Глава 9

Обещание Ерыща справиться с лошадьми не легко было выполнить. Слишком велик был табун. Но не это беспокоило его. Люди Селим бея, получившие указание перегнать лошадей, вели себя подозрительно. На протяжении всего пути Ерыщ был очень осмотрителен. Кроме того, он долго кружил по горам, пока не убедился, что его спутники перестали понимать, где они находятся. Он не раз предлагал им возвратиться к своему хозяину, но они заявили, что не сумеют найти обратную дорогу. Наконец он остановился в небольшом ущелье, где он никогда не встречал ни пастухов, ни охотников. Для лошадей здесь было раздолье; травы вдоволь и удобный водопой у прозрачного ручья. Можно было не беспокоиться, что табун, оставив пастбище, уйдет без принуждения через узкую горловину ущелья. После короткого отдыха, Ерыщ вывел своих помощников к дороге, но уже по другой тропе. Сам же отправился в свое селение. Там он, не привлекая внимания односельчан, взял трех молодых парней и приставил их к табуну. Теперь он мог продолжить поиски грабителей.

Под видом одинокого путника он приехал в селение Багота. Открыто не стал спрашивать известные ему имена похитителей. Он выбрал двор со средним достатком и спешился.

Вечером, как водится, бысым пригласил соседа, и за неспешной беседой Ерыщ сказал, что хочет наняться табунщиком. Время для этого было неурочным, но он рассудил, что люди, которых он ищет не простые наездники. Не каждый сумеет, оcтавив вожака, увести табун по незнакомой тропе, а в том, что жеребец Багота был вожаком, у него не было сомнений. Собеседники ничем не могли помочь ему, но Ерыщ добился своего – разговор пошел о табунщиках. Называли разные имена, кто и чем знаменит. Ерыщ ничем не выдал своей заинтересованности, когда услышал нужное имя, спросил только, у кого тот работает. Бысым ответил, но не советовал бы обращаться к нему.

- Огурли*²⁸ - хороший знаток своего дела, - сказал он, - но какой-то он скользкий. Имя свое не оправдывает. Вряд ли он тебе поможет. Не хорошо говорить за глаза, но говорят он очень завистливый. Может и не правда это. Сам я не встречался с ним. Ты лучше попробуй наняться к нашему старшине. У него работает Багот. Вот он о лошадях знает все, а если увидит, что ты стараешься, научит всему, что сам знает.

Ерыщ с интересом выслушал историю Багота. Односельчане не верили, что Багот мог совершить не честный поступок, продав чужих лошадей. Они подозревали, что в этом деле мог быть замешан сам старшина. Однако не нашлось ни одного свидетеля, который мог бы пролить свет на это дело. Поэтому суд справедливо решил, что старшина понес убыток по недосмотру Багота и принял сторону потерпевшего.

- Как бы там ни было, - сказал сосед, - старшина наш получил большую выгоду. Все его лошади не стоили одного жеребца Багота. К тому же сам Багот должен на него работать целых три года.

Сосед от негодования раскраснелся. Ерыщ понял, что его собеседники не первый раз обсуждают этот случай.

- А разве никто не пытался искать табун? - спросил он.

- Искали, как не искать? Старшина разослал своих людей во все стороны, но никаких следов не нашли, хотя искали долго. Почти сорок лошадей, как сквозь землю провалились.

Ерыща удивило, что он не встречал и не слышал, чтобы кто-то, кроме него, занимался поиском.

На следующий день, чтобы не вызывать подозрений, он обратился к старшине. Рассчитывать, что его возьмут на работу, не приходилось. Его никто не знал, и он получил отказ. Это его не огорчило. Ерыщ покинул селение Багота. Ему теперь нужно было увидеть Огурли и убедиться, что он именно тот человек, который сопровождал лошадей Багота. Расспросив сельчан, Ерыщ узнал, где он сможет найти табунщика.

