Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Этнокультурные процессы в современном мире. Коллективная монография
.pdf
школы, доктор культурологии, профессор, заведующая профильной кафедрой подготовила
тему «Понятие фольклорного хронотопа в контексте современной культуры». Т.Н. Глушкова,
профессор Сургутского госуниверситета, доктор исторических наук, археолог познакомила с
темой «Способы реконструкции технологических процессов и приспособлений для
изготовления текстильных полотен по археологическим и этнографическим материалам».
А.У. Греков – член-корреспондент РАХ, заведующий отделом декоративно-прикладного
искусства НИИ теории и истории искусства Российской академии художеств, кандидат
искусствоведения, оргсекретарь правления и председатель комиссии по народному
искусству ВТОО «СХ России», директор Художественно-педагогического музея игрушки (г.
Загорск) представил тему «Художественная общественность России и ее вклад в сохранение
народного искусства». О.Д. Бубновене – исполнительный директор конгресса и
К.Е. Илауски, председатель Регионального некоммерческого фонда поддержки и развития
народного художественного творчества – представители ХМАО-Югра, инициировавшие в
округе идею социокультурного проектирования на материалах народного искусства, также
разработку нормативно-правового, организационного и методического обеспечения сферы
культуры и дополнительного образования выступили с темой «Социокультурные функции и
институции сохранения отечественного наследия». И.М. Денисова – представитель
Института этнологии и антропологии им. Миклухо-Маклая РАН, кандидат исторических
наук представила материалы, раскрывающие потенциал семантики в современных научных
исследований в народном искусстве. В.Б. Кошаев – председатель оргкомитета конгресса,
доктор искусствоведения, руководитель ряда программ и проектов высшей школы с начала
90–х гг. ХХ в. (приложение 1), декан художественно–графического факультета – факультета
искусств (1988 – 2002 гг.), организатор образовательного направления «Искусство и
образование» в Удмуртском госуниверситете, в настоящее время профессор МГУ имени
М.В. Ломоносова и МГХПА им. С.Г. Строганова. Проблемы методологии образования и
науки (вопросы онтологии и типологии искусства), использование отечественных традиций в
содержания вузовских задач, результаты изложены в докладе «Традиционная
художественная культура – типология родовых функций в культуре, образовании,
национальной безопасности». Н.П. Лигенко, доктор исторических наук, ведущий научный
сотрудник Удмуртского НИИ Уральского отделения РАН выступила с темой «Состояние
дореволюционной ремесленной практики в Приуралье (Кировской обл. и Удмуртии)»,
показав выявленные ею 90 видов ремесел и их торговый потенциал. С.П. Ломов – академик
РАО, почетный академик РАХ, профессор, доктор педагогических наук подготовил статью
«Проблемы образования и искусства в условиях глобализации в современном мире».
М.Т. Майстровская – доктор искусствоведения, профессор МГХПА им. С.Г. Строганова,
научный сотрудник НИИ культурологии и НИИ теории и истории искусства РАХ выступила
с докладом «Проблема изучения и интерпретации русского национального наследия в
методике Строгановского училища конца XIX- начала XX века (на примере объектов –
архитектуры, интерьера и художественной мебели)». И.Л. Набок – доктор философских
наук, профессор, представитель Санкт–Петербургской школы этнокультурологии (РГПУ им.
А.И. Герцена) выступил с темой «Фольклор как феномен традиционной художественной
культуры: методологические проблемы исследования и воспроизводства». М.Р. Юлдашева –
доктор педагогических наук, профессор подняла тему «Народная культура в контексте
проблемы преемственности поколений»; Интересный опыт по сохранению и поиску места
феномена в современной жизни показали зарубежные коллеги. Терри Гарвин (юрист, Канада)
изложил подробности контактирования добывающих корпораций с национальными
общинами канадских аборигенов, для решения вопросов сохранения экологии региона и
традиций жизни. Доклад профессора Юха Пентикайнена (Финляндия) «Здесь под полярной
звездой» посвящен древней мифологии на основе астрономических реконструкций мифов о
Кассиопее и Большой Медведице. Ансамблевую природу среды казахского мира в связи ее с
мировоззрением и укладом раскрыла доцент Жазира Жукенова (Казахстан). Интереснейшие
21
реконструкции по значению буддийской культуры для китайской культуры и пластических
идей скальных храмов эпохи Вэй (IV – VI в. н.э.) провел Чжао Синьсинь.
