том году и почему мы вдруг так воз ненавидели покрывшую нашу жизнь корку из мертвых мошек. В общем, в какой то момент мы уже не могли выносить всю эту летучую пакость, пленкой затянувшую бассейны в на ших дворах, забившую наши почтовые ящики, измаравшую звезды на наших флагах. Со вместный акт уничтожения ограды заставил

инас сообща подметать, таскать пакеты, по ливать. Метлы шуршали во всех направлени ях, и бледные призраки мошкары серыми хлопьями опадали со стен. Мы рассматривали их сморщенные старческие личики, растирали их меж пальцами, пока в воздухе не появлял ся слабый запах рыбы. Мы пытались жечь их, но они не желали гореть (и это делало их еще мертвее). Мы околачивали кустарник, выби вали ковры, на полную катушку включали автомобильные дворники. Мошкара забила водостоки, и ее приходилось палками протал кивать внутрь. Скорчившись над отверстиями слива, мы прислушивались к шуму бегущей под городом реки. Мы бросали туда камни

истарались не дышать, ожидая всплеска.

82

Закончив уборку собственных домов, мы не остановились на этом. Едва наши стены очистились, мистер Бьюэлл отправил Чейза смести мошек с дома Лисбонов. Благодаря своим религиозным убеждениям, мистер Бью элл нередко и сам проходил эту «лишнюю милю»: работая граблями, не считал зазор ным на десяток футов углубиться на терри торию соседей, Хессенов, счищал снег с их дорожки и даже разбрасывал по ней соль. Для него не казалось странным послать Чейза вы чистить дом и двор Лисбонов, даже если они и жили не рядышком, а через улицу. Посколь ку в этой семье росли только дочери, мальчи ки и мужчины и прежде вызывались подсо бить мистеру Лисбону, скажем оттащить со двора сбитые ударом молнии ветки, — так что, когда Чейз приблизился к дому, подняв метлу над головой, словно та была белым фла гом капитуляции, никто и словечка не сказал. Затем, однако, мистер Кригер попросил Кай ла поработать щеткой, а мистер Хатч выслал на подмогу Ральфа — так что вскоре все мы собрались во дворе Лисбонов, обметая стены метлами и прилежно сцарапывая с них неве сомые хитиновые скорлупки. Мошкары здесь было даже побольше, чем у нас, налет на сте нах достигал толщиной дюйма, и Пол Балди но огорошил нас загадкой: «Что это — пахнет рыбой и тает во рту, но не рыба?»

Стоило нам подойти к окнам Лисбонов, как наши новые невысказанные чувства по

83

отношению к сестрам напрямую заявили о се бе. Смахивая насекомых, мы увидели в кухне Мэри Лисбон с пачкой макарон с сыром от «Крафта» в руках. Казалось, она не может решиться вскрыть ее. Мэри изучила указания по приготовлению, перевернула коробку, уставилась на яркую этикетку, но потом все таки вернула ее на полку. Прижимаясь лицом к стеклу, Энтони Теркис протянул: «Должна же она съесть хоть что нибудь». Постояв, Мэри вновь достала коробку. Исполненные надежды, мы ждали дальнейших действий, но она развернулась и исчезла из нашего поля зрения.

Снаружи успело стемнеть. Вокруг один за другим загорались огни, но дом Лисбонов был погружен во тьму. Обстановка комнат по тускнела, и вскоре стекла не выдавали уже ничего, кроме отражений наших собственных лиц. Было лишь девять часов, но люди, похо же, говорили правду: после самоубийства Се силии Лисбоны едва могли дождаться наступ ления сумерек, чтобы забыться сном. В ок не спальни на втором этаже три церковные свечи Бонни, дрожа, рассеивали красноватое мерцание, но в остальном дом будто бы впи тал в себя ночные тени. Стоило нам повер нуться к нему спиной, и спрятавшаяся в сво их укрытиях живность завела обычную стре котню, летевшую, казалось, со всех сторон. Все называют их сверчками, но нам ни разу не удавалось поймать хоть одного в опрыски