Огурли пас табун кобылиц на широком плато в предгорьях. Ерыщ подъехал к нему так, чтобы его было видно издалека. Не успел он произнести традиционное приветствие, как лицо Огурли расплылось в приветливой улыбке.

- Уа. Да, это же наш гостеприимный охотник. Как ты очутился в наших краях? Не думал, что когда-нибудь встречу тебя здесь, - казалось Огурли искренне рад встрече. Трудно было поверить, что этот человек мог совершить неблаговидный поступок.

- Выполнял поручение своего князя. Вот увидел тебя, решил спросить дорогу. Я впервые в этих местах. А где же твои товарищи? Неужели один справляешься с таким большим табуном? – спросил Ерыщ.

- Приходиться иногда, - отвечал Огурли, - а товарищи мои на стане. Здесь недалеко. Вон там, - он указал плеткой – поезжай туда. Они будут тебе рады, а я подъеду чуть позже.

- За приглашение спасибо, но не могу. Дело у меня спешное.

- Я вижу, ты покрыл не малый путь. Оставайся, передохнешь, новостями обменяемся, - настойчиво уговаривал табунщик.

- Еще раз спасибо, но я и вправду тороплюсь, - отказался Ерыщ и, в оправдание, добавил, - скоро я снова буду в ваших краях. Если вы будете в этих местах, я обязательно навещу вас.

- Жаль, что не можешь задержаться. Будем ждать. Держи путь прямо вон на тот холм. За ним в долине увидишь селение, которое тебе нужно. Счастливого пути.

Теперь у Ерыща были все нужные сведения. Оставалось только дождаться Машуко, чтобы довести дело до конца. Он заехал к Темботу и попросил передать тому, что он все узнал.

Кузнец пристально посмотрел на парня.

- Вы что-то затеваете в тайне от меня. На прошлой неделе ты увез ребят, - заявил он, - а теперь загадываешь мне загадки. Рассказывай, что происходит.

- Ничего предосудительного, Тембот. Машуко приедет – он все объяснит.

- Так, он в курсе?

- Да. Я выполняю его поручение. Передай, что у меня все готово.

- В таком случае я спокоен. Машуко знает, что делает. Еще что-нибудь?

- Нет. Это все.

Тембот так и остался в неведении, понял только, что Машуко снова затеял какое-то дело, и он с нетерпением стал ждать его возвращения. С каждым днем его беспокойство увеличивалось. Теперь он жалел, что отпустил друга одного. Дорога дальняя, опасная, мало ли что могло случиться. Но к радости кузнеца, ничего худого не произошло. В конце лета Машуко благополучно вернулся.

На кузницу прибежали вездесущие мальчишки. Еще издали, они наперебой кричали, что Машуко приехал. Поначалу Тембот слышал только имя друга и замер с поднятым молотком. Затем весело застучал и, быстро закончив отковывать серп, в окружении мальчишек, направился в селение. Ребята, перебивая друг друга, рассказывали, что Машуко привез каких-то людей.

- Что за люди? – заинтригованно, спросил Тембот.

- Не знаю, - ответил мальчик постарше, - я таких никогда не видел. Они все белоголовые.

- Много их?

- Много, - подумал и добавил, - пятеро. Их привезли на арбе с четырьмя колесами.

- А вместо быков в нее запряжены мулы, - уточнил другой мальчик, - а еще с ними один больной мальчик. Его сняли с арбы и на руках занесли в дом.

На подворье Машуко хозяйничала жена Тембота - Сакинат. «Белоголовых», как их окрестили мальчишки, разместили в кунацкой. На вопрос Тембота названый брат пожал плечами.

- Их, друзья Жангура привезли мне. Это долгая история, вечером поговорим. Я думал привезти женщину, чтобы управлялась в доме, но так получилось. Эти люди одна семья. Надеюсь, что они приживутся у нас. Только вот языка они нашего не знают, а мы их. Что скажешь?

