Замковый камень византинизма. Историко-правовое исследование причин гибели Византии в связи с дискуссиями о политическом будущем России. Монография

ностью царя, который по своим полномочиям напоминал скорее современного президента, нежели абсолютного монарха1. Сенат при этом отнюдь не обладал вторичной по отношению к Ромулу волей, он распоряжался землей, назначением магистратов, принятием законов, смещением царей и вообще обладал властью не меньшей (если не большей), чем цари, что и подтвердилось в момент изгнания Тарквиния Гордого. Отношения между Ромулом и отцами, надо понимать, описывались формулой — «доверие от безысходности». Ромул и новая гражданская общность для домовладык были лучше, чем смута, хаос и разорение.

Но как бы там ни было, государство состоялось.

8.4.Народное собрание — форма для выявления справедливости

Отцы-сенаторы одновременно совмещали обязанности судей, жрецов и магистратов, т. е. вся верховная власть по-прежнему принадлежала их сословию. Вместе с тем, было введено одно новшество — народное собрание. Народ собирался по куриям и утверждал магистратов и законы, которые принимали сенаторы, объявлял войну, принимал апелляции осужденных. Конечно, в течение долгого времени участие народных собраний в отправлении властных полномочий было полностью зависимо от жрецов. Одобрение народом закона осуществлялось в виде произнесения вслед за жрецами сакральной клятвы. Вероятно, в то время единственным способом неодобрения был отказ в произнесении сакральной клятвы, а также высказывание сомнений в ходе обсуждения закона, которое предшествовало принесению клятвы. Авгуры (гадатели) и понтифики (хранители сакральных формул, права) могли довольно свободно управлять всеми властными процедурами, но произошло самое главное — народ был приобщен к участию в сакральных обрядах, а следовательно, к отправлению власти и правосудия. Пусть только чуть-чуть, но это свершилось. Борьба за окончательное освобождение народ-

1Эта мысль Дж. Вико о создании Рима в форме аристократической республики никак не вписывается в представления современной науки о царском периоде развития Рима.

ных собраний от опеки жрецов растянулась еще почти на 300 лет. В 471 году был принят закон плебейского трибуна Публилия Волерона, которым устанавливалось, что народ для принятия решений должен собираться не по куриям, а по трибам, где не было надзора жрецов за его волеизъявлением.

Исторически в Риме было три вида народных собраний. Куриатные комиции (comitia curiata) — древнейшие собрания, зародившиеся еще во времена Ромула. Центуриатные комиции (comitia centuriata) — возникли после введения в Риме шестым царем Сервием Тулием в VI в. до н. э. системы ценза, когда все население было распределено на 5 разрядов в зависимости от имущественного положения. По этим же разрядам осуществлялось и голосование. Наконец, трибутные комиции (comitia tributa) — собрания по трибам, как указывалось выше, созданные в начале V в. до н. э., были свободны от влияния жрецов.

В царское время законы уже принимал народ, цари только создавали законопроект, сенат его рассматривал, но последнее слово уже было за народом, хотя, до 471 года, на его горле еще находились жреческие руки. В этот же период началась эволюция в понимании идеи самого закона, который в древнейшее время виделся в качестве проявления божественной воли. С внедрением же в процедуру принятия закона последней инстанции — народа смысл закона стал пониматься как «приказ народа». Эта трансформация понятия «закон» является ключевой для понимания идеи справедливости. Речь идет о том, что закон, принимаемый отцами без участия народа, может и не содержать божественную волю, он может быть обманом и лицемерием, проводимым в интересах домовладык. Чтобы этого не допустить, необходима была проверочная инстанция, которая и была образована в виде народного собрания, сначала куриатного, потом центуриатного, а после закона Публилия Волерона и трибутного. Поэтому с момента образования государства божественная воля только в том случае становилась законом, если проходила в народном собрании проверку на достаточное содержание в нем справедливости, на, если так можно выразиться, неизвращенность божественной воли сенатом. Такая идея народного контроля родилась при Ромуле и в полной мере проявилась в ходе долгого эволюционирования к развитым формам республики. Собственно, из этого и произошло государство, так как появилась общая политическая форма

8.5. Плебейский трибунат — орган принуждения к осуществлению справедливости 133

для домовладык и плебеев — народное собрание. Если бы произошло объединение всех людей на определенной территории, но без организации народного собрания, то такая структура ничем не отличалась бы от домовладычества, но только непомерно разросшегося, которое называется — монархия.

В родовой (семейной) общественной организации воля богов постигалась посредством гадания авгурами по полету птиц. Народ ставил вопрос на обсуждение, и авгуры должны были ответить — одобряют боги или нет соответствующее дело. Таким способом сакральная наука ауспиций выясняла волю богов. Эта процедура осталась и в государственной организации, но при этом добавилось народное собрание, как орган, способный без гадания, посредством простонародной мудрости (выражение Дж. Вико) выяснять волю богов. Таким образом, с точки зрения процедуры общения с богами народ стал полноправным участником этого процесса.

Итак, народные собрания в Риме осуществляли функцию надзора за проявлением божественной воли, т. е. справедливости, в законах и других решениях сената. В этом смысле, по своей идеальной природе, народное собрание является органом божественной воли и политической формой для выявления справедливости. Закон при этом представляет собой субстанцию, которая делает справедливость объективной, т. е. отчужденной от людей.

8.5.Плебейский трибунат — орган принуждения к осуществлению справедливости

После изгнания в 509 г. до н. э. последнего римского царя Тарквиния Гордого в Риме сложилась особая ситуация. Патриции, лишившись в лице царя сдерживающего их жадность начала, стали притеснять плебеев. Кредиторы зверствовали, расцвело ростовщичество и, как его результат, — долговое рабство, постоянные войны требовали пополнения казны, которое осуществлялось за счет непомерных налогов на малоимущие слои населения, царские законы были забыты, и сенаторы, ссылаясь на неписаное право, осуществляли самую жестокую эксплуатацию плебеев. В результате плебеи возмутились, начались народ-

8.6. Владение землей, колонии, муниципии — материальная форма справедливости 135

ем культа предков, и если плебеи входили с отцами в один культ, то они должны были получить землю в собственное владение от государства, как зримое свидетельство их принадлежности к религии. А дальше произошел автоматический переход — власть над землей, пусть и над ничтожно маленьким ее кусочком, неизбежно порождала власть вообще. Как указывалось выше, Рим образовался как военный лагерь, т. е. как такая человеческая общность, которая для своего существования должна была отвоевывать у соседей пахотную землю. Завоевание вело к необходимости осуществлять контроль над территорией, что обусловливало создание на завоеванной территории колоний. В свою очередь, колонии образовывались как минигосударство, со своими выборными органами управления, своим законодательством и собственным земельным фондом. Все это давало возможность развиваться идее юридического лица, с одной стороны, и народовластия в форме муниципалитетов, с другой. Казалось бы, два югера плебеям, много ли это? А оказалось, что на другой стороне этого решения лежит создание юридического лица и система муниципий как опора народовластия!

Так возникли муниципалитеты, как высшая точка эволюции римских гражданских общин разных уровней. Они были независимы от центральной власти, как правило, были обязаны Риму только несением налоговой повинности, во всем остальном — свободны1. Здесь важно установить место муниципалитетов в категориальной оппозиции, которая задается понятиями власти и справедливости. С одной стороны, муниципалитеты представляют собой крайнюю степень отчуждения власти от отцов-сенаторов, но все же такую, которая не приводит к полному ее отрыву от патрицианского сената. С другой стороны,

1Моммзен осторожно предполагает, что реформа муниципального устройства, предпринятая Суллой, перенесла принципы муниципального устройства, выработанные в колониях, на союзнические италийские общины. В чем, собственно, и состояла муниципальная реформа. Он относит это явление к I в. до н. э. Мнение Моммзена нужно принять, но за исключением датировки. Правильно было бы сказать, что к I в. до н. э. был закончен процесс правового осмысления теории совокупного (юридического) лица, и абстрактная правовая мысль смогла отделить те принципы, которые уже к тому времени были выработаны в колониях, от самих колониальных общин. См.: Моммзен Теодор. История Рима. Том II. СПб.: Наука, Ювента, 1994. С. 265.

они оказываются наивысшей концентрацией справедливости, по той причине, что власть в них осуществлялась без участия отцов-сенаторов. Выделение местной знати, сосредоточение территориальной власти уже в их руках не могло принципиально изменить эту ситуацию. Муниципальное состояние навсегда (!) в истории Европы осталось как состояние наивысшей степени проявления социальной справедливости. (Это и сегодня так.)

