Глава 15. Специфические нарушения языковой системы у детей

15.1. Гипотеза врожденной языковой компетенции и возможные генетические механизмы языковых патологий

Работы последних лет показывают, что существуют по-прежнему много противоречий, которые не дают утихнуть спорам о врождённости или благоприобретённости языковой способности ребёнка, задача которого овладеть своим первым языком невероятно сложна. Некоторые указываю даже на нейроанатомические корреляты специфически речевых расстройств на возможность идентификации гена (предположительно, на хромосоме 7), прямо ассоциирующегося с языковыми и речевыми нарушениями. Общеизвестно, что школа Хомского выдвигает именно такие положения. В отличие от этого, последователи Скиннера считают главным фактором языкового поведения научение [Skinner, 1995]; согласно бихевиоризму, ребенок - это tabula rasa, постепенно заполняемая разными схемами поведения, в том числе и вербального, согласно принципу S-R.

Рэй Джекендофф [Джекендорф, 1994] обсуждает идею ментальной грамматики (mental grammar), постулируя, по сути дела, идею врожденных знаний вообще (innate knowledge), идущую ещё от Декарта в споре с Локком, считавшим мозг доской, на которой опыт пишет информацию, полученную от органов чувств и от рефлексий в процессе мыслительной деятельности.

По Джекендоффу, mental grammar представляет собой набор неосознаваемых грамматических правил и правил, позволяющих формировать жизненный опыт в целом, а не только усваивать язык. То есть всё это - некое признание, интуитивное, имплицитное знание, грамматика мышления вообще, являющаяся базой и для языка - в первую очередь, и для невербального познания мира и конструирования картины, более или менее изоморфной окружающему человека и доступному ему миру. Споры о том, покрывает ли грамматика мышления в этом смысле и универсалии специфически языковые, или всё-таки существует LAD ведутся.

Идея попытки описания некой универсальной грамматики приходила в голову многим и до Хомского, но именно он разрабатывает её последовательно, тщательно и продуктивно. Генеративисты в конечном счёте утверждают, что мозг - это биологический компьютер, функционирующий на основе виртуальных сетей с "картами", отражающими, вероятно, генетически закреплённые универсальные языковые правила, которые актуализируются с помощью конкретного национального языка, слышимого ребёнком. Система эта подчиняется определённым принципам и параметрам, изложенным в ряде работ Хомского. Словарь, согласно этим теориям, формируется за счёт научения, а синтаксис развивается в процессе созревания мозга.

Таким образом, мы сталкиваемся с оппозицией школ, сводимой к схеме детерминизм (=врожденность языка) против "хаоса" или идей научения на основе частотностей, прогноза и предсказуемости.

Кажется понятным, что эволюционные процессы какого-то рода привели к способности к цифровому вычислению, использованию рекурсивных правил и ментальных репрезентаций, таким образом приведя к созданию основы для мышления и языка в человеческом смысле.

Важным фактором, обсуждающимся в этой связи является критический возраст усвоения языка детьми: если вовремя не запустить механизм LAD, то развёртывание необходимых алгоритмов не происходит. Пластичность нейронов - в первую очередь именно для высших кортикальных функций и прежде всего для речи - ухудшается после 7 лет.

Важно заметить, что коммуникативная успешность настолько значима, что если виртуальная речевая сеть по каким-то причинам дефектна, то, частично, это может быть компенсировано за счёт других ресурсов, в том числе паралингвистических: так мозг компенсирует функциональные или даже органические нарушения.