Булгарские хроники, или Приближение [‘Али] Гари

Введение

«Диван лугат ат-турк» («Собрание тюркских наречий»), законченном около 1074 г. Составитель словаря не бывал у башкир лично, поэтому не привёл ни одной башкирской глоссы, однако поместил их в список основных тюркских народов и отметил, что их наречие близко к «чистому тюркскому, единому языку»1. Арабский географ XII в. Мухаммад ал-Идриси сообщил о наличии в стране башкир городов и монархической власти, а также описал её торговые связи со Средней Азией и Южным Прикаспием2.

В XIII в. башкиры, по всей видимости, добровольно во­ шли в подданство Монгольской империи, благодаря чему сохранили в её составе определённую автономию. Об этом свидетельствует­ тот факт, что Башкирия не была прямо включена­ ни в один из улусов Золотой Орды, на неё не была распространена десятичная войсковая система и вплоть до 20-х гг. XIV в. ею управлял местный династ, обладавший определённой самостоятельностью. К этому времени башкиры – как проживавшие на Южном Урале до монгольских завоеваний, так и оказавшиеся в регионе в XIII–XIV столетиях племена – были исламизированы. Об этом свидетельствуют как эпиграфические материалы, в частности камень на горе Ауштау (ныне Учалинский район Республики Башкортостан), надпись на котором гласит: «Это – усыпальница шейха [по имени] Мухаммад Рамазан аль-Ауш... [Жил] в век Берке-хана, строителя [города] Сарай»3, так и письменные источники, прежде всего отчёт францисканского монаха Иоганки Венгра, посетившего «Баскардию» в 10-е гг. XIV в.

изаставшего местных жителей мусульманами, а «государя

1Махмуд ал-Кашгари. Диван лугат ат-турк / перевод, предисловие

икомментарии З.-А. М. Ауэзовой, индексы составлены Р. Эрмерсом.

Алматы: Дайк-Пресс, 2005. С. 69–70.

2Коновалова И. Г. Ал-Идриси о странах и народах Восточной Европы: текст, перевод, комментарий. М.: Восточная литература, 2006.

С.122–124.

3Цит. по Хамидуллин С. И. Пути ислама на Южный Урал // Ватандаш. 2013. № 12 (207). С. 22. Ныне существующий камень был установлен в конце XIX в. на средства шейха Зайнуллаха Расулева, однако содержание надписи вряд ли могло быть измышлено им или кем-то из

Введение

Башкирское общество в XIV–XVIII вв.

Ликвидация централизованного самоуправления в Башкирии была, очевидно, вызвана административной реформой хана Узбека. В XIV–XV вв. у башкир сформировалась новая общественная система – особая форма «безгосударственной политии, которая внешне представляла собой союз разрозненных автономных родоплеменных структур»1. Единицами, составлявшими башкирскую политию, были кланы – общины, объединённые реальной или мифической общностью­ происхождения или проживанием на одной территории в течение долгого времени. Башкирские кланы обладали общим набором символов, родословной и возглавлялись биями, власть которых передавалась по наследству. Высшим, стоящим над всеми племенами органом управления в ней был йыйын – съезд представителей родовых общин, призванный решать наиболее важные для всего народа вопросы: объявление войны и заключение мира с внешними врагами, принятие подданства того или иного монарха, устройство посольств и т. д.2. Башкирское общество при этом не отказывалось от подданства монархических правителей: ханов Золотой Орды, Казани, Сибири, впоследствии – московских царей, однако стремилось к тому, чтобы они находились за пределами Башкирии и не вмешивались во внутреннее самоуправление. Такое положение башкирского общества вместе с природными богатствами Урала привлекало значительные массы переселенцев из Великой Степи, именно поэтому представители таких древних и известных народов, как кыпчаки, кыргызы, кидани, кераиты, а позднее, вплоть до ХХ в., калмыки и казахи, желая быть равными среди равных, вливались в состав башкирского народа путём этнической адопции и становились его неотъемлемой частью.