Вот именно в этой точке, в муниципальном состоянии сознания, возникает понимание момента справедливости, когда отдельный человек, единичная личность начинает воспринимать дело государства как свое собственное: в этот момент плебей мог сказать: «Рим это — я». Отсюда и тайфуноподобный рост величия Рима. Любой римский гражданин был понастоящему горд, что он им является, а каждый негражданин мечтал им стать. Муниципалитет — материальная форма справедливости.

8.7.Публичное законодательство — как акт объективирования справедливости

Сакральный язык общения с богами, тексты религиозных гимнов, формулы правовых установлений тщательно охранялись домовладыками как самая большая тайна. Плебей не мог прибегнуть к судебной справедливости, не зная сакральных формул исков. Он не мог правильно заключить сделку, поскольку не знал религиозных формул договоров, произносимых в архаичные времена как клятва богу, а неправильно заключенный договор не пользовался защитой бога. Следовательно, в случае неисполнения одной из сторон такой договор не защищался религиозными санкциями. С момента образования Рима борьба за гласность формул закона была одним из основных направлений, по которым плебеи осуществляли давление на отцов. Конечно, до принятия Законов XII таблиц существовали сборники законов Ромула, Нумы Помпилия, Сервия Туллия, но они не носили вполне открытый характер. С одной стороны, по меньшей мере, начиная с Нумы Помпилия, второго римского царя, право уже записывалось, но хранилось оно в храмах, в священных жреческих книгах,

и было недоступно простому народу. Да и самих установлений было мало, как римские цари, так и консулы времен ранней республики осуществляли суд, опираясь на собственные представления о справедливости, что обусловливало верховенство в праве прецедента, а не закона. У римлян это называлось «обычаями предков» (mores maiorum). В моменты трудностей в жизни римского государства отцы-сенаторы всегда возвращались к судебным нормам на основе обычая, каковая практика длилась до времен империи и так до конца и не была изжита из римской правовой жизни.

Длительная борьба плебеев за доступность законов, их гласность и наглядность увенчалась успехом в 451–450 гг. до н. э. с принятием Законов XII таблиц, в которых было систематизировано все известное на тот момент право. Они были начертаны сначала на деревянных таблицах, а позже на медных. Эти тексты сохранили стихотворную форму, свойственную древним законам, излагавшимся в форме молитв. Согласно приданию, они были выставлены на римском Форуме для всеобщего обозрения, а позже хранились в храме Сатурна.

Центральным пунктом в этих сведениях традиции (скрупулезно обобщенных Л. Л. Кофановым) является то, что законы были выставлены на всеобщее обозрение именно в результате победы плебеев над отцами. Этот акт в представлении плебеев был одним из основных способов обеспечения равноправия с отцами, а

вобщем итоге — и справедливости.

Сточки зрения диалектики власти и справедливости закон является точкой их равновесия в обществе, где обеспечено участие народа в процедуре принятия закона. В то же время, закон является объективированной справедливостью, иначе говоря, отчужденной от лица или группы лиц, которые его сформулировали, и существующей независимо от них.

8.8.Момент развития в государстве, идея жизни

Итак, принципиальной важности чертой, отличающей вновь родившуюся гражданскую общность, которую мы называем — государство, от предыдущих социальных форм, явилось то, что в государстве власть была изначально расщеплена на две ча-

сти — между сенатом и народом Рима. Строгий монизм власти, свойственный семейной (родовой) форме организации общества, в государстве уже отсутствует. Взаимодействие между идеями власти и справедливости, носителями которых являются разные общественные слои, носит характер постоянного процесса. В обществе не просто происходит перераспределение власти, нет, осуществляется взаимопроникновение одной идеи в толщу другой. Власть становится более справедливой, поскольку испытывает давление со стороны плебейской массы, а справедливость становится властвующей, поскольку получает доступ к сакральным обрядам, осуществляющим связь с богами.

Но при этом было бы неправильно говорить о расщеплении власти на две независимые друг от друга части, поскольку власть в одном объеме, в данном случае объеме государства, неделима, она только перераспределяема. Если бы части власти стали независимыми друг от друга, то тогда нарушилось бы и единство государства. Власть, перетекающая к плебеям, не приводит к захвату ими источника власти. Корень власти остается во владении отцов. Так же как справедливость всегда остается во владении плебеев, так как именно в их среде эта идея генерируется, а затем и проявляется в обществе.

