Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эмотивная лингвоэкология современных и древних текстов. Коллективная монография
.pdf
В анализируемом художественном контексте наиболее часто можно наблюдать переход потенциатива в коннотатив. Это вполне закономерно, учитывая разницу в объёме эмоции в их семантике и «градацию» эмотивности на условной шкале расположения потенциативов,
коннотативов и аффективов.
Интересно отметить, что, хотя и существенно реже, чем в описанном только что случае, встречаются трансформации аффективов в потенциативы. Это позволяет говорить о возможности «понижения»
эмотивности слова в контексте.
В целом же, очевидной становится тенденция гибкого поведения
эмотивного слова в контексте и динамики его эмотивной семантики.
Потенциативы, с нашей точки зрения, представляют собой самый
интересный и наименее изученный тип эмотивной лексики, ведь поведение их эмотивной семантики, а также взаимоотношения с текстом
непредсказуемы.
Приведём ещё несколько примеров эмотивного анализа текстов.
Покажем, как используются эмотивы для создания эффекта обманутого ожидания в художественном тексте.
Начнём с рассказа «The Fury» S. Barstow.
Автор описывает ситуацию конфликта между супругами Флечер,
суть которого сводится к тому, что жена подозревает мужа в возобновлении связи с её прежней соперницей. Он всё отрицает, однако их с
женой соседка, миссис Сайкс, замечает его на автовокзале с какой-то
женщиной, о чём со злорадством сообщает миссис Флечер. Супруги
уже и раньше ссорились, т. к. жене всё время казалось, что что-то мешало ей получать заслуженное внимание со стороны мужа. Иногда она
ревновала даже к его невинному увлечению ангорскими кроликами.
Когда же после разговора с соседкой жена понимает, что она не попала
вместе с мужем на субботний киносеанс не потому, что он задержался на выставке так раздражавших её кроликов, как преподнёс ей это,
а потому что встретил на автовокзале свою бывшую подругу, её ярости нет предела. Они ссорятся из-за этого. Муж уходит из дома. Жена
остаётся наедине со своими обидами. Читатель вспоминает слова автора о том, что она расцарапала до крови лицо бывшей пассии мистера Флечера. Муж возвращается на следующий день, чтобы помириться. Жена плачет. Он воспринимает её слезы как сожаление о том, что
он не признался ей сразу в случайной встрече с той женщиной, что они
наговорили друг другу неприятных слов. Она плачет всё сильнее. Он
утешает её. Говорит, что любит. И даже впервые, пусть и ненадолго,
71
выбирает провести время с ней, а не с кроликами. Обещает ей, что теперь всё будет по-другому, что теперь они заживут по-новому (счастливо). Читатель ожидает, что женщину, доведённую невниманием мужа
до отчаяния, можно понять, даже, если она накинется на свою соперницу с кулаками. Какое же удивление ждёт читателя, когда он обнаруживает из внутреннего монолога миссис Флечер, что в гневе она прирезала не любовницу мужа, а его кроликов и теперь боится расплаты,
что дальше ничего и никогда для неё не будет.
«'I love you, lass,' he said. 'Nobody but you. It'll be better in future.
You'll see.'
She could have cried out then. Better in future! Oh, why hadn't she
listened? Why, why, why? If only she had listened and heard him in time!
For now this moment was all she had. There could be no future: nothing
past the morning when he would go out and nd the rabbits slaughtered in
their hutches».
Далее обратимся к рассказам «The Aqueