Девственницы самоубийцы. Роман
.pdfружил, что Бонни целовалась с вытаращен ными от ужаса глазами. После этого ликер принялся сновать туда и обратно. Мы инте ресовались, не шептались ли парни каждый со своей девушкой и не спрашивали ли о Се силии, но оба ответили отрицательно. «Я не хотел испортить хороший вечер», — признал ся Трип Фонтейн. А Джо Хилл Конли ответил философски: «Есть время говорить и время молчать». Даже изведав вкус таинственных глубин во рту Бонни, он не предпринял по пытки докопаться до сути, поскольку не хо тел, чтобы поцелуй прекратился.
Мы видели, как девушки вылезали из под трибун, одергивая платья и вытирая губы. Люкс раскачивалась в такт музыке. Вот то гда то Трип Фонтейн и пригласил ее танце вать, чтобы по прошествии лет признаться: бесформенное платье только распалило его. «Сразу видно, насколько же она стройна под слоями этой мешковины. Я сам был не свой». Бал продолжался, и девушки понемногу свык лись со своими нарядами, научились двигать ся в них. Люкс обнаружила, что, выгнув спи ну, может натянуть платье на груди. Мы про ходили рядом с сестрами всякий раз, как находили предлог, и под эту лавочку по два дцать раз посетили туалет и выпили по два дцать стаканчиков сидра каждый. Мы пы тались отвлечь ребят, чтобы и самим побы вать в их роли, но те ни на минутку не хотели оставить сестер. Когда голосование было за
191
вершено, мистер Дарид воздвиг портативную сцену и объявил имена победителей. Все по нимали, что королем и королевой бала могут стать только Трип Фонтейн и Люкс Лисбон, и даже девочки в платьях по сотне долларов аплодировали паре, прокладывавшей путь к пьедесталу. Потом они танцевали, и все мы тоже танцевали, набравшись мужества выма нить таки партнерш у Хеда, Конли и Денто на. К тому времени сестры Лисбон уже рас краснелись, под мышками у них проступили темные пятна, а из за высоких воротов под нимались теплые волны. Мы сжимали их пот ные ладошки, вращая партнерш под зеркаль ным шаром. Мы потерялись в просторе их платьев и затем обрели себя вновь, мы сти скивали их тела и вдыхали аромат их напря жения. Некоторые из нас, расхрабрившись, сплетали с ними ноги, словно бы случайно прижимаясь агонизирующим пахом к бедрам девушек. В схожих платьях сестры Лисбон вновь обрели единство; они плыли из одних объятий в другие, улыбаясь, повторяя: спаси бо вам, спасибо. Случайная нитка зацепилась за браслет на часах Дэвида Старка, и пока Мэри распутывала ее, тот спросил:
—Неплохо здесь, правда?
—Так хорошо мне еще не бывало нигде, — был ответ.
Мэри сказала чистую правду. Никогда пре жде сестры Лисбон не казались такими весе лыми, не были столь открыты, не говорили
192
с таким жаром. После очередного танца, ко гда Тереза и Кевин Хед отошли к дверям глотнуть свежего воздуха, Тереза спросила:
—Что вас, парни, заставило вытащить нас сюда?
—О чем это ты? — не понял Кевин.
—Ну, вы это просто из жалости, так ведь?
—Вот еще.
—Врешь.
—По моему, вы очень красивые. Из за этого.
—Мы и вправду кажемся такими дуроч ками?
—Кому?
Тереза не ответила, только высунула руку
вдверной проем, ловя дождевые капли.
—Сесилия и верно казалась странноватой, но мы не такие. — И, помолчав: — Мы про сто хотим жить. Если нам, конечно, позволят.
Позже, направляясь к машине, Бонни оста новила Джо Хилла Конли, чтобы вновь по смотреть на звезды. Облака не оставили ни единого просвета. Пока они стояли, обратив взоры к бесцветному небу, она спросила:
—Ты веришь в Бога?
—Ага.
—Я тоже.
Было уже десять тридцать, и девушкам оставалось не более получаса на обратный путь. Танцы подходили к концу, и автомобиль мистера Лисбона уже вырулил со стоянки, направляясь домой. Кевин Хед и Тереза, Джо
193
Хилл Конли и Бонни, Парки Дентон и Мэри собрались у «кадиллака», но Люкс и Трип все не появлялись. Бонни сбегала в спортзал по искать их, но нигде не смогла найти.
—Может, они отправились домой с твоим отцом? — предположил Парки Дентон.
