Глава 3

После очередной стычки с турецким разъездом Жангур почувствовал смертельную усталость. Впрочем, усталость была не физической, у него хватило бы сил справиться еще с таким же отрядом. Его выбил из колеи этот мальчишка.

«Тоже мне, нашелся кровник, - думал он. - Ему бы еще коней водить под уздцы, заглядывая в рот старшим, а туда же. Чуть голову не потерял. Ну да ладно, до свадьбы выздоровеет. И кто его просил встревать? Нет, а как дрался!? Умения на мизинец, а духу на целое войско. Ему бы хорошего наставника, с него бы знатный боец вышел».

Конь осторожно перешел ручей. Жангур, задумавшись не правил им. Конь сам направился домой, вернее, в лесное убежище. Он и не заметил, как проехал половину пути.

Уже полгода он скрывался в горах. Пустившись на поиски семьи и, не найдя никаких следов, он долго размышлял и пришел к выводу, что похищение не обошлось без участия князя. Скорее всего он продал их туркам. О том, что друг князя Селим бей занимается торговлей людьми знали все, и приезжал он к Аслан-гирею только затем, чтобы купить новую партию девушек. Только почему турок позарился на его семью, он не мог взять в толк. Сначала Жангур надеялся, что обязательно найдет доказательства вины князя, но не удалось. И предъявить князю, либо турку он ничего не мог. Однако то, что семья попала в их руки, не вызывало сомнений. Жангур решил, во что бы то ни стало, выследить Селим бея и вырвать у него признание. А дальше будет видно.

Полгода он не пропускал турок по дороге к князю, надеясь, что рано или поздно ненавистный Селим бей попадется, но тот, испугавшись абрека, прекратил свои наезды за живым товаром в адыгские селения. Многих врагов уничтожил за это время Жангур. Он устал проливать кровь, но, как и в самом начале, ничего не знал о судьбе своих детей. Ко всем его бедам прибавился еще и этот мальчишка – кровник. Нет, пора что-то предпринимать. Селим бей вряд ли сам к нему придет. К тому же он не будет столько времени держать у себя невольников. Зачем ему лишние заботы. Он, наверное, продал их давно. В лучшем случае он может назвать имя покупателя, и то, если помнит.

Жангур вдруг понял, что совершил ошибку, решив поймать турка. Он упустил время. Надо было сразу ехать по невольничьим рынкам. Вместо этого он превратился в разбойника. Если бы успел, он мог бы выкупить свою семью. У него было золото Машуко. А теперь время упущено. Их, наверное, развезли по разным городам, может и странам. Эти мысли тяжелым грузом падали на сердце. К лесной хижине он вернулся совершенно подавленный.

Его встретил подобострастным приветствием молодой турок. Он появился здесь в первый месяц отшельничества Жангура. Парня охватил дикий ужас, увидев с каким бешенством налетел на их отряд знаменитый абрек, о котором в последнее время так много говорили. Бросив оружие, он отскочил в сторону и ждал, не принимая участия в схватке. Жангур не стал обращать на него внимания, но турок быстро обыскал мертвых товарищей и, забрав все ценное, последовал за ним. Жангур пробирался через лесные дебри по одному ему известным приметам. Пыл схватки уже прошел, и он не хотел брать грех на душу, убив безоружного. Он несколько раз прикрикнул на турка, но тот, как бездомный пес, чуть приотстав, снова следовал за ним. Так и пришел он к лесному убежищу.

Шалаш Жангура стоял на краю небольшой полянки, и турок пристроился напротив. Жангур долго сидел, не зная, что делать с этим сумасшедшим. Он понимал, что тому теперь некуда деваться – выйти из леса без посторонней помощи он не сможет, а если и сумеет, его, вряд ли пощадят свои. Не обращая на него внимания, Жангур приготовил еду. Турок смотрел на него такими жадными глазами, что кусок в горло не шел. Наконец, суровый адыг не выдержал и, положив кусок мяса на грубо сколоченный столик, показал турку. Дальше произошло удивительное для Жангура. Турок на четвереньках подобрался к еде и, насытившись, вынул из-за пазухи и высыпал на столик золото и драгоценности, собранные на поле боя. При этом он, что-то говорил на своем языке скороговоркой, будто боясь не успеть. Абрек ничего не понял, но драгоценности отложил в сторону, еще не зная, что будет с ними делать.

