Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Vvedenie_v_literaturovedenie_G_N_Pospelov.doc
Скачиваний:
115
Добавлен:
21.11.2018
Размер:
3.57 Mб
Скачать

Образы-эмблемы

От символов и аллегорий следует отличать еще один вид иносказательной образности — эмблему. Он довольно часто встречается в изобразительных искусствах — в живописи и скульптуре, еще чаще в прикладном искус­стве. Изредка его можно встретить и в художествен­ной литературе.

А. А. Потебня, подобно Веселовскому изучавший «тра­диционные» формы образности, правильно утверждал в «Лекциях по теории словесности», что различие между аллегорией и эмблемой заключается в динамичности, сю­жетности первой и статичности второй. По существу же, эти виды образности отличаются друг от друга самыми принципами иносказательности. Аллегория, как и символ, основывается на сходстве явлений жизни, эмблема — на их смежности. Изображение скрещенных серпа и мо­лота не символ, а эмблема союза рабочих и крестьян, это — изображение орудий, средств работы основных слоев тру­дящихся. Изображение якоря не символ, а эмблема на­дежды, так как якорь — средство спасения корабля в бурю. Изображение сердца, пронзенного стрелой, не символ, а эмблема любви, так как стрела — орудие мифологичес­кого бога любви Амура, а сердце — вместилище пережи­ваний.

Во всех этих примерах между образом и тем, что он знаменует, существует не сходство, а тот или иной вид внешней связи, та или иная разновидность смежности. Эмблема основана на том же принципе ассоциации, что и метонимия как вид тропа. Значит, эмблема так же отно­сится к символу, как метонимия — к метафоре. Образы-эмблемы отличаются статичностью и поэтому редко упот­ребляются в искусстве слова. Но все же и там их можно най­ти. Например, стихотворение Пушкина «Гроб Анакреона», эмблематическое по своей образности:

Вижу: лира над могилой Дремлет в сладкой тишине;

325

Лишь порою звон унылый, Будто лени голос милый, В мертвой слышится струне.

Вижу: горлица на лире, В розах кубок и венец... Други, здесь почиет в мире Сладострастия мудрец.

Еще пример — «Советский флаг» Н. Тихонова:

Флаг, переполненный огнем, Цветущий, как заря, И тонким золотом на нем Три доблести горят:

То молот вольного труда Серпа изгиб литой, Пятиконечная звезда С каймою золотой...

Таковы основные традиционные виды словесно-пред­метной образности, возникшие постепенно на основе упо­добления одних явлений жизни другим и уходящие исторически своими корнями в синкретическое творчество первобытного общества.

ГИПЕРБОЛА КАК ВИД СЛОВЕСНО-ПРЕДМЕТНОЙ ВЫРАЗИТЕЛЬНОСТИ

Синкретическое устное творчество имело в своем фан­тастическом содержании, наряду с олицетворениями, и дру­гую сторону, вытекавшую из стихийного преувеличе­ния явлений жизни в коллективном сознании общества. Вследствие неразвитости своих собственных сил перво­бытные люди, олицетворяя силы природы, животных и растений, представляли их себе гораздо большими по ве­личине, более сильными и быстрыми в действиях, обла­дающими часто сверхъестественными возможностями. Гиперболизация1 жизни природы была существенной сто-

' Словом «гипербола» можно обозначать в литературоведении раз­личные стороны и свойства художественного творчества. Под «гипер­болизмом» — в самом широком смысле этого слова — можно понимать основное свойство искусства, заключающееся в творческой типизации характерных явлений жизни, благодаря которой их характерность по­лучает в художественных образах гораздо более отчетливое, сгущенное, законченное выражение, чем в явлениях реальной жизни.

Но гиперболу можно понимать и уже — как один из видов сло-весно-предметной выразительности, заключающейся в том, что характерные явления жизни сильно преувеличиваются в образах искусст-

326

роной первобытного мировоззрения, а отсюда и творчества.

Особенно богата гиперболизмом первобытная мифоло­гия. Наиболее ярким примером тому могут служить ми­фологические представления древних скандинавов. Боги неба, «асы» — Один, Тор и др. — были для них бесконечно могучими во всех своих проявлениях. А полубоги земли, исполины «турсы» были, по их представлениям, так вели­ки, что весь окружающий людей мир был создан из тела одного такого гиганта, родоначальника «турсов» — Ими-ра.

Уже в героическом народном эпосе сильная гипербо­лизация боевых действий богатырей выражает возвышен­но-эмоциональное утверждение их национального значе­ния.

Например, в русской былине «Добрыня и Василий Казимирович» так изображается столкновение Добрыни с татарами:

Стоят татаровья престрашные, Престрашные татаровья, преужасные: Во плечах у них так велика сажень, Между глазами велика пядень, На плечах головушки, как пивной котел.

Или:

Стал Добрынюшка татаровей отпихивать... Схватил он татарина за ноги. Стал он татарином помахивать, Стал он татаровей поколачивать...

В эпоху раннего средневековья слушатели былин могли воспринимать такие преувеличения со всей наивной до­верчивостью. В дальнейшем же, особенно начиная с эпохи Возрождения, гипербола, подобно другим традиционным видам словесно-предметной выразительности, преврати­лась в средство выражения собственно художественного содержания. С особенной силой она стала применяться как прием творческой типизации комических характеров в их юмористическом и сатирическом осмыслении.

Особенно богато приемами гиперболизации творчество

ва в своих внешних размерах, в своей внешней действенности и ре­зультативности. Наконец, существуют и собственно словесные гиперболы, обычно создающиеся с помощью метафор и сравнений. Например, у Гоголя: «Редкая птица долетит до середины Днепра» — это предметное преувеличение ширины Днепра, выраженное многими словами; или: «чудный воздух и прохладно-душен, и полон неги, и дви­жет океан благоуханий» — это словесная метафорическая гипербола.

327

J

Рабле, позднее — Свифта. Вот как изображается, напри­мер, жизнь великана Гаргантюа, сына короля Грангузье: «Позавтракав как следует, Гаргантюа отправлялся в цер­ковь... В церкви отстаивали 26 или 30 обеден... Далее, помочившись как следует, он садился за стол и, будучи по природе флегматиком, начинал свой обед с нескольких дюжин окороков, копченых языков и колбасы, икры и дру­гих закусок, предшествующих вину. В это время четверо слуг один за другим непрерывно кидали ему в рот полны­ми лопатками горчицу...» и т. д.

Но и в произведениях с романтическим пафосом сло­весно-предметный гиперболизм иногда также становится приемом изображения. Таков, например, образ Ганса-Исландца в одноименном романе Гюго, или образы змея и орла во вступлении к поэме Шелли «Восстание Ислама», или образ Прометея в поэтической «симфонии» Брюсова «Воспоминание».

В произведениях, воспевающих героику народных вос­станий, словесно-предметный гиперболизм является не­отъемлемым свойством изобразительности. Например, в «Мятеже» Э. Верхарна (перевод В. Брюсова):

Бессчетных шагов возрастающий топот Все громче и громче в зловещей тени, На дороге в грядущие дни.

Протянуты руки к разорванным тучам, Где вдруг прогремел угрожающий гром, И молнии ловят излом.

В поэме Маяковского «150 000 000» так построен образ русского революционного «единого Ивана».

Таковы основные виды словесно-предметной вырази­тельности, раскрывающие новое идейное содержание в произведениях разных исторических эпох.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]