Булгарские хроники, или Приближение [‘Али] Гари

Введение

ческой системы текст написан на чисто-татарском языке и в рамки фонетической системы башкирского языка никак не укладывается. Это видно уже из наличия графонемы “Ч”: Чингиз, Уалчык, Урдач, Чулман, Чокрый. Почти все эти слова используются в активной лексике татарского языка»1.

Наличие в тексте, созданном в рамках традиции, не предусматривавшей записи речи в её разговорном виде, а представлявшей письмо актом следования авторитету, общетюркских фонетических черт, а именно таковой является использование харфа «чим», не делает текст татарским. Текст не становится татарским и из-за наличия в нём общетюркских или общекыпчакских лексем. Если обратиться к лексико-грамматическим особенностям любого из произведений Мухаммада-‘Али Чукури, то перед читателем или исследователем предстанет причудливое, зачастую не поддающееся систематизации сочетание огузских, карлукских и кыпчакских лексем и морфологических показателей, обильно приправленное арабскими и персидскими словами, фразами и целыми фрагментами текста. Связи того письменного идиома, который использовали улемы из Старочукурова, с любым из современных разговорных языков достаточно слабы. Заслуживает внимания и тот факт, что Мухаммад- ‘Али называл свой язык «тюрки», а ‘Арифуллах Кииков – «чисто башкирским», а лексемы «татар» ни в одном из их текстов нет. Наконец, логика, в рамках которой идентичность автора устанавливается по используемому им письменному языку, должна заставлять тех, кто ей следует, объявлять Махмуда Кашгари и Шихаб ад-Дина Марджани, писавших на арабском, арабами.

Следуя за авторами переводимого текста в определении их этнической идентичности, мы стремились, однако, избежать при транскрипции их труда излишней модернизации текста, связанной с приведением его фонетики, лексики и грамматики в соответствие с современными литературными нормами. Именно поэтому, чтобы не заслонять от тюрко­

М.-‘А. Чукури, А. Басарави. Булгарские хроники, или Приближение [‘Али] Гари

язычного читателя подлинный текст в его реальном написании и оформлении, мы отказались от идеи его перевода на современный литературный язык. Возвращение мусульманских народов России к корням и прямое обращение к образцам высокой культуры прошлого требует непосредственного обращения к текстам в том виде, в каком они были созданы. В этом отношении вмешательство переводчика в тюркский текст свелось к его транскрипции, расстановке знаков препинания и условному делению на части в соответствии с содержанием.

При транскрипции и переводе текста переводчик работал с фотокопией рукописи, хранящейся в Институте восточных рукописей Российской академии наук под шифром В-2662, из собрания ИИЯЛ УФИЦ РАН, и со скан-копиями шести разворотов, копии которых отсутствовали в уфимском институте. Имена авторов памятника даны в том виде,

вкотором они сами себя чаще всего представляли. Нисба Чукури со всеми гласными соответствует тому, как произносят её земляки и потомки поэта; нисба Басарави – арабский перевод названия села Курдым, ею ‘Арифуллах ибн Мухаммад- ‘Али подписал свою книгу «Духовные задания познавших…».

Всвоей транскрипции переводчик исходил из того, что представители семьи Кииковых были носителями таныпского говора северо-западного диалекта башкирского языка, описанного Т. Г. Баишевым и другими исследователями ещё

в30-е гг. ХХ в. и система гласных которого полностью отражает фонетические переходы, характерные для кыпчакских языков. Башкирская кириллица была выбрана как графическая основа транскрипции в силу её способности последовательно отражать фонетические особенности как исконных,

так и заимствованных лексем памятника: в ней есть графические аналоги арабских харфов qaf, ġajn, ṯa, ḏal.

К сожалению, осуществить транскрипцию памятника, совершенно не изменяя его графического облика, невозмож-

но, поэтому было принято несколько упрощений: харфы ta и ṭā’ переданы буквой т, харфы ḏal, ḍād, ẓā’ – буквой ҙ, харфы sī̄n и ṣād – буквой с, харфы ḥа и ḫа – буквой х, харфы ʿajn

52 и ġajn – буквой ғ. Харф wāw в начале слов представлен как в,

Введение

всередине и в конце – как y. Харф ğim везде передан как дж, его удвоение не обозначено. Хамза в начале и в конце слов не обозначена. В середине слов, в том числе между гласными, ей соответствует мягкий знак. Арабские заимствования с межзубными согласными записаны так, как звучали бы

воригинале: ҙат (сущность, лицо), а не зат, ҙаһир (явное), а не заһир, ҫәуаб (вознаграждение), а не сауап. Протетические гласные в прочно освоенных арабских словах представлены так, как в народной речи: ваҡыт (время), ҙикер (поминание Бога), но в устойчивых изафетных сочетаниях

