Замковый камень византинизма. Историко-правовое исследование причин гибели Византии в связи с дискуссиями о политическом будущем России. Монография

7.3.Общий план византийской земельной общины

Теперь уместно рассмотреть окончательные определения византийской земельной общины.

Славянские и неславянские племена, проникающие на территорию Восточной Римской империи, в течение VI–VII вв. расселялись на опустошенных и запустевших землях. Правительство Константинополя направляло этот процесс, распределяя землю среди колонистов так, как это делали в древнем Риме, посредством процедуры ассигнации. Для облегчения ассимиляции пришлого населения, предположительно в VIII в., правительством был принят Земледельческий закон (Крестьянский закон), который применял нормы римского права преимущественно к крестьянскому быту. Тот факт, что традиционные понятия римского права предстают в его тексте в более примитивном виде: терминология огрублена; правовые конструкции упрощены — объясняется двумя обстоятельствами, субъективным и объективным. К объективному моменту может быть отнесено, что подготовка его текста осуществлялась в эпоху, последовавшую за «темными веками» Византии, когда многие приемы юридической техники были утрачены. Субъективным фактором являлась необходимость приспособления «высокого» Юстинианова права для нужд варваров. Далее надо сказать, что византийская ассигнация сохранила все существенные черты римской: наделение крестьян индивидуальными наделами на правах пожизненного наследуемого владения, а также предоставление селам земель в общее пользование на правах общей собственности и собственности юридического лица.

В новеллах императоров X века византийская община предстает в качестве самостоятельного субъекта гражданского права, а в Податном уставе в качестве субъекта налогового права. В это время императоры Македонской династии (867–1056) ведут борьбу с представителями крупных землевладельцев (динатами), которые стремятся к захвату крестьянских и общинных земель. Основными средствами борьбы является укрепление права предпочтения при отчуждении крестьянских наделов. В это время появляется целый ряд актов, которыми усиливалось право предпочтения, а незаконно приобретенные динатами земли конфисковывались и передавались крестьянам и общинам. Поддержка

мелкого крестьянского хозяйства обеспечивала развитие налоговой базы и достаточное количество призывников для армии.

В Византии, как и в Риме, общинные земли делились на три категории. Одна часть земель делилась на индивидуальные участки между крестьянами, которые находились у них на праве, близком к пожизненному наследуемому владению. Фонд общих земель состоял из пастбищных угодий, выделяемых на праве общей неразделенной собственности, а также земель, принадлежащих общине как совокупной личности. Эта категория земель имела не слишком различенный для современного взгляда характер.

Императоры из дома Комнинов сменили приоритеты во внутренней политике и от поддержки мелкого землевладения перешли к поддержке крупного. Община утрачивала свое налоговое и мобилизационное значение, а тяглые земли вместе с крестьянами передавались либо в вотчину, либо в пронию. При этом крестьянин, имевший надел наследственной земли, продолжал оставаться лично независимым лицом, с полными гражданскими правами на свой участок. (В этом была особенность Византии, о чем будет сказано позже). Его подчиненность не казне, а частному лицу состояла в том, что он должен был уплачивать обязательные платежи этому лицу, а не государству. (Крестьяне, которые не имели наследственных наделов земли и которым предоставлялись участки на частной земле, составляли другой разряд — частновладельческих крестьян).

К XIV веку (по данным Панченко) свободное византийское село, т. е. подчинявшееся только казне, было полностью заменено зависимым от частного владельца. Но при этом характер наследственной крестьянской собственности там, где она сохранилась, не изменился. Надо полагать, что к этому же времени уже были фактически сняты все ограничения на оборот индивидуальных крестьянских наделов. Такие шаги должны были осуществляться в интересах крупных землевладельцев, поскольку, чем меньше ограничений на оборот крестьянских участков, тем больше было возможностей у динатов их скупать. Таким образом, размывание общины следует сразу за возможностью свободного отчуждения земель крестьянами. Этот процесс осуществлялся как сверху — посредством дарения императорами крупным собственникам сел и деревень, а также снизу — посредством скупки земель или их откровенного незаконного отъема.

