История книжного дела. Книга первой русской эмиграции. Учебное пособие

стали называть «руссо-бланко», т. е. белые русские. На что последние охотно откликались – «ясно, что не красные».

Наиболее известными русскими политическими эмигрантами XIX в. большинство исследователей считают покинувшими страну из-за политического режима Николая I, перешедшего в католичество мыслителя и поэта В. С. Печерина, революционеров, основателей «вольной русской печати» писателей А. И. Герцена и Н. П. Огарева. В конце XIX – начале ХХ вв. из России уезжали члены народнических организаций, анархисты, эсеры, члены РСДРП, кадеты и т. д. Среди ученых можно выделить революционера Г. А. Лопатина, медика, микробиолога В. А. Хавкина

иболее известного публициста В. А. Зайцева. За исключением революционеров, после революций 1917 г. на родину вернулись немногие.

Русское Зарубежье, как самостоятельное культурное и политическое явление, сложилось к началу 1920-х гг. Основными и наиболее благоприятными странами расселения первой «волны» русской эмиграции были Германия, Франция, Королевство Сербов, Хорватов

иСловенцев (Югославия), Болгария, Чехословакия. «Столицами» Русского Зарубежья стали Берлин (с конца 1919 г. до середины 1920-х гг.)

иПариж, а на Дальнем Востоке – Харбин и Шанхай (с 1930-х гг.). Уже про Берлин стали рассказывать такую шутку: «Встречаются два русских эмигранта, видевшиеся последний раз на Родине, и один другого спрашивает: Как тебе Берлин? Да ничего город, отвечает другой, только немцев почему-то очень много». Потом этот анекдот стали рассказывать о Париже и Нью-Йорке. Другими центрами были Прага, Белград, София и Нью-Йорк. Власти и общественность славянских государств из русофильских симпатий и в благодарность за поддержку царской Россией национальных интересов этих стран предоставляли русским эмигрантам самоуправление, работу, в том числе в учебных

инаучных заведениях (например, в Карловом университете в Праге), государственных и военных учреждениях, назначали пособия, стипендии и другую помощь. Константинополь и турецкая территория вокруг него являлись сосредоточением для беженцев в 1920–1923 гг. Точно так же из-за эвакуации «белых» военно-морских сил возникли центры в Бизерте (Тунис) и в Маниле (Филиппины). Значительно меньше эмигрантов из России было в Греции, Бельгии, Италии, Венгрии, Швейцарии. Неожиданно много (по сравнению с коренным населением) русских оказалось в Андорре. Ограничили въезд русских беженцев Испания, Португалия и Великобритания, из колоний которой наши

11

соотечественники проникли только в доминионы – Канаду, Австралию, Южную Африку. Но вместе с тем русские эмигранты появились во всех французских колониях. Единственная независимая африканская страна, христианская Эфиопия, с радостью приютила русских эмигрантов. Активно переселялись выходцы из России в США и страны Латинской Америки (в особенности в Аргентину, Бразилию, Парагвай).

Особую категорию составляют русские – уроженцы стран лимитрофов – это государства, образованные на западе Российской империи (Финляндии, Эстонии, Латвии, Литвы, Польши, Румынии), созданные Западом для «санитарного кордона» от большевизма для Европы, в этих странах проживало аборигенное (коренное) русское население. Никуда не уезжая, местные русские оказались в эмиграции, хотя в этих странах жили и «классические» эмигранты – беженцы из России. В Финляндии, кроме русских горожан в Выборге (Виипури)

иГельсингфорсе (Хельсинки) и крестьян в Райволе (ныне Рощино)

иКрасном Селе, много было «дачников» – обитателей загородных домов под Петроградом в поселках Оллила (Солнечное), Куоккала (Репино), Келломяки (Комарово), Териоки (Зеленогорск), Тюрисевя (Ушково) и т. д. По Тартускому мирному договору в 1920 г. правительством РСФСР Эстонии были переданы русские районы – Печорский и Нарва с Ивангородом, которые ранее входили в Санкт-Петербургскую губернию. В Латвийской республике кроме столицы – Риги, русское аборигенное население жило в Латгалии и Даугавпилсе (Двинске). В Польше, кроме жителей Варшавы и Вильно, с русской культурой ассоциировали себя многие жители Западной Белоруссии и Украины. Русскими считали себя русины и карпаторуссы, компактно заселявшие два исторических района в Чехословакии (Подкарпатская и Пряшевская Русь). В Румынии на русскую культуру ориентировалась часть населения Бессарабии и Буковины. Также нужно выделить русское население в Китае, прежде всего в Маньчжурии, где линия КВЖД до революции принадлежала Российской империи и всё, начиная с Харбина – города

истанции – было построено русскими. Там находилось «Трехречье» – район с сельским населением (старообрядцы и казаки). Кроме того, подданные России бежали в Восточный Туркестан (Синьцзян) и жили в других китайских городах (Шанхай, Пекин, Тяньцзинь и т. д.).

Впервой «волне» эмиграции после 1917 г. оказались представители всех социальных слоев и сословий дореволюционной России: члены Дома Романовых, титулованная аристократия, дворяне,

12

промышленники, купечество, духовенство, рабочие, крестьяне, казаки

иособенно много военных и интеллигенции. Эмигрировали или были насильно высланы те, кто составлял гордость российской культуры и науки, цвет нации. Общее число эмигрантов первой «волны», по разным данным, составляет от 2–3 до, если включать русское население странлимитрофов, 9–10 миллионов. В национальном составе эмиграции преобладали русские, но были также евреи, украинцы, «малороссияне» (именно так национально себя идентифицировавшие), белорусы, немцы, татары, армяне, грузины, калмыки, буряты и представители всех других национальностей Российской империи. Большинство из них ощущали себя людьми русской культуры и временными политическими беженцами из России. В Русском Зарубежье оказались представители всех российских политических партий и движений. Их политические взгляды и программы, порою полярные, объединяла ненависть к большевикам и абсолютное неприятие советской власти. Со временем позиции стали меняться, в надежде на перерождение советского строя, и политическое расслоение усилилось.

Элита русские эмиграции была прямой наследницей Серебряного века русской культуры, а себя рассматривала как единственных законных представителей национальных традиций. В местах компактного проживания русские создали «Зарубежную Россию» как страну без территории, со всеми внешними и внутренними признаками и атрибутами (правительство, РОВС в качестве армии и даже претенденты на царский трон), культурную жизнь как целостную систему (школы, университеты, библиотеки, музеи, архивы, периодическая печать, книгоиздательства, общественные объединения, кружки и т. п.). По образному замечанию известного историка Русского Зарубежья М. И. Раева: «Русские становятся как бы государством в государстве, а их культура – особой культурой в рамках существующей национальной того или иного государства». Возникает идея особой духовной миссии: сохранения и приумножения русской культуры, разрушаемой, по мнению эмиграции, в советской России. Отсюда и знаменитое высказывание Н. Н. Берберовой, повторенное И. А. Буниным: «Мы не в изгнании, мы в послании». По мнению З. Гиппиус, «Весь мир проникнут сейчас (1930-е гг. – П. Б. ) русскими духовными ценностями,

иэто, в значительной мере, заслуга русской эмиграции».

За рубежом оказалось до 45–50 тысяч детей школьного возраста, и русская диаспора создала собственную систему образования,