—Сомневаюсь, — сказала Мэри, вгляды ваясь во тьму и теребя измятый корсаж пла тья. Предпочтя легкость ходьбы комфорту, девушки скинули туфли на каблучках и рас сеялись по стоянке; они заглянули меж рядами машин и осмотрели даже площадку с флагшто ком, на котором в день смерти Сесилии флаг спустили до середины шеста, — стояло лето,
итраурного знака не заметил никто, кроме подстригавших газоны работников. Лучившие ся счастьем какие то минуты назад, девушки вдруг посерьезнели и напрочь забыли о кава лерах. Они двигались единой группой, времен но расходясь и вновь собираясь вместе. Они поискали у театра, за Научным крылом и даже во внутреннем дворике с установленной в па мять о Лоре Уайт статуей девочки, чья брон зовая юбка уже начала покрываться патиной. Швы от сварки пересекали широкие запястья,
ив этом виделся определенный символ, но се стры Лисбон не заметили его или, в любом случае, ничего не сказали, вернувшись к ма шине около десяти пятидесяти. Им надо было спешить домой.
Поездка прошла по большей части в мол чании. Джо Хилл Конли и Бонни сидели сза
194
ди, рядом с Кевином Хедом и Терезой. Парки Дентон вел машину, впоследствии сожалея, что это лишило его возможности предпринять кой какие шаги в отношениях с Мэри. Впро чем, сама она всю дорогу до дома провела, поправляя прическу и не сводя взгляда с вну треннего зеркальца. Тереза пыталась остано вить сестру:
—Брось ты. Мы все равно погибли.
—Люкси погибла. Но не мы.
—У кого нибудь есть леденцы или жвач ка? — спросила Бонни. Таковых не нашлось,
иона повернулась к Джо Хиллу Конли. При стально посмотрев на его, она рукой зачеса ла ему челку на левую сторону. — Так то лучше, — сказала она.
И теперь еще, почти два десятка лет спу стя, те немногие остатки волос, которыми может похвастать Джо, зачесаны налево не зримыми пальцами Бонни.
Когда машина остановилась перед домом Лисбонов, Джо Хилл Конли в последний раз поцеловал Бонни, и та не стала противиться. Тереза подставила щеку Кевину Хеду. Сквозь запотевшие стекла ребята оглядели дом. Ми стер Лисбон уже вернулся, и в хозяйской спальне горел свет.
—Мы проводим вас до дверей, — сказал Парки Дентон.
—Не надо, — возразила Мэри.
—Почему это?
—Не надо, и все. — Она вышла, даже не пожав ему руки на прощание.
195
—Мы действительно отлично провели вре мя, — произнесла сзади Тереза. Бонни же шепнула на ухо Джо Хиллу Конли:
—Ты мне позвонишь?
—Обязательно.
С легким скрипом открылись дверцы. Де вушки выбрались наружу, оправили на себе платья и зашли в дом.
Дядюшка Такер как раз выходил в гараж за очередной порцией пива из холодильника, когда к дому Лисбонов, двумя часами позднее, подкатило такси. Он видел, как из машины вылезла Люкс, отыскавшая в сумочке пяти долларовую бумажку; по пять долларов каж дой из дочерей выдала миссис Лисбон вече ром, перед их отправлением на школьный бал. «Всегда следует иметь при себе деньги на так си», — гласил ее афоризм, хотя тем вечером девушки единственный раз получили разре шение покинуть дом и, следовательно, с тех пор не нуждались в подобных истинах. Люкс не стала дожидаться сдачи. Она шла к дому, приподняв подол платья и поглядывая по сто ронам. Спина ее плаща была измазана белым. Входная дверь распахнулась, и на крыльцо вышел мистер Лисбон. Уже без пиджака, но все еще с оранжевым галстуком на шее. Он сошел по ступеням и встретил Люкс на пол пути к дому. Люкс начала оправдываться, раз водя руками; когда же мистер Лисбон оборвал ее излияния, она низко опустила голову и не охотно кивнула. Дядюшка Такер не смог при помнить, когда же к сцене на крыльце присо
19 6
единилась миссис Лисбон. Внезапно, однако, он сообразил, что слышит звучащую где то музыку, и, переведя взгляд на дом, увидел мис сис Лисбон, замершую в освещенном проеме двери. Она была одета в простой, без украше ний халат и держала в руке стакан с каким то напитком. Из за ее спины доносилась торже ственная музыка с грозными раскатами орга на в сопровождении ангельского журчания арф. Приступив к выпивке еще в полдень, дя дюшка Такер почти успел прикончить упаков ку пива, употреблявшуюся им ежедневно. Выглядывая из ворот своего гаража, он совсем расчувствовался и заплакал, ибо музыка за полнила, казалось, всю улицу, напитав ее жи вительным потоком. «Такую ставят, когда кто то умирает», — пояснил он.
То была церковная музыка, одна из грам пластинок, которые миссис Лисбон обожала слушать по воскресеньям, ставя их снова, и снова, и снова. Мы знали об этом из днев ника Сесилии («Воскресное утро. Мама опять гоняет эту чепуху»), и спустя месяцы, когда Лисбоны съезжали, мы нашли все три пластин ки в груде оставленного у обочины мусора. Альбомы — перечисленные нами в «Списке вещественных свидетельств» — включают в се бя «Песни веры» Тайрона Литтла и вокальной группы «Беливерс»1, «Вечный восторг» в ис полнении Хора баптистов Толедо и «Возносим Тебе хвалу», записанный хором «Гранд Ра
1 «Верующие» (англ.).