Здесь надо вернуться к горделивой для сознания великороссов мысли Ф. Успенского о том, что именно земельные отношения, основанные на приоритете коллективной собственности над частной, внесенные в Византию славянским переселением, создали ее неповторимую историю. В приведенном размышлении показано, что ничего подобного не было, хотя бы потому, что никогда не существовало такой идеальной крестьянской общины с коллективной формой собственности на землю, с правами коллектива на индивидуальные наделы земли и регулярными их переделами. Хотя, конечно, данный вывод несколько умаляет значимость славянских племен в истории Византийской империи, и лишает русский коллективизм и русскую общинность того корня, который можно было бы проследить в темную глубь времен, вплоть до VIII века.

Вопрос о юридическом статусе византийской крестьянской общины в какой-то мере был прояснен, но этого мало, чтобы составить полное представление о содержании идеи византинизма у Ф. Успенского. С его точки зрения, существование земледельческой общины предотвратило наступление феодализма в Византии, что предопределило разные пути Запада и Востока, ибо разрушение общины в европейских странах и было основной причиной установления там феодального строя. Чтобы разобраться в этом вопросе, недостаточно рассматривать крестьянскую общину саму по себе, но необходимо проследить движение римской государственной формы как политико-правового явления, которое не столько надстраивалось над хозяйственной жизнью, сколько во многом ее предопределяло. Иными словами, общину надо вписать в более широкий контекст, чтобы понять ее роль в логике движения государственно-правовой формы. Начать придется издалека.

Глава 8

Краткий очерк логики римской государственной формы

8.1.Сущность власти в раннегосударственном обществе1

Раннегосударственное (протогосударственное) общество на территории Италии условно состояло из двух разных частей. Первая из них — это население, организованное под властью домовладык. Домовладыка или pater familias — основной властный субъект в этом обществе. Иные источники называют его также царем (архаичных времен), рексом, руководителем рода или большой семьи. Вторая часть населения — это те, кто не был охвачен властью домовладык, а следовательно, нормами древнейшей религии, жил вне правильной организации. Те, кто в начальное римское время получили наименование — плебеи.

Власть домовладык освящается семейной религией ларов — подземных богов, в которых переселяются души умерших предков. Умирая, предки переходят в новое подземное бытие, откуда бдительно контролируют жизнь потомков на земле. Для древнего человека его родоначальник был существом священным, поскольку именно он дал жизнь, а значит, он имеет власть над самим процессом — жизни и смерти. Отсюда поклонение мертвым и, в свою очередь, власть домовладыки над домочадцами. Отец семьи для подвластных является таким же родоначальником, каким по отношению к нему оказывается бесконечная вереница предков, которым приносятся жертвоприношения и для которых горит очаг в каждом доме. Огонь — символ явления предка

1В основу концепции, представленной в этом разделе, положен взгляд Дж. Вико, доработанный на основе данных Момзена, Фюстель де Куланжа, М. Вебера, а также Л. Л. Кофанова.

в доме. Если предку не приносить жертв, т. е. не кормить его правильным образом, посредством специальных обрядов и культов, то он обидится, будет являться живым, пугая их и мешая жить. Напротив, если исполнять культ правильно, то предки будут помогать в делах и защищать от врагов и недоброжелателей.

Передача власти, которую имеет обожествленный предок к его потомку, осуществляется через то психическое состояние, которое мы называем обязанность. Лицо, принимающее на себя обязанность религиозного служения предку-богу, получает тем самым право требовать подчинения от всех, входящих в семью. Умерший предок как бы делится своей властью с живущим потомком. Основное право в рамках осуществления семейной власти — это право дарить и отнимать жизнь. Как известно, во всех архаичных обществах pater familias обладает этим правом в отношении подвластных: жены, детей, клиентов, рабов. Будучи верховным жрецом домашнего культа, глава семейства устанавливает религиозные нормы и практики, которые одновременно являются хранилищем обычаев, регулирующих хозяйственную жизнь, а также собранием правил, регламентирующих отношения с соседями-домовладыками. Религиозные гимны и тексты, передаваемые от отца к потомкам, обеспечивают передачу этой религиозно-правовой традиции из поколения в поколение. Это вполне культурное общество, которое существует в виде отдельных автаркичных объединений (кланов, родов или семей, как говорит Вико). Поскольку каждый отдельный домовладыка является независимым монархом в своем мирке, их способ жизни не нуждается в объединении с другими домовладыками.

