Замковый камень византинизма. Историко-правовое исследование причин гибели Византии в связи с дискуссиями о политическом будущем России. Монография

становилась отдельным товаром, который можно было отчуждать вне зависимости от его материального носителя. Таким образом, была создана предпосылка для того, чтобы сумма налога стала предметом сделки между государством и его подданными. Самым простым видом такого рода сделки является сдача в откуп права взимания налога, когда лицо, уплатившее государству предварительно оговоренную сумму налога, приобретает право собрать ее с населения.

Следующим правоотношением, которое рождалось из возможности свободного оборота суммы налогового обязательства, является прония. Прония, с внешней стороны, есть система наделения служилых людей населенными землями в награду за исполненную службу или под условием обязательства военной службы. Так это явление понималось еще в XIX веке, в частности, Ф. Успенским1. В данном случае мы видим традиционное, в общем, для эпохи средневековья явление, на европейской почве оно носило название бенефиция, а на русской — поместья, когда в награду за службу лицо получает населенную землю, но только до той поры, пока оно служит. Собственность на землю и, естественно, крестьян при этом не переходит к владельцу, хотя фактические его права в отношении и недвижимости и людей весьма сильны. Но, как и везде, при схожих условиях, условное держание земли стремится стать безусловным: бенефиций преобразоваться в феод, поместье в вотчину, а прония стать сначала наследственной, а потом и отчуждаемой. Она и становится наследственной уже на излете Византии, а конкретно, при Палеологах, как указывает К. Хвостова2.

Этот же исследователь дополнительно указывает, что прония представляет собой не просто пожалование лицу за службу налоговой квоты, падающей на определенную территорию, а земельное обеспечение соответствующего налогового объема территории. Выражение «земельное обеспечение налоговой квоты» представляется очень точным, поскольку оно правильно расстав-

1Успенский Ф. И. История Византийской империи: Отдел VI. Комнины; Отдел VII. Расчленение империи; Отдел VIII. Ласкари и Палеологи. Восточный вопрос / Сост. Л. В. Литвинова. М.: Мысль, 1997. С. 297.

2Подробно о пронии: Хвостова К. В. Византийская цивилизация как историческая парадигма / К. В. Хвостова. СПб.: Алетейя, 2009. С. 33, 53, 54, 55, 131.

ляет акценты внутри соответствующего правоотношения: на первом месте стоит объем тягла, а на втором — земля как источник дохода. Административные отношения превалируют здесь над отношениями собственности. Пожалование прониару налога налагало на него обязанности по публично-правовому попечению над соответствующей территорией, что неизбежно влекло за собой феодализацию отношений, связанных с пронией.

Государство жаловало лицу право сбора налога в свою пользу с определенной территории. Тем самым оно отрешалось от исполнения наиважнейшей государственной функции, которая в первую очередь составляет определение понятия «власть». Это неизбежно влекло за собой ослабление единства государства и усиление центробежных тенденций. Предоставляя лицу право сбора налога, государство требовало от него соответствующего устроения территории в той мере, в какой это оно само это делало: охрана, оборона, суд, поддержание дорог, иные заботы о населении. Здесь надо задаться вопросом — что значит требовало? Поскольку система проний развивалась на уровне обычая и не регулировалась актами законодательства, постольку никаких твердых санкций за неисполнение обязанностей прониара не существовало. Видимо, самой действенной санкцией было отнять пронию и передать ее в кормление другому лицу, более лояльному и умелому в дворцовых интригах.

Сам же налог, таким образом, переводился в разряд частной ренты, т. е. отношения уже не столько публичного, сколько частного. Поэтому в отношении суда и обустройства территории прониар вставал в позицию «хозяин-барин», а податное население переставало чувствовать руководящую длань государства. С одной стороны, участки земли находились по-прежнему в руках собственников-крестьян, а с другой — необходимость уплачивать с них налог-ренту конкретному лицу не могло не усиливать отношений личной зависимости от него.