84

ваемых химикатами кустах или в свежеско шенной траве, так что никто из нас не пред ставлял себе, как они выглядят. Для нас эти жучки так и остались чем то бестелесным; сверчок — это не более чем звук его песни. А ведь наши родители водили с ними более тесное знакомство. Песнь сверчка, очевидно, не казалась им всего лишь механическим скре жетом. Она летела отовсюду, но непременно с высоты чуть выше или чуть ниже наших голов, и всегда заставляла предположить, что мир насекомых куда более насыщен сложны ми чувствами, чем наш собственный. Когда мы стояли во дворе, прислушиваясь к сверч кам, завороженные их трелями, из боковой двери выскользнул мистер Лисбон и поблаго дарил нас за помощь. Нам показалось, что в волосах отца Сесилии прибавилось седины, но скорбь по дочери никак не отразилась на звуке его высокого голоса. На нем был рабо чий комбинезон со следами опилок на колене. «Можете воспользоваться шлангом, если хо тите», — разрешил он и проводил взглядом проезжавший мимо фургон с надписью: «Хо рошее настроение». Кажется, это зрелище вызвало в мистере Лисбоне какие то воспо минания, потому что перед тем, как вернуть ся в дом, он то ли улыбнулся, то ли моргнул — трудно сказать, что именно промелькнуло на его лице.

Мы последовали за ним — спустя уже мно го лет — призраками собственных расспро

85

сов. По всей видимости, войдя в дом, мистер Лисбон увидел вышедшую из столовой Тере зу. Она набивала рот конфетами («M & Ms», судя по цвету), но прекратила это занятие, заметив отца. Все, что уже оказалось во рту, Тереза проглотила не жуя. Ее высокий лоб блестел в свете уличных фонарей, а губы сер дечком казались меньше, ярче и более пра вильной формы, чем мистер Лисбон мог при помнить, — особенно по контрасту с немно го оплывшими в последнее время щеками и подбородком. На ресницах Терезы виделись комочки слизи, словно совсем недавно кто то заклеивал ей глаза. В этот момент у мистера Лисбона появилось ощущение, что перед ним стоит совершенно чужой человек, что он едва ли знает, кто такая Тереза, что дети — лишь незнакомцы, временно разделяющие жилье с родителями; тогда он шагнул вперед, чтобы познакомиться с дочерью. Опустил руки на плечи Терезе, но сразу же уронил их. Дочь отбросила с лица волосы, улыбнулась и стала медленно подниматься по лестнице.

Мистер Лисбон исполнил привычный ве черний ритуал: проверил, закрыта ли парадная дверь (не закрыта), выключен ли свет в гара же (выключен) и не осталось ли на кухне за жженной конфорки (не горела ни одна). Он потушил свет в уборной на первом этаже, где обнаружил корректирующую зубную скобку Кайла Кригера: она лежала там с тех пор, как Кайл вынул ее изо рта, чтобы съесть ломоть

86

пирога на той памятной вечеринке. Мистер Лисбон промыл скобку водой и хорошенько осмотрел точно подогнанную к нёбу Кайла розовую створку раковины, повторяющие вы ступы его десен углубления в пластике и со гнутый в нужных местах проволочный полу круг передней части (с отчетливыми следами от плоскогубцев), осуществлявший тщательно выверенное давление на зубы. Мистер Лисбон понимал, что родительский и соседский долг повелевают ему упаковать скобку в футляр на молнии, позвонить Кригерам и сообщить, что их дорогостоящее приспособление найдено и находится в надежных руках. Подобные по ступки — простые, человеческие, добрые, ве ликодушные — служат опорой жизни в обще стве, позволяя человеку чувствовать себя ком фортно среди ему подобных. Всего несколько дней тому назад мистер Лисбон еще был спо собен именно так и поступить. Но теперь он, подержав скобку в руках, уронил ее в унитаз. Нажал ручку слива. Борясь с разыгравшейся стихией, скобка исчезла в фарфоровом зеве, но, когда поверхность воды успокоилась, с по бедной издевкой всплыла наверх. Мистер Лис бон подождал, пока бачок не заполнится вновь, и снова нажал на слив, но эффект был прежним. Точная копия мальчишеского рта словно бы отказывалась тонуть, скользя по гладким белым утесам.