Жангур, зная коварство турок, провел ночь в чуткой полудреме, но тот до утра не пошевелился. Утром затемно абрек, оставив турка спящим, вышел на кровавую охоту. Этот день оказался пустым, он не встретил ни одного врага. Вернувшись на поляну, застал непрошенного гостя за строительством хижины, и еда была приготовлена. Так турок и прижился в лесу. Он прислуживал Жангуру, готовил еду, вел себя тихо и не пытался бежать, но часто приставал с разговорами. Жангур решил, что он просто болтун и не обращал особого внимания, но помимо воли он стал понимать некоторые слова, а потом и сам стал спрашивать и запоминать новые. Он обнаружил, что этот язык легко усваивается и, через два-три месяца без затруднений говорил с турком. Наконец, он объяснил ему, чтобы не надоедал с разговорами, но легче было отрезать ему язык, чем заставить молчать.

Казим многое рассказал о порядках и нравах своего народа. Жангуру они совсем не понравились. Как он понял, у турок был только один бог - золото и богатство, хотя они и молились Аллаху. Золото давало власть, а власть силу. Ни того, ни другого у Казима не было, он был простой крестьянин. Чтобы не делиться скромным наследством отца, братья купили ему коня и снаряжение и отправили воевать - многие богатели на войне. Воинов, особенно конных, наделяли землей в завоеванных странах. Но Казиму не повезло, пора легких побед уже прошла. Очень скоро он узнал, что на одного богатого приходится тысячи погибших, а Казим не хотел зря умирать. Вот он и бросил оружие, рассказывал он.

«Лучше бы ты его не брал и не позорил своего отца», - подумал Жангур и вспомнил, что Казим турок и ему все равно.

Теперь Жангур привел коня убитого всадника. Он еще не обдумал дальнейшие действия, но твердо решил уходить из леса. Казиму понадобится конь. Он выведет его из леса, а что дальше тот будет делать, это его дело.

- Готовься, - сказал он Казиму, - скоро уедем отсюда, приведи себя в порядок.

Турок, привыкший к лесной жизни, растерялся.

- Куда поедем? – спросил он.

- Я выведу тебя из леса, а там, как знаешь, - ответил Жангур, - у меня свои дела, они тебя не касаются.

Казим долго сидел пришибленный этой новостью, безвольно опустив голову, боясь произнести хоть слово. Так сурово Жангур с ним еще не разговаривал. Наконец он решился и со слезами стал просить:

- Возьми меня с собой. Что я один буду делать и куда мне идти? Клянусь, я буду верно тебе служить и, может, смогу тебе помочь. Не прогоняй, ради Аллаха, прошу тебя.

Жангур не хотел обижать парня, но он не мог ему доверять, как и любому турку. Он был уверен, что Казим предаст его при первой возможности. С другой стороны, Казиму легче найти общий язык с соотечественниками. В поисках он мог пригодиться. Просто придется быть осторожнее. Никто не заставляет доверять ему.

- Хорошо, - сказал он, - но помни, если ты меня подведешь, я тебя не пожалею.

Казим от избытка чувств бросился на колени. Жангур отвернулся. Он не мог привыкнуть к тому, как легко турки падают на колени, добиваясь желаемого. Он рассказал Казиму, что его семью похитили и, надо проникнуть в резиденцию Селим бея, чтобы выяснить о похищении все, что возможно.

- Когда это было? – спросил Казим.

- Месяца за два-три до твоего появления здесь, - ответил, пытливо наблюдая за турком, Жангур.

- Однажды у нас рассказывали, что какой-то мальчишка-раб набросился на Селим бея и чуть не убил, но его спасла случайность. Мои сослуживцы присутствовали при этом. Они говорили, что мальчика сразу продали. И говорили, что отец мальчика мстит за него. Они имели в виду тебя.

- Кому продали? Куда? – резко спросил Жангур.

- Я больше ничего не знаю, но если кто-то из них уцелел до сих пор, можно выяснить. Но как это сделать? Нам с тобой опасно появляться в крепости.

- Ну, с этим мы как-нибудь справимся. Собирайся.

Остаток дня турок что-то укладывал в мешок, что-то связывал в узел. Жангур, не обращая на него внимания, занимался своими делами. Утром он застал Казима, сидящим на ворохе мешков и узлов.

- Что это? – спросил он. Ему показалось, что кроме хижины, все было упаковано. Так оно и было.

- Господин, - от волнения Казим забыл, что Жангур запретил называть его так, - здесь все самое необходимое. Зачем бросать добро? Нам это пригодится.

- Может и пригодится, но это нам не нужно. Мы не барышники и не на базар едем. Бросай все, седлай коня, - Жангур с жалостью смотрел на турка. «Вот что значит быть в плену накопительства», - думал он.