197
пидс Госпелерс»1. На обложке каждого из них пучки солнечных лучей пронзают облака. Эта та самая музыка, на которую натыкаешься порой, крутя ручку настройки приемника, ме жду записями «Мотаун»2 и рок н роллом: так сказать, «путеводный свет в царстве тьмы», хуже не бывает ничего. Хор тянет сладкие но ты, гаммы поднимаются к гармоничным кре щендо, заполняя уши липкой патокой. Недо умевая, кто же слушает подобную музыку, мы всегда воображали себе одиноких вдов в домах для престарелых или пасторских домочадцев,
сулыбками передающих друг другу блюдце
сломтиками ветчины. Ни разу не мнилось нам, как эти благочестивые голоса, возносясь все выше, проникают сквозь щели в полу, стремясь напоить благодатью убежища коленопрекло ненных сестер Лисбон, упорно сводящих пем зой мозоли с пяток. Отец Муди слышал эту музыку, когда несколько раз заглядывал на чашечку кофе к Лисбонам по утрам в воскре сенье. «Она не в моем вкусе, — позже при знался он. — Я предпочитаю более величест венные вещи. „Мессию“ Генделя, скажем. Или
1 «Проповедники из Гранд Рапидс» (англ.).
2 «Мотаун» — изначально название американ ской компании звукозаписи, выпускавшей пластинки в стиле соул, в подавляющем большинстве записан ные чернокожими исполнителями. К началу восьми десятых (позднее описываемых событий) приобрело более широкое нарицательное значение, выражающее стилистические особенности определенной ветви поп музыки.
198
моцартовский „Реквием“. А подобные, с по зволения сказать, вещи вполне можно услы шать в любом протестантском жилище».
Музыка изливалась на улицу, а миссис Лис бон так и стояла в дверях. Мистер Лисбон проводил дочь к дому. Люкс поднялась по сту пеням и пересекла крыльцо, но мать не позво лила ей войти. Миссис Лисбон произнесла что то, не достигшее ушей дядюшки Такера. Люкс открыла рот. Миссис Лисбон наклони лась к лицу дочери и вновь застыла без дви жения. «Дыхнуть попросила», — пояснил нам дядюшка Такер. Проверка длилась секунд пять, не более, прежде чем миссис Лисбон за несла руку, чтобы влепить Люкс пощечину. Та сжалась, ожидая удара, но он не последо вал. Миссис Лисбон так и стояла над дочерью с занесенной рукой, оглядывая погруженную во тьму улицу за своим порогом, будто за нею наблюдали сейчас сотни глаз, а не только дя дюшка Такер. Мистер Лисбон тоже обернул ся. И Люкс. Втроем они глядели на почти лишенную огней округу, где капли все еще срывались с деревьев, а машины видели уже по третьему сну в гаражах и под навесами; моторы тихонько гудели всю ночь, остывая. Семейная группа провела довольно продол жительное время, не шевелясь. Затем рука миссис Лисбон безвольно опустилась, и Люкс увидела в этом шанс на спасение. Она про шмыгнула мимо матери, чтобы бегом устре миться вверх по лестнице, к себе в комнату.
19 9
Только годы спустя мы узнали, что в дей ствительности произошло с Люкс и Трипом Фонтейном в ту ночь. Даже и тогда Трип поведал нам это с чрезвычайной неохотой, настаивая, следуя букве «Двенадцати ступе ней»1, что стал теперь совсем другим челове ком. Потанцевав в качестве короля и коро левы бала, Трип и Люкс пробрались сквозь толпу аплодирующих подданных к той самой двери, где Тереза с Кевином Хедом стояли, наслаждаясь вечерней прохладой. «Мы были разгорячены танцем», — рассказывал Трип. Люкс все еще носила на голове тиару «мисс Америки», возложенную туда мистером Да ридом. Через грудь каждого была перебро шена алая лента, знак королевской власти.
—Что будем делать теперь? — спросила Люкс.
—Все, чего только захотим.
—Я имею в виду, как король и королева. От нас требуется еще что нибудь?
—Да все уже. Мы танцевали. Нам выдали по ленте. Это только на сегодняшний вечер, — недоумевал Трип.
—А я уж думала, это на весь год.
—Ну да, в общем. Но делать ничего не нужно.
1 «Двенадцать ступеней» — традиционное назва ние брошюры с определенным набором советов для людей, желающих избавиться от той или иной вред ной привычки. Эти издания раздаются бесплатно на занятиях групп «Анонимных алкоголиков» и т. п.
20 0