После «великой замятни» – династической смуты, охватившей Улус Джучи в 1360–1380 гг., – территория проживания башкир, а также Сибирь оказались под властью Шибанидов,

М.-‘А. Чукури, А. Басарави. Булгарские хроники, или Приближение [‘Али] Гари

потомков четвёртого сына Джучи, причём представители целого ряда башкирских кланов упоминаются шибанидскими историографами в качестве приближённых ханов. В 60-е гг. XV в. в Улусе Шибана произошла война между двумя претендентами на верховную власть – ханами Ибрахимом (убит в 1495 г.) и Мухаммадом Шайбани (умер в 1505 г.),

врезультате которой последний был побеждён и вытеснен

вСреднюю Азию. В итоге Шибаниды утратили власть как над Сибирью, где после убийства Ибрахима в 1493 или 1495 г. установилась власть местной нечингизидской династии Тайбугидов, так и над Башкирией, перешедшей под контроль Ногайской Орды1 – государства, созданного потомками эмира Едигея из клана Мангыт.

Хотя клановые структуры Ногайской Орды и башкир были во многом схожими, а наименования многих родов и вовсе идентичными, взаимной интеграции и ассимиляции ногаями башкир не произошло: они не вошли ни в одно из «крыльев» Орды, управление ими осталось автономным и осуществлялось наместниками, набиравшимися из чингизидов, а пребывание собственно ногаев в Башкирии спровоцировало ожесточённый земельный конфликт, который был разрешён только после откочёвки ногаев на запад в XVII в. Неуместно поэтому вести речь и о «ногайском происхождении» тех башкирских кланов, которые находились под властью Ногайской Орды. Попадание под её влияние также ограничило возможность социальной мобильности для башкир: если, поступая на службу к тому или иному хану, они могли получать от них чины, награды, а также освобождение от натуральных повинностей, становясь тарханами, то ни сибирские Тайбугиды, ни ногайские бии таких возможностей башкирам предоставить не могли в силу своего статуса. Это привело к массовому переселению башкир, подвластных Ногайской Орде, в бассейн реки Ик, населённый представителями родов Байлар, Буляр, Гирей, Еней, Кыргыз и Юрми

1История башкирских родов. Табын. Том 28. Ч. 1 / С. И. Хамидул­ лин, Б. А. Азнабаев, И. Р. Саитбатталов, И. З. Султанмуратов, Р. Р. Шай­ хеев, Р. Р. Асылгужин, В. Г. Волков, А. А. Каримов, А. М. Зайнуллин.

14 Уфа: ИИЯЛ УНЦ РАН, 2017. С. 35.

Введение

инаходящийся под юрисдикцией казанских ханов. Поступая на службу Казанскому ханству, башкиры приобретали статус тарханов и становились частью его элиты, а также оказывались в ханстве Касимовском1. Учитывая, что именно в период Казанского ханства происходил переход его коренных жителей, говоривших, как свидетельствуют эпиграфические памятники, на тюркском языке чувашского типа, на язык кыпчакской группы2, следует признать миграцию башкир одним из источников этой кыпчакизации.

Всередине XVI в. Ногайская Орда была охвачена кризисом, вызванным борьбой за власть разных группировок, и в результате в 1557 г. стала вассалом Московского государства. Башкиры северной, западной и центральной Башкирии начали сепаратно, род за родом, устанавливать прямые отношения с русским царём, которого рассматривали как преемника чингизидских государей. Принимая башкир в своё подданство, Московское государство сохраняло прежний, восходящий ещё к золотоордынскому времени, режим землепользования и признавало башкирские кланы собственниками занимаемых ими угодий. Башкирские клановые общины в русской терминологии становились волостями, а их руководители из биев превращались в старшин. Земли оставались коллективной собственностью волостей. Указанное явление получило впоследствии название вотчинного права башкир на землю.

Южные башкиры стали российскими подданными только в XVII в. после вооружённого противостояния ногаям3. Часть башкир Зауралья (кланы Табын, Сынгрян, Бикатин

инекоторые другие) поддержала реставрацию власти Шибанидов в Сибири и после разгрома хана Кучума дружиной Ермака стала основой его вооружённых сил. Только переориентация Кучумовичей на калмыков, появившихся в зауральских степях в первой половине XVII в., заставила восточных башкир присягнуть русскому царю4.