- Базар? На базар – это хорошо. Господин, а как мы проберемся в Анапу? – спросил Казим, - лучше всего под видом торговцев. Иначе ни одна стража тебя не пропустит, да и меня тоже. А вот если мы будем торговцами, не только в Анапу, но и всюду нас будут пропускать без лишних вопросов. Торговцу легче спрашивать, смотреть и выяснять то, что тебя интересует.

Казим говорил слишком быстро и Жангур поначалу даже не вслушивался в его болтовню, но вдруг сообразил, что турок говорит дело. Он всю ночь думал, как проникнуть в город, но так ничего и не придумал – не идти же на самом деле на приступ. В нем издалека узнают воина, и не турецкого. Он остановился в задумчивости.

- Так, как нам быть? Ведь этот хлам не товар. Этим никого не обманешь.

- Хозяин, ты ждал дольше. Надо приобрести несколько мулов и, какой-нибудь товар, потом ехать.

- Это еще не все. Товар и мулов мы найдем, но я никогда не торговал. Какой из меня купец?

- Торговать, конечно, нужно с умом, но тебе ведь не торговать, а только прикинуться торговцем надо, а это не так сложно. В крайнем случае, я подскажу. Мы, бедняки, всегда мечтаем разбогатеть и, нам не хватает всего лишь немного денег, чтобы начать дело. В мечтах мы торгуем хорошо и обязательно богатеем. Так что эту задачу мы решим. Только в крепость придется идти мне одному. Вдруг тебя кто-нибудь узнает?

Жангур заподозрил, что турок хочет его обмануть, но у него не было выхода. Теперь речь шла не о храбрости, а о том, чтобы любой ценой найти свою семью, и он решил рискнуть. Весь день они придавали лошади Казима вид вьючного животного. Из сбруи убрали все, что напоминало боевого коня и, приторочили два больших тюка из всего, что было в их убежище.

Рано утром они затаились на повороте лесной дороги вблизи города, поджидая попутчиков. Долго ждать не пришлось, на дороге показалось несколько повозок. Верховых было немного, и они поняли, что это не купцы, но Казиму было все равно. За поворотом возле дороги он разложил коврик и приготовился к молитве. Одет он был не очень богато, но и не бедно, однако подпоясан был дорогим кинжалом.

Когда показалась первая повозка, он стал отбивать поклоны и молиться. Обоз поравнялся с ним. Казим чинно закончил молитву, прибрал коврик и, взяв коня под уздцы, направился к дороге. Жангур внимательно следил за происходящим из леса. Он видел, как приветствовали Казима, и он, влившись в обоз, направился в город. Видно путники поверили в выдумку Казима, что его спутники пожертвовав утренней молитвой, поехали в город, а он не стал этого делать и остался один. Жангуру оставалось только ждать.

Казиму он дал кошель с золотом, но тот взял десяток монет, остальное вернул. Он должен был найти кого-нибудь из тех, кто был свидетелем известного случая. До полудня Жангур не волновался, но чем дольше отсутствовал турок, тем больше его одолевали сомнения, что Казим вообще вернется. Несмотря на пышную бороду и маскировку одеждой, его тоже могли опознать. Тогда случится одно из двух: или он вообще не появится, или приведет с собой отряд турок, чтобы схватить Жангура. На всякий случай он занял такое место, откуда хорошо просматривалась дорога из города.

Время шло. Все, кто намерен был покинуть в этот день город, уже проехали. Жангур считая, что турок сбежал, решал, что предпринять дальше, когда на дороге показалось несколько лошадей. Присмотревшись, Жангур увидел, что это мулы. Казим вернулся с тремя мулами, навьюченными тюками с товаром, но он был один. На вопросительный взгляд турок хитро улыбнулся, и неторопливо разгружая мула, сказал:

- Нашел я своих сослуживцев, и не одного. Только не знаю, ругать будешь или хвалить. Чтобы выманить их из города, пришлось схитрить. Придумал историю, будто мы всем отрядом, который ты уничтожил, сбежали и даже разбогатели. Дал им по монете и сказал, что если они помогут мне перегнать табун лошадей, получат в три раза больше. Поверили или нет, не знаю, но деньги я им показал, - Казим помолчал, - они обязательно приедут, сколько их будет, тоже не знаю. Думаю, что вдвоем - зачем делиться?

- Почему ты уверен, что приедут?

Казим хмыкнул.

- Да хотя бы, чтобы ограбить меня. Ведь они считали меня самым слабым бойцом в отряде. Они не потерпят, чтобы я разбогател, а они остались по-прежнему нищими.

