Девственницы самоубийцы. Роман

прикладывался к ней ухом, словно бы прислу шиваясь к слабеющему пульсу дерева; затем, безо всяких церемоний, он отсекал тонкие ветки кроны, и они сыпались прямо в подстав ленные им навстречу оранжевые рукавицы рабочих внизу. Те аккуратно складывали их в штабель, как складывают доски на лесопил ке, после чего по одной скармливали электри ческой пиле в кузове грузовика. Труха летела во все стороны, так что и ныне, спустя многие годы, слой опилок на полу где нибудь в ста ромодном баре напоминает нам о казненных вязах. Оголив ствол, рабочие шли к следую щему приговоренному, а дерево оставалось стоять в наготе и печали, оно пыталось при поднять жалкие культи ветвей, и только его вынужденное безмолвие заставляло нас пони мать, что прежде оно говорило с нами, не умолкая. Теперь наши вязы, будто подготов ленные к казни смертники, напоминали жа ровню перед домом семьи Балдино, и мы те перь только осознали, что, скрывая свой тун нель для побега с помощью этого необычного изваяния, Сэмми Акула проявил феноменаль ный дар предвидения: если в будущем обстоя тельства заставят его воспользоваться подко пом, он исчезнет под одним из сотни одина ковых обрубков.

Обыкновенно люди выходили попрощать ся со своими деревьями. Нередко можно бы ло увидеть семью, собравшуюся на газоне,

261

на безопасном удалении от пил: усталые мать с отцом, два три длинноволосых подростка

ипудель с ленточкой на шее. Люди полагали, что деревья принадлежат им. Их собаки еже дневно помечали их как свою собственность. Их дети устраивали в ветвях навесы для игр. Когда сюда въезжали жители, вязы уже стоя ли на своих местах и явно рассчитывали остаться на месте, когда те решат податься в другие края. Но явилась Парковая служба

исрубила их один за другим. Стало ясно, что вязы принадлежат не горожанам, а городу, а тот может распоряжаться их судьбой по своему усмотрению.

Лисбоны, однако, не вышли из дома, когда обрезали ветки. Девушки с молочно бледны ми лицами наблюдали за происходящим из окон второго этажа. То подскакивая вплот ную к верхушке, то отступая от нее, человек в «люльке» отстриг могучую зеленую крону вяза. Он отсек и больную ветку, еще в про шлом году поникшую и пустившую желтые листья. Не остановившись на этом, он удалил

издоровые ветки, и на газоне Лисбонов остал ся в одиночестве скучный серый столб, еще недавно бывший деревом. Когда рабочие отъ ехали в сторону, мы уже и сами не понимали, живо оно или погибло.

Дней десять мы провели в ожидании, что сотрудники Парковой службы вот вот вер нутся, чтобы завершить начатое, но они по

262

явились лишь три недели спустя. На этот раз из грузовика выбрались сразу двое рабочих с электропилами в руках. Они обошли ствол, обмеряя его, а затем приладили пилы на поя се и дернули за шнурки стартеров. В это вре мя мы сидели в подвале у Чейза Бьюэлла, резались в бильярд, но завывания пил настиг ли нас и там, проникнув сквозь щели и балки потолка. Застучали, сотрясаясь, алюминие вые трубы отопления. Ярко окрашенные ша ры затрепетали на зеленом сукне стола. Шум электропил наполнил наши головы, подобно визгу бормашины у зубного врача, и мы вы бежали наружу, чтобы своими глазами уви деть, как их зубья врезаются в вяз. Спасаясь от летящих опилок, рабочие нацепили защит ные очки, но, обходя вокруг дерева, сохраня ли скучающий вид палачей, привычных к по добным расправам. Они свернули трепещущие ленты с предупредительной надписью. Один сплюнул табачную жижу. Затем, вновь запу стив моторы пил, они уже собирались разре зать вяз на куски, когда из грузовика выпрыг нул, яростно размахивая руками, их бригадир. Прямо по газону тесной фалангой к рабочим бежали сестры Лисбон. Мистер Бейтс, наблю давший за этим, вспоминал, что подумал в ту секунду, будто девушки собрались броситься прямо на лезвия: «Они спешили к рабочим. И в глазах у них стояло безумие». Работники Парковой службы не могли взять в толк, от

263

чего вдруг бригадир запрыгал и замахал ру ками. «Очки мешали мне смотреть по сторо нам, — рассказывал один из них. — Девушки прошмыгнули под самой пилой. Хвала небе сам, я вовремя их увидел». Опешив от неожи данности, оба рабочих отступили, подняв ре вущие пилы. Сестры Лисбон пробежали ми мо, играя, возможно, в пятнашки или в какую другую игру. Они пару раз оглянулись, будто опасаясь, что их запятнают. Но вот они ока зались в безопасности. Рабочие выключили пилы, и дрожь в воздухе постепенно замерла. Девушки окружили дерево, крест накрест сце пив руки.