Отсюда же возникают и первые представления о собственности. Древнейшая собственность есть та территория, которая находится под защитой ларов, потому что, когда они были людьми, они ее обрабатывали и охраняли. Эта территория наряду с другим имуществом принадлежит всем предкам семьи и всем ее потомкам. Судьба собственности, как и судьба членов семьи, полностью зависит от воли домовладыки. Внешним символом собственности семьи является могила предков. Пространство физического мира, переживаемое как «мое», — это то, что прилегает к могиле предков, и то, что священным образом ограждено межевыми знаками и защищено силой семьи. Первым в истории способом идентификации собственности является могила предка.

Сообщество людей, которое противостояло домовладыкам, составляли плебеи. Эту категорию населения также условно можно поделить на две части. Первая та, в которую входили лица, живущие в полудиком состоянии, или как говорит Дж. Вико, «в гнусной общности жен». Поскольку у этих людей не было религиозных представлений, постольку они не знали религиозного брака, а следовательно, не могли построить семью, т. е. осуществить процесс трансформации власти предка во власть отца семьи.

Другую часть составляли лица хоть и не живущие в диком состоянии, но при этом не охваченные родовой организацией, те, кто по каким-либо причинам выбыли из нее. Это, например, подвластный, вступивший в неравный или неразрешенный брак. Лицо, подвергнутое наказанию изгнанием из семьи за совершение проступка, оскорбляющего богов-предков, или нарушившее религиозно-правовые установления семьи. Незаконнорожденные дети также попадали в эту категорию и пополняли собой ряды свободных от семейной организации. Такого рода случаев, когда подвластный мог разорвать связь с домовладыкой и семьей, могло быть очень много.

Такие люди, как правило, либо пытались вести свое мелкое хозяйство на пустующих землях (не имея для этого средств), либо бродяжничали, промышляя собирательством, или занимались разбоем. Понятно, что объектом для разбоя могло служить только имущество домовладык и личное имущество членов его семьи. Они также могли обратиться к домовладыке и стать его подвластными на правах клиента, если только это допускал сам отец семейства, и тогда их положение становилось близким к положению рабов.

Важной особенностью такого устройства общества является то, что люди, жившие под отцовской властью, и люди дикие вынуждены были сосуществовать на одной территории, не имея над собой никакой внешней политической скрепы. Фактор территории крайне важен для оценок и выводов, поскольку далеко не случайно первые города-полисы с развитой системой права появились именно на полуостровах — Пелопоннесе и Апеннинах, где скученность населения обостряла противоречия между сообществами религиозным и безрелигиозным. Недостаток места для нормальной жизни людей явился катализатором процес-

сов перехода к государственному состоянию и выработке того типа государственности, который имел место в древних Греции и Риме.

Итак, власть появляется как обязанность служить богам. (Появляется как представление в сознании человека того времени, т. е. как субъективный момент, а также в качестве онтологической реальности, т. е. — объективно). За правильное отправление культа боги даруют возможность живущим управлять своей волей на земле и право требовать послушания этой воле. Воля бога, таким образом, есть сущность власти. Возможность управлять волей бога — есть право.

8.2.Поиск справедливости — причина образования государства

Общество, построенное на власти домовладыки, было устойчивым в социальном смысле, что обеспечивалось его религией, верховным жрецом которой являлся каждый отдельно взятый отец. Оно было вполне самодостаточным, вело свою религиозную жизнь, имело правосудие и собственную экономику, оно ни в чем не нуждалось. Но в этом была и отрицательная сторона — внутри общества отсутствовал элемент развития. Года, десятилетия и столетия не меняли его, поскольку строгий монизм отцовской власти не имел внутри себя никакой оппозиции, никакого противоречия, что является основным условием развития. Вызов пришел со стороны плебеев.

Между этими сообществами взаимодействие могло осуществляться двумя путями. Поля и другое имущество домовладык было объектом грабежей и захватов для плебеев, которые пробавлялись грабежом, хотя дело это было опасным, поскольку любой отец семейства мог выставить дружину для своей охраны и обороны. Для мирных поселенцев, занимающихся крестьянским трудом, взаимодействие строилось по хозяйственной линии, которая выливалась повсеместно в поденной работе бедных на полях богатых, займах у них, отдачу себя в клиенты отцам за долги. Недовольство плебеев домовладыками нарастало, назревал бунт. Претензии плебеев к отцам, как они явлены в традиции, можно обобщить следующим образом.