- Когда и где вы должны встретиться? – спросил Жангур.

- В сумерки они выедут вон к той опушке, - показал Казим, - Я, на всякий случай, предупредил, чтобы больше никого с собой не брали.

- Хорошо. Я из леса прикрою тебя, но ты к ним не подъезжай. Пусть они к тебе едут. Как-нибудь покажи мне, кто из них может больше знать. Его мы возьмем на аркан, второй нам не нужен.

- Что знает один, знает и другой. Бери любого. Главное, чтобы они приехали.

На этом и порешили. Жангур с нетерпением ждал назначенного часа. Казим был внешне спокоен, но иногда глаза его суживались, и на лице появлялась злорадная улыбка. Он тоже был вооружен, чтобы не спугнуть своих бывших товарищей. Жангур ничего не замечал, занятый своими мыслями. Незаметно подкрались сумерки. На дороге показалось два всадника. Казим посмотрел на Жангура и выдохнул:

- Они! – он заметно заволновался и снял с плеча лук. Жангур удивился, но ничего не сказал. Казим снова закинул лук на плечо и вскочил на коня.

- Я поехал господин. Пусть Аллах мне поможет, - и пяткой ударил коня.

Казим выехал из-за деревьев и махнул всадникам.

- Я здесь, езжайте сюда.

Турки узнали его и с громким гиканьем поскакали к опушке. Они были уже совсем близко, когда Жангур увидел, как Казим снимает с плеча лук. Почти в упор он послал стрелу в отставшего всадника. Жангур еще удивляясь, метнул аркан. Легко, как пушинку, он выдернул из седла второго. Не оглядываясь, на опутанного арканом турка, Казим поймал лошадей, оставшихся без седоков, и увел в лес.

Связанный турок, ничего не понимая, мотал головой, пытаясь прийти в себя после падения. Жангур втащил его в лес и привязал к дереву, когда Казим с лошадьми вернулся. Он от удовольствия потирал руки.

- Ты же говорил, что не любишь воевать? Что ж ты убил его, он же был твоим товарищем? – спросил Жангур.

- Я действительно не хочу воевать, - твердо сказал Казим, - но оружием владею, а эти двое только и знали, что издевались надо мной и унижали. Если бы не они, я может быть и не сбежал бы. Господин, пока он придет в себя, давай поедим – я кое-что привез из города.

Жангур посмотрел на пленника – с ним еще рано было разговаривать и, он согласился. Сам он не ощущал голода, но, зная, как любит поесть Казим, не хотел его обижать. В этот день он заслужил не только хорошую еду, но и всяческое уважение Жангура.

Придя в себя, турок вылил на голову бывшего товарища ушат грязи и негодования, обещая скорую расправу и неисчислимые беды, но Казим был спокоен. Не обращая внимания на разбушевавшегося пленника, он с удовольствием уписывал за обе щеки жареного цыпленка и даже ухом не повел. Жангур отметил, что Казим не такой слабак, как казалось раньше. Он не представлял, что мужчина может позволить себе говорить столь непристойные вещи, однако пленник обращался не к нему, и он с интересом продолжал наблюдать за происходящим.

Казим покончил с едой и, не торопясь, помыв руки, подошел к пленнику. Он остановился, вопросительно посмотрел на Жангура. У турка иссяк поток слов. Жангур кивнул Казиму.

- Скажи ему, что если он расскажет все, что нам нужно, мы отпустим его. В противном случае я ничего не обещаю.

- Ты слышал, что сказал господин? – Казим стоял перед пленником, уперев руки в бока, - ты согласен?

Поток брани возобновился. Казим молча вынул нож из-за голенища сапог. Турок поперхнулся словом. Казим угрожающе попробовал остроту лезвия ногтем и сказал:

- Ты должен помнить случай в доме Селим бея полгода назад, когда мальчишка-раб чуть было, не убил этого жирного паука. Расскажи господину все, что знаешь об этом случае. О мальчике – что с ним сделали тогда, что случилось после и где он теперь? Понял? Говори.

Казим не смотрел на пленника, он увлеченно обрезал свои ногти. Пленник снова разразился бранью. Казим шагнул вперед и раздался истошный крик пленника. Жангур вздрогнул. Он участвовал не в одной схватке, убивал не раз. В бою, бывало, отсекал и руки и головы, но ему никогда не пришло бы в голову сделать то, что сделал сейчас Казим. Он отвернулся. Казим спокойно выбросил ухо пленника и вытер нож.