- Лишними они не будут. Хозяйство у тебя не малое. Рано или поздно тебе понадобятся работники, а за язык не беспокойся – среди нас побудут, скоро научатся. А сейчас надо для них построить жилье. Я займусь этим. Рассказывай, как прошла поездка? – Тембот лукаво прищурил глаза, - ты, наверное, не скучал?

- В дороге действительно скучать не пришлось. Но в этот раз ничего опасного не происходило, все было спокойно и чинно. Вечером я все подробно расскажу. Ну, а здесь что нового?

Друзья хотели бы уединиться, но сначала пришлось заняться неотложными делами. В хлопотах прошел остаток дня. Когда друзья остались одни, Тембот предупредил Машуко:

- Рассказывай все и не забудь про то, что вы затеяли с Ерыщем.

- Тогда начнем с него, - ответил Машуко.

- Удивительный ты человек, - сказал Тембот, выслушав рассказ Машуко, - почему это к тебе постоянно тянутся чужие дела связанные с несправедливостью. Наверное, это у тебя на роду написано. А вот наш Ерыщ - молодец. Он скромен, никогда никому слово поперек не скажет, но посмотри, что затеял. И, как ты думаешь разрубить этот узел?

- Проще всего было бы выставить свидетелей и наказать старшину принародно, - заговорил Машуко. - Я не сомневаюсь, что это его рук дело. Но даже, если его вина подтвердится, много ли пользы от его позора? Справедливость восторжествует, а обида и вражда останутся надолго, и неизвестно чем все закончится. - Тембот слушал Машуко и радовался, что его друг не торопиться рубить с плеча, а тот продолжал размышлять, - Ерыщ рассказывал, будто он вполне достойный дворянин и за своих людей горой стоит. Поэтому я и попросил его дождаться моего возвращения, но, признаться, я не знаю, как подступиться к этому делу. И старшину не хочется позорить, но и Багот ни в чем не виноват. Без твоего совета мне не обойтись.

- Правильно рассуждаешь. Слабость бывает у каждого человека. Вот и дворянин тот не справился с собой – пошел на поводу у своего желания. Он, как я понимаю, не глупый человек и рано или поздно пожалеет о содеянном, если уже не пожалел. Такое часто бывает. Ты сам рассказывал, что случилось с твоим князем, - Тембот помолчал, размышляя, - Надо помочь ему выбраться из трясины, в которой он по глупости очутился. Когда, говоришь, Жангур приедет?

- Недели через две-три, я думаю.

- Значит, к тому времени, тебе надо управиться с этим делом. Надо выручать и Багота и старшину. Как это сделать, мы еще подумаем, а сейчас надо встретиться с Ерыщем. С утра пошлю за ним.

Машуко был не против.

- Тогда, слушай меня. Завтра схожу к Псабиде, посоветуюсь. Тебе пока нельзя к нему, ты только что посватался, ну, а меня никто не осудит. Он человек бывалый. Думаю, он знает и этого непутевого старшину.

Князь заставил немного подождать. Тембот знал, что в последнее время тот совсем сдал и подозревал, что князь встает через силу, чтобы не показывать свою немощь. Так и было, но Псабида был рад гостю.

- Не красивая история, - с горечью сказал он, - очень похоже, что виноват старшина. Он должен быть примером для своих людей, а из-за какого-то жеребца, пусть он даже самый лучший в мире, может лишиться чести. Похвально, что вы не хотите раздувать скандал. Я думаю, что он сам себя уже наказал, а ему придется еще и краснеть. Сделайте так. Пусть Машуко поедет к Шибоко. Тот хорошо знает этого дворянина, у них даже какие-то общие дела были. В последнюю встречу, мне показалось, что Шибоко затаил против Машуко недоброе. Ты знаешь почему, но повода к открытой ссоре у него нет. А в общем деле они лучше узнают друг друга и, может быть, сблизятся. Я не хочу, чтобы между ними возникла вражда. Как ты думаешь, это возможно?