Это постоянно действующее, пульсирующее проникновение идеи справедливости внутрь власти и, наоборот, проникновение власти внутрь идеи справедливости приводит к созданию момента развития в обществе, которое можно назвать осуществлением идеи жизни государства — витальностью. Власть потребляет справедливость, а справедливость — власть, результатом чего является репродукция жизни государства. Здесь уместно привести одно из самых важных гегелевских определений идеи жизни, которое очень точно ложится в представление о витальности государственной формы. «В этом процессе живое существо само раскалывается и делает свою телесность своим объектом, своей неорганической природой. Последняя как относительно внешнее вступает в самой себе в различие и противоположность своих моментов, которые жертвуют друг другом, ассимилируют друг друга и сохраняются, продуцируя себя. Эта деятельность членов представляет собой, однако, лишь деятельность единого субъекта, в которую возвращаются их произведения, так что

в этой деятельности продуцируется только субъект, т. е. он себя лишь продуцирует»1.

Таким образом, взаимодействие идей справедливости и власти не просто создает государство, но и порождает такое онтологическое состояние, когда государство начинает продуцировать само себя, т. е. состояние витальности.

8.9.Свод всех категорий и определений, относимых к государственной форме

Сенат был органом коллективным, где власть делилась между людьми одного сословия. Само по себе это обстоятельство уже обеспечивало для отцов некоторую страховку от авторитарности, но, логически, сенат не был органом справедливости, так же как и царь архаичных времен. Обе эти властные структуры были органами власти (как идеи), двумя ее формами, которые в разных исторических условиях доказывали друг другу, какая из них более дееспособна. Царь в государстве появляется как «отец отцов», как верховный жрец домашней религии государства, но все-таки первый среди равных. Обе этих формы прикасались к идее справедливости лишь постольку, поскольку они были способны воспринимать ее импульсы, идущие из глубины народа. Они создавали один полюс в государстве, который продуцировал властные волны. Власть сама по себе, как идея, точно так же, как и справедливость, выстраивает себе институты, на которые она опирается в обществе. Два из них, царская должность (в архаическом Риме именно должность) и сенат, были рассмотрены с некоторой долей подробности, иные же формы властного ожесточения Рима здесь рассматриваться не будут.

Оппозиционная структура, противостоящая власти, задавалась институтами справедливости. Между этими двумя пределами и возникали разряды жизненной энергии молодого римского государства, рвущиеся через его край к завоеванию всего подлунного мира. Сведем теперь все добытые определения

1Гегель. Энциклопедия философских наук. Т. 1: Наука логики. М.: Мысль, 1974. С. 406.

римского государства воедино, с целью целостного осмотра категорий.

1.Предок дает человеку жизнь и поэтому имеет власть над его жизнью и смертью. Живущий подвластен умершему.

2.Через обязанность религиозного служения божественному предку человек приобретает от него власть.

3.Власть в объективном смысле есть воля божества.

4.Власть в субъективном смысле есть требование подчинения, переживаемое человеком как личное субъективное право.

Собъективной стороны, право есть возможность управлять волей божества.

5.Сущностью власти является воля бога.

6.Воля бога может быть осуществлена в жизни человека, а может и не быть осуществлена в ней.

7.Справедливость есть соответствие человеческих установлений божественной воле.

8.Государство рождается как соединение идеи власти с идеей справедливости и оказывается формой для проявления справедливости.

9.Власть и право оказываются наличными уже в семейной (родовой) форме организации социума.

10.Справедливость становится наличной только в государственной форме организации социума.

11.Социальным носителем идеи власти являются домовла-

дыки.

12.Социальным носителем идеи справедливости являются плебеи.

13.Идея справедливости и идея власти создают в государстве органы для своего осуществления.

14.Взаимодействие власти и справедливости порождают момент репродукции государства — витальность.

15.Народное собрание есть орган справедливости, осуществляющий функцию надзора за надлежащим проявлением в государственных делах божественной воли.

16.Плебейский трибунат есть орган принуждения к осуществлению справедливости.

17.Муниципалитет есть материальная форма справедливости.

18.Закон есть объективированная в отношениях между людьми воля народа (плебеев).