- Ты оказывается глухой, тебе мешало ухо. Может тебе мешает и язык? Говори, я помогу тебе избавиться от лишних членов, - и с удовольствием наблюдая за произведенным впечатлением, продолжил, - ты, наверное, не понял, с кем имеешь дело. Мой господин – Черный абрек. Он обещал тебе жизнь, а ты, кажется, хочешь поднять цену?

Пленник побледнел от боли и страха. Теперь он заговорил торопливо, глотая слова и слезы. В мгновение ока с него слетела вся спесь.

- Нет, нет! Я все понял и все расскажу, но я знаю немного, - Жангур подошел ближе. Кровь, стекая по шее, заливала грудь турка.

- Перевяжи его, - приказал он Казиму. Тот нехотя повиновался.

- Мальчика этого привез Залим, черкес, который служит у Селим бея. Говорили, что он привез всю семью. Но других я не видел. К тому времени их уже продали торговцу, кажется из Крыма - то ли из Кафы, то ли Бахчисарая. Однажды Залим увидел мальчика во дворе, и что-то сказал ему. Он ко всем цепляется ради того, чтобы поиздеваться. Во дворе Селим бея ведет себя, как хозяин. Даже наши его боятся, а Селим бей все это терпит. Так вот мальчик не стерпел и ответил, наверное, крепко. Залиму это не понравилось, и он замахнулся на него, но мальчик дал сдачи. Эту сцену наблюдал Селим бей. Он приказал проучить мальчика. В это время у Селим бея гостил Осман-паша, посланник султана. Он услышал шум и приказал рабам, которые тащили мальчика, отпустить его. Как только его отпустили, мальчик схватил камень и запустил в Селим бея. Я видел это сам. Только чудо спасло Селим бея, но камень все же порвал ему ухо. Мальчика никто не посмел тронуть. Осман-паша купил его. Через день или два он увез его с собой. Больше я ничего не знаю.

- Залим еще служит у Селим бея? – спросил Жангур.

- Да, но он несколько дней назад уехал в Турцию с поручением.

- Надолго он уехал?

- Я этого не знаю, но, наверное, он не скоро вернется.

- Кто может знать, кому продали семью мальчика? – спросил Казим.

- Может быть евнух? Но его не достать. Он никогда не выходит за ворота дворца и ни с кем, кроме своего хозяина, даже не разговаривает.

- Почему ты думаешь, что семью увезли в Крым?

- Только там большие невольничьи рынки. Покупателей там много. Можно выгодно продать любой товар, - ответил турок, имея в виду рабов.

Жангур с Казимом переглянулись, больше не о чем спрашивать пленника. Жангур подал знак и, Казим нехотя стал распутывать ремни. Пленник схватился за рану. Казим пнул его ногой, и турок стал подниматься.

- Скажи-ка, что делает сейчас Селим бей? Не собирается ли он куда-нибудь в ближайшее время?

- Я не знаю, но в последнее время он не принимает приглашения даже своих соотечественников.

- Ладно, отпусти его Казим. Пусть идет.

- Господин, его отпускать нельзя. Он наведет на нас Селим бея.

- Я обещал, Казим. Слава клятвопреступника мне не нужна. Отпусти.

Скрепя сердцем, Казим вывел турка из леса и, наградив пинком, отправил в сторону дороги. В лунном свете она выделялась серой лентой.

Вернувшись к Жангуру, Казим сказал:

- Господин, поверь мне, через пару часов здесь будет тесно от головорезов Селим бея. Давай уйдем скорее.

- Пусть едут, я не боюсь их и с удовольствием померяюсь с ними силой. Ты что хочешь, чтобы они решили, что я трус? – угрожающе спросил Жангур.

- Какие вы, черкесы, простодушные и упрямые?! – в сердцах воскликнул Казим, - какую цену может иметь мнение твоего смертельного врага? В угоду своему самолюбию ты готов положить свою жизнь, лишь бы никто не подумал, что ты испугался. Но ты уже доказал свою смелость настолько, что Селим бей ни за какие посулы не высунет нос из крепости, - видя, что его слова не очень действуют на Жангура добавил, - твоя шашка умнее тебя, она изгибается, чтобы снова выпрямиться. Хозяин, а ты подумал, кто защитит твою семью, если ты погибнешь, даже показав беспримерное мужество?

Казим видел, что его слова задели сурового абрека, и несколько мгновений молил в душе Аллаха о прощении, не чая остаться в живых. Наконец оцепенение Жангура прошло, побелевшие кулаки разжались.

- Собирайся, - не поднимая взгляда, бросил он турку и вскочил на коня.