- Насколько я знаю, Шибоко очень самолюбив, но не глуп, а у Машуко хватит выдержки, чтобы не разжечь костер, - ответил Тембот.

- В таком случае, пусть они займутся этим делом вместе и, не вынося на общественный суд, заставят старшину исправить свою ошибку. Нельзя допустить, чтобы он потерял лицо. Ну, а если он заартачится, действуйте по всей строгости наших законов. - князь внимательно посмотрел на Тембота и вздохнул, - В последнее время обо мне совсем забыли. Уж не знаю, то ли оберегают, то ли считают, что я ни на что не годен. Спасибо, что пришел. Держите меня в курсе, если понадоблюсь, то я и на коня сяду.

Ерыщ прибыл поздним вечером, а утром они с Машуко отправились к Шибоко. У Машуко были сомнения, что тот, оскорбленный отказом Даханаго, согласится помочь счастливому сопернику, но не попытаться воспользоваться советом князя не мог. Сам он не был знаком с Шибоко, и сторониться у него не было оснований. Ерыщ ехал слева и, чуть приотстав, как некогда и Каншао, и ни о чем не спрашивал. Машуко задумавшись о судьбе своего воспитанника, не заметил, как позади осталась большая часть пути. В полдень они въехали в большое селение.

Узнать подворье Шибоко не составило труда. Но какими-то неведомыми путями, когда всадники подъехали, Шибоко уже знал, кто пожаловал к нему. Гостей он встретил во дворе с традиционным приветствием, сказал, что гостям всегда рад, но хмурое лицо говорило об обратном.

Машуко видел неприязнь Шибоко, но в отличие от своего молодого спутника, сделал вид, что ничего не заметил. Он с добродушной улыбкой принял приглашение и сказал:

- К сожалению, мы до сих пор не были знакомы, но у меня случилось неотложное и важное дело. По совету Псабида я приехал к тебе за помощью.

Шибоко спохватился – человек приехал к нему за помощью, а он пытается выказать свое недовольство.

- Если дело терпит, пока мы отведаем хлеб-соль, - сказал он, - проходите в дом. Там все и обсудим.

Почти следом, вошли люди, помогли умыться и тут же внесли угощения.

- Не обессудьте, что не зову соседей, - извинился Шибоко, - мне показалось, что вам надо поговорить со мной наедине.

- Ты правильно понял, Шибоко. Не надо никого беспокоить.

- Тогда, прошу вас, угощайтесь.

После трапезы Машуко приступил к своему делу. Когда Шибоко узнал, в чем его суть, мало сказать, что он был расстроен – он был разгневан и сердито прервал Машуко.

- Машуко, ты в моем доме, и я не хочу тебя обидеть, - с трудом сдерживаясь, сказал он, - но Кербеча я знаю не один год. Не скажу, что мы неразлучные друзья, но мы хорошие товарищи. Уверен, что он не способен на поступок, о котором ты говоришь. Подумай, прежде чем обвинять его. Иначе ты обретешь кровного врага, и не одного.

- Ты не выслушал меня до конца, - спокойно ответил Машуко, - я пока никого не обвиняю. Я уверен, что Багот не виноват. Коней мы нашли, тех, кто угнал их и продал, мы знаем. Согласись, что кто бы это ни сделал – Кербечу прямая выгода. Он получил бесценного жеребца и лучшего табунщика в работники. Возможно, что воры действовали по собственному разумению. Тогда нет предела их коварству. Я знаю, что, несмотря на то, что суд признал Багота виновным, люди подозревают Кербеча в мошенничестве. Потому я и приехал к тебе.

Шибоко долго сидел, опустив голову. Он признавал, что погорячился только потому, что Машуко ему не приятен, а ведь говорит он разумные вещи. Не зря молва его превозносит, и корысти он вроде бы не ищет. Иначе не приехал бы к нему. Сам мог разобраться в два счета и прибавил бы себе славы. Князь поднял голову и посмотрел на счастливого соперника, не отводя взора.

