Замковый камень византинизма. Историко-правовое исследование причин гибели Византии в связи с дискуссиями о политическом будущем России. Монография

Что же в этом случае Рим передал Константинополю? Из Римской империи в Византийскую перешла государственная форма, которая была полностью лишена жизненной энергии, от государства осталась одна скорлупа. Одно только явление старой римской жизни противостояло замораживающему влиянию централизации всех сфер жизни государства — крестьянская частная собственность на землю. Собственность — это свобода человека, а свобода конкретного человека есть невозможное явление в правовом строе, основанном на принципах домовладычества. Дальнейшая история Византии и есть хроника борьбы этих двух начал. По сути дела, речь идет о двух антагонистических правопорядках, которые пытались ужиться в объеме одного государства. Один из них был глубоко укорененным в законодательстве, остатком старой народной справедливости и свободы, а другой вырастал из единоличной власти императора.

9.2.Окончательное уничтожение сената, муниципалитетов и остатков народной свободы в Византии

Как бы там ни было, но у правовых институтов, пусть и лишенных содержания, пусть и существующих в форме пустой скорлупы, есть одно примечательное свойство: они и в таком формальном, выхолощенном виде частично продолжают выполнять свое первоначальное предназначение. Муниципалитеты превратились в разновидность государственного тягла, но сам по себе факт их существования нес в себе остаточный свет подлинного народовластия, справедливости и простонародной мудрости. Здесь уже правовая форма вынужденно продуцировала содержание справедливости, хотя и в недостаточных для нормальной жизнедеятельности объемах. То же и сенат, пусть и тень прежнего, республиканского, беспомощный и недееспособный, он самим фактом своего существования должен был раздражать императоров.

В империи есть один орган власти и справедливости — это император, поэтому остатки сенатского и муниципального строя должны были быть уничтожены. Лев VI (886–910 гг.) принимает несколько новелл, в которых уничтожает последние осколки этих институтов. Примечательно, как он это обо-

сновывает: «…постановляем уничтожить закон, приобщающий сенат к законодательству, так как обстоятельства показали его бесполезность с того времени, как монархическая власть взяла руководство всем исключительно на себя»1. Хотя надо сказать, что законодательных функций в прямом смысле слова сенат не имел уже много веков, но и в таком виде он, по-видимому, мешал императорам — был «бесполезен». Далее, интересно ознакомиться с обоснованием лишения сената прав назначать трех преторов для ведения дел в Константинополе, а заодно и отмены прав курий выбирать себе стратегов для местного управления. Само по себе не случайно, что одним актом лишались полномочий совершенно разные органы, сенат и муниципальный совет, ведь именно они лежали последним препятствием на пути полного единовластия византийского императора. «Раньше, когда государство имело другое устройство, иным был и порядок дел. Не все подлежало императорскому попечению, были некоторые дела, обсуждаемые и решаемые сенатом, на что он и имел полномочия. (…) Теперь же, когда император обо всем заботится и печется сам и с божьей помощью все дела направляются и решаются его попечением, этот закон не приносит никакой пользы»2. Наконец, другой своей новеллой император Лев VI вообще исключил из законодательства все законы о куриях (муниципальных советах) и декурионах (муниципальных служащих), тем самым довершив уничтожение муниципального строя3.

Говоря о хиреющих в Византии институтах республиканского Рима, надо несколько слов сказать и о народных собраниях. До времен Византии они докатились в виде почти неузнаваемом — народных партий ипподрома. Городской ипподром в Константинополе оставался единственным местом, где народ мог беспре-

1Новелла № 78 императора Льва VI, ликвидирующая законодательные функции сената. См.: Антология мировой правовой мысли. В 5 т. Т. II. Европа: V– XVII вв. / Нац. обществ.-научн. фонд; Руководитель науч. проекта Г. Ю. Семигин. М.: Мысль, 1999. С. 137.

2Новелла № 47 императора Льва VI, лишающая сенат права избирать преторов, а курии — стратигов. Там же. С. 138.

3Новелла № 46 императора Льва VI, уничтожающая старые законы о куриях и декурионах. Там же. С. 137.

пятственно высказывать свое мнение относительно политики правительства и конкретных его представителей. И хотя члены партий ипподрома не были формально интегрированы в систему политической власти, они были официальными представителями народа при дворе императора. Фактическая их роль сводилась к формированию общественного мнения по поводу тех или иных вопросов жизни империи и не больше. После возникновения и жестокого подавления в 532 г. известного константинопольского восстания «Ника», которое было возглавлено двумя из четырех партий, и эта их роль была утрачена. Так закончил в Византии свое земное существование правовой институт, созданный еще при Ромуле.