1История башкирских родов. Табын. … С. 36–40.

2Сравнительно-историческая грамматика тюркских языков: Региональные реконструкции / Под ред. Э. Р. Тенишева. М., 2002. С. 256.

3История башкирских родов. Табын. … С. 46.

М.-‘А. Чукури, А. Басарави. Булгарские хроники, или Приближение [‘Али] Гари

На протяжении XVI – первой трети XVIII в. российское подданство башкир не было безусловным, а представляло собой личную унию: при воцарении каждого нового государя представители башкирских родов присягали ему заново, получая в ответ гарантии сохранения ранее установленных порядков. Башкиры обязывались самостоятельно защищать внешние границы зоны своего расселения от врагов, выплачивать с находящихся в собственности угодий натуральный налог – ясак, принимать участие в военных кампаниях московских царей, те, в свою очередь, осуществляли судебные функции по уголовным делам и земельным спорам, обеспечивали башкирам внешнеполитическую и дипломатическую поддержку, а также обязывались оберегать башкирское вотчинное землевладение и не вмешиваться в религиозные и другие внутренние дела общин1. Единственным центром управления башкирами стала основанная в 1586 г. Уфа.

Возникавшие чаще и чаще нарушения основных условий башкирского подданства: самовольное занятие башкирских вотчин переселенцами, злоупотребления при сборе ясака, принятие в российское подданство калмыков, находившихся с башкирами в состоянии войны, – привели к серии вооружённых конфликтов, называемых в историографии башкирскими восстаниями. В правовом сознании башкир XVII– XVIII вв. восстания не воспринимались как государственная измена или другие преступления этого ряда: согласно закону Чингисхана, подданный был обязан поднять оружие против несправедливого или неадекватного правителя, а нарушения условий подданства одной из сторон вели к освобождению другой стороны от обязательств. Восстания 1633–35, 1662–64, 1681–83 гг. закончились фактически победой башкир: практически все их привилегии и права были сохранены в неизменном виде2.

Восстание 1705–11 гг., спровоцированное централиза­ торской политикой Петра I и необузданным произволом чиновника А. Сергеева, охватило огромные территории от

Введение

Казани и Самары на западе до Тобольского уезда на востоке и привело фактически к выходу башкир из российского подданства. Российское военное присутствие в крае ограничилось только Уфой и Бирским городком, выплата башкирами ясака не производилась, башкиры вели самостоятельную внешнюю политику и в официальных русских документах именовались Башкирской Ордой. Только невозможность самостоятельного урегулирования земельного вопроса в крае стала поводом к возобновлению российского подданства башкирами в 1719–1722 гг., причём Башкирия была выведена из губернской системы и подчинена непосредственно Сенату1.

Первым башкирским восстанием, потерпевшим военное поражение и приведшим к действительному включению башкир в российскую административную систему, стало восстание 1735–40 гг., направленное против Оренбургской экспедиции – военно-дипломатической миссии, призванной установить контроль над казахами Младшего Жуза и прочные связи с государствами Средней Азии. Первым шагом экспедиции должно было стать основание города Оренбурга

ицепи крепостей по реке Яик (Урал). Эти действия прямо нарушали интересы башкирского народа, коллективной собственностью которого было Илецкое соляное месторождение

иохотничьи угодья по рекам Уил, Иргиз и Эмба, с которых башкиры платили ясак. Опасаясь отчуждения этих земель в пользу казахов (что, собственно, и произошло: на большей части названной территории находится ныне Актюбинская область Казахстана), башкиры потребовали прекращения экспедиции, а затем напали на её военные отряды. По всей Башкирии развернулась полномасштабная война, которая привела к огромным жертвам среди башкир. Только в 1736 г. было убито от 10 до 15 тысяч башкир, а за всё время восстания безвозвратные потери составили порядка 30 тысяч при общей численности народа накануне восстания около 100 тысяч человек. В итоге правительству удалось изменить характер взаимоотношений башкир с центром: отныне их