Концепция исходит из актуальности воспроизведения народной традиции с помощью
материальных и нематериальных культурных формотипов, как важнейших аспектов
развития человека, решающих проблемы его поведения в обществе, формирования
межнациональных отношений. Изучение вещественных и невещественных источников,
сохранение их в предметно-пространственной среде, использование педагогического и
методического потенциала в системе образования и воспитания дает человеку возможность
овладеть понятиями целостности жизни, понять нравственный статус традиции. Изучение
структурных трансформаций миропонимания в традиционной культуре от анимистического
к мифологическому, религиозно-историческому, научно-историческому и различение их
действия как методических факторов процесса образования и воспитания показывает
устойчивость и продуктивность базовых структур традиционной культуры. Они имеют
значение для миропонимания, эстетического переживания, этического отношения к цели и
событиям общества. Основой традиционной культуры является труд, который обуславливает
понимание экологии, рациональности, достаточности в использовании ресурсов природы,
психологического равновесия, духовной гармонии, ощущение национального единства.
Реальность такого подхода к процессу наследия осмысливалась авторами статьи в ряде работ
[2, 3].
Двенадцать сессий Конгресса сформированы по следующим объектам:
«Академическая наука в определении народного искусства как духовного феномена России»
(сессия 1); «Методология наследия в образовании и науке» – контекст содержания (сессия 2);
«Традиционная культура как объект социально-информационного управления» (сессия 3);
«Мифы мира – фольклор – поэтика в познании Вселенной. Развитие структур
мифологического знания» (сессия 4); «Методы технико-технологической реконструкции в
археологическом и этнографическом наследии» (сессия 5); «Нематериальная культура
народов мира – типологический и методологический дискурс сохранения национальных
традиций» (сессия 6); «Искусствоведение в теоретической и практической реконструкции
традиций ремесла и архитектуры в современном дизайне» (сессия 7); «Теория НХК в
законодательстве, нормативно-правовом обеспечении, экономике ремесел, формах
сохранения культурного наследия» (сессия 8); «Художественная дидактика в процессах
воспитания, образования, социокультурных практиках» (сессия 9); «Электронная
каталогизация народной художественной культуры» (сессия 10); «Образ этноса» – научная
структура исследований и формы предъявления в обществе» (сессия 11) и «Традиционная
художественная культура в средствах массовой информации (сессия 12)».
Научная интенсивность форума генетически связана с деятельностью и интересами
ученых начиная с середины XIX в. и позднее: В.В. Стасова, Ф.И. Буслаева,
А.А. Бобринского, И.М. Снегирева и Д.А. Ровинского, В.С. Воронова, В.А. Бакушинского,
В.М. Василенко, А.К. Чекалова, А.Б. Салтыкова, М.А. Некрасовой, И.Я. Богуславской
многих других, главным результатом чего явились определения, которые дала в середине
70–х – начале 80–х годов академик М.А. Некрасова – «Народное искусство как тип
творчества», «Мир народного искусства – мир целостного человека», «Народное творчество
как мир целостности» [4]. Понятие целостности ложится в основу принципиально нового
состава научных исследований конца ХХ – первого десятилетия XXI вв., существенно
расширяющих масштаб научных обобщений, их систематическое и национальное
обновление и возможность активного использования в образовании и социокультурном
проектировании. Классификационные условия в системе школьного и дополнительного
образования, вузовские стандарты образования, получают новые инструменты психологопедагогических, художественно-творческих; социокультурных областей развития,
полностью, однако, не востребованные.
Проблема заключается в том, что только искусствоведение в широком смысле –
знание основ мифопоэтики, музыкального, хореографического, декоративного строя – есть
22
условие верификации полноты содержательных аспектов традиции как феномена
целостности – центральной категории духовного опыта. Ключи целостности в искусстве.
Именно поэтому искусствоведение является центральной функцией знания о традиции и вне
научения художественному восприятию, вкусу, готовности к коллективному сотворчеству,
средствам и законам ритмопостроения, цвето и декорообразования, эстетикотехнологического строя, конструктивно-эргономического основания, в широком смысле
пластических законов явления, как антропного тождества феномена и художественного
сознания, целостность народного искусства, а вместе с тем и народной культуры не
верифицирована.
Из сказанного вытекает еще одна проблема, заключающаяся в том, что народная
культура существует не только как самостоятельный типологический художественный
феномен. Производственная календарная обрядность сохранила ментальные структуры
народного искусства при изменении общества в период его государственноконфессиональной трансформации. Превращающееся с этого времени в фольклор народное
искусство вступило в условия соподчинения Единосущему в Древнерусский период,
выражая в нем восторженную орнаментальность. Оно также было основой интенсивного
поиска русского стиля в творчестве профессиональных художников конца XIX – начала XX
вв. Вошло главными темами в музыкальные и оперные произведения, масштабные сцены
народной жизни в литературе и живописи.
Поэтому представления об общих (национальных) и уникальных (этнических)
качествах традиции заставляют расширить аспект научной оценки внешними и внутренними
целями Конгресса. Внешняя цель состояла в осуществлении встречи отпочковавшихся, и
ставших самостоятельными областями, профессиональных видов деятельности. Это сфера
сценического, музыкального, досугово-творческого, ремесленного, мировоззренческого
(семантического), педагогического, экономического, этнофутуристического,
этнокультурного, образовательного и т.д. частей творчества, которые могут уточниться в
масштабе своих интересов как часть всего народного наследия. Внутренняя – структура
научных подходов, способствующих сведению самого феномена к соотношению категорий
общего и особенного и реализации потенциала традиции как действующего типологического
феномена через его интегративные свойства и понимание его как потенциала для
соответствующих институций.
В связи с этим собственно определена и содержательная структура конгресса,
представленная двенадцатью сессиями. Выравнивание научной компетенции специалистов
различных сфер по отношению к общим и частным законам феномена было определено как
доминирующая на данном этапе необходимость. Осознание исторического мышления в
тезаурусе свойств отражения формационной картины мира из глубин устойчивого
коллективного сознательного опыта нации должно быть основой не только сфер науки и
образования, но и управления.
Значительно способствовала такой постановке проблемы и эгида Юнеско.
Обсуждение проблем в перекрестии и различии международного опыта разных стран в
сохранении элементов народной культуры, акцентировано юридическими, правовыми,
экономическими условиями, которые ложатся в основу организационных, подчас
удивительно согласованных тенденций из инициативы на муниципальном уровне и
поддержки на уровне государственной политики в сфере налогов и законодательства.
В результате возникла идея создания Международной конвенции по сохранению народной
художественной культуры.
Представленная в концепции проблематика свидетельствует о принципиально новой
постановке научных задач в понимании традиций народной жизни. Ее широкая презентация
с одной стороны позволяет рассматривать вопросы в призме смежных вопросов, и
соответственно уйти от узкой (только этнографической, только педагогической, только
искусствоведческой, или археологической и т.д.) проблематики в оценке исторического
факта, и выработать общий интерфейс гуманитарной инфраструктуры, позволяющей
23
тезаурус определений одной области адаптировать как техническое задание для другой. Это
стало возможным благодаря проникновению элементов и методик научных знаний одних
дисциплинарных областей в другие. Невозможно народоискусствознание представить вне
этнографии, а теперь и археологии. Но также не обладают полнотой суждений археология
без категорий искусствоведения. Этот аспект заложил еще В.М. Василенко, дав
категориальные инструменты расширительного значения искусства для оценки широкого
спектра археологических артефактов прикладного искусства. Подобные примеры можно
увидеть в трактовках «палеохореография», «пентатоника» и др.
Один из выводов Конгресса можно связать с тем, что перспектива развития темы
этнохудожественного наследия нуждается в ее обеспечении как общероссийской и
международной конвенции этнокультурного образования. Однако этот аспект носит сегодня
по преимуществу характер региональной или муниципальной инициативы. Пока
нормативные документы позволяют творчески относиться к региональному наследию.
Однако чтобы этнокультурное образование обрело систематическое российское основание в
образовании и стало отвечать условиям обеспечения самого процесса изучения народного
искусства необходима ресурсная издательская система, учебники и учебные пособия, базы
данных для образовательных информационных ресурсов и, безусловно, подготовка
специалистов общего и дисциплинарного профилей. В противном случае проблема
этнокультурного наследия будет замещаться материалами смежных дисциплин, как в свое
время изучение мировой художественной культуры подменялось набором стандартных
объектов архитектуры и изобразительного искусства, при этом базовые положения
искусствоведения о средствах художественного синтеза, пластических языках, средств
гармонизации и др. оставались за пределами предмета.