опущены: ҙикр-и ҡәлб (поминание Бога сердцем). Огласовка ḍamma после удвоенного wāw представлена как ы: тәсаууыф (суфизм), тәсаууыр (изображение). Орфография аффиксов, нарушающих закон сингармонизма, проигнорирована: йулға (в путь), а не йулғә, сезгә (вам), а не сезга. Авторы непоследовательно различали на письме харфы kaf и gaf; везде, где по нормам кыпчакских языков Урало-Поволжья должно звучать g, используется буква г: әгәр (если), а не әкәр. Орфографические губные гласные в аффиксах сохранены без изменений: торуб (стоя, находясь), а не тороп, китүб (покинув), а не китеп.

Айаты из Корана, бейты персидских стихотворений, длинные молитвы на арабском языке представлены арабской графикой. Короткие цитаты из хадисов, фразы на арабском и персидском языках, находящиеся внутри предложений, даны в транскрипции. Имеющиеся в тексте описки и пропуски букв отмечены в постраничных сносках. Редкие ошибки

варабских и персидских словах не отмечены. В транскрибированном тексте в квадратные скобки заключены условные названия частей произведения, а также пропущенные слова, восстанавливаемые из контекста. Угловыми скобками обозначены два случая, когда слова записаны неразборчиво и не поддаются расшифровке. Косыми чертами отмечены номера листов оригинальной рукописи.

Впроцессе перевода на русский язык автор этих строк стремился найти баланс между точной в масштабах фразы передачей смысла и терминологии оригинального текста и

адекватным выражением его стилистических и художествен- 53

Введение

ности; профессору М. Х. Надергулову, с благословения которого переводчик взялся за изучение наследия М.-‘А. Чукури; своему научному руководителю Ф. Г. Фаткуллиной за установленную высокую планку работы филолога; профессору Б. А. Азнабаеву, чья кропотливая работа с источниками стала образцом для многих молодых учёных Башкортостана; кандидату исторических наук С. И. Хамидуллину за вдохнов-

ляющий пример добросовестной научной работы; организаторам и участникам конференции «Письмен-­

ные памятники Востока: проблемы перевода и интерпре­ тации» и лично Н. И. Пригариной, Л. В. Горяевой и Д. В. Микульскому за их образцовые востоковедческие исследования; имаму-хатибу мечети-музея ‘Али Чукури Б. С. Арман­ шину за предоставленный доступ к семейному архиву Кии-

ковых; кандидату исторических наук И. А. Царегородцевой за

дружеские советы в ходе работы над памятником.

55

[Название работы, дата её написания. Начальный протокол. Цель и обстоятельства написания труда].

/1а/ [Эта книга] называется «Булгарские хроники1, или Приближение Гари2», допустимо также называть [её] «Слова познавшего3».

1Существует несколько вариантов перевода названия «Таварих-и Булгариййа». Таварих – множественное число арабского слова тарих, переводимого обычно как «история», однако используемый рядом авторов­ перевод «История Булгарии» не соответствует содержанию ни одного из памятников, так озаглавленных: в них не ведётся систематического описания прошлого Волжской Булгарии как страны или региона, а приводятся отдельные разнородные сведения, касающиеся важных моментов религиозной истории местных народов. Нельзя не упомянуть, что название работы Рашид ад-Дина Хамадани «Джами‘ ат-таварих» на русском языке звучит как «Собрание летописей». Изложение в урало-поволжских памятниках ведётся не по хронологическому принципу и практически не содержит точных дат. По всем этим причинам нами был выбран вариант «хроники». Термин булгариййа – определение при существительных множественного числа, ни в одном из этих памятников не употребляется в качестве названия страны, поэтому более уместным кажется использовать в качестве его эквивалента слова «булгарские».

2Мухаммад-‘Али Чукури использовал целый ряд разных нисб: ал-Булгари (по названию региона, в котором проживал), ал-Бури (по названию родного Бирского уезда), ал-Ирактави (по названию башкирского клана, к которому принадлежал), ал-Бахари (по имени матери Гулбахар), ал-Чукури (по названию родного села), ал-Вади (название села Чукур переводится как «яма», овраг – вади, пещера – гар), ал-Гари. В этой работе постоянно используется последний вариант.