И все же радость Казима оказалась преждевременной. Жангур проверил свое снаряжение.

- Нам все-таки придется столкнуться с ними. Спрячься где-нибудь, - сказал он, - потом я найду тебя.

- Я пойду с тобой, - превозмогая страх, произнес Казим. Остаться одному было еще страшнее.

Жангур направил коня в сторону крепости. Теперь Казим уже ничего не понимал. Страх сковал все его существо, но повернуть назад, он не смел, зная, как относится абрек к данному слову.

Затемно два всадника выехали к краю леса. Вдалеке мерцали факелы на воротах крепости, освещая небольшое пространство. Перед крепостью лес был вырублен. Жангур обернулся к спутнику.

- Займи позицию на той стороне, я буду с этой. Если ты прав и твой бывший товарищ поднимет тревогу, мы встретим их здесь. Не высовывайся, пользуйся только луком. У тебя неплохо получается. Думаю, что стрел им будет достаточно, чтобы выбрать обратную дорогу.

Через минуту на дороге никого не было. Ожидание длилось долго. Казим был прав, полагая, что безухий поднимет тревогу. Как только он добрался до крепости, он бросился к Селим бею. Недовольный, что его будят среди ночи, тот долго бранился, но, поняв, что абрек преследует лично его, ужас охватил трусливую душу. Руганью и палками он отправил отряд на поимку страшного врага. Но воины, напуганные не меньше, не очень торопились в ночь пускаться на поиски неуловимого абрека. Все же на рассвете отряд из двадцати всадников выехал из ворот крепости. Ночная шумиха, рассказы о черном абреке и отрезанное ухо проводника не прибавили храбрости воинам.

Первая же стрела, метко пущенная Жангуром, внесла сумятицу в ряды всадников. Казим немедленно поддержал своего господина. Наносил ли он урон противнику сказать трудно, но стрелы пускал в изобилии. Этого оказалось достаточно. Отряд в панике развернулся и, радуясь, что рядом была крепость, толпясь, скрылся за воротами. Еще немного подождав, Жангур свистнул Казиму, и они отправились к своим мулам.

В этот день из крепости больше никто не выехал. Неожиданно для Жангура уйма времени ушло на сборы. Казим распаковал один из тюков привезенных из города. В нем оказалась одежда, принятая у турок, от повседневной до выходных, и предложил Жангуру переодеться. Суровому адыгу не по душе была эта затея. Однако по здравому размышлению согласился, что передвигаться по территории занятой турками и татарами лучше всего в их одежде. Казим на удивление подобрал одежду продуманно, соответствующей торговцу-путешественнику с достаточными средствами. Поначалу Жангур в непривычной одежде чувствовал себя скованно, но это было не самое худшее. Казим вынул из отдельного свертка турецкую саблю и другое оружие. Надев их на себя, Жангур почувствовал себя ряженым, с игрушечным, никуда не годным оружием. Но, сделав первый шаг, нужно было идти до конца, и он, скрепя сердцем, примирился. Казим не забыл и о себе. Пока он приводил в порядок имущество новоявленных торговцев, Жангур приторочил свое собственное оружие так, чтобы в любое мгновение можно было без помех воспользоваться им. К концу сборов он уже вполне освоился с новым своим состоянием, хотя некоторая скованность все же присутствовала.

- Не пойму я. Что-то многовато товаров ты привез на те деньги, что я тебе дал – и мулов, и оружие, и одежду? – спросил Жангур.

- Ведь у меня было золото, а самое дорогое из всего, что я купил - оружие, а товар бросовый. Здесь нет ничего, на чем можно заработать. Я взял его только, чтобы мы были похожи на торговцев.

Солнце поднялось довольно высоко. Казим истово помолился, и они тронулись в дальний путь на север. Жангур еще сомневался в выборе цели. Сведения, полученные от турка, указывали только на судьбу Жамбота, но он уже подрос, и по всему было видно, что он просто не сдастся и при необходимости постоит за себя. По крайней мере, о нем известно что-то определенное. Сейчас Жангура больше волновала судьба остальных, но о них даже приблизительно ничего не известно. Хорошо если Сатаней удастся не разлучаться с ними. Однако Жангур понимал, что от нее теперь ничего не зависит. К сожалению, Залим, который был виновником его несчастий, отсутствовал, а терять время в ожидании Жангур не хотел. Надо было искать младших детей.