1.Требование приобщения к религии, а через это и к правосудию отцов. Ситуация, когда возможность быть судимым справедливым судом существовала, только если плебей отдавал себя на время или навсегда в клиенты к богатым, более не была терпимой.

2.Требование гражданского равноправия. Для тех, кто находился под отцовской властью, но пресытился ею до тошноты (выражение Дж. Вико), необходимость гражданского равноправия была очевидной.

3.Требование защиты и безопасности. В мире, где нет права, суда и справедливости, там не существует личной безопасности. Человек даже в диком состоянии не мог этого терпеть, тем более, когда перед глазами существовала другая вполне культурная общественная организация.

Иными словами, плебеи требовали справедливости по отношению к себе, которая выражалась в распространении на них состояния правопорядка. Но отцы этого не хотели. Нормы архаичного права скрывались в сакральных формулах, произносимых домашним богам перед очагом. Эти тексты были самой главной тайной отцов. Владение древними священными формулами обращения к богам обеспечивало монополию на связь с ними, а это давало власть. Поэтому отцы стремились к монопольному владению наукой религиозного культа, права и справедливости. Она могла сохраняться, накапливаться и развиваться только в рамках организации, каковой в то время был домашний религиозный культ. Плебеи — люди, а человек по природе склонен к культурной жизни и желает ее всей душой. Но плебеи никак не могли удовлетворить своего желания, поскольку не принадлежали к домашнему культу, они не имели формы для появления и сохранения науки, религии и права. Даже сама организация нового культа могла иметь место только в виде отпочкования его от существующего, что само по себе являлось частью сакральной науки, строго хранящейся в недрах домашней религии. Не зная сакральных формул взаимодействия с богами, плебеи были обречены на социальную вторичность, поскольку не могли выпросить у богов ни урожая, ни благословения на полевые работы, ни удачи в личной жизни. Борьба за гласность сакральных формул затянулась на многие века и закончилась принятием по настоянию плебеев Законов XII таблиц, в которых впервые для всего народа была до-

отметить, что учреждение нового государства явилось уступкой отцов плебеям. В предании, доносимом до нас античными писателями о создании Ромулом города Рима, мы видим отражение этого факта — учреждение гражданской общины как общего культа для отцов и плебеев. Домовладыки стали первыми отцами-сенаторами, а те лица, для которых Ромул открыл на склоне Палатина убежище, беглые рабы, должники, преступники, как пишет Плутарх, стали первым народом Рима — плебеями1. Домашний очаг новой гражданской общины был зажжен в месте, которое позже стало храмом Весты. А его служительницы — весталки составили одну из самых почитаемых жреческих коллегий в Риме.

Итак, отцы в момент образования государства были в роли отступающих и сдающих социальные позиции, а плебеи в роли наступающих. Какую же роль в этом деле сыграл Ромул? Он был представителем царского рода, обладавшим жреческим достоинством и, казалось бы, должен был отстаивать интересы отцов, но этого не случилось. На это повлияло, по-видимому, с одной стороны, что он был изгоем из своего рода (семьи), во всяком случае, так можно интерпретировать данные традиции. С другой же стороны, как учредитель нового культа он смог сыграть роль «третьей силы» и преследовать до определенной степени собственные интересы, по-своему воплощая волю богов. В античной традиции эта социальная роль имеет название — «культурный герой», т. е. герой — созидатель государств и городов. Ромул должен был понимать, что новая гражданская община образовывается под давлением плебейской массы, поэтому ее задачей является соблюдение интересов обеих противоборствующих сил, настолько, насколько это было возможным при данных обстоятельствах. Политика первого римского царя в течение всего царствования представляла собой лавирование между интересами плебеев и домовладык. Он опирался на плебеев и отбирал власть у отцов. Судя по всему, за это и поплатился жизнью, предание передает, что отцы, в конце концов, убили его. Начальный Рим представлял собой аристократическую республику с выборной долж-

1Хотя не все современные ученые считают, что pater familias и отцы-сенаторы это одна и та же категория лиц, но изложение в данном случае следует за концепцией Дж. Вико.