3Записанное арабскими буквами слово «لوق» можно прочесть как тюркское кул – «раб», а также как арабское кавл – «речь, слова». Сочетание кул ‘Ариф даёт значение «раб ‘Ариф», то есть имя составителя окончательной редакции работы, однако сомнительно, чтобы ‘Арифуллах ибн ‘Али назвал своим именем работу, написанную в основном его отцом. В то же время в суфийской терминологии ‘ариф – это шейх, достигший успехов в богопознании. Таковыми были и отец, и сын. Перевод «слова познавшего» позволяет сохранить заданную переписчиком

58 многовариантность понимания.

Булгарские хроники, или Приближение [‘Али] Гари (перевод)

Составлено во времена муфтия страны Булгар мирзы Салим-Гирая Тевкелева. В дни завершения этой рукописи закончились и дни его жизни, так что были составлены буквы «Ох, хаджи мирза Тевкелев!», и сумма их числовых значений – дата кончины муфтия1.

/1б/ Во имя Аллаха, Всемилостивого, Милосердного! Достаточно хвалы Аллаху, и мир его избранным рабам.

А после ‘Арифуллах, сын муллы Мухаммада ‘Али Гари, говорит следующее. Наш отец в юности увидел и переписал книгу «Булгарские хроники», а позднее стёр некоторые её слова и внёс на полях [вместо них] много новых. Много лет я представлял, что перепишу эту книгу в порядке, установленном отцом, однако не мог этого сделать. После, уже в эти годы, книгу «Булгарские хроники» напечатали в Казани в её изначальном виде, а после того составили ещё книгу «Новые булгарские хроники» и тоже напечатали. Мой отец и на её полях сделал несколько разъяснений с опровержениями и доказательствами, но большая часть [этих книг] так и распространяется /2а/ в том виде, в каком была напечатана. Грамотные люди в стране Булгар, желая узнать о делах, [которые происходили] в их стране, покупают эти две хроники, читают их и узнают [только то], что в них упомянуто.

Моя душа пожелала: «Чтение этих двух хроник стало бы легче в том порядке, в котором их составил отец», – поэтому я, недостойный, захотел записать эти две хроники так, как он расположил, и решил, что можно добавить в [нужных] местах слова, которые от него слышал. Хочу этим занятием сослужить [добрую службу] упомянутым сочинителям двух хроник и своему отцу. Одним словом, надеюсь, [никто] не скажет, будто [я] проявил излишнее любопытство. Прошу молиться за меня тех, что читает и получает пользу от этого, потому что я, недостойный, в эти дни [нахожусь] на царской службе2, скитаюсь на чужбине в разлуке с домом и родиной

1Муфтий Тевкелев умер в 1302 г. хиджры (1885 г. н. э.). Авторы использовали башкирский вариант написания фамилии иерарха – Тафтилуф.

2‘Арифуллах ибн ‘Али проходил военную службу в 1884–1889 гг.

М.-‘А. Чукури, А. Басарави. Булгарские хроники, или Приближение [‘Али] Гари

и успокаиваю душу, читая такие рукописи. Сейчас, хотя и обретаюсь вдали от дома, пребываю среди искренних слуг государевых в очень ухоженном месте. /2б/ Состоя при господине главном докторе воинской части, бывая в раскрашенных дворцах, воздвигнутых среди садов, в палатках и за оградами, мы можем читать Коран, исполнять дела поклонения, заниматься письмом и ремеслом в свободно выбранных и хороших местах, вольны и способны просматривать мусульманские книги по всем наукам, доступным разуму, поэтому находим средства копировать эти книги и, словно в медресе, вести свои записи. Если, несмотря на это, в моей книге обнаружатся плохо написанные [места] и нарушения порядка, извините меня со словами: «Таковы были возможности человека на службе».

Мой отец с детских лет посещал собрания благородных наставников, получил [от этого много] пользы и возвысился до того, что ему присвоили степень служителя нуждающихся1. Сейчас я, недостойный, – один из служителей мюридов2. Да будет суждено и нам возвышение [до степени] служителя нуждающихся. Амин, о Отвечающий на мольбы из уважения к нашему Пророку, Пророку драгоценнейшему, мир и благословение Божье ему и его семье.

Начнём переписывать некоторые места из первых «Булгарских хроник», так чтобы их можно было с легкостью прочесть и понять.

[Рассказ о приходе в Булгарскую страну сподвижников Пророка, каким он представлен в книге ал-Муслими]

/3а/ Прежде всего изложим кратко страницу под названием «Статья вторая о последователях и последовательницах [сподвижников Пророка Мухаммада] из числа жителей Булгара». Наш господин Пророк Мухаммад Мустафа, сын ‘Абдуллаха, родился и вырос в Благородной Мекке и её окрестностях, в сорок лет он был удостоен пророчества. Его род проживает в Благородной Мекке и окрестностях. Он