Особенности расследодвания преступлений / Aktualnye_problemy_rassledovania_prestupleniy_Chast_1_2013

ответственности каждого преступника. А ведь государство, запрещая под угрозой наказания совершение того или иного вида деяния, признаваемого им преступлением, брало на себя обязательство, отраженное в законодательной формулировке – «преступление наказывается». Подобная позиция государства никак не способствует укреплению законности и правопорядка в стране.

Вывод печальный: как ни странно, действующие уголовнопроцессуальные правила являются серьезным препятствием к раскрытию преступлений и воздаянию преступникам. И на этом фоне в порядке заимствования якобы положительного зарубежного опыта предлагают внести в УПК РФ изменения и дополнения, которые сделают еще более призрачными задачу раскрытия преступлений и наказания преступников и возможность ее решения. В литературе и на различных научных мероприятиях высказывались предложения о ликвидации процедур возбуждения уголовного дела, привлечения лица к участию в уголовном процессе в качестве обвиняемого, окончания предварительного расследования составлением обвинительного заключения (обвинительного акта), к счастью, не нашедшие поддержки большинства специалистов. Но мы знаем, что это не обязательное условие для принятия законодательных решений, особенно когда соответствующие инициативы исходят от высших органов государственной власти.

В этой связи настораживает предложение членов расширенной рабочей группы при МВД РФ по дальнейшему реформированию органов внутренних дел, сформулированное в подготовленной ими «Дорожной карте дальнейшего реформирования органов внутренних дел Российской Федерации»1, «тщательно изучить существующий зарубежный опыт организации уголовного судопроизводства; выбрать наиболее оптимальную для нашей страны модель; определить комплекс требуемых изменений в действующее уголовнопроцессуальное законодательство». По их мнению «возможно рассмотрение процессуальной модели, согласно которой по поступившему заявлению, сообщению о преступлении следователь, дознаватель, орган дознания начинают производство по уголовному делу.

Фактически возникает необходимость отказаться от института возбуждения уголовного дела в российском понимании, трансформировав его в институт начала уголовного судопроизводства. Данный институт должен включать следующую систему действий, реализуемую органами дознания на основе закона и с учетом

1 http://mvd.ru/mvd/sovorg.

391

конституционных гарантий прав человека: 1) принятие, регистрация сообщения о преступлении; 2) проверка сообщения о преступлении – собирание доказательств; 3) применение меры процессуального принуждения – задержание (сроком до 48 часов без судебного решения); 4) производство следственных действий (допрос подозреваемого, потерпевшего, свидетеля; обыск; прослушивание и запись телефонных переговоров и иных неотложных следственных действий)».

Единственным аргументом-заклинанием в пользу подобных изменений УПК РФ названа неизвестно кем осознанная «фактическая необходимость». Более того, предложение крайне противоречиво. Почему-то «институт начала уголовного судопроизводства» привязали только к деятельности органов дознания, а в него странным образом втиснули собирание доказательств, применение мер процессуального принуждения и производство следственных действий. Почему-то противопоставлены собирание доказательств и производство следственных действий, будто следственные действия перестали быть средством собирания доказательств. Почему-то полномочия по проверке сообщения о преступлении ограничены производством только неотложных следственных действий. Непонятно, в чем принципиальная разница между предлагаемой проверкой сообщения о преступлении и традиционными предварительным следствием и дознанием? Нет никаких ответов на закономерно возникающие вопросы: о процессуальной задаче лица, который будет проверять сообщение о преступлении; о правовом статусе участников проверки сообщения о преступлении и гарантиях их прав и законных интересов; о кадровом обеспечении многократно увеличивающихся проверок сообщений о преступлениях (для ориентира можно сложить показатели количества возбужденных уголовных дел и так называемых отказных материалов в среднем годовом исчислении); о неизбежной перелицовке и судебных стадий уголовного процесса; о финансовых и материальных расходах на внедрение «института начала уголовного судопроизводства» в структуру российского уголовного процесса и пр.

Особую тревогу вызывают опасения того, что подобные реформы могут стать еще одним фактором нарастания протестных настроений и дестабилизации общества. Неужели кто-то не знает, что авторитет государства тем выше, чем более оно обеспечивает безопасность общества от преступных посягательств, раскрывая преступления и наказывая преступников.

Думаю, настало время переосмыслить многое из того, что на волне демократических реформ привнесено в российский уголовный процесс и без всяких стеснений восстановить то хорошее, что было в

392

дореформенном уголовном процессе.

Предварительное следствие – деятельность познавательная. Предметом познания является преступление, обозначенное в решении о возбуждении уголовного дела. Цель познающего субъекта состоит в получении знания о предмете познания. Следовательно, целью следователя является получение истинного (достоверного, соответствующего действительности) знания о расследуемом преступлении. Поэтому полученные следователем знания могут отражать как факт совершения преступления, так и факт несовершения преступления. Установление факта несовершения преступления должно приводить к прекращению уголовного дела, а установление факта совершения преступления – к привлечению лица, совершившего, по мнению следователя, преступление, к участию в уголовном процессе в качестве обвиняемого. Обвинение – это всего лишь официально высказанное следователем знание о факте совершения преступления, в истинности которого он должен быть убежден. Убеждение же следователя должно основываться на комплексе относимых, допустимых, достоверных и достаточных доказательств. Именно подобное убеждение позволяет следователю доказывать (в итоге) суду истинность своего знания о преступлении. Доказательность обвинения обеспечивается логическим единством обвинительного тезиса (утверждения о совершении лицом преступления), доказательств и суждений, показывающих необходимые связи между доказательствами и обвинительным тезисом. Доказательность обвинения дает возможность обвиняемому и его защитнику опровергать обвинение, поэтому, как ни странно звучит, является средством обеспечения обвиняемому права на защиту. Следователь же с благодарностью должен воспринимать замечания обвиняемого и его защитника и исправлять недостатки своей позиции.

Подобного взаимодействия следователя и обвиняемого вместе с его защитником и подобного соотношения предварительного следствия и защиты прав и законных интересов обвиняемого можно достичь лишь на основе вмененного следователю всестороннего, полного и объективного расследования преступления при непременном соблюдении требований материального и процессуального уголовных законов, как следователем, так и обвиняемым и его защитником. Односторонность, неполнота и необъективность предварительного следствия, своевременно не исправленные и выявленные в судебных стадиях уголовного процесса, должны быть исправимы непосредственно судом либо следователем после возвращения ему уголовного дела для производства дополнительного следствия.

И выходит, что следователь – никакой не уголовный

393

преследователь и даже не участник какого-либо состязания. Его задача

– получить достоверные знания о преступлении (если оно было совершено), доказательно их изложить и обеспечить тем самым правосудие.

Л.А. Дмитриева

Социальная фрустрированность следователей Следственного комитета Российской Федерации

Социальная фрустрированность – вид (форма) психического напряжения, обусловленного неудовлетворенностью достижениями и положением личности в социально заданных иерархиях. Это переживание передает эмоциональное отношение человека к позициям, которые он сумел занять в обществе на данный момент своей жизни.

Значимость актуальных социальных потребностей для каждой личности индивидуальна, зависит от ее самосознания (самооценки), системы жизненных целей и ценностей, индивидуальных способностей и опыта решения проблемных и кризисных ситуаций. Поэтому социальная фрустрированность, являясь следствием реальной социальной ситуации, носит личностный характер, отражая стрессогенность социальных фрустраторов (отношения в семье и на работе, образование, социально-экономический статус, положение в обществе, физическое и психическое здоровье, работоспособность и др.) и во многом определяя социальные ожидания и жизненные планы своих субъектов.

Результаты тестирования слушателей из числа следователей Следственного комитета Российской Федерации (далее – СК России), проведённого в мае 2013 г. в Институте повышения квалификации Следственного комитета с использованием Экспресс-методики диагностики уровня социальной фрустрированности Л.И. Вассермана (модификация В.В. Бойко)1 на выборке 58-ми человек мужского пола в возрасте 22-45 лет, выявили уровни неудовлетворенности следователей СК России в различных сферах жизнедеятельности (рис. 1).

Наибольшую фрустрированность респонденты ощущают в сфере материального и семейного благополучия, включая неудовлетворенность досугом и медицинским обслуживанием. Выражена обеспокоенность «обстановкой в обществе (государстве)», которая представлена комплексом факторов, влияющих на правовую

1 Фетискин Н.П., Козлов В.В., Мануйлов Г.М. Социально-психологическая диагностика развития личности и малых групп. М., 2002. С. 25-26.

394

психологию граждан: фоновых (менталитет, авторитет государственной власти, деятельность СМИ, состояние системы образования и науки, этнические особенности населения и др.); правовых (психология коллективов правоохранительных органов, совершенство законодательства и т.д.); криминогенных (коррупция в органах государственного управления, распространение оружия, религиозный фанатизм и др.); криминальных (рост уровня преступности, вовлечение молодежи в криминальную сферу и т.д.).

Примечательно, что удовлетворенность своим материальным положением является одним из основных компонентов экономической идентичности человека, проблеме взаимосвязи которой и субъективного благополучия личности посвящены работы зарубежных

(E. Diener, R. Easterlin, R.H. Frank, R.J. Mullis, M. Rojas и др.) и

отечественных (Е. Угланова, В.А. Хащенко и др.) авторов. Деньги, по данным исследований Е. Углановой, могут выступать в качестве «selfобъекта» (внешняя по отношению к индивиду субстанция, выполняющая функцию подтверждения и одобрения) и быть

395

универсальным регулятором социальных взаимоотношений. Символическое значение денег, которое формируется на индивидуальном уровне на основе ненасыщаемых потребностей, может рассматриваться как предиктор субъективного благополучия1.

Профессиональные параметры (содержание работы в целом, условия профессиональной деятельности, взаимоотношения с руководителями и процессуальным контролем, а также обусловленное профессией положение в обществе) оцениваются опрошенными более позитивно. Это находит отражение и в оценке обобщающего фактора «образ жизни в целом».

Следует отметить, что 57,1% респондентов при определении уровня фрустрированности во взаимоотношениях с руководством инициативно дифференцировали этот аспект, выделив отдельную шкалу – «взаимоотношения с процессуальным контролем», данные по которой свидетельствуют о более высоком уровне напряженности (см.

рис. 1).

Общий уровень социальной фрустрированности респондентов можно определить как невысокий с тенденцией к снижению: 62% – «низкий», 24,2% – «неопределенный». У 13,8% респондентов отмечено фактическое отсутствие фрустрированности (0-0,5 баллов), что специалистами парадоксальным образом обычно рассматривается как индифферентность, обусловленная дезорганизующими эмоциональными состояниями в режиме угнетения психики, проявлениями которых являются дистимия, депрессия, апатия, гипотимия, растерянность, тревога, страх. Эти весьма различные по содержанию эмоциональные состояния могут проявляться в пределах нормы или приобретать психопатологическую форму при наличии сопутствующих факторов. Для восстановления эмоциональной нормы требуется время, покой, помощь окружающих, в том числе лечебная.

Учитывая характер полученных данных, следует проанализировать их во взаимосвязи с феноменом психической защиты, основываясь на современных научных подходах. В настоящее время различают две основные разновидности фрустрирующих ситуаций: блокада целенаправленной деятельности и отрицательное воздействие на «Я- концепцию» личности, в частности, на ее самоуважение и самооценку.

Каждая личность обладает самосознанием, или «Я-концепцией» (представлением, совокупностью знаний о себе и самоотношений). «Я- концепция» в свою очередь включает относительно устойчивые «Я- образы» – «актуальное Я», «реальное Я», «идеальное Я» и т.п. Личность

1 Голубева Е.В. Уровень социальной фрустрированности людей с разной экономической самооценкой. URL: golubevaelenav.narod.ru/science.

396

проявляет свою активность преимущественно в социальных ситуациях, выражая её в виде ситуативных (оперативных и динамичных) «Я- образах». Презентуемые, или «витринные» (социальные), «Я» личности осуществляют функции ее адаптации к внешней среде и защиты основных образов «Я-концепции».

«Я-концепция» обычно является средоточием внутриличностных конфликтов – между «идеальным Я» и «актуальным» или «реальным Я». Углубление этой конкуренции приводит к формированию мотива реализации «идеального Я-образа». При выборе этой стратегии личность стремится представить себя в лучшем свете. Это уже защитный процесс, не всегда способствующий эффективной социально-психологической адаптации. Согласно экспериментальным данным, люди покидают те группы, реакции членов которых неблагоприятны для них, не оправдывают их ожиданий и предпочитают общество тех, кто подтверждает их «Я-образ»1.

Фрустрация личности обычно приводит к актуализации «Я-образа», в связи с чем немедленно активизируются другие структуры личности, включая защитные механизмы. В этой связи А. Налчаджян выдвигает гипотезу: при блокаде целенаправленной деятельности личности очень часто фрустрируется «Я», в результате чего защитные процессы направляются на сохранение приемлемой структуры ее самосознания и положительной самооценки2.

Для исследования в рамках этого предположения респондентам была предложена Методика диагностики самооценки мотивации одобрения (шкала лживости) Д. Марлоу и Д. Крауна3. Чем выше итоговый показатель по шкале, тем выше мотивация одобрения и, следовательно, более сформирована готовность субъекта представить себя перед другими как полностью соответствующую социальным нормам личность. Низкие показатели могут свидетельствовать как о непринятии традиционных норм, так и об излишней требовательности к себе (рис. 2).

Статистический анализ полученных эмпирических данных обосновал ряд выводов:

- при снижении уровня фрустрированности повышается самооценка «мотивации одобрения» – иными словами, респонденты создают для себя презентуемую «социальную маску» (-0,51 – значимая отрицательная корреляционная взаимосвязь);

1Налчаджян А. Психологическая адаптация: механизмы и стратегии. М., 2011.

С. 341-348.

2Налчаджян А. Указ. соч. С. 331.

3Райгородский Д.Я. Практическая психодиагностика. Методики и тесты: учебное пособие. Самара, 1998. С. 635-636.

397

-с увеличением возраста отмечается тенденция некоторого снижения уровня фрустрированности (-0,11 – слабая отрицательная корреляционная взаимосвязь);

-корреляционная взаимосвязь возраста и проявлений «социальной маски» не обнаружена.

Уровни самооценки «мотивации одобрения»

Рис. 2. Самооценка «мотивации одобрения» следователей.

Таким образом, в вербальных содержаниях «Я-концепции», получаемых путем самонаблюдения, следует искать следы психической самозащиты, в то время как готовность к самораскрытию во многом обусловлена самопринятием личности и ее высокой самооценкой. М. Аргайл в качестве неадаптивного защитного механизма упоминает самообман1.

Можно предположить, что одной из форм подобной самозащиты является психологический уход от трудностей в индивидуальный мир воображаемого социального успеха. Личность презентует окружению «социальную маску», способствующую сохранению личного психологического ресурса. К сожалению, этот механизм психологической защиты непродуктивен и нестабилен, что в перспективе обусловит углубление внутриличностных конфликтов.

Проведенное исследование позволило обозначить значимые факторы риска развития профессиональных деструкций личности – профессионального выгорания, состояния выученной беспомощности, профессионального отчуждения и личностной деформации. Психологическая профилактика в сфере профессиональной направленности личности должна стать в системе СК России основой поддержания мотивации и настроенности на продолжение службы следователей.