13

включавшую значительное число учебных заведений различного типа. По неполным данным, в Европе работало не менее 90 русских школ, в которых преподавали учителя лучших московских, петербургских и киевских гимназий, университетские профессора. Открывалось и значительное число высших учебных заведений – в Париже, Харбине, Праге, Берлине, где был даже возрожден «Петроградский университет». В Праге работало 8 высших русских учебных заведений: «Русский народный (с 1934 по 1943 гг. «свободный») университет», где были юридический и гуманитарный факультеты, «Технический университет», «Институт кооперации и сельского хозяйства», «Вечерний русский народный университет», «Семинарий Н. П. Кондакова», основанный известным византинистом Н. П. Кондаковым, «Русский институт коммерческих знаний», «Экономический кабинет профессора С. Н. Прокоповича», Институт изучения России. В Харбине действовали «Коммерческий институт», «Технологический институт» и «Юридический факультет». Во Франции работала специальная министерская комиссия по организации русского среднего образования. При французских лицеях открывались русские отделения. Специальное русское отделение открылось и в Сорбонне. В Париже создали «Богословский институт». В «Народном русском университете» Парижа с 1921 по 1931 гг. учились 4 тысяч студентов. Русские университетские курсы работали в Риге. В Софии в октябре 1922 г. был открыт техникум для русских беженцев с электротехническим, строительным и землемерным отделениями. В русских институтах преподавали русские профессора, которые читали лекции и для местных студентов. В Карловом университете и работавшем при нем «Русском университете» преподавали одни и те же ученые, например, профессор Е. А. Ляцкий. В Сорбонне 40 профессоров вели курсы как для русских, так и для французских студентов. Уровень образования в Зарубежной России был в то время выше, чем в Советской – 2/3 взрослых имели среднее образование, почти все – начальное, каждый седьмой – университетский диплом.

В Русском Зарубежье работало более тысячи ученых, и вклад выдающихся соотечественников в естественные и технические науки был по-настоящему титаническим. Достаточно вспомнить изобретателя вертолета и самолета-амфибии И. И. Сикорского, «отца» телевизора В. К. Зворыкина, автора гипотезы «горячей вселенной» и первого расчета генетического кода, исследователя методов ядерной физики для

14

интерпретации процессов звездной эволюции Г. А. Гамова, классика сопромата С. П. Тимошенко, инженера-кораблестроителя В. И. Юркевича, мостостроителя О. А. Керенского и др. Большой вклад в развитие химии внесли В. Н. Ипатьев и А. Е. Чичибабин. Нобелевскими лауреатами стали химик И. Р. Пригожин и экономист В. В. Леонтьев. Более 30 лет, начиная с 1922 г. , агробактериологическую лабораторию в Институте Пастера во Франции возглавлял микробиолог, автор открытия хемосинтеза, питомец Петербургского университета С. Н. Виноградский, там же работал ученик И. И. Мечникова и И. И. Павлова, биолог, основоположник психонейроиммунологии, исследователь проблем бессмертия и омоложения С. И. Метальников, в Праге работали геологи отец и сын Н. И. и Д. Н. Андрусовы. Школу почвоведения во Франции создал В. К. Агафонов, а в Харбине – Т. П. Гордеев.

Не менее значимым был вклад представителей русской эмиграции в искусство, театр, музыку и кино. Во всем мире известны художники Н. К. Рерих, И. Я. Билибин, А. Н. Бенуа, И. Е. Репин, М. В. Добужинский,

М.З. Шагал, В. В. Кандинский, артисты балета А. М. Павлова, Т. П. Карсавина, О. П. Спесивцева, М. Ф. Кшесинская, М. М. Фокин, В. Ф. Нежинский, Н. Г. Легат, певцы и артисты Ф. И. Шаляпин, А. Н. Вертинский, Юл Бриннер, композиторы С. В. Рахманинов, И. Ф. Стравинский, С. С. Прокофьев и другие. Русскую художественную школу за рубежом прославил скульптор Г. В. Дерюжинский.

Огромен вклад писателей и поэтов – эмигрантов из России – в русскую и зарубежную литературу. Нобелевским лауреатом стал И. А. Бунин. Не меньшей заслугой перед Родиной нужно считать творчество писателей В. В. Набокова-Сирина, Л. Н. Андреева, Д. С. Мережковского, А. И. Куприна, Б. К. Зайцева, А. Н. Толстого, А. В. Амфитеатрова,

М.П. Арцибашева, поэтов М. Цветаевой, З. Гиппиус, К. Бальмонта, И. Северянина, С. Черного, а также как поэта, литературного критика, члена акмеистического «Цеха поэтов» Г. В. Адамовича.