Проблема, которая связана с проблемой этнокультурного образования со всей
очевидностью обусловлена выпадением из стратегий философии двадцатого столетия идей
немецкой и русской философии, практически решивших основную проблему философии в
соотношении бытия и мышления, обеспечивавших истинность знаний. Решение основной
проблемы «…тождества бытия и мышления», и преодоление противоречий «… между
чувственным миром и миром умопостигаемым, на уровне человеческой духовности,
выступающее как противоречие между человеком чувствующим и человеком мыслящим» –
вопрос, пронизывающий «не только всю философию, но всю культуру. Преодолев эту
противоположность, философия тем самым осознала свою собственную сущность, а
благодаря этому и предназначение искусства» [5]. «Формы преодоления этой
противоположности у представителей немецкой классики различны: у Шеллинга тождество
духа и природы – предпосылка философии, у Гегеля оно достигается в процессе
исторического развития познания, но в любом случае искусство отныне рассматривается
как одна из форм, или как высшая форма примирения этих противоположностей, или их
тождество» [6].
Дело в том, что ключами, открывающими богатейший духовный пласт отечественной
традиции, выступает искусство. К сожалению – этот особый контекст чувственноинтеллектуального творчества понимается либо как проблема художественного творчества и
сугубо дисциплинарно, либо как сфера досугового времяпрепровождения, которая достигает
цели лишь в ограниченном секторе культуры. На самом деле значение искусства не
исполнительское только или искусствоведческое только, или художественно–музыкально–
хореографическо–образовательное только, хотя бы и в сложной структуре дисциплин
существующих классификаторов (ГРНТИ, УДК, ББК, ВАК). Иммануил Кант называет
искусство – продуктом способности суждения. Искусство тесно связано с понятием
нравственности – как продуктом деятельности разума и научной картиной мира, которая
формируется рассудком» [7] В связи с этим искусство предстает не только уделом
воспитания и образования талантливых детей и не столько профессией художника,
музыканта, искусствоведа, хореографа, фольклориста и т.д. Искусство, в его кантовском
значении, важно априорностью форм, неотделимых от сознания, предшествующих опыту и
24
организующих процесс познания, который есть способность формирования особых свойств
гносеологии. Ритм, происходящий от рита – др.- инд. rta - универсального космического
закона сохранения целостности вселенной, человека, нравственности, суть всеобщая
категория пространства и времени [8]. В структурах раппорта воплощено представление о
линейном времени в кочевых, охотничьих и приморских культурах. В центричных
структурах «изложена» не только декоративная эстетика розеток, но форма организации
обществ. В сетчатых орнаментах, которые широко используются в разных стилях, как в
народном, так и профессиональном искусстве – зафиксировано понятия полей, например
магнитных, служащих ориентированию в природе животных, птиц и насекомых. Они влияют
и на мир растений. Что касается понятий «”целесообразность”, ”причинность”,
”взаимодействие”, ”субстанция” <…>, то они «не нуждаются в установлении их
достоверности», их «обыденное сознание считает универсальными и объективными
характеристиками самого бытия … (они) предшествуют опыту и делают его возможным,
будучи формами априорными (выделенное полужирным – Н.Н. Никитина), (до-опытными),
тем механизмом, посредством которого законодательствует сознание». Но тогда искусство
является не только формой общественного сознания, но и его функцией. И это радикально
меняет роль искусства, которое должно пониматься не только как художественный процесс,
но условие формирования сознания, когда свойства мозга в характеристиках его
психофизиологического развития формируются на основе систем передачи опыта культуры
и искусства. В ряду традиционных используемых свойств сознания, отвечающих
психофизиологическим и половозрастным закономерностям развития: импринтинг,
подражание, перцепция–апперцепция, также партиципация (пралогическое мышление по
Леви–Брюлю), дипластия (у Поршнева и Ястребовой). Последнее понятие – свойство второй
сигнальной системы, актуализирующее методики развития сознание через идею целостности
художественных структур. Таково, например, название романа Ю. Бондарева «Горячий
снег».
Поэтому перспектива этнокультурного образования представляется целью
сосуществования этносов, эстетики бытовой повседневности, этоса времени, потребности в
хорошем вкусе, движения от эстетики к этике и через этику к религиозно-историческому и
научному знанию. Вопрос отношения к народному искусству актуален ввиду тесной связи
сознания с архетипическими структурами мышления, работающими на уровне подсознания.