—Убирайтесь, — потребовала Мэри. — Это наш вяз.

Они стояли, повернувшись лицами не к ра бочим, а к дереву, прижимаясь к его коре щеками. На ногах у Терезы и Мэри были ту фли, а Бонни и Люкс выбежали босыми, от чего многие из нас сочли попытку спасти де рево спонтанной, а не продуманной заранее. Девушки обняли ствол, который возвышался над ними, уходя в пустоту.

—Девочки, девочки, — произнес брига дир. — Вы опоздали. Дерево уже погибло.

—Это вы так считаете, — возразила Мэри.

—Там поселились жуки. Надо его спи лить, чтобы зараза не перекинулась на другие деревья.

—Нет никаких научных подтверждений тому, что, убив дерево, вы предотвратите за

264

ражение, — заявила Тереза. — Эти деревья очень древние. Эволюция научила их самих бороться с паразитами. Почему бы не оста вить все как есть, чтобы природа сама разо бралась с жуками?

—Если все пустить на самотек, деревьев вообще не останется.

—Спилить их все, и тоже ничего не оста нется, — заметила Люкс.

—Если бы корабли не привезли сюда гри бок из Европы, — продолжила Бонни, — ни чего вообще бы не произошло.

—Девочки, этого джинна уже не заго нишь в бутылку. Мы вынуждены применить нашу технологию, чтобы попытаться хоть что то спасти.

Честно говоря, этого разговора могло и не быть. Мы собрали его воедино, пользуясь от рывочными сведениями, и можем ручаться лишь за общий смысл: сестры Лисбон нажи мали на то, что деревья справятся с болезнью собственными силами и что люди слишком много на себя берут, считая, что могут им

вэтом помочь. Многие, впрочем, решили, что говорилось это, так сказать, для отвода глаз. Именно этот старый вяз, как доподлинно из вестно, был любимым деревом Сесилии. Его смолистое дупло еще хранило след ее ладош ки. Миссис Шир вспоминала, что по весне Сесилия часто останавливалась под этим вя зом, пытаясь поймать на лету пропеллеры его

26 5

семян (у нас и самих возникают перед глаза ми эти зеленые семечки, спрятанные внутри тонкого волокнистого крылышка, и то, как, вращаясь, они слетают к земле, но мы не уве рены, были это семена вязов или каштанов, а под рукой у нас нет ботанического справоч ника, настольной книги всех радетелей при роды). Во всяком случае, многие из наших соседей подумали, что дерево просто напоми нало девушкам о Сесилии. «Они не пытались спасти вяз, — объясняла миссис Шир. — Они хотели сохранить память о сестре».

Дерево тем временем окружили тройным кольцом: сначала бледные лица сестер Лисбон вокруг ствола, за ними рабочие Парковой службы в зеленых форменных комбинезонах и чуть поодаль — разноцветное кольцо зевак. Постепенно хмурясь, рабочие пытались уго ворить девушек, урезонить, предлагали пока тать их на грузовике, но в итоге в ход пошли угрозы. Бригадир отпустил подчиненных на ленч, посчитав, что девушки откажутся от сво ей затеи, но и сорок пять минут спустя они все еще стояли, опоясав дерево живым коль цом. Наконец бригадир направился к дому, чтобы поговорить с мистером и миссис Лис бон, но, к нашему удивлению, те не предложи ли свою помощь. Они вместе открыли дверь, причем одной рукой мистер Лисбон обнимал жену за плечи, едва ли не впервые так откро венно демонстрируя свою привязанность.

266

—У нас распоряжение спилить ваш вяз, — заявил бригадир. — Но ваши дочери нам ме шают.

—С чего вы взяли, будто дерево болеет? — спросила миссис Лисбон.

—Вы уж мне поверьте. Мы то знаем. У не го желтые листья. Верней, у него были желтые листья. Эту ветку мы уже спилили. Господи боже мой, дерево уже мертво.

—Мы за аритекс, — вставил мистер Лис бон. — Вам знакомо слово? Дочь показывала нам статью в журнале. Это куда менее агрес сивная терапия.

—И она не срабатывает. Послушайте, мы оставим это дерево, и через год погибнут все остальные.

—Судя по всему, именно к этому и идет, — возразил мистер Лисбон.

—Мне не хотелось бы вызывать полицию.

—Полицию? — с недоумением переспро сила миссис Лисбон. — Девочки стоят на сво ем участке. С каких пор это считается пре ступлением?

Бригадиру пришлось отступить, но свою угрозу он так и не выполнил. Вернувшись

кгрузовику, он обнаружил сразу за ним синий «понтиак» мисс Перл. Штатный фотограф из газеты уже вовсю щелкал камерой (эти сним ки появятся затем в печати). Не прошло и ча са с тех пор, как сестры начали свою осаду, а мисс Перл была уже тут как тут, но она ни

267

за что не хотела признаться, кто предупредил ее о происходящем. Кто то предположил, что девушки сами позвонили ей, стремясь устро ить скандал погромче, но узнать наверняка уже нельзя. Фотограф продолжал съемку, ко гда бригадир велел рабочим сесть в грузовик. На следующий день в газете появилась неболь шая заметка, и рядом с ней нечеткая фотогра фия: сестры Лисбон обнимают дерево (Экс понат № 8). Казалось, они поклоняются ему, подобно юным дриадам. По фото никак нель зя сказать, что дерево оканчивается голым обрубком всего в двадцати футах над их на божно склоненными головами.

«В среду четыре сестры Сесилии Лисбон (девочки из восточного пригорода, покончив шей с собой прошлым летом, чей поступок привлек внимание к поистине национально му масштабу проблемы подростковых само убийств) подвергли себя значительному рис ку в попытке сохранить вяз, который был особенно дорог Сесилии. В прошлом году де реву был поставлен диагноз — заражение голландским жуком, — и нынешней весной его должны были уничтожить». Из этой ци таты видно, что мисс Перл придерживалась теории, которая объясняла поступок девушек желанием спасти вяз в память о сестре; зная о дневнике Сесилии, мы не видели смысла спорить. Так или иначе, когда мы, спустя го ды, заговорили об этом с мистером Лисбоном,

268

он решительно воспротивился подобному тол кованию: «Деревья были страстью Терезы. Это она знала о них все. Могла перечислить все виды, какие только бывают, рассказать, насколько глубоко каждое пускает корни. По правде говоря, я не помню, чтобы Сесилия интересовалась растительным миром».

Лишь после того как сотрудники Парковой службы отъехали прочь, девушки разорвали свою живую цепочку. Потирая затекшие руки, они вернулись в дом, не бросив даже мимо летного взгляда на нас, высыпавших на сосед ские лужайки. Чейз Бьюэлл слышал, как, под нимаясь на крыльцо, Мэри сказала: «Они еще вернутся». Мистер Патц, стоявший в числе других наблюдателей, вспоминал: «Я был на их стороне. Когда парни из Парковой службы укатили, я чуть в ладоши не захлопал».

Дерево выжило, на какое то время. Руко водствуясь своими списками, Парковая служ ба двинулась дальше по улице, спиливая вязы

внашем квартале, но больше ни у кого не хва тило решимости воспротивиться. Так ушел

внебытие вяз Бьюэллов, вместе с качелями из автомобильной покрышки; вяз Фузилли исчез, как и не бывало, в один прекрасный день, по ка мы не вернулись из школы; да и вяз Шала ансов тоже сгинул. Вскоре Парковая служба занялась другими кварталами, хотя забыть о наших вязах нам, да и сестрам Лисбон тоже, не давал все тот же навязчивый стрекот пилы.

269

Начался бейсбольный сезон, и мы потеря лись в зелени игровых полей. В старые вре мена мистер Лисбон порой приводил дево чек посмотреть игры городских команд, и они сидели рядком на трибуне, как и все вокруг, завороженные зрелищем. Мэри, улучив ми нутку, подходила поболтать с девчонками из «группы поддержки». «Ей хотелось стать од ной из нас, но мать ни за что не разрешила бы, — рассказала нам Кристи Маккалхан. — Я показывала ей, бывало, основные движения,

иу нее совсем неплохо получалось». Еще бы, мы то сами уж точно предпочитали смотреть на сестер Лисбон, а не на дурацкую «группу поддержки». Когда счет бывал почти равным, они кусали кулачки и верили, что каждый мяч, взмывавший высоко над полем, принесет «нашим» желанную победу. Они качали го ловами, а потом, как раз когда мяч падал, не долетев до зоны, в рукавицу дальнего игрока, вскакивали, готовясь завопить от восторга. В год, когда произошли все эти трагедии, де вушки не посетили ни единой игры, да мы

ине ожидали встретить их на стадионе. По степенно мы перестали высматривать их лица на зрительских местах и забираться под три буны, чтобы увидеть то немногое, что можно было различить издалека — сестры Лисбон, вид со спины.

270