Мировую гуманитарную и научную мысль обогатили своими трудами и концепциями крупнейшие представители русской эмиграции – философы Н. А. Бердяев, C. Н. Булгаков, П. Б. Вышеславцев, И. А. Ильин, Г. П. Федотов, С. Л. Франк, Л. П. Карсавин и Н. О. Лосский. В эмиграции продолжали свою деятельность один из основоположников университетской социологии, преподаватель и руководитель кафедры социологии П. А. Сорокин, социолог Н. С. Тимашев; историки Г. В. Вернадский, Н. П. Кондаков, М. И. Ростовцев,

15

основатель американского византиноведения А. А. Васильев; лингвисты Н. С. Трубецкой, Р. О. Якобсон.

Наши соотечественники неожиданно становились первыми лицами

виностранных государствах. Национальный героем Парагвая стал генерал И. Т. Беляев, а единственным королем Андорры за всю историю этой страны – Борис I Скосырев.

Взарубежье не было и не могло быть единого органа, объединяющего русскую литературу. Но во всех главных русских центрах в Европе и на Дальнем Востоке были Союзы русских писателей и журналистов. Союз в Париже возглавлял П. Н. Милюков, в Берлине – И. В. Гессен,

вПраге какое-то время – В. И. Немирович-Данченко. Кроме того, писатели и поэты, особенно молодые, объединялись в различные общества («Зеленая лампа»), кружки, группировавшиеся вокруг альманахов («Круг», «Кочевье», «Веретено», «Числа», «Перекресток», «Скит поэтов» и т. п. ). В 1928 г. в Белграде на деньги югославского правительства и короля Александра был проведен первый и единственный всеэмигрантский съезд писателей. Многие русские писатели были награждены высшим югославским орденом св. Саввы. На Дальнем Востоке наибольшей известностью пользовалось литературное объединение «Молодая Чураевка».

Творчество и деятельность эмигрантов из России, помогает понять высокую степень влияния соотечественников на науку и культуру других стран и народов. Достижения представителей Русского Зарубежья, в частности, даже кратко изложенные в данном издании, показывают, как много потеряла Россия в 1917 г. и какого уровня рывок в науке и культуре могла сделать наша страна, если бы сохранила этих выдающихся людей.

16

ГЛАВА II. ИСТОРИОГРАФИЯ КНИГИ ПЕРВОЙ РУССКОЙ ЭМИГРАЦИИ

Российское зарубежное книжное дело уже не может считаться практически не исследованной областью мировой и национальной истории книги. Скорее наоборот, уже существует ряд серьезных научно-исследо- вательских и учебно-популярных работ, целиком посвященных данной проблеме. Вся отечественная литература по рассматриваемому вопросу может быть поделена на три основных направления: эмигрантская, советская и современная российская. Тем не менее до сих пор большинство работ, посвященных различным аспектам деятельности русских эмигрантов, содержат «упоминания» об издательствах или периодических органах, существовавших в русском зарубежье.

Недостатки подавляющего большинства работ системны для современной российской науки, хотя есть и отличия, связанные со спецификой изучаемой тематики. Попробуем кратко определить некоторые из них.

1.Дилетантизм. В эмигрантоведение как новую науку пришли люди порой не имеющие элементарной гуманитарной подготовки.

2.Повторяемость фактического материала во многих работах. Неумение и нежелание определенного числа авторов читать труды предшественников. Из этого постоянно вытекает регулярное «открытие Америки» и приписывание права первенства. В историографии это осложняется еще и «московоцентризмом», когда сноски идут только на московских авторах или издания, печатающиеся в Москве.

3.Плагиат. Кто-то выставляет Ваш текст в Интернете, потом его копирует другой сайт. Третий человек берет с него текст или информацию без ссылки и выдает за свое творчество. Плагиат легко определяется по устаревшим данным, исправленным неточностям, опечаткам и стилистическим оборотам.

4.Многие авторы-эмигрантоведы не читают специальных историкокниговедческих работ и порой просто не знают, что было опубликовано

впрофессиональной прессе. И наоборот историки книги часто не знакомы с классическими трудами по Русскому Зарубежью или, чаще, порой просто принципиально не читают общих и специальных современных работ по эмиграции.