- Не сердись на меня, Машуко, - сказал он, - ты прав, надо во всем разобраться. Действительно получается, что от этого происшествия выиграл потерпевший. И если это дело рук Кербеча, то это позорное пятно на все дворянство. Поехали. По пути все обсудим.

Бейколи кинулись к коням, но Шибоко махнул рукой.

- Сегодня вы мне не нужны.

Прежде чем ехать к Кербечу, всадники направились к Огурли. В этот день он оставался на стане, а табуном занимались его товарищи. Он радушно принял гостей. Понимая, что спутники Ерыща важные люди, он в полной мере проявил свое гостеприимство.

За едой Ерыщ будто невзначай спросил:

- Огурли, я так и не знаю, удачно ли перегнали лошадей в прошлом году, а то я слышал, что угнали какой-то табун? Грешным делом я подумал, что грабители напали на вас.

- Нет, благодарение Тха, мы благополучно добрались до места, - ответил Огурли, ничего не подозревая.

Шибоко и Машуко подхватили разговор, засыпали табунщика вопросами, и через несколько минут Огурли стал путаться в своих ответах. Когда он понял, что путники заехали к нему неспроста, было уже поздно. Шибоко уже не сомневался, что перед ним грабитель.

- Ты должен меня знать, Огурли, - жестко сказал он, - я не такой уж безвестный в этих краях, а это Бгырыс Машуко, о котором ты, наверное, слышал. Коней мы уже нашли. Если дорожишь жизнью, говори правду, как вы провернули это дело и почему подвели Кербеча под подозрение?

Огурли затравленным шакалом сверкнул глазами на мужчин. Теперь он вспомнил Шибоко – тот был известен неукротимостью во гневе. Руки вора непослушно подрагивали, он не знал, куда их девать. «Как же они умудрились найти коней? – думал он, - А может они берут меня на испуг? Не похоже. Но и сказать правду нельзя – Кербеч не простит».

Машуко понял колебания табунщика.

- У тебя один выход – сказать правду. Все равно ее скрыть не удастся. Ты был не один. О том, что вы продали табун и кому – мы уже знаем. Если надо будет, мы сведем всех вместе. Подумай сам, сможешь ли ты оправдаться?

- Мы не подставляли Кербеча и не воровали - наконец решился Огурли, - мы все сделали так, как он велел. Все знают, что у Багота были его лошади. Он сказал, что хочет проучить Багота, чтоб не зазнавался, и попросил угнать своих лошадей. Жеребца Багота мы не трогали, немало труда стоило отбить его. Кербеч сказал, что когда посчитает нужным, сам откроет правду, а нам велел молчать.

Шибоко сомневался, что все было именно так, как говорит Огурли, но и другие табунщики подтвердили его слова. Князь был подавлен, но взял себя в руки и велел табунщикам быть наготове, если их призовут к суду. Он обещал им, что с ними поступят по справедливости.

По пути к Кербечу Машуко сказал князю:

- Я не хотел бы выносить это дело на суд. Все говорят, что Кербеч хороший предводитель. Любой может однажды споткнуться. Пересуды пойдут по всей Черкесии, и тогда Кербечу уже не подняться. Это равносильно позорной смерти. Надо найти достойный выход из положения.

- Какой может быть выход? – горячился Шибоко, - Кербеч опозорил нас всех. Ты сам говорил, народ и так подозревает его.

- А мне кажется, выход есть, - настаивал Машуко, - его можно уличить и не обязательно принародно. Пусть он сам оправдается перед Баготом.

Шибоко задумался над словами Машуко – в них был резон. Он опасливо посмотрел на Ерыща, за все время путешествия тот не произнес ни слова. Заметив его взгляд, Машуко успокоил:

- Этот парень не болтун. Он год искал похитителей, и ни одна душа не догадывалась об этом, пока сам не распутал все дело. А сейчас об этом знаем только мы и Псабида с Темботом.

Шибоко молча кивнул.