Крестьянин, уплачивающий тягло вместо казны в пользу прониара, формально в правах по отчуждению собственности не был ограничен, но фактически это было не так. Он был обязан, отчуждая участок земли, передавать новому приобретателю тягло в пользу своего прониара. А это означало, что у прониара (сеньора) появлялась связь не просто с объемом (суммами) тягла, а с определенным куском земли, таким образом, права крестьяни-

на на землю ограничивались общим патронатом прониара. Более всего фактический переход верховных прав на землю от государства к прониару выразился в институте, связанном с вымороченными землями. Мы помним, что земля, служащая основным предметом отношений для Земледельческого закона и Податного устава, в случае утраты (бегства) хозяина поступала в казну. Напротив, вымороченные участки, находившиеся под прониаром, поступали не в казну, а прониару, о чем свидетельствуют византийские писцовые книги (по данным Б. Панченко).

В явлении пронии мы уже вполне отчетливо видим один из основных принципов феодализма — обособление территорий от центральной власти и приобретение ими самостоятельного политического значения. Сама собственность усиливала свой условный характер, поскольку акт пожалования пронии тому или иному лицу, по сути дела, становился актом пожалования не просто дохода, а самой земли, так как она уже навсегда попадала в сферу влияния этого лица через институт вымороченности.

9.3.3. Третье следствие — особая система оборота тягловых земель

Любое лицо, не важно, крестьянин или крупный землевладелец, приобретая участок тягловой земли, приобретал, с одной стороны, право зарабатывать с нее доход, а с другой стороны, обязанность заработать и передать государству (или прониару) вмененную налоговую квоту. Акцент тут надо сделать такой: владелец участка мог заработать себе доход, но всегда был обязан уплатить тягло, вне зависимости от того, заработал он что-то с этого участка или нет. Тягловая обязанность становилась безусловным фактом — хочешь, не хочешь, а оплатить ее необходимо, право же (извлечения дохода) преобразовывалось в условное, так как на собственные нужды можно было и не заработать, главным было оплатить тягло. (В реальности именно так и происходило, что вынуждало мелких крестьян продавать участки.) На классическое гражданское правоотношение по отчуждению собственности это налагало важную специфическую черту.

Купчие, подробно проанализированные Б. Панченко, свидетельствуют о том, что предметом (объектом) сделки была не столько передача участка, сколько передача тягла. Приобретатель обязывался, прежде всего, оплачивать тягло за прежнего владельца.

Поскольку до очередной переписи в писцовых книгах владельцем участка числился прежний хозяин, именно он оставался обязанным перед казной. Учитывая тот факт, что переписи происходили раз в 15 лет, это положение могло длиться довольно долго. Здесь возникает ситуация расщепления публичной обязанности и частного права, которые формально привязаны к одному физическому объекту — участку земли, а фактически могли в правовом обороте существовать вне зависимости друг от друга.

Так как бывший собственник участка продолжал нести налоговую обязанность уже после его продажи, требовалось юридическим средствами урегулировать вопрос уплаты новым собственником этой суммы старому собственнику. В результате этой необходимости оформилась передача тягла в форме эпителии или ежегодного платежа первому собственнику, за которым земля записана в податных книгах1. Тот, в свою очередь, вносил ее в казну. Если следующий приобретатель продавал участок дальше, то он передавал свое обязательство эпителии новому приобретателю, а тот, в свою очередь, первому собственнику. Система отчуждения тягловой земли становилась громоздкой и запутанной, но главное, стрежнем ее уже был не столько баланс прав и обязанностей продавца и покупателя в рамках частного отношения, сколько правовой контроль за правильностью поступления налога в казну в границах публичного отношения.

В связи с тем, что тягловое отношение имеет сложносоставной объект (тройственный), частное и публичное в нем очень плотно переплетаются. Поэтому, характеризуя сущность этого отношения, в равной мере будет правильным высказать два внешне противоположных суждения, которые внутренне одинаково точно описывают явление. 1. Оборот тягловых участков земли осуществлялся на основе норм права собственности с обязательством приобретателя уплачивать в казну заранее установленную сумму налога с дохода, который должен приносить этот участок. 2. Оборот прав на извлечение дохода от участков тягловой земли осуществлялся в форме перевода налоговой обязанности от одного лица к другому.