Казим понимал, что хозяину не до него и не мешал ему своими разговорами. В последние дни он понял, что Жангур не кровожадный разбойник, а глубоко несчастный человек, который волей неуемной алчности его соотечественника вынужден стать на кровавый путь мести, а, по сути, он глубоко порядочный, добрый и совестливый человек. Если там в лесу он только боялся его, то сейчас он проникся к нему уважением. Казим до сих пор не понимал, как Жангур решился довериться ему, отпустил и даже дал денег. Глубоко в душе Казим признавался себе, что он и собирался сбежать. Если бы его бывшие товарищи не стали снова издеваться над ним, он так бы и сделал. Денег, которые он взял у Жангура, хватило бы на первое время. Но товарищи вовремя надоумили, что за пол года жизни в лесу Жангур ни разу не унизил его и он решил, что от добра - добра не ищут. Более того, он был уверен, что Жангур никогда не будет прикрываться им от опасностей. Впервые он чувствовал себя защищенным.

Неспешный путь новоявленных торговцев продолжался несколько дней. Приключений никаких не случилось. С мулами Казим управлялся легко. Ночевали в стороне от людных дорог, в неприметных местах. Жангур, привыкший все делать сам с трудом привыкал к роли хозяина, имеющего слугу. Казим настойчиво приучал его к этому. У встречных путников они узнали, что на полуостров можно переправиться из Тамани.

Утром третьего дня они въехали в поселение. Попытались выяснить что-либо по своему делу, но, ничего толком не узнав, договорились о переправе. На полуострове царил несколько иной порядок. Здесь целиком властвовали татары. Часто встречались разъезды или под их видом группы вооруженных всадников. Но пока никто не начинал общение посредством оружия, и богатого турка, хоть и одинокого, никто не трогал.

В Кафу они прибыли к вечеру и остановились в караван-сарае. Пообщавшись с такими же приезжими, Казим рассказал Жангуру, что большой вывод невольников ожидается через неделю. Несмотря на это они не пропуская ни одного дня, посещали базар. Жангур под присмотром Казима присматривался, как торгуют другие, приценивался, но пока ничего не покупал.

Посоветовавшись с Казимом, он решил обменять драгоценности на золотые монеты. С ними легче было обращаться при торговых операциях. Однако, чтобы не вызвать ненужных подозрений о происхождении драгоценностей, долго не могли найти надежного ростовщика.

Наконец, Жангур встретил на базаре мужчину, обликом напоминавшего адыга, и, волнуясь, обратился к нему на адыгском. Мужчина очень удивился, но ответил. Жангур даже предположить не мог, какого он племени, такой сильный у него был акцент, но видел, что мужчина рад ему. Выяснилось, что он татарин, но в нем есть и адыгская кровь. Во всяком случае, он больше был похож на черкеса, нежели на своих соплеменников. Когда Жангур намекнул на это, парень рассмеялся.

- Товарищи прозвали меня черкесом, и я горжусь этим. А как вы оказались в наших краях? Я буду рад, если чем-то смогу помочь?

- О, это длинная история, - ответил Жангур, не решаясь сходу довериться незнакомому человеку.

Собеседник понял его колебания и предложил.

- Пойдем, здесь есть место, где можно перекусить и поговорить. Возьми и своего товарища – он кажется турок, - указал он на Казима.

- Да, это мой помощник.

Жангур познакомил их. В последнее время он все больше прибегал к помощи Казима и в его присутствии чувствовал себя гораздо увереннее. Аскер, новый знакомый, привел их в уютную кофейню. Он заказал легкую закуску и кофе. Завязался непринужденный разговор. Беседу вели по турецки. Жангур говорил на этом языке лучше, чем Аскер на адыгском.

Аскер показался Жангуру честным и простодушным парнем, да и Казим выказывал ему расположение. После некоторых колебаний Жангур решил, что ничего не теряет. Он рассказал, что ищет свою семью и, вкратце поведал всю историю. Аскер искренне посочувствовал.

- Трудно предположить, - сказал он, - что их еще не продали и выведут на рынок, но чего не бывает на свете? Не хочу тебя расстраивать, но надежды на это очень мало. И, тем не менее, надо проверить и такой вариант. Я думаю, лучше всего поговорить с работорговцами. Но надо это сделать аккуратно, не выдавая своей заинтересованности, иначе никаких денег не хватит, чтобы выкупить семью. Давайте сделаем так. Вы смотрите за всем, что происходит на базаре, а я через своих знакомых поинтересуюсь у торговцев. Если здесь не найдем, то хотя бы следы найдутся в Бахчисарае. Конечно, если они прошли через эти рынки.