В целом Византия в государственно-правовом строительстве завершила то, что было начато императорским Римом — постепенно были упразднены все институты, которые мешали единодержавию.

Власть в империи из подобия отцовской власти, каковой она была в Римской империи, превратилась в ее совершенный аналог. Народ делегировал свою власть императору (D. 1.4.1), и император стал источником государственности, который стоит над самой государственностью и правом. Ульпиан говорит: «Принцепс свободен от (соблюдения) законов» (D. 1. 3. 31). Но этот принцип власти, когда человек, стоящий во главе ее, свободен от исполнения законов, которые он сам и устанавливает, и есть принцип древней отцовской власти pater familias. Император, как и отец, в силу этого принципа имеет власть над жизнью всех без исключения подвластных, без различия уровня состояния и общественного положения. Император, как и отец, является главой религиозного культа, который все подвластные обязаны исповедовать (с теми или иными допущениями в империи). Император, наконец, как и отец, является верховным собственником всего имущества в государстве, в том числе и частного. (Хотя формально это было не так). Отсюда та легкость, с которой византийские императоры осуществляли реквизиции и конфискации у своих подданных1. Отцовская власть хороша, но не способна к разви-

1Впечатляющие картины императорского произвола по отношению к своим подданным по поводу лишения их имущества рисует Г. Г. Литаврин. Указ. соч. С. 199–200.

тию государственных форм, поскольку полностью завязана на субъективную волю одного человека.

9.3.Налоговая революция Диоклетиана. Возникновение земельного тягла

К моменту перехода от республики к империи в Риме сложились две системы сбора налогов. Первая базировалась на том, что центральное правительство устанавливало подать для провинции в твердо определенной сумме, которая называлась stipendium. Первоначально это слово означало жалованье солдатам, которое уплачивалось из контрибуции, наложенной на поверженных врагов. Назначенная Римом подать раскладывалась на отдельные общины, и каждая заботилась о взимании подушной или земельной подати. На этом положении оказывались все провинции, за исключением Сицилии и Азии. Подать в урожайные и неурожайные годы была одинакова, поэтому накапливались недоимки, которые общины покрывали посредством займов у богачей.

Второй способ состоял в том, что подать была поставлена в зависимость от урожая. Провинции уплачивали десятину от всего производимого землей (decuma). В каждой общине ежегодно определялось количество людей, занимающихся земледелием. Они подавали заявления о величине и доходности своей земли. Затем десятина продавалась с публичных торгов римскими властями. Часто право сбора налога выкупала сама община1.

Теоретически десятинные провинции были справедливее, чем стипендиарные, потому что величина налога ставилась в зависимость от урожая. На практике же жадность откупщиков, насиловавших земледельческое население, не позволяла этому принципу занять прочное место в государственном устройстве. Стипендиарные же провинции были совершенно бесправны, поскольку были подвержены громадному риску неурожая, а значит, невозможности уплатить подати. В некотором смысле можно ска-

1Введение к 8-й речи против Г. Верреса. Цицерон М. Туллий. Полное собрание речей в русском переводе (отчасти В. А. Алексеева, отчасти Ф. Ф. Зелинского). Редакция, введение и примечания Ф. Зелинского. В двух томах. Издание А. Я. Либермана. Т. I. СПб., 1901. С. 227–228.

156Глава 9. Краткий очерк логики византийской государственной формы

Втаком построении налоговой системы трудно не заметить дальнейшее развитие стипендиарной формы налогообложения, которая вырастала из отношений контрибуции, т. е. отношений римского государства к завоеванным противникам, а теперь стала применяться монархом к собственному населению. Здесь надо высказать общее замечание: любая монархия, построенная на такой хозяйственной основе, всегда обречена на то, что «верхи» составляют другой народ по отношению к «низам», народзавоеватель. Русская монархия не исключение.

Таким образом сложилось явление, которое было названо — тягло. Земля была призвана на службу государству. С юридической точки зрения, для того чтобы это произошло, император должен был рассматривать всю государственную землю как свою собственную, даже и ту, которая формально находилась в собственности частных лиц. Более того, для перехода к тягловой системе налогообложения презумпция огосударствления земли должна была быть основной юридической предпосылкой. Прямо, конечно, частная собственность не отменялась, но фактически она приобретала характер вторичный, после прав императора на территорию империи, она становилась не результатом естественных отношений между людьми, а особой формой дозволения императора по отношению к своим подданным.

Что же такое тягло в качестве юридического отношения? Не поняв его правовой сущности, нельзя понять ни истории Рима последних веков, ни истории Византии. Объектом этого правоотношения является государственная обязанность по уплате налога, который заранее исчислен и вменен определенному участку земли. Но тонкость тяглового отношения состояла в том, что собственник участка земли не только был обязан уплатить соответствующую сумму налога, но и заработать ее. Помимо этого в тягловом правоотношении существовал еще и его материальный носитель — земельный участок, к которому были прикреплены права и обязанности. Таким образом, говоря строго, в этом правоотношении существовал тройственный объект. Понятно, что здесь зарождалась некоторая переходная юридическая форма, в границах которой довольно трудно было сказать, что это? — правовое отношение с одним тройственным объектом или, напротив, три разных правоотношения, но тесно связанных между собой. В своем идеальном проявлении, безусловно, выковывал-

ся новый правовой институт, название которому — феодализм. Хотя и надо сказать, что от момента, когда были сложены первые предпосылки для его возникновения, который надо отграничить реформами Диоклетиана, до того момента, когда в Восточной Римской империи он одержал окончательную победу, прошло огромное количество времени — около 1000 лет.

Тягловый принцип налогообложения, вытекавший из главного монархического принципа, гласившего, что император стоит вне закона, стал тем самым главным правовым орудием, которое разрушало право частной собственности, прежде всего мелких хозяев, и направлял Византию к феодализму.

9.3.1.Первое следствие тягла и отсутствия муниципалитетов — круговая порука

До эпохи Диоклетиана община в империи была основным субъектом сбора налогов. При этом надо иметь в виду, что иерархия общин могла быть довольно сложной, но как городские округа (собственно — муниципалитеты), так и сельские общины были устроены на одинаковом правовом принципе — они были ответственны за сбор налогов. Как в случае со стипендиарными, так и с десятинными провинциями, низшим субъектом сбора налогов была община. Именно она распределяла приходящуюся на нее долю налогов между населением своего округа, городского или деревенского. Среди членов общины такая система позволяла мобильно перераспределять ресурсы в случае, если кто-то из ее членов оказывался временно неплатежеспособным. Община могла покрыть недоимку за своего члена, полностью исполнив налоговую обязанность перед правительством. Система удобная и надежная, позволяющая общинам жить и развиться, даже испытывая на себе гнет откупщиков и римских наместников.

Отмена муниципалитетов уничтожала базу совокупного владения собственностью и, следовательно, их публичную ответственность. Прежде всего, это относилось к возникающим налоговым недоимкам. Какое-то время римские императоры пытались бороться против недоимок посредством назначения богатых лиц в местные советы (курии), которые должны были за счет своих средств покрывать недоимки. С одной стороны, это превраща-

ло самоуправляемые свободные общины в государственные органы, а с другой стороны, не решало проблему недоимок, потому что никто не хотел общие расходы покрывать из собственного кармана. Складывалась следующая ситуация. Существовала вмененная стоимость надела земли, которую крестьянин был обязан заработать и заплатить в казну. С другой стороны, в случае неурожая община уже не могла страховать каждого своего члена, потому что налог распределялся в соответствии с конкретным наделом земли и ее владельцем. Какую-то форму перераспределения прав и обязанностей владельцев земельных участков надо было придумывать. И она была найдена в отношениях круговой поруки, которая в общем случае означала ответственность общины за налоговые обязательства своего члена.

Различие между таким правовым институтом, как самоуправляемая община, и таким, как круговая порука, в сфере налогообложения оказалось принципиальным. Когда налоги собирала община, налоговая обязанность неисправного должника могла быть отчуждена от него, ее исполняла сама община, но лишения имущественных прав члена общины при этом не происходило. А в рамках системы круговой поруки отчуждение налоговой обязанности обязательно подкреплялось лишением прав на пользование имуществом. Статья 18 Земельного закона говорит, что если не имеющий средств для обработки своего поля земледелец бежал и ушел в чужие края, то пусть ответственные перед казной за подати собирают плоды, и не имеет права возвратившийся назад земледелец взыскивать с них что-либо1. Земледельческий закон вообще содержит много норм, посвященных вопросу перехода прав на землю при разных жизненных обстоятельствах, но все они созданы на базе одного принципа — кто может обрабатывать землю и платить налог, тот и должен считаться правомерным владельцем и земли и ее плодов.

Ф. Успенский говорит, что впервые разновидность круговой поруки, которая называлась «эпибола» («эпиволе»), и означала — надбавку к налогам, устанавливаемую для соседей сбежавших и бросивших свой участок крестьян, появилась в имперском

1История Византии. Часть II. Исторические документы и исследования. Издание на компакт-диске. Директмедиа Паблишинг, 2008. С. 650.

законодательстве при Юстиниане1. Эта надбавка исчислялась по определенной формуле и распространялась только на соседей сбежавшего крестьянина, т. е. была ранней формой «круговой поруки». Здесь же он указывает, что для крестьянского землевладения при Юстиниане применение закона об эпиболе было бедствием, отнимающим всякую надежду на жизнь2.

После Юстиниана этот институт продолжал развиваться. Б. А. Панченко, анализируя Земледельческий закон, указывал, что этот акт (VII—VIII вв.) уже знает институт соседской ответственности, когда ближайший сосед (по наделу земли) отвечает за налоговые обязанности соседа. Но он пока не ведает о классической «круговой поруке», когда деревня в полном объеме несет ответственность за любого своего члена. Перемены в законодательстве происходят стремительно. Уже в ст. 13 Податного устава (X в.) закреплялось «железное» правило «круговой поруки». Если льготы предоставлялись кому-либо из крестьян или владельцев земли, членов общины, то эта часть подати падала на всю общину. Если освобождалось от налогов целое поселение, то подать падала в полном объеме на соседнее поселение, т. е. деревенскую общину. Если освобождалось самостоятельное имение или хутор, то в этом случае подать также падала на соседей3. В данном случае мы находим расцвет классической круговой поруки, и, вместе с тем, еще вполне отчетливые следы соседской ответственности.

Императоры Македонцы пошли еще дальше, они ввели в налоговую систему особый налог, так называемый «аллиленгий» (Никифор I в IX веке), смысл которого состоял в ручательстве представителя высшего сословия динатов за крестьян. (Похоже на институт «эпиболы», но с другим социальным качеством субъектов.) Это решение, способное разорить владетельное сословие, было воспринято с открытой враждой, в связи с чем оно было на некоторое время забыто. Но Василий II Болгаробойца (имп. 976–1025), государь яростный, восстановил эту меру и

1Успенский Ф. И. История Византийской империи. / Сост. Т. В. Мальчикова. М.: Мысль, 1996. С. 371.

2Там же. С. 373.

3История Византии. Часть II. Исторические документы и исследования. Издание на компакт-диске. Директмедиа Паблишинг, 2008. С. 785.

вновь издал закон, который в податном отношении сделал ответственными крупных землевладельцев за крестьян. Неудовольствие было столь сильным, что последующие императоры вынуждены были отменить «аллиленгий»1.

Что касается крестьян, то надо сказать, что такого налогового гнета выдержать было просто невозможно. Ведь налоговая система была устроена таким образом, что чем лучше крестьянин трудился на своем участке, тем хуже ему становилось, поскольку над ним всегда висела обязанность платить за соседа-недоимщика или за соседский участок, вообще не обрабатываемый. Естественно, от таких налоговых перспектив крестьяне просто разбегались, что становилось серьезной проблемой в масштабах империи. Законы пытались бороться с этим (ст. 12 Податного устава), но малорезультативно: земледельцы, видевшие, что на них вот-вот будет возложена обязанность уплаты налогов за соседей, тут же и сами собирались в бега, подальше от глаз земельных инспекторов.

Судя по всему, императоры Македонцы пытались создать такую социальную конструкцию, при которой все слои общества были бы мобилизованы на службу государству и каждый нес ответственность за тех, кто в иерархической пирамиде находился ниже него. Но при этом, поскольку административная обязанность заработать деньги с участка земли и уплатить их в казну заняла более высокое правовое положение, нежели сам факт владения этой землей, постольку крестьянская собственность становилась все более условной и ограниченной. Конкретно это выражалось в возможности отчуждения крестьянина от пользования землей и ее плодами в случае, когда его налоговую обязанность выполнили лица, призванные исполнить ее в порядке круговой поруки.

9.3.2. Второе следствие введения тягла — прония

Так как объем налоговой обязанности после Диоклетиана был величиной постоянной и известной изначально, то эта сумма

1Васильев А. А. История Византийской империи. Цитируется по изданию на компакт-диске: История Византии. Часть II. Исторические документы и исследования. Директмедиа Паблишинг, 2008. С. 2266–2267.