В эту минуту что то шевельнулось на пе риферии зрения мистера Лисбона: «Мне по

87

казалось, там кто то был, но, обернувшись, я ничего не увидел». Ничто не привлекло его взгляд и позднее, когда он вернулся из холла в прихожую и поднялся по лестнице. Оказав шись на втором этаже, мистер Лисбон при слушался под дверью, но до него донесся лишь сонный кашель Мэри да мурлыкание Люкс, шепотом подпевавшей приемнику. Он вошел в уборную сестер. Луна выкатилась на небо, и ее луч проник в окно, слегка осветив зеркало. Среди смазанных отпечатков ладо ней зиял начисто вытертый овал, где девуш ки пристально изучали свое отражение, — а над самим зеркалом Бонни приклеила ку сочком липкой ленты белого картонного голубка. Мистер Лисбон разжал губы, состро ив гримасу, и ясно увидел в овале, что один из мертвых клыков у него во рту успел осно вательно пожелтеть. Двери в общие спальни девушек были прикрыты не плотно, и оттуда доносились невнятное бормотание впере мешку с размеренным шелестом дыхания. Он прислушивался к этим звукам, как если бы те могли сообщить ему о чувствах девушек и о том, как можно утешить дочерей. Люкс выключила радио, и наступила тишина. «Я не мог войти, — признался нам мистер Лисбон годы спустя. — Не знал, что сказать». И лишь выскользнув из ванной, чтобы самому за быться сном, мистер Лисбон увидел призрак Сесилии. Она стояла в собственной спальне, успевшая каким то образом избавиться от

88

душившего ее в гробу кружевного воротнич ка и вновь надеть свадебное платье. «Окно все еще было распахнуто, — рассказывал мистер Лисбон. — По моему, никто просто не догадался притворить его. Мне все стало вдруг ясно. Я понял, что должен немедленно закрыть окно, иначе Сесилия вечно будет бросаться вниз».

Если верить воспоминаниям мистера Лис бона, он даже не вскрикнул. Он вообще не хотел разговаривать с тенью дочери, не желал знать, почему та покончила с собой, не соби рался просить у нее прощения или устраивать ей нагоняй. Он просто метнулся к окну, про бежав мимо Сесилии, чтобы поскорее закрыть его. Впрочем, сделав это и обернувшись, он ясно увидел, что призраком оказалась Бонни, завернутая в простыню. «Не волнуйся, — ти хо произнесла она. — Ограды больше нет, ее снесли».

** *

Всвоей записке, выведенной отточенным за годы учебы в Цюрихе искусным почерком, доктор Хорникер пригласил мистера и мис сис Лисбон на повторное собеседование, но они так и не явились. Вместо этого, судя по нашим наблюдениям в конце того лета, мис сис Лисбон вновь обрела контроль над домом, тогда как мистер Лисбон словно растворился

89

в тумане, окончательно уступив инициативу супруге. Вновь представ перед нами впослед ствии, он имел сконфуженный, робкий вид человека не от мира сего. К концу августа, в те несколько недель подготовки к школе, он стал покидать дом через дверь на заднем дворе, будто украдкой. Его машина завывала в гара же и, стоило подняться автоматической двери, нерешительно выбиралась наружу из его недр, припадая на бок, словно пес с перебитой ла пой. Сквозь ветровое стекло нам был виден сидящий за рулем мистер Лисбон с еще влаж ными волосами и иногда с разводами крема для бритья на щеках — но лицо его ровным счетом ничего не выражало вплоть до момен та, когда в конце подъездной дорожки выхлоп ная труба высекала сноп искр из асфальта (что происходило всякий раз). В шесть часов вече ра он возвращался домой. Дверца гаража, со дрогаясь, ползла вверх, чтобы впустить его, — и мы больше не видели мистера Лисбона, пока на следующее утро удар выхлопной трубы не объявлял о его отъезде на работу.

Сестер Лисбон вообще не было видно — за исключением того единственного случая, ко гда Мэри без предварительного звонка объ явилась в стоматологическом кабинете док тора Бекера. Наша беседа с ним, состоявшая ся через много лет, проходила под беззвучный хохот десятков гипсовых слепков с зубов, рас ставленных на всеобщее обозрение за стекла ми шкафов. Каждый слепок имел бирку с име

9 0