В полночь подъехали к подворью Кербеча. На заливистый лай собак, выбежал слуга и принял коней. Другой проводил гостей в кунацкую, зажег сальный светильник и собрался уходить.

- Подожди, - окликнул его Шибоко, - не поднимай шум. Нам хватит холодных закусок, и позови Кербеча.

Слуга ушел. Ерыщ посмотрел на Машуко.

- Может, я подожду во дворе? – спросил он.

- Нет. Перекусишь, потом выйдешь.

Кербеч обрадовался, увидев своего друга.

- Каких гостей мне бог привел! Сейчас я распоряжусь, чтобы как следует угостили моего друга.

- Не беспокой людей, Кербеч, - остановил его Шибоко, - не в гости мы приехали, а по важному делу. Хватит и холодных закусок.

Только тогда Кербеч обратил внимание на хмурое лицо Шибоко, но спрашивать не стал – сам скажет, когда посчитает нужным. Принесли несколько блюд и кувшин легкого вина. Все поели, но к вину никто не притронулся. Но вот, Шибоко посмотрел на своих спутников и отодвинул блюдо. Ерыщ встал и, попросив разрешения, вышел.

- Сегодня я пережил один из самых черных дней в своей жизни, - начал Шибоко и знаком остановил, готовый сорваться с губ, вопрос Кербеча, - я узнал, что мой друг совершил подлость.

Кербеч растерянно смотрел на него, гадая, о ком может идти речь, а Шибоко помолчал, подбирая слова; невыносимо трудно было обвинять друга.

- Я говорю о тебе, - выдохнул он.

Кербеч побагровел, вскочил, схватившись за рукоятку кинжала. Он что-то хотел сказать, но не хватало воздуха. От возмущения пропал голос.

- Не горячись, Кербеч. Сядь! - приказал Шибоко, - Не забывай, что мы только что в твоем доме отведали пищу. Ты думаешь, я сел бы за стол, если бы пришел как враг? Мне не легко уличать тебя в подлости. Все, что ты чувствуешь сейчас, я уже пережил сегодня благодаря этому человеку.

- Да кто он такой и, что может знать обо мне? – вскричал Кербеч.

- А разве важно, кто он? – устало спросил Шибоко. Эта усталость в голосе друга, отрезвила Кербеча, и он опустился на скамью.

- Ты украл собственных лошадей и обвинил в этом ни в чем не повинного человека. Вот в чем я и Машуко обвиняем тебя, Кербеч, - твердо заявил Шибоко.

- Да кто он такой? –вновь вскинулся Кербеч, - И почему он достоин большего доверия, чем я.

- Мы хотели б решить это дело миром, а ты все кричишь. Выслушай меня и не перебивай. Этот человек - Бгырыс Машуко, а кто я – ты знаешь. Я никогда никого не обвинял напрасно - упаси меня бог, и приехал сюда не за твоим признанием. Ты совершаешь ту же ошибку, что и я – утром. Всему виной наш снобизм. Мы, адыги, особенно дворяне, считаем, что все добродетели: и ум, и мужество, и честь принадлежат нам, а все остальные, пусть даже наши друзья, если не лишены их, то все равно немного хуже нас. « Кто такие Машуко и этот мальчишка, чтобы обвинять моего друга?» - думал я, пока они шаг за шагом не развернули передо мной это дело. А ведь все выяснил тот парнишка, который ждет нас во дворе. У него и мужества, и верности не меньше нашего и он не чванится, как мы, а потому и не заметен. Между тем, он целый год в одиночку разыскивал похитителей, потому что верил своему другу. И нашел! Ты думаешь, он не сумеет доказать твою вину, или успокоится, если ты будешь все отрицать? Не обманывай себя Кербеч, иначе потеряешь лицо, - каждое слово Шибоко, как удар плетки, болью отдавалось в сердце дворянина. Кербеч сгорбился, лицо его посерело, плечи опустились, руки безвольно упали на колени.

- Я понимаю, - продолжал Шибоко, – трудно сознаться в неблаговидном деянии. Для этого нужно большое мужество. Но подумай, разве ты был счастлив этот год? Разве ты забывал о своем поступке? Ты ведь не только сам совершил это, но и людей своих сделал сообщниками. Этот парень оказался мудрее нас с тобой. Он не стал раздувать огонь, а обратился к нам, не желая позорить тебя. Я так тебе скажу. Люди твои думают, что ты наказал Багота, и в том не было твоей корысти. Ты должен оправдать Багота. Как ты сделаешь это – твое дело. У тебя есть два дня, чтобы принять решение. Мы с Машуко будем готовы к любому.

- Мы нашли лошадей, - добавил Машуко, - и вернем их Баготу, если хочешь сделаем от твоего имени.

- Мы все сказали, - заключил Шибоко, поднимаясь из-за стола - спасибо за хлеб-соль.

Близился рассвет. По накатанной дороге гулко стучали копыта. Петухи начинали утреннюю перекличку. Молча выехали из селения. Шибоко еще переживал тяжелый разговор. Он осунулся. День выдался труднее, чем во время сражений.

- Наверное, нет боли тяжелее, чем боль от ссоры с близким человеком, но в жизни всякое бывает, и это надо пережить, - сказал он и повернулся к Ерыщу, - встань рядом. Что будем делать, друзья мои? У нас есть два дня. Предлагаю поехать ко мне. Путь не близкий, но сейчас мне не хочется проводить время в гостях.

- Два дня пролетят быстро, - сказал Машуко, - сделаем так, как ты считаешь нужным.

- Хорошо. Где сейчас находятся лошади Багота? Надо пригнать их к селению.

- С этим я сам справлюсь, - подал голос Ерыщ, - они в урочище за черной скалой. За ними присматривают мои товарищи. Они помогут мне, но лошадей слишком много. Багот не возьмет чужих.

- Гони всех, - сказал Машуко, - пусть Багот выберет своих, остальные по праву принадлежат тебе.

Ерыщ растерянно посмотрел на старших товарищей. Он не ожидал такого решения. Машуко рассказал Шибоко, почему лошадей оказалось больше, чем угнали.

- Делай, как сказал Машуко, - поддержал Шибоко, - все равно только Багот может опознать своих лошадей.

- В таком случае, если вы позволите, я сейчас же отправлюсь к урочищу. С табуном путь не близкий.

- Постарайся к утру третьего дня, быть близ селения.

Ерыщ взял резко влево и ускакал.

- Хороший парень. Он заставил меня о многом подумать по-другому. И ты, Машуко, тоже. Не держи на меня зла. Я знаю, что мы все сделали правильно, и все же меня гложет сомнение – не слишком ли я был жесток с Кербечем? А может, наоборот слишком мягок? Еще вчера все было ясно, теперь во всем сомневаюсь. Тяжело сознавать, что товарищ, с которым не раз делил и кров, и опасность, доверяя ему свою жизнь, оказался способен на низкий поступок. Не обижайся, но если бы это сделал кто-то из низкого сословия, я принял бы это как должное. Но чтобы дворянин, призванный быть примером для подданных, промышлял мошенничеством - не умещается в моем сознании.

- Не терзай себя, Шибоко. Я понимаю твою боль. Мне это тоже не безразлично. Такие поступки развращают народ. Если такое позволяет себе дворянин, что может остановить простого обывателя? Ты все правильно сделал. Неизвестно, что может навредить больше - публичное осуждение или тайное признание вины. Если Кербеч не глупый человек, поймет, что мы не жаждем крови.

Назначенный Кербечу день выдался пасмурным. Небо от края до края заволокло черными тучами. С гор дул холодный ветер. Иногда накрапывал секущий лицо холодный дождь.

- Смотри, Машуко, - сказал Шибоко, - на небе так же пасмурно, как и на душе. Знать бы, что решил Кербеч. Ты прав, очень не хочется позорить его.

- Не изводи себя, скоро узнаем. Мы сделали все, что могли.

У окраины села на заливном лугу паслись лошади. От табуна отделился всадник и поскакал навстречу. Шибоко велел Ерыщу присоединиться.

По селению проехали, пытаясь угадать настроение людей. Показалось, что все, как обычно. Кербеч стоял во дворе и приезжих встретил сам. Он осунулся, постарел за эти дни, сгорбился. Глаза тянули голову к земле. Шибоко стало жаль друга, но сказал жестко:

- Встряхнись, Кербеч и будь тверд в своем решении. Даже в смертельной схватке ты не склонялся.

- Лучше идти в сражение, зная заранее, что погибнешь, чем пережить мой позор. Будь проклят тот день, когда я поддался искушению. Этот урок я не забуду до самой смерти. Спасибо за науку.

- Признать свою вину, Кербеч, не меньшее мужество, чем идти в бой. А исправить ошибку никогда не поздно.

- Я послал за Баготом. Он должен скоро приехать. Я хочу предложить ему две пары быков и овец за нанесенную обиду. Если вы считаете, что этого не достаточно, я готов выполнить ваши условия.

- Я согласен, а ты как думаешь, Машуко? – спросил Шибоко.

- Справедливая цена, но мне хотелось бы, чтобы наше участие ограничилось только свидетельством в сегодняшнем решении. Не хочу лишних пересудов. Там у околицы лошади. Поскольку в свое время ты уже получил за них плату, предложи Баготу забрать их в свою собственность. Надеюсь, это не унизит тебя, - Машуко помолчал, подбирая слова, - чтобы пресечь всякие разговоры о том, как и где, нашлись лошади, скажи, что ты тайно поручил это дело Ерыщу. Односельчане знают, что он приходил к тебе наниматься табунщиком. И еще у меня есть просьба. Лишних коней оставить в награду этому парню.

Кербеч посмотрел на Шибоко. Тот поддержал.

- Не сомневайся, Кербеч. Ни Машуко, ни Ерыщ не ищут корысти. Принимай их участие, как помощь. А насчет награды для парня – он достоин ее.

- Я позвал наших судей, как свидетелей. Нужен ли еще кто-нибудь? - теперь Кербеч обращался к Машуко.

- Зачем? Не стоит отрывать людей от дела. И без того новость разнесется быстро. Я думаю, люди оценят ее по достоинству.

Признание Кербеча в своей неправоте, оказалось неожиданностью не только для Багота, но и для судей. Однако это только подняло значимость поступка Кербеча в глазах селян. Еще много вечеров они обсуждали в кунацких этот случай. Превознося справедливость Кербеча, все сходились на том, что их предводитель настоящий дворянин.

Один Багот не разделял восторга односельчан. Конечно, он был доволен, что, наконец, правда восторжествовала, и возмещение Кербеча за нанесенную обиду было, вне всякого сомнения, щедрым. Но горький осадок от перенесенного позора не давал покоя. Он так и не поверил Кербечу. Багот знал, что Ерыщ занимается поисками, но не мог понять, какое участие принимал в этом Кербеч, ведь они даже не были знакомы.

Ерыщ поздравил друга и попытался рассеять его сомнения. Он познакомил их с Машуко и сказал, что если бы не Машуко, он, наверное, не смог бы вернуть лошадей. Сам он был озабочен, свалившимся на него богатством, поскольку не собирался заниматься коневодством. Он представил, что придется неотлучно находиться при табуне, и отказался от этой мысли. Несколько лошадей взял для него Багот, остальных он обменял на скотину. Однако и скотом он не стал связывать себя. Часть из них он раздал, других продал. Разделавшись с ними, он облегченно вздохнул и отправился на охоту.

Шибоко смирил свою гордыню, покоренный спокойной мудростью Машуко. Расчет Псабида оправдался. Шибоко и Машуко нашли общий язык и расстались вполне довольные друг другом.