М.-‘А. Чукури, А. Басарави. Булгарские хроники, или Приближение [‘Али] Гари

подданство стало прямым, самоуправление на уровне всего народа было ограничено (общебашкирские йыйыны были запрещены в 1736 г.), а на уровне кланов – подчинены государственной администрации. В 1735–40 гг. среди башкир впервые появились так называемые верные старшины – предводители кланов, сознательно не примыкавшие к восставшим и участвовавшие в военных операциях против соплеменников на стороне царских властей. Народная память и советская историография традиционно и зачастую вполне заслуженно демонизировали их образ, однако верные старшины, по-видимому, сыграли свою роль в нормализации отношений башкир с новой администрацией и сохранении вотчинного права на землю1. Одним из таких старшин был предводитель клана Иректы Шариф, сын Киика, впервые упомянутый в документах в 1750 г., – прадед Мухаммада- ‘Али Чукури.

Башкирия, не будучи до 1740 г. включённой напрямую в административную структуру Русского государства, сохраняла свою специфику не только в области внутреннего самоуправления, но и в религиозной жизни. В течение XVI– XVII вв. на свободу отправления мусульманского культа во внутренних регионах государства накладывались всё новые ограничения: в 1593 г. указом царя Фёдора Иоанновича бы­ ло велено разрушить казанские мечети и запрещено строить новые, Соборное уложение 1649 г. запретило помещикаминоверцам владеть крепостными-христианами, указами 1681 г. принимавшим православие иноверцам предоставлялись разнообразные льготы, а служилым татарам и мурзам предписывалось креститься под страхом лишения поместий. Последний акт часто объявляется причиной башкирского восстания 1681–1683 гг., однако его действие не распространялось на башкир. Религиозная составляющая идеологии этого восстания, возглавляемого первоначально сейидом (потомком Пророка Мухаммада) по имени Джа‘фар, связана прежде всего с недовольством монастырской колонизацией башкирских земель и православной миссией среди

Введение

переселенцев из Поволжья, находившихся в экономической зависимости от башкир1.

Петровские реформы также включали в себя ограничительные меры по отношению к исламу: в 1713 г. был опубликован указ об обязательном крещении всех землевладельцев Казанской и Азовской губерний, а среди 72 новых налоговых статей, объявленных башкирам в 1704 г., были налоги с мечетей, мусульманского духовенства и прихожан, а также требования строить культовые здания по образцу церквей и заверять факты рождения, бракосочетания и смерти в присутствии русского священника. По изложенным выше причинам последние требования никогда не были реализованы. При этом среди башкир, встречавшихся с комиссаром А. Сергеевым, отмечено присутствие «азей, муллов и ахунов», то есть мусульманских религиозных судей, имамов и особо авторитетных имамов. В 1740 г. в Казани была учреждена «Контора новокрещенских дел», призванная расширить православную миссию среди нерусских народов Поволжья. В том же году желающим принять крещение мусульманам и язычникам было гарантировано освобождение от налогов, долгов и рекрутского набора, а также обещаны денежные выплаты и выдача новой одежды. В 1742 г. было предписано разрушить все новопостроенные мечети в Астраханской, Воронежской, Казанской и Сибирской губерниях. Башкирии эти меры не коснулись, однако межконфессиональная напряжённость чувствовалась и здесь, поэтому, когда в 1754 г. башкирам вместо выплаты ясака было велено покупать илецкую­ соль из казны, было принято поднять восстание под религиозными лозунгами. Башкирские старшины учли горь­ кий опыт 1735–40 гг., когда башкиры, выступая под лозун­ гами защиты собственных привилегий и восстановления чингизидского правления, оказались противопоставлены всем другим народам края. Сформулировать идеологию готовящегося выступления должен был ахунд (старший имам) северо-восточной части Башкирии, мишарь по происхождению, ‘Абдуллах ибн ‘Али, известный по прозвищу Бахадир-