5.Большинство авторов, пишущих о книжном деле, превращают свои публикации в простое перечисление изданных книг (т. е. в библиографический список). В то время как книговедческие исследование подразумевает наличие тематико-типологического анализа, внутренней истории самих издательств и отзывы читателей на само издание.

17

Первая категория историографии книжного дела русской эмиграции – это работы самих эмигрантов по истории русского зарубежья. В этой категории выделяются известные монографии Г. П. Струве «Русская литература в изгнании»1, П. Е. Ковалевского «Зарубежная Россия: История и культурно-просветительная работа русского зарубежья за полвека (1920–1970)»2, И. К. Окунцова «Русская эмиграция в Северной и Южной Америке»3. Нужно отметить работы профессора Колумбийского университета (Нью-Йорк) М. И. Раева – монографию «Россия за рубежом: История культуры русской эмиграции 1919–1939», где целая глава «Галактика Гутенберга. Издательское дело на чужбине» отведена интересующему нас вопросу4 (хотя надо отметить, что материал о книжном деле есть и в других главах), и статью, написанную специально для современных российских исследователей эмиграции «Периодическая печать эмиграции»5. Менее относится к теме лекции книга философа и историка, активного деятеля НТС (Народно-Трудового Союза) и «соборного монархического движения» М. В. Назарова (настоящая фамилия Пахомов) «Миссия русской эмиграции»6. Давая полную картину развития культуры, литературы и политики русской эмиграции, авторы этих книг выделяют в них разделы или даже главы, имеющие отношение к издательствам или периодике. Как правило, информация о книжном деле дается самая общая, но именно из приводимых в них сведений вышло практически все современное изучение эмигрантского издательского дела. Практически во всех работах по истории любых аспектов деятельности русских эмигрантов есть ссылки на эти книги.

За работами общего характера следуют книги, брошюры и статьи, посвященные конкретным издательствам или издающим организациям. Это, как правило, юбилейные публикации, посвященные крупнейшим издательствам, например, А. В Карташев и Н. А. Струве «70 лет Издательства „YMCA-Press“ 1920-1990». 7

Книжному делу конкретных издательств в отдельных странах, посвящено несколько работ. Среди них прежде всего надо выделить справочный

1 3-е изд. , испр. и доп. –Париж: YMCA-Press; М. : Русский путь, 1996. –448 с. 2 Париж, 1971-1973; ч. 1. -355 с. ; ч. 2-147 с.

3 Буэнос-Айрес: Сеятель, 1967. – 430 с.

4 М. : Прогресс-Академия, 1994. – С. 96–123.

5 Нов. журн. – 2003. – №232. – С. 205-219.

6 2-е изд. , испр. – Т. I. – М. : Родникъ, 1994. – 416 с. 7 Paris: YMCA-Press, 1990. – 40 с.

18

труд «Русские в Праге 1918–1928 гг. »,1 где дается подробная информация о крупнейших русских издательствах в Чехословакии: «Пламя», «Наша речь», «Крестьянская Россия», «Воля России» и др. В книге потомка представителей первой эмиграции в Югославии, бывшего инже- нера-нефтяника уничтоженного авиацией НАТО завода в г. Нови-Сад историка-краеведа А. Б. Арсеньева «У излучины Дуная: Очерки жизни

идеятельности русских в Новом Саду» освещаемому вопросу посвящены главы «Общества и политические группировки» и «Издательства

итипографии»2. С начала 1990-х гг. наиболее важные работы русских эмигрантов были переизданы на родине и стали основой большинства современных российских исследований. Авторы, работавшие за рубежом

иписавшие в канонах чисто эмигрантской историографии, стали печатать свои работы в России. Часто для подготовки новой публикации на родине статья или книга существенно дополнялись и переделывались для современного российского читателя. Это особенно видно по обзорам эмигрантской прессы. Например, В. В. Зарубин опубликовал свой «Путеводитель по русской и русскоязычной периодике в Европе» в конце 80-х гг. в ФРГ, а уже в январе 1991 г. существенно переработал и переделал его для журнала «Москва»3. Известный представитель третьей «волны», библиофил и издатель Э. Штейн опубликовал в виде письма в редакцию «Журналы Русского Китая»4, квинтэссенцию своего многолетнего изучения периодики дальневосточной эмиграции. П. Г. Паламарчук подготовил свою статью «Повременные монархические издания русского зарубежья» для аргентинской газеты «Наша страна», которая вскоре была перепечатана под новым названием «Под монаршим стягом: Обзор эмигрантской монархической прессы» в отечественном журнале «Родина»5.

Изучение вклада русских евреев в книжную культуру Русского Зарубежья началось со статьи И. Левитана «Русские издательства в 1920 гг. в Берлине»6. Глобальным продолжением этой работы стали, выходящие до сих пор израильские сборники под редакцией М. А. Пархомовского «Евреи в культуре Русского Зарубежья» («Русское еврейство в зарубежье»). В каждом из выпусков есть статьи, посвященные издательствам,

1 Ред. С. П. Постников. – Прага, 1928. – 347с. – [Репринт, 1995] 2 М. : Рус. путь, 1999. – С. 61–82; 94–104.

3Из записной книжки. – Мюнхен, 1988. – С. 70–100; Москва. – 1991. – № 1. –

С.198–207.

4 Знамя. – 1990. – № 5. – С. 231–246.

5 Буэнос-Айрес, 1993. – 20 марта (№2224). – С. 1-2; Родина. – 1993. – №1. – С. 116-118. 6 Книга о русском еврействе (1860–1917) – Нью-Йорк, 1960. – С. 448–451.

19

журналам, альманахам, газетам и их редакторам – евреям из России в эмиграции. Наиболее интересные статьи книговеда Л. И. Юниверга «Евреи-издатели и книготорговцы русского зарубежья»,1 «Абрам Вишняк и его издательство „Геликон“»2, литературовед А. Рейтблат опубликовал работу «Издательство „Петрополис“: Письма Я. Н. Блоху»3, исследователь Гузевич Д. – «Парижский „Дом книги“ (Михаил Каплан)»4 и др.

Впрочем, существует и обратная тенденция: в вышедшей в 2002 г. в Мюнхене книге «Литературные центры русского Зарубежья 19181939: писатели, периодика, книгоиздание»5 Б. Кодзиса в разделах, посвященных издательской деятельности, идет пересказ второго тома «Литературной энциклопедии Русского Зарубежья».

Современная российская историография книжного дела русской эмиграции органично выросла одновременно из этих категорий. Ее можно в свою очередь типизировать по двум основным признакам: тематической привязанности работ и центрам изучения. Другой системой классификации является научная принадлежность авторов: историки, филологи, историки журналистики, историки книги (книговеды). Под эту категорию подходят почти все современные российские публикации, появившиеся за последние десять лет.

Прежде всего, это работы узкоспециальные, посвященные истории эмигрантской книги и периодики. В двух отечественных энциклопедических изданиях «Книга»6 и «Литературная энциклопедия русского зарубежья. 1918–1940», том второй – «Периодика и литературные центры»7 рассматриваются различные аспекты издательской деятельности русской эмиграции. Второй том «Литературной энциклопедии русского зарубежья» полностью посвящен истории журналов, газет и альманахов, хотя и с филологической точки зрения. Непосредственно книжному делу принадлежат статьи О. В. Быстровой «Берлинские издательства», «Константинопольские издательства», «Парижские издательства», «Польские издательства», «Харбинские издательства», «Шанхайские

1 Евреи в культуре русского зарубежья. – Вып. I. – Иерусалим, 1992. – С. 129-141. 2 Русское еврейство в зарубежье. – Т. 1(16). – Иерусалим, 1998. – С. 164-176

3 Евреи в культуре русского зарубежья, вып. I. – Иерусалим, 1992. – Вып. III. – Иерусалим, 1994. – С. 170-189.

4 Русские Евреи во Франции. – Кн. 2. – Иерусалим, – С. 98-110. 5 Munchen, 2002. – 320 с.

6 М. : Бол. рос. энцикл. , 1999. – 800 с. 7 М. : РОССПЭН, 2000. – 640 с.

20