1 Налчаджян А. Указ. соч. С. 343.

398

Е.А. Киселёв К.А. Костенко

К вопросу о полномочиях органов прокуратуры по надзору за Следственным комитетом Российской Федерации

В настоящее время в Российской Федерации в рамках административной реформы, ведется реорганизация системы правоохранительных органов. Одним из важнейших направлений этой реформы является создание единого правоохранительного органа осуществляющего предварительное следствие.

Двухлетняя практика деятельности Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации выявила определенные проблемы во взаимодействии органов осуществляющих функции предварительного следствия и прокурорского надзора, а также показала необходимость четкого разграничения функций этих органов.

С принятием Федерального закона от 28.12.2010 № 403-ФЗ «О Следственном комитете Российской Федерации»1 (далее также – Закон о СК) были созданы правовые основы функционирования Следственного комитета Российской Федерации (далее также – СК России) вне системы прокуратуры РФ. Эта мера должна была создать, по мнению законодателя, необходимые условия для эффективной реализации полномочий прокуроров по надзору за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия, усиление взаимодействия следственных органов с органами прокуратуры, повысить объективность следствия, обеспечить законность в сфере уголовного судопроизводства и неукоснительное соблюдение конституционных прав граждан.

Статус СК России и его место в системе государственных органов определены в ч. 1 ст. 1 Закона о СК, где указано, что СК России является федеральным государственным органом, осуществляющим в соответствии с законодательством РФ полномочия в сфере уголовного судопроизводства.

Давая определение СК России законодатель установил критерии, отличающие его от других государственных органов, заключающиеся в непосредственном подчинении Президенту РФ, осуществлении полномочий в сфере уголовного судопроизводства.

Специфические для СК России задачи, предопределили его роль в

1 О Следственном комитете Российской Федерации: федеральный закон от 28.12.2010 № 403-ФЗ (ред. от 21.11.2011) // Собрание законодательства РФ. 2011. № 1. Ст. 15.

399

системе государственных органов.

Широкие полномочия СК России в сфере уголовного судопроизводства предопределяют надзорные полномочия прокуратуры, которые закреплены в Законе о СК. В частности ст. 44 определены полномочия прокурорского надзора за исполнением законов СК России, где Генеральный прокурор РФ и подчиненные ему прокуроры осуществляют надзор за СК России в соответствии с полномочиями, предоставленными федеральным законодательством.

В соответствии с ч. 1 ст. 30 ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации» (далее – Закон о прокуратуре), полномочия прокурора по надзору за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие, устанавливаются уголовно-процессуальным законодательством РФ и другими федеральными законами1.

Между тем, здесь следует разграничить полномочия прокурора по надзору за исполнением законов СК России и полномочия прокурора по надзору за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие в системе органов, входящих в предмет надзора в соответствии с ч. 1 ст. 21 Закона о прокуратуре.

Представляется, что полномочия прокурора за органами СК России ограничиваются уголовно-процессуальной сферой, т.к. в соответствии с ч. 1 ст. 21 Закона о прокуратуре предметом надзора в органах прокуратуры РФ является соблюдение Конституции РФ и исполнение законов, действующих на территории РФ в федеральных министерствах, государственных комитетах, службах и иных федеральных органах исполнительной власти, представительных (законодательных) и исполнительных органах государственной власти субъектов РФ, органах местного самоуправления, органах военного управления, органах контроля, их должностными лицами, субъектами осуществления общественного контроля за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания и содействия лицам, находящимся в местах принудительного содержания, а также органах управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций.

Из содержания вышеизложенной нормы закона о прокуратуре РФ видно, что органа государственной власти, именуемого «федеральный государственный орган», в перечне не имеется.

1 О прокуратуре Российской Федерации: федеральный закон от 17.01.1992 № 2202-1. // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. № 8. Ст. 366.

400