1Панченко употребляет форму только в женском роде — эпителия. См.: Панченко Б. А. Указ. соч. С. 143.

была мелкая крестьянская собственность. Идея власти дотаптывала идею справедливости. Все органы справедливости и свободы были в Византии уничтожены: муниципалитеты; трибунат; партии ипподрома, карикатурно замещавшие собой древние народные собрания.

Главным стержнем государственно-правовой жизни, вокруг которого строились институты имперского права, сначала Рима, потом и Византии, был монархический принцип, предполагавший, что император стоит над государством и законом. Он очень логично вытекал из традиционных римских представлений о фигуре pater familias, правовой смысл которой был перенесен с уровня семьи на уровень государства. И такая идеология была поддержана христианством, поскольку очень точно ложилась в ложе основного религиозного догмата о различии природы творца и твари. Если монархическая идеология созрела еще при Цезаре, а укрепилась в эпоху принципата, т. е. при первых римских императорах, то новое идеологическое подкрепление в лице христианства она получила уже при Константине Великом.

Основным инструментом экономико-правового управления империей стала система тяглового налогообложения. Ее непосредственными передовыми отрядами, которые перемалывали островки старой правовой среды, явились такие институты права, как: круговая порука, отчуждавшая крестьянина от владения собственностью и ее плодами; прония, выстраивавшая зависимость земледельца от частного лица; и специфическая система обращения собственности (права на доход от земли), закрепившая вторичность крестьянской собственности по сравнению с несением тягловых обязанностей.

Эти правовые институты создавали две тенденции общественных процессов, одна из которых брала свое начало на вершине социальной лестницы, со стороны императора и ближайших ему лиц. Выражалась она в системе пожалований крестьян вместе с землей в пронию и вотчину. Другая же зарождалась в общественных низах и была связана с невозможностью крестьянами обслуживать свое тягло. Причинно-следственный ряд здесь был таким. Невыносимый налоговый гнет заставлял массу крестьян пускаться в бега, бросая свои земельные участки. Большое количество тягловой земли выбывало из оборота. В соответствии с нормами законодательства она поступала в казну, а оттуда продавалась или

ся посредством государственно-правовых институтов, в которых идея находит свое воплощение. Идея власти имеет юридические формы и точки исторического обнаружения в таких институтах, как сенат Рима, консулат, магистраты, а также наместники и их административный аппарат. Справедливость находила свое земное вместилище в народном собрании, трибунате, муниципалитетах, мелкой собственности крестьян. Чем больше в жизни государства тех или иных институтов, тем больше присутствия соответствующей идеи. И наоборот, если институты, носители идеи, утрачиваются, то уходит из социальной жизни и сама идея, поскольку исчезают материальные плацдармы ее осуществления. Это, собственно говоря, и произошло в Византии. Логика здесь была такова.

1.Византия утратила форму для выявления справедливости

всоциальной жизни — народное собрание.

2.Византия утратила орган принуждения для осуществления справедливости — плебейский трибунат.

3.Византия утратила материальную форму для осуществления справедливости — муниципалитеты.

4.С утратой народного собрания, трибуната и муниципалитетов Византия утратила механизм для воспроизводства витальности — жизненной силы государства.

5.Крестьянская община в Византии — естественный остаток муниципального строя.

6.Крестьяне — социальные носители идеи справедливости.

7.Система тягла — экономико-правовое воплощение идеи императорской власти.

8.Круговая порука — правовая форма замещения муниципалитетов в административной системе.

9.Прония — следствие возможности отделения налоговой суммы от субъекта налоговой обязанности. Прония фрагментировала власть по территориальному признаку.

11.Эпителия — особый способ исполнения налоговой обязанности приобретателем земли, когда посредником между ним и государством служит прежний ее хозяин. Усложняла оборот участков и исполнение налоговых обязанностей, подчиняла право собственности публичным обязанностям.

12.Разрушение института мелкой крестьянской собственности через институты круговой поруки, пронии и эпителии.