Замковый камень византинизма. Историко-правовое исследование причин гибели Византии в связи с дискуссиями о политическом будущем России. Монография

8.10.Замораживание материальной формы справедливости

Но существовали и проблемы, которые в конечном итоге привели Рим к гибели. Основной из них была необходимость наделения землей все более многочисленного плебса. Ромул начал с двухюгерового надела и далее политика Вечного города строилась на выведении лишнего населения в колонии, где оно получало землю для обработки. Тем самым продуцирование справедливости в обществе было поставлено на поток: население шло в армию, за службу получало землю, колония образовывалась в общину, община жила полноценной хозяйственной жизнью. Чем больше колоний, тем больше островков материального воплощения справедливости.

Все бы ничего, но завоевания приносили огромную массу рабов, которая поступала, прежде всего, в крупные хозяйства сословия отцов, которое к концу республики стало называться — нобили. Дешевая рабочая сила позволяла им постоянно укрупнять хозяйства, конкуренции с которыми не выдерживали мелкие сельские производители. Нобили как правомерно, так и неправомерно осуществляли проникновение в общины и скупку там земель. С одной стороны, это приводило к люмпенизации широких слоев крестьян и постоянному увеличению массы безземельных плебеев. С другой стороны, уменьшалось количество крестьянских хозяйств, которые были основным поставщиком солдат для армии. Смысл проблемы можно описать следующим образом: чем больше было рабов на плантациях в крупных сельских хозяйствах, тем слабее были сельские и городские общины римской республики, тем меньше опорных точек для присутствия в обществе справедливости оставалось в наличии.

Теоретически существовало несколько способов решить эту проблему.

Можно было продолжить выводить колонии на завоеванные земли, наделяя плебс землей в провинциях. Но эта процедура осуществлялась довольно вяло, потому что для правящего класса гораздо выгоднее было осуществлять финансовую и торговую эксплуатацию провинций, нежели задумываться об успокоении плебеев посредством хлопотного обустройства колоний.

Вторым способом решить аграрную проблему был вариант отобрать землю у отцов-сенаторов. Ко II в. до н. э. во владении государства образовалось огромное общественное поле (ager publicus). Эти земли находились либо в аренде, либо в оккупации

уримской знати, носившей часто спорный правовой характер. Поскольку распоряжение участками общественных земель сохранялось за государством, Тиберий Гракх, вступивший в 133 г. до н. э. в должность народного трибуна, предложили разделить их между плебеями. Несмотря на ярое сопротивление нобилей и гибель обоих братьев Гракхов, за 15 лет работы комиссии, учрежденной младшим братом Гракхом, землю получили 80 тысяч бедняков.

Третьим вариантом надо считать возможность отобрать землю

уиталиков, т. е. жителей Апеннинского полуострова, которые не обладали правами римского гражданства. Формально земля входила в состав римского общественного поля, а реально она находилась в пользовании тех же завоеванных союзнических общин.

Принципиально, все эти меры могли бы и по отдельности и уж, конечно, в совокупности принести решение аграрной проблемы Риму, но этого не произошло. Решающее значение в этом имело, пожалуй, даже не сопротивление сената, а разложение самого плебса, который ко времени Гракхов выродился в чернь. Древний плебей — это землепашец и воин римского легиона, который копьем и мечом завоевывает себе кусок земли, получая его, входит в общину с такими же, как и он, солдатами, и все они вместе составляют самоуправляемую общину. Плебей II в. до н. э. это — римский гражданин, который не хочет ни работать, ни служить, но требует бесплатного хлеба и постоянных увеселений. Роль сельского плебея в политической жизни все более падала, а возрастала роль городских низов.

Помимо того, что это привело к смутам и несогласиям II–I вв. до н. э., а также грандиозному историческому переходу от республики к империи, эти же процессы завершили кристаллизацию муниципалитетов как юридической формы. В этот исторический момент они полностью оформились как явление государственного порядка и в качестве материальной формы справедливости. Вместе с тем, само явление перестало эволюционировать, ибо для развития исчезли внешние условия, состоящие в возникновении больших масс сельского пролетариата, ищущего возмож-

ности осесть на землю. Римский пролетарий стал чернью, евшей бесплатный хлеб, а сельские общины, где не разлагались под ударами крупного землевладения, там превращались в муниципальные города и поселки. Муниципальные образования, сложившись как юридическая и хозяйственная форма, перестали расти количественно и вбирать в себя трудовое население, они как бы заморозились.

8.11.Падение народного собрания как формы для выявления справедливости

Помимо этого, ко времени Гракхов, народное собрание Рима утратило свою сущность продуцирования представлений о справедливости. Произошло это оттого, что народ Рима в основе своей утратил связь с землей и армией. Здесь мы видим прямую зависимость понятия «справедливость» от ее социального носителя — трудового элемента. Тот, кто трудится на земле и в бою, тот и понимает, что есть правда, а что кривда. Это еще одно основание той истины, что справедливость как общественное явление может возникнуть только в народной массе, и уже вопрос политического устройства — имеет ли она выход к законотворческому процессу. В Риме долго такой выход был, но к II в. до н. э. канал связи между питательной массой для справедливости — землепашцами и воинами начал пересыхать и наполняться мутными потоками блудливой римской черни, которая приобретала все большее значение при голосовании в комициях.

Конечно, главное изменение сущности древних народных собраний произошло при Цезаре. Вот что пишет по этому поводу Моммзен. «Эта должность (диктатора. — А. К.), полномочия которой определялись (…) особым решением народного собрания, а именно постановлением, что носитель этой власти получает специальное поручение составить проекты законов и преобразовать государственный строй, а для этого получает и юридически неограниченные полномочия, упраздняющие республиканское разделение властей»1. Вот здесь мы видим юридический пере-

1См.: Моммзен Теодор. История Рима. Т. III. СПб.: Наука, Ювента, 1994. С. 322.

родные собрания, право обвинения перед народом в уголовных делах и право наложения наказаний. Правда, в консульство Краса и Помпея (70 г. до н. э.) эти ограничения были отменены, но деструкция трибуната как правовой формы уже была неостановима.

После реформ Цезаря власть трибуната также должна была стать призрачным явлением. Поскольку он соединил в своих руках высшую военную, судебную и административную власти, стал религиозным главой народа и опустил сенат до значения государственного совета. При такой конфигурации властных полномочий, сосредоточившихся в руках одного человека, власти трибуна не находилось места. Но окончательно народ лишился своей трибунской власти при непосредственном восприемнике Цезаря — Октавиане Августе (имп. 27 г. до н. э — 14 г. н. э). Он установил образ правления, который был назван — принципат. С правовой точки зрения главными основами власти принцепса были imperium, т. е. исполнительная власть, включающая в себя военную, судебную и административную ветви, а также tribunica potestas, которая включала в себя возможность обжалования решений любых магистратов, сената и народа, право помощи угнетенным, право veto на решения любых магистратов. Иными словами, правовой смысл принципата состоял в том, что одна рука человека имела право бить другую руку этого же человека. Принцепсы весьма дорожили трибунской властью, благодаря ее священному характеру и праву veto, которое она формально предоставляла. Традиционный трибунат также продолжал существовать параллельно с трибунской властью принцепсов, но без всякого существенного юридического значения и влияния, так как попечение о народной справедливости уже находилось у принцепса. В источниках трибуны по должности продолжают упоминаться еще и в IV и в V вв. н. э.

8.13. Падение республиканских институтов власти

Изначально в архаическом Риме власть утверждается как делегирование отцами своих властных полномочий (patria potestas) сенату, который представлял собой орган, где власть отдельного отца сливалась с властью всех других отцов и порождала новое

качество — власть государственную. Трансформированная отцовская власть в сенате делегировалась в качестве исполнительной, судебной и военной ветвей древнему царю. Законодательная власть оставалась за сенатом, а власть контрольная — за народом, через участие комиций в законодательном процессе.

Неразрешенность аграрного вопроса в Риме не являлась ни главной, ни основной причиной вырождения республиканских форм правления в имперские. В конце концов, борьба между плебеями и отцами-сенаторами продолжалась в течение всего периода с момента возникновения Рима и всегда находились правовые формы, в которых достигался компромисс между обеими силами. Кризис II в. до н. э. также создал такой институт, который был способен разрешить очередную проблему, — аграрную комиссию, члены которой прямо избирались народом и делили в его пользу землю.

Рим мог успешно преодолеть и этот кризис и даже — справиться с эгоизмом римской черни, если бы не раскололась к тому времени власть. Огромные территориальные завоевания помимо армии дешевых рабов приносили еще и новых данников Рима — провинциальные земли и народы. Эксплуатация новых земель и была источником обогащения посредством торговых и финансовых операций, занималась которыми новая социальная сила — сословие всадников, успешно боровшееся с представителями старой земледельческой знати. Но эта сила была не единственной, которая боролась за власть. К этому времени сформировалась новая знать в италийских общинах, союзных Риму, а также оставалась завоеванная знать в провинциях, которая требовала своего участия во властных процессах. Органом, где сталкивались эти многочисленные интересы, был сенат, там ковались все властные идеи Рима. Борьба внутри властных кругов раскалывала сенат, делала его недееспособным. В конечном итоге, раскол власти породил тот кризис в республике II в. до н. э., который она уже не смогла преодолеть и в результате которого она преобразовалась в империю. Раскол единства власти как причина упадка республики по значимости является более важной, нежели аграрный вопрос, поскольку именно она рвала на части властные институты Рима и в этой борьбе они постепенно приходили в упадок, уничтожая сами себя. От этой беды у Рима не было иммунитета.

И, тем не менее, оба историка были правы лишь отчасти. Нельзя сказать, что в Риме не осталось источника жизни и развития, это не так, он остался, но существовал в такой форме, что был неспособен обеспечить это самое развитие. Хотя репродуктивных сил источника вполне хватало на то, чтобы обеспечить состояние социального равновесия. Этим источником было изменение топологии власти и справедливости. Власть при Цезаре сконцентрировалась на самом верху властной пирамиды в руках одного человека, да так и осталась там. Но существовали еще и муниципалитеты, которые реально обеспечивали реализацию справедливости и ее воплощение в социальной жизни. Более того, реформированные Суллой, они только входили в силу, приобретая законченные формы юридического лица, оттачивая юридические понятия, отправляя местную власть и суд. Цезарь двинул муниципальную реформу дальше, он принял положение об италийском муниципальном устройстве, составив его одинаково для столицы и всех прочих италийских городских общин. В 49 и 45 гг. до н. э. он принял два постановления, основной целью которых было ограничить централизацию в государстве и придать большую свободу действий общинам (! — А. К.). Муниципии владели землей и другим имуществом, распоряжались им, имели свои выборные органы, а также должностных лиц, собственную юрисдикцию по гражданским и уголовным делам. Достижения правовой культуры, некогда возникшие на почве римской городской общины, были осмыслены юридической мыслью и перенесены на муниципальное устройство.

Для того чтобы понять, что изменилось в Риме с точки зрения соотношения институтов власти и справедливости, надо посмотреть на ситуацию в вертикальной и горизонтальной проекциях. В республиканском Риме центром жизни был сам город. Организация государства представляла собой концентрацию всех повелевающих и контролирующих органов в одном месте. Институты власти и справедливости находились как бы на одном иерархическом уровне, располагаясь рядом друг с другом, по горизонтали. Все происходило в самом Риме, на его Форуме, народных собраниях, заседаниях сената, выступлениях народных трибунов. Здесь и разгоралась искра жизни. За стеной Рима никаких властных органов не было, которые не представляли ли бы собой сам

Рим. Этот двигатель исправно создавал жизненную энергию для всего государства в течение 800 лет.

Империя получила другую топологию, институты власти и справедливости были разнесены по властным этажам. Вся власть концентрировалась на верху властной пирамиды в руках одного человека — императора, а институты справедливости продолжили свою жизнь в самом низу государственной постройки в виде муниципий. В результате топология римской власти приобрела строго вертикальный характер, где между властью императора и муниципалитетами вмещалось все государственное тело, по которому пробегали слабые токи жизненной энергии, поднимающиеся снизу вверх, от муниципий к императору. Токов было ровно столько, чтобы постройка существовала, но не больше, развиваться она не могла, в этом Гиббон и Моммзен правы, хотя какая-то жизнь в государстве теплилась.

Римская империя, в общих чертах построенная Цезарем, была точкой абсолютного равновесия, когда силы деструкции государственного тела были уравновешены силами производства жизненной энергии. Весы государственной жизни в империи застыли в срединном положении. И если римская власть в конце концов рухнула, не имея возможности противостоять варварам, то римская справедливость в лице муниципального устройства и муниципального права надолго пережила саму империю. Система муниципий оказалась так органична и жизнестойка, что переваривала любое вражеское нашествие и орошала жизненной энергией остатки государства.

Такая топология Римской империи отличала ее как от устройства Рима при древних царях, так и от республиканского состояния.

Глава 9

Краткий очерк логики византийской государственной формы

9.1.Переход от Рима к Византии

Сложившаяся при Цезаре государственно-правовая форма продолжала развиваться в имперском Риме, доводя все существующие внутри нее тенденции до своего логического завершения. Основным направлением развития был принцип доминирования одного лица, который должен был воплощать в себе начала власти и справедливости. Этот принцип перекраивал все явления политического бытия империи по своим лекалам. Последующие пять веков существования Рима стали движением к отмиранию всяких побочных правовых «наростов», не свойственных единодержавному правлению.

Сенат все более и более деградировал в своем статусе совещательного органа, каковым его сделал Цезарь. Трибунат ни по форме, ни по существу не соответствовал своим задачам, которые впервые были сформулированы на рубеже V и VI вв. до н. э. Самое же главное, сгнил последний зеленый росток государственности — муниципальное устройство. В IV в., вследствие реформ Диоклетиана (имп. 284–305), члены муниципального совета (курии) были прикреплены к своим должностям: им было запрещено покидать города, где они являлись членами курии; они становились ответственными за сбор податей с населения и должны были уплачивать недоимки из собственных средств. Это приводило к разорению куриалов (членов курии), что вызывало их недовольство и стремление уклониться от чести быть куриалом. Таким образом, из выборного органа муниципалитет превратился в разновидность государственной службы, которая осуществлялась не по приказу народа, а по приказу императора.