Замковый камень византинизма. Историко-правовое исследование причин гибели Византии в связи с дискуссиями о политическом будущем России. Монография
.pdf
3.2. Направление «против» славянской общины. Б. Панченко |
41 |
вспециальной литературе. Основной взгляд на образование общинного владения в Византии состоял у него в следующем: передвижение населения в VII веке ввиду вторжения многочисленных варварских, особенно славянских, масс, влекло за собой повсеместную оккупацию новых земель колонистами. Эти группы крестьян, селившиеся вместе, являлись совместными собственниками заселенной территории. Цахариэ исходил из того, что, пока не состоялось раздела земель общины, члены ее живут
вполной общинности и лишь фактически имеют место частные пользования1. Его основную идею усвоил и развил Успенский. Но у этой мысли была и своя подоплека2.
Дело в том, что обнаруженная в Византии крестьянская община имела признаки общинной собственности на землю, а это противоречило римской юридической традиции, из которой, казалось бы, и должна вырастать византийская крестьянская община. Из этого следовало, что в жизнь Восточной империи общинность была внесена каким-то чужеродным элементом, на роль которого больше всего подходили славянские общины, интенсивно расселявшиеся по территории Византийской империи. Таким образом, было утверждено мировоззренческое основание всего учения, и оно двинулось в сторону оттачивания доказательств в частных вопросах.
3.2.Направление «против» славянской общины. Б. Панченко
Основным оппонентом учения Цахарии выступил Б. А. Панченко, один из сотрудников Русского Археологического Института в Константинополе. Он подробнейшим образом исследовал и описал правовые институты Земледельческого закона, придя к выводу о том, что нет никаких оснований считать основой зе-
1Данные учения Цахариэ взяты из книги: Панченко Б. А. Крестьянская собственность в Византии. Земледельческий закон и монастырские документы. София: Державна Печатница, 1903. Конкретно, о форме крестьянской собственности, на с. 38.
2Термин Цахарии «полная общинность» так похож на термин Гакстгаузена «общность полей», что надо предположить стоящую за этим общенемецкую научную школу.
42 |
Глава 3. Обзор основных идей, связанных с общиной в Византии |
мельного строя Византии крестьянскую общину и предполагать за ней какие-либо права на земли общинников. По его мнению, основой сельскохозяйственного производства было личное крестьянское хозяйство с устойчивой частной собственностью на землю. Права общины на земельный фонд и иное общее имущество крестьян существовали в той форме, в какой сейчас существует имущество юридического лица. При этом после наделения крестьянина землей из общего фонда община утрачивала всяческие права на эту землю. Такой порядок существовал на территории империи изначально, и прибывающие славянские племена вынуждены были его воспринимать и адаптироваться к нему1. Исследование Б. Панченко может считаться во всех смыслах показательной работой в области истории права. Аргументация, предъявленная им, и до сего времени легко преодолевает критику, направленную против его взглядов. Он провел тщательную работу по выяснению аутентичности текста самого Земледельческого закона, сравнив большую часть известных науке его списков, выделив в них древнейшее содержание и определив варианты последующих наслоений. Выводы, сделанные на основе изучения текста закона, были им сверены с данными писцовых греческих книг, всех (!) известных к тому времени (всего по 15 местностям), что придало работе окончательную устойчивость и доказательность.
3.3.Советская школа византологии о крестьянской общине. Г. Литаврин
Разделенность позиций, представляемых линиями Цахарии — Успенского, с одной стороны, и Б. Панченко — с другой, преодолела советская школа византологии, которая объединила в своем взгляде все возможные идеи. Вот что пишет по этому поводу один из столпов советской науки Г. Литаврин: «Все советские специалисты сходятся в признании дуализма сельской общины (индивидуальная собственность на пахотные наделы и усадьбы — с некоторыми правами эпизодического пользования со
1Панченко Б. А. Крестьянская собственность в Византии. Земледельческий закон и монастырские документы. София: Державна Печатница, 1903.
3.4. Вывод по вопросу о разных научных направлениях |
43 |
стороны односельчан и соседей — и общественная собственность на неподеленные угодья), ее генетических связей с позднеантичной общиной аборигенов и общиной славянских пришельцев, ее принципиальной близости с западноевропейской маркой (при наличии существенных особенностей: патриархальных, большесемейных пережитков и относительно большой устойчивости)»1. Внешне кажется, что это эклектичная формулировка, в которой не явлено собственного принципа упорядочивания исторического материала. Кроме того, она явно страдает уже привычной нестрогостью терминологии (вообще-то нетерпимой в вопросах права): «дуализм», «права эпизодического пользования», «общественная собственность на неподеленные участки», «генетическая связь с общиной аборигенов и славян». Определяющим для понимания позиции Г. Литаврина является расшифровка понятия «общественная собственность». Общинная или, как он ее еще называет, — общественная собственность в его представлении являла собой третий вид собственности, который наряду с частной и государственной существовал в Византийской империи и благодаря которой византийская деревня сохраняла способность в течение длительного времени сопротивляться наступлению крупной собственности2.
3.4.Вывод по вопросу о разных научных направлениях
Таким образом, вырисовывается смысловой треугольник, задаваемый следующими точками зрения. Первая, обозначенная Цахарией и Ф. Успенским, предполагает, что славяне привнесли такую форму земельных отношений, при которых община имела право верховной собственности на частные наделы крестьян. Вторая, обоснованная Б. Панченко, исходит из того, что крестьяне хозяйствовали в Византии, получая надел в частную собственность, и община на эти наделы уже не могла претендовать, оставляя за собой только имущество на правах юридического лица. Наконец, советская наука заняла некоторую промежуточную по-
1Литаврин Г. Г. Византийское общество и государство в X–XI вв. Проблемы истории одного столетия: 976–1081 гг. М.: Наука, 1977. С. 11.
2Там же. С. 107.
44 |
Глава 3. Обзор основных идей, связанных с общиной в Византии |
зицию. От линии Ф. Успенского она взяла признание общинной формы собственности, а от линии Б. Панченко — независимость от воли общины индивидуальных наделов крестьян. В вопросе о славянах эта позиция также была половинчатой, признавая влияние как славян на общину, так и коренного населения Балкан. Вот в этом хитросплетении и предстоит разобраться, прежде чем ответить на вопрос о правоте Ф. Успенского во взглядах на сущность принципа византинизма.
Глава 4
Предварительный анализ Земледельческого закона и иных актов византийского законодательства
4.1.Основное противоречие закона
Центром общинной проблематики в Византии является Земледельческий закон, именно этот акт законодательства подозревается в том, что он представляет собой запись обычного права славян, которая, в свою очередь, хранит информацию об общинном быте крестьян. По этой причине, прежде всего, в его тексте мы должны искать ответы на интересующие нас вопросы. Начать же надо с основного затруднения, которое смущало умы исследователей и давало возможность один и тот же текст интерпретировать прямо противоположным образом. Это внешнее противоречие состоит в том, что Земледельческий закон содержит прямые указания на соседство в границах одной деревни участков, находящихся одновременно в личной собственности крестьян и во владении всей общины, причем общие земли в соответствии с его текстом подвергаются некоей процедуре, которая названа «раздел» (ст. 8; 32; 81; 82)1. (Именно этот признак — возмож-
1История Византии. Часть II. Исторические документы и исследования. Издание на компакт-диске. Директмедиа Паблишинг, 2008. С. 647—662. Здесь и далее законодательный материал, включая нумерацию статей и страниц, приводится по указанному изданию. Оно включает академическую публикацию византийского законодательства: Сборник документов по социальноэкономической истории Византии. М.: АН СССР, 1951. В этой связи следует указать, что отечественная наука располагает прекрасным изданием Земледельческого закона: Византийский Земледельческий закон. Текст, исследование, комментарий подготовили Е. Э. Липшиц, И. П. Медведев, Е. К. Пиотровская / Под ред. И. П. Медведева. Ленинград: Наука, 1984. Но при подготовке настоящего исследования представлялось логичным использовать указанные материалы АН СССР, поскольку большинство иных памятников византийского права брались из того же источника.
46 |
Глава 4. Предварительный анализ Земледельческого закона |
ность передела земель по воле общины — традиционно считается указанием на верховенство прав общины над правами крестьян.) Одновременность присутствия на территории деревни двух разных форм собственности является неоспоримым фактом и не подвергается сомнению ни сторонниками общинного (линия Цахариэ — Успенского), ни сторонниками противоположного направления (линия Панченко). Советская школа византологии вообще из этого факта сделала вывод о дуализме хозяйственного уклада в Византии. Но и она же (одновременность) выступает как основной камень преткновения в построении различных юридических и социальных моделей византийского устройства. Сторонники общины видят в наличии общинных земель ясное указание на приоритет коллективизма в земельных отношениях, а сторонники частной собственности в факте единоличного владения отдельными наделами земли видят, напротив, очевидное доказательство собственной правоты.
Для более точного понимания смысла всего круга земельных правоотношений следует, помимо текста самого Крестьянского закона, привлечь также и материал законодательства императоров Македонской династии, что обусловлено основной идеей Успенского, заключающейся в том, что именно императоры этой династии сохранили славянскую земельную общину. Следовательно, правовой статус земельной общины в эту эпоху был явлен в законодательстве с наибольшей ясностью. Кроме того, следует еще оговориться, что, поскольку большая часть аргументов в споре была уже высказана, в данном очерке, чтобы не повторяться, основное внимание будет сосредоточено на сопоставлении институтов земельного права Византии с материалом римского права, чего обычно не делается вовсе или что делается слишком поверхностно.
Первый из вопросов, подлежащих рассмотрению, следует сформулировать так: кому принадлежала собственность на земли, на которых располагалась крестьянская община?
4.2.Правовой статус общинных земель
Ф. Успенский полагал, что в провинциях Византийской империи земли под расположение общин выделялись из казенных земле-
4.2. Правовой статус общинных земель |
47 |
владений, он также применяет термин «земли объявлялись свободными». По его мнению, практика эта существовала в весьма широких масштабах и удачно применялась к нуждам славянской колонизации1. В его мнении мы получаем важную точку опоры для своего размышления, поскольку Ф. Успенский не только указывает на статус земель общины, которые он понимает существующими в общинной форме собственности, но и на предыдущее правовое положение этих земель — казенные земли.
Б. Панченко, в свою очередь, полагал, что земли общинников находились у них на правах индивидуальной, наследственной собственности и никаких прав общины на эти земли он не находил, тем самым утверждая верховенство частной собственности. Вместе с тем, он неоднократно указывал, что пастбища, луга
ивыпасы принадлежали общине на правах коллективного лица, т. е., выражаясь современным языком, как юридическому лицу2.
Г.Литаврин, как указывалось, признавал двойственность землевладения общины и общинников. Он полагал, что общинники имеют право собственности на свои наделы земли, а община как юридическое лицо имеет собственность на неразделенные на доли участки пастбищной земли. Позиции Б. Панченко
иГ. Литаврина, как видно, практически совпадают в выводах, хотя сам Б. Панченко делал упор не на двойственности, а именно на личной наследственной собственности, поскольку считал собственность коллективного лица вполне органичным институтом римского права, не требующим дополнительных разъяснений.
В рамках дискуссии советского времени в науке была высказана также мысль о том, что все земли общины принадлежали государству, поскольку именно оно имело право облагать налогами и общинников и частновладельческие земли (А. П. Каждан).
Что же в этом смысле нам говорит византийское законодательство? Рассмотрим сначала права конкретных членов общины на их земельные наделы.
1Успенский Ф. И. История Византийской империи / Сост. Т. В. Мальчикова. М.: Мысль, 1996. С. 591
2Панченко Б. А. Указ соч. С. VII.
48 |
Глава 4. Предварительный анализ Земледельческого закона |
4.2.1. Правовой статус личных крестьянских наделов
Статьи 3, 4, 5 Земледельческого закона устанавливают право крестьян при различных обстоятельствах осуществлять обмен своими участками земли. Для признания законности сделки достаточно наличия трех свидетелей. Ни о какой юрисдикции общины в этом случае речи не идет. Ряд статей с 11 по 16 устанавливают право крестьянина сдавать землю в разные формы аренды. Статьи 18 и 19 нам указывают на то, что крестьянин мог оставить свой надел земли и бросить его без всяких последствий для своих прав в отношении владения наделом (за исключением невозможности пользоваться плодами земли). Выморочными такие земли становились только через 30 лет заброшенности.
В таком акте, как «Новелла императора Константина VII о властителях, вступающих в общины «убогих», приводятся способы, посредством которых динаты завладевают наделами крестьян: продажа, вступление в наследство, дарение1. Там же указывается, когда «богатым» были запрещены прямые покупки земель «бедных», они обходили эти запреты посредством сделок дарения и мены. В данном случае приводится практически полный перечень юридических средств, посредством которых имущество могло сменить владельца. Для признания факта полной свободы распоряжения крестьянином своей землей нам не достает только возможности свободной ее продажи. Но вот именно это-то императоры и запрещали. Более того, в этой же новелле мы встречаем еще одно указание на то, что земли общины, разделенные между крестьянами, не считались находящимися в частной собственности. Дословно это место гласит: «…всякое приобретение посредством дара или наследства или какой другой юридической сделки, придуманной для обхода закона, признается не имеющим силы, недействительным, отменяется без всяких прав на возмещение издержек; точно так же уничтожаются всякие мены и меновые сделки, каждый получает свое, разве только сам убогий пожелает остаться при выменянном имении, находя для себя более выгодным променять отяготительное участие в общине на частную собственность и получить при этом лучший уча-
1История Византии. Часть II. Исторические документы и исследования. Издание на компакт-диске. Директмедиа Паблишинг, 2008. С. 638–641.
4.2. Правовой статус общинных земель |
49 |
сток». Итак, Константин Багрянородный отменил все приобретения крестьянских земель, имевшие место с 928 года до момента издания новеллы (945–959 гг.). Ясно указывается, что земельный надел крестьянина внутри общины мог легко отчуждаться, но все-таки на основе норм византийского законодательства этот участок не был его собственностью. Далее мы должны отметить, что крестьянин мог выменять (продать, подарить, завещать) свой участок земли и вместе с ним уничтожалось членство в самой общине, следовательно, членство в общине не создавало никаких личных обязательств между общиной и общинником. Общинник в любой момент мог покинуть общину, например, совершив сделку по отчуждению участка. Но эта же совокупность фактов нас наталкивает и на еще один вывод, который надо зафиксировать в качестве предварительного: отсутствие права собственности на крестьянский надел не мешало земледельцам распоряжаться ими в полном соответствии с нормами византийского законодательства.
Статья 2 Податного устава (913–1139) вводит очень важное различение, указывая, что владельцы хуторов обладают ими на праве собственности, вне зависимости от того — входят они в деревенскую податную общину или нет, а вот поселяне, т. е. жители деревни, не имеют собственности на землю. Их отношение к земле обозначается термином «владение». Разграничение хуторских земель и деревенских посредством понятий «собственность» и «владение» можно было бы счесть неустойчивостью терминологии, но уж слишком явную оппозицию выстраивает указанная норма между собственностью и владением. Чем конкретно различается право владения общинника на его участок земли и право собственности крестьянина на землю хутора, который входит в ту же общину (как податную единицу), устав нам не разъясняет.
В новелле императора Василия II Болгаробойцы 996 г. описывается интересный случай1. Крестьянин строит на своей земле церковь. Далее, он приписывает к ней (к церкви) собственный участок земли, а сам поселяется в церкви в качестве монаха.
1История Византии. Часть II. Исторические документы и исследования. Издание на компакт-диске. Директмедиа Паблишинг, 2008. С. 695–698.
50 |
Глава 4. Предварительный анализ Земледельческого закона |
Через какое-то время также поступают и некоторые другие крестьяне. После их смерти местное церковное начальство объявляет такие церкви монастырями и на этом основании захватывает их, либо переводя под свою юрисдикцию, либо передавая динатам. Так вот, при осуществлении такой операции по строительству церкви и приписыванию к ней своей земли крестьянин должен был спросить согласия своих односельчан.
Оценивая этот эпизод, важно обратить внимание на несколько обстоятельств. Император вводит правило, согласно которому земля может стать митрополичьей или епископской только в том случае, если число монахов достигнет в таком сельском молельном доме 8–10 человек, если же меньше, то церковь в качестве молельного дома должна оставаться под властью общины. При этом, вероятно, церковь оставалась под властью общины именно на правах «общего угодья», как общие выпасы, или луга, или леса, т. е. она обслуживала религиозные потребности жителей села как общее достояние. Направленность этого правила в тексте новеллы разъяснена, она устремлена против алчности митрополитов и епископов, которые незаконно объявляли земли, на которых стоит сельская церковь, своими. Но здесь есть и еще один момент. Ведь земля, пока не наберется 10 монахов, остается
введении общины, с одной стороны, с другой же — она выбывает из частного владения. Возникает вопрос: если, для того чтобы земля выбыла из личного обладания крестьянина и стала землей церковной по целевому использованию, но общинной по правовому статусу, необходимо согласие крестьян деревни, то не имеем ли мы дело с собственностью общины на личный участок крестьянина? Если это положение принять за окончательный вывод, то в этом случае непонятно, как примирить многочисленный актовый материал того же времени (да и того же императора) о полной свободе крестьян в распоряжении своими участками и данное указание новеллы 996 года. Здесь надо разобраться.
Из существующего нормативного материала просится следующее объяснение. Обязанность крестьян спрашивать у односельчан разрешения на «приписывание» своей земли к церкви может быть разновидностью древнего права предпочтения, восстановленного к интенсивному применению новеллами Романа I Лакапина. Ими предписывалось при продаже крестьянского участка
впервую очередь предлагать его определенному кругу покупате-