Он подробно расспросил обо всем, что могло навести на след. На прощание посоветовал, где можно остановиться, Жангур отказался уходить из караван-сарая. Там было много приезжих, а с ними и новости. Договорившись о встрече на следующий день, собеседники расстались. Жангур так и не решился спросить о ростовщике, но это было не к спеху.

На следующий день Казим нашел место на рынке и распаковал товар, полагая, что они задержатся в Кафе. Товар его оказался не таким бросовым, как он думал, а может быть, покупателей привлекал новый торговец. Так или иначе, торговля шла довольно бойко, и Жангур с интересом наблюдал за действиями Казима, постигая несложную науку.

Вечером в кофейне Казим подсчитывал барыши.

- Если завтра будет такая же торговля, мы выручим столько, сколько затратили на покупку, а стоимость оставшегося товара будет чистым барышом, - радовался он, - я всю жизнь мечтал о такой работе.

Подошел Аскер. Он приветствовал новых знакомых широкой улыбкой. Жангур подумал, что улыбка говорит о хороших новостях, но вспомнил, что с лица этого парня она почти не сходит.

- Ну как, есть какие-нибудь новости? – первым спросил Аскер, не дожидаясь ответа, продолжил, - я подключил всех своих друзей к поискам. Один из них сам сын работорговца. Я велел им действовать осторожно, не торопясь. Главное, чтобы нас не завели в заблуждение в надежде на награду.

Тут Жангур встрепенулся, положил на стол кошелек. Накануне, после ухода Аскера, они с Казимом решили, что предложить награду за помощь будет не лишним, а Аскеру, видимо понадобятся деньги, чтобы все хорошенько разузнать.

- Аскер, это на расходы, - сказал Жангур и пододвинул деньги татарину. Парень покраснел, не решаясь взять их, но Жангур настоял, - бери. Ты сам знаешь, что это лучшее средство развязывать языки. Кстати, ты не знаешь надежного ростовщика, чтобы обменять драгоценности?

- Есть такой, - сказал молодой человек, все еще не решаясь забрать деньги, - на днях я сведу вас с ним. Ну, а как вы устроились?

- Мы решили остаться в караван-сарае, там больше новостей можно услышать. Торгуем на рынке, пытаемся что-нибудь разузнать, но пока ничего нового.

Поговорив еще о разных событиях, приятели разошлись.

- Вдруг он завтра не появится? – сказал Казим, - деньги искушают.

- Придет. Я ему верю, - отрезал Жангур. Ему не нравилась недоверчивость Казима, но его трудно было исправить. Жангур не винил турка – он жил среди людей, где доверие было не в чести.

Торговля шла бойко, и через неделю Казим продал весь товар, но им не удалось выяснить ничего обнадеживающего. Прошел большой торг невольниками. Среди них не было никого из семьи Жангура. Вся надежда была на Аскера. Он, как и обещал, свел с евреем-ростовщиком. Тот, не спрашивая ни о чем, дал хорошую цену за драгоценности. Даже Казим был доволен.

Видя в Жангуре солидного клиента, ростовщик удивился, что он продает сразу все драгоценности. Аскер ободряюще кивнул Жангуру, и он рассказал ростовщику о своем деле и добавил, что хорошо заплатил бы за любые сведения. Еврей покраснел от удовольствия.

- Люблю иметь дело с хорошими людьми. Я наведу справки. Наведывайтесь, возможно, я смогу вам помочь.

Еще несколько дней, ожидая вестей от Аскера, Жангур с Казимом закупали товар на рынке, предварительно выяснив какой товар лучше везти в Бахчисарай. Надежды на то, что здесь обнаружатся следы пропавших с каждым днем таяли. Вот и Аскер пришел без обычной своей улыбки и положил кошелек на стол.

- Я не много потратил Жангур, - сказал он, - к сожалению, здесь нет никаких следов твоей семьи. Прости, что не смог помочь.

- Деньги оставь себе, - сказал Жангур, - спасибо тебе, ты сделал все, что мог, а мы поедем в Бахчисарай.

Аскер на самом деле был расстроен, он потеребил кошелек, потом решительно подвинул его Жангуру.

- Деньги я не возьму, - волнуясь, проговорил он, - но если вы не против, поеду с вами. Вы ведь никогда не были в Бахчисарае. Лишним я не буду, может, там сумею вам помочь.

Жангур не возражал, и приятели договорились, что через день выедут. Перед отъездом Жангур еще раз наведался к ростовщику, но тот пока ничем обрадовать не мог. Однако со свойственной ему дипломатичностью вселил надежду в отчаявшегося отца семейства. Из Кафы он выехал почти уверенный, что в Бахчисарае его ожидает удача.