По отношению к народной культуре и искусству можно применить две типологические
нормы систематизации: из доконфессиональных функций, в тенденциях которой возможно
различить архаику образов эпох камня и металла, окрашенную сакральностью
жертвоприношения; и фольклорную, когда исчезает языческое действие, и наступает время
религиозного сведения культуры именем Единого Бога. В Новое время народное искусство –
фольклор – сохраняет традицию как отражение календарно-производственной и
праздничной структуры повседневности, а в советское – оно становится сценическим
искусством, досуговым творчеством, художественной промышленностью. Первый тип
можно соотносим с вопросом «что делать, чтобы иметь?», второй – «каким быть, чтобы
сохранять жизнь?».
Эта особенность в Концепции конгресса отмечена так: «Значение традиционной
художественной культуры заключено в воспроизведении материальных и нематериальных
культурных архетипов, как важнейших частей повседневной жизни, поведения человека в
обществе, межнациональных отношений. Изучение вещественных и невещественных
источников культуры, сохранение их в предметно-пространственной среде, использование
методического потенциала в системе образования и воспитания дает человеку возможность
овладеть понятиями целостности жизни, высоким нравственным статусом традиции.
Изучение структурных трансформаций миропонимания от ранних (анимистических) к
мифологическим, религиозно-историческим, научно-историческим и различение их действия
как методических факторов процесса образования и воспитания показывает устойчивость и
продуктивность базовых структур традиционной культуры, имеющих значение для
25
миропонимания, эстетического переживания, этического отношения к цели и событиям
общества. Основой традиционной культуры является труд, <…> (опосредующий)
внутреннее психологическое равновесие, духовную гармонию, ощущение национального
единства <…> Особенностью народного искусства является историческая достоверность
традиции ввиду сохранения до настоящего времени производственной и социальной
практик – традиционных видов деятельности финно-угорских, славянских, тюркских и др.
народов в укладе сельской среды, отчасти традициях городской жизни, ручных
производствах, в различных образовательных программах. Особенность связи искусства и
производства закреплена в событиях повседневной жизни и проявляется в законах живой
культуры – главной особенностью ее трансляции».
Указанный аспект лежит в основе целевого дискурса народного искусства в
перспективе его использования и предполагает определенные решения с опорой на
общественно значимые идеи, в качестве которых выступает сходство мировоззренческих
ценностей разных народов и дисциплинарные задачи искусства. Психотипическая
устойчивость с одной стороны как условие, а с другой – сохранение достоинства человека
образуют ценностную основу социального проектирования. Нет нужды поиска каких-то
особых дверей, открывающих историю России. Дохристианские воззрения в виде сказок,
мифов, фольклорной памяти, византийский источник купола русской культуры и креста над
ней, античная и европейская опора философии, русский космизм открывают вход в
необъятные измерения, имеющие те преимущества, которые продиктованы чудесной связью
народов России с Господом. Интеграционность российской истории и культуры с
иудаизмом, исламом, отчасти буддизмом, располагающими средствами метафизического
самоощущения – априорна. Априорна даже в случаях атеистического поведения, как
априорна необходимость сна, бодрствования, рождения детей, участия в другом человеке,
желания действия. Ибо социальные программы, идеалы общественного блага, занявшие в
советской стране место христианской эсхатологии, пусть и не всегда, но выполняли ту же
системообразующую роль, что и религия, формировали «новую» самоадекватную личность
как творческого члена социума. Эта функция связана с прошлым. А расширение Кантом
границ «семейства высших познавательных способностей» [9] способностью суждения как
звена, «между рассудком и разумом» в «Критике способности суждения» (1790), завершая
философскую систему Канта, должно очерчиваться и основными параметрами
формирования этой способности, заключенной в дидактических структурах видов
художественной практики в ее расширительном понимании, через связь с обучением
речевым практикам, проектным мышлением, задачами целостного моделирования объектов
внешнего (и внутреннего) мира человека.
В петровское время народная поэзия, народный театр, народное искусство, ремесло –
явления, неразрывно связанные с древнерусским периодом истории российского
государства, остались стержнем культуры России. Это объясняется ролью народа как
главного персонажа этого исторического периода. Время больших строительных компаний,
военных событий, формирования нового государственного регулирования непосредственно
основаны на традициях народной жизни. Первые стипендиаты в профессиональном
изобразительном искусстве петровского времени – выходцы из народа. Отношение и
деятельность просвещенной интеллигенции (М.В. Ломоносова, В.Н. Татищева) влияли на
понимание исторических судеб народа. Первые исследования по этнографии («Первая
сводная работа о народах России», 1776 г. и др.) по результатам экспедиций в конце XVIII в.,
стали основой изучения народного наследия. Начало XIX столетия ознаменовано
противостоянием «западников» и «славянофилов», дискуссия между которыми, как
полагают, способствовала формированию представлений о значимости народной культуры
(В. Кожинов, 1969). В искусстве XIX в. уже различимы собственно народные и светские
традиции. Но доля первых по-прежнему велика.
Идея самобытности, самостоятельности народной жизни вплоть до 70-80-гг. XIX в.
рассматривалось в рамках вопросов этнографии. Материалами для изучения этого периода
26
служат работы исследователей народной культуры, таких как Даль, Бессонов, Максимов,
Терещенко, Киреевский, Якушкин, Рыбников, Ефименко, Худяков, Прыжов. Позднее
этнография питает знания о народном искусстве. Начиная со Стасова, Бобринского,
Ровинского, Снегирева, Мальцева, Воронова происходит отделение народного искусства от
храмового, а затем формируется общий контекст представлений об его изучении.
Существенные открытия происходят вместе с изданием «Трудов комиссии по изучению
кустарных промыслов» во второй половине XIX в. и организацией кустарных музеев,
губернских, российских, международных выставок. Этнография, отчасти археология в ХХ в.,
рождают направления семантических изысканий у Проппа, Городцова, Динцеса, Рыбакова.
Благодаря им существенно продвинулись исследования и в области искусствоведения:
Воронов, Бакушинский, Некрасов, Василенко, Чекалов, Салтыков, Вагнер, Некрасова,
Богуславская и др. отрывают исторический масштаб народного прикладного искусства. Его
общий семиотический план блестяще изложен А. Байбуриным.
Основой художественной ткани произведения выступают определяющие категории
народного искусства – «ритм» и «симметрия». Их можно отнести к априорным
определениям, существующим как объективное условие формы в ее философском значении.
Категории как обстоятельства культуры получили свое осмысление в изобразительном,
музыкальном, хореографическом творчестве, в кристаллографии. Они найдены в строении
природных тел. Их нельзя не увидеть в системах пропорционирования и композиционной
упорядоченности: структурах метроритма, категориях композиции (статико-динамики,
цвето-колористики, нюансно-контрастных отношениях и др.). Вибрация фактур графики, ее
визуальная организация или организация движения масс в скульптуре, живописи,
архитектурной среде, хореографии – все ритм, как и музыкальность мелодии, и речитатив, но
также и смена стиля в искусстве как следствие развития стиля самого общества – и это тоже
ритм. И сохранение ритма как художественной категории необходимо в силу потребности
процессуальных и структурно-технологических установлений независимо от гуманитарных
концепций времени. Ритм выступает матрицей искусства и жизни, хранителем «чистых
законов» бытия как красоты, которую можно не замечать, но нельзя разрушить, как нельзя
разрушить человека не испепелив его, и нельзя не применять при устроении среды и
жизненного предопределения. М. Эллиаде отмечал, что время основано на чувстве и ритме,
и празднование Нового года воспроизводит идею сотворения мира. Цикл сотворения
возвращает человека к тому, что уже прежде состоялось и что свидетельствует о смысле
самого действия не из бытия, а из надбытия [10]. Игры, календарно-производственные даты,
инициация в идее Ван Генеппа «умирание – ламинальность – возрождение», отвечают не
только условию мифологических представлений о пространстве и времени, но и
пространстве литургическом как центральной темы, удерживающей мир в понятии его
творения, а в нововременную и новейшую эпоху в синонимическом виде обряда как
такового, опосредованного внутренней заданностью его проведения.
В ХХ в. народная художественная культура приобрела статус государственнонациональной стратегии и закрепилась как феномен экономики в промкооперации уже в
1919 г. в первых декретах Советской страны. В дальнейшем ремесла превратились в
направления художественной промышленности. Фольклорное направление становится также
видом сценического искусства. НИИ художественной промышленности СССР питало
предприятия местной промышленности. Российская Академия художеств реализовала
традицию в формы профессиональной творческой инициативы. Музеи медленно, но
неуклонно формировали методические контексты его систематизации.
Обстоятельства формирования сознания в характере его методов. Прямое
запечатление признаков и структур восприятия (Т. Лири) именуют импринтингом. С
запечатлением связано подражание, как акт деятельностного самоосуществления. Связь
перцепция-апперцепция с партиципацией, определенной Л. Брюлем по отношению к
пралогическому мышлению, хорошо читается в фантастических конструкциях мифов и
сказок, обнаруживающих ограничение логических связей и законов, и обращенных к
27
способностям проникновения в тайны духовного опыта. Это, в свою очередь соотносится с
феноменом дипластии как свойством второй сигнальной системы (Поршнев, Ястребова).
Этнокультурное образование могло бы войти в контекст идей нового содержания
образования, который разрабатывал академик Ю.В. Рождественский, изложивший идею
философии языка как основы будущей системы образования [11].
Все вместе свидетельствуют о фундаментальности собственно
а) потенциала народного искусства как средства развития;
б) необходимости этнокультурного образования как общего условия учебного
процесса.
Представление об особенностях этноэкологического сознания (термин
М.А. Некрасовой) как платформы образования возможно рассматривать как перспективу
методологии, позволяющей трансформировать и процесс обучения и содержание
образования. И хотя проблема познание средствами народного искусства – лишь один из
разделов художественного процесса, но именно здесь закладывается фундамент процесса
суждения, который входит в отношения с последующими видами, и важен и как
методологическая, и как общедидактическая проблема.
И, хотя за последнее время интерес к искусству и народному искусству в обществе
существенно возрос, все же в отношении последнего отсутствуют представления как
непременном условии культуры, почему и возникла потребность в определении новой
проблематики этой сферы, необходимой для осознания целостности, преемственности и
дискретности истории, традиций, культуры, образования, что может уточнить, а в ряде
случаев установить федеральные требования к систематизации понятийных основ. В ряду
задач – научное, методическое, издательское, информационное обеспечение всех уровней
учебного процесса, выработка общероссийской стратегии образования с включением в
стандарты компонентов федерального и регионального образования того, что относится к
общей модели культурной традиции и ее этнокультурного центра.
Средствами искусства не только открывается богатейший духовный пласт
отечественной традиции, но и снимаются идейные противоречия в вопросах изучения
истории России, сохраняется представление о научной картине мира, не противоречащей
особенностям ее художественной чувственной модели. Это позволяет перейти от сугубо
профессиональной трактовки искусства как формы общественного сознания к более
широким его функциям – к синтезированию свойств интеллектуального и чувственного
начала в образовании и поиску способов разрешения проблем последних десятилетий –
духовных дисфункций.
В понимании соотношения общих (национальных) и уникальных (этнических)
свойств традиции, расширения аспектов научной оценки феномена и была общая цель
конгресса. Именно поэтому, обращение к ценностям национальной традиции на новом витке
общественной спирали обязывает к обсуждению фундаментальных основ народной
культуры, и проведенный в г. Ханты-Мансийске конгресс способствует национальному
сведению ценностных значений искусства на основе традиций и правил сосуществования
народов России.
Примечания и литература:
1. Сайт http://www.itc-congress.ru/
2. Данный аспект рассматривался в ряде статей: Кошаев В.Б. Онтология народного
искусства // ДИ и предметно-пространственная среда. Вестник МГХПУ им. С.Г. Строганова.
МГХПУ, 2010 №1. С. 148 – 161; Кошаев В.Б. Онтология художественной культуры и
пластические системы в искусстве. Дидактика философии искусства. Saarbrucken, 2013. 248
с. с ил.; Кошаев В.Б. Аксиологический конфликт рода и цивилизации / Материалы Четвертой
международной научной конференции по проблемам безопасности и противодействия
28
терроризму. - МГУ имени М.В. Ломоносова, 30 – 31 октября 2008 г., т 1, М.:МЦНМО, 2009.С. 250 – 261.
3. Бубновене О.Д. Мастеровые семьи Югры – сохранение этики существования
родовых обществ / Выступление на Круглом столе «Мировая культура против идеологии
терроризма» / VI Международная конференция по проблемам безопасности и
противодействия терроризму: декабрь, 2010. Факультет искусств МГУ имени М.В.
Ломоносова (Б. Никитская 3).
4. Некрасова М.А. Народное искусство как часть культуры.- М., 1983.
5. Никитина Н.Н. Место искусства в философской системе Канта//Теория и история
искусства. Выпуск 1. - М., 2012.- С. 132.
6. Там же.
7. Там же. С. 134
8. Мифы народов мира. Т. 2. - М., 1994. -С. 384.
9. Никитина Н.Н. Указ. соч.- С. 139.
10. М. Элиаде. Космос и история. -М., 1987.
11. Рождественский Ю.В. Философия языка. Культура и дидактика. Современные
проблемы науки о языке. -М., 2003.
29
ЭТНОКУЛЬТУРНЫЕ ПРОЦЕССЫ В РЕСПУБЛИКЕ АЛТАЙ:
ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ
Жолтаева А.А.,
кандидат педагогических наук, доцент.
Администрация г.Горно-Алтайска,
Республика Алтай.
Этнокультурные процессы в Республике Алтай во многом обусловлены этническим
составом населения. За прошедшие между всероссийскими переписями населения 2002 и
2010 годов восемь лет в Республике Алтай увеличилось число алтайцев (в эту группу
отнесены те, кто называл себя собственно алтайцами, а также теленгиты, тубалары и
челканцы) с 67 239 до 74 238 человек, то есть на 6 999. При этом, численность собственно
алтайцев увеличилась за восемь лет с 62 192 до 68 814 человек (на 6 622). Численность тех,
кто отнес себя к русским, за восемь лет сократилась с 116 510 до 114 802 человек, то есть на
1 708 человек. С 12 108 до 12 524 (на 416 человек) увеличилась численность казахов. Всего в
Республике Алтай в ходе последней переписи населения зарегистрированы представители 91
этноса, но представители других этносов немногочисленны.
Русское население проживает, в основном, в северных районах Майминском,
Турочакском, Шебалинском, Усть-Коксинском и г. Горно-Алтайске. Алтайцы преобладают
в Улаганском, Усть-Канском, Онгудайском районах. Казахи (83%) проживают в КошАгачском районе. Алтайцы принадлежат к алтайской языковой семье киргизо-кыпчакской
подгруппе восточной ветви тюркской группы. В прошлом они делились на 8 родоплеменных
групп-сеоков в зависимости от хозяйственной деятельности. В этнографическом отношении
коренное население представляет две этнографические группы - северные и южные алтайцы.
Северные алтайцы, в связи с особенностями происхождения, относятся к уральскому типу,
южные - к центрально-азиатскому и южно-сибирскому типу. К северным алтайцам
относятся тубулары (туба-кижи), проживающие в Чойском и Турочакском районах,
челканцы - в Турочакском районе, кумандинцы - в Турочакском районе (по р.р. Лебедь и
Бия), шорцы - в Чойском и Турочакском районах. К южным алтайцам относятся собственно
алтайцы или алтай - кижи, теленгиты, телесы, телеуты. Алтай-кижи сосредоточены в
Онгудайском, Усть-Канском, Шебалинском и Майминском районах. Теленгиты в
Улаганском и Кош-Агачском (долины Чуи, Аргута). Телеуты компактно проживают в
Шебалинском и Майминском районах, телесы - в Улаганском районе. ФЗ «Основы
законодательства РФ о культуре» (1992 г.), устанавливает равное достоинство культур
народов РФ и необходимость государственной культурной политики. Республиканская
государственная культурная политика является одним из приоритетных направлений
деятельности органов государственной власти, органов местного самоуправления
Республики Алтай.
Одними из принципов Закона Республики Алтай «О культуре» являются: сохранение
национальной культуры народов, проживающих на территории Республики Алтай;
последовательное формирование единого культурного пространства, создание и обеспечение
равных прав, свобод и условий для всех народов и этнических общностей. Истинный бренд
Горного Алтая - его культура. Ни один, даже самый смелый и захватывающий
экономический проект не сможет вывести наш регион на тот же уровень, который давно уже
признан за Горным Алтаем, когда речь идёт о его культуре»,-считает известный журналист
Николай Витовцев.
Важное внимание в нашей республике уделяется сохранению празднично-обрядовых
народных традиций. В ст. 3 Закона Республики Алтай «О праздничных и памятных днях,
юбилейных датах в Республике Алтай» установлено, что «народными праздниками
Республики Алтай являются: Эл-Ойын - народные игры; Чага-Байрам - праздник Нового
года; Тюрюк-Байрам - праздник кедра; Масленица - проводы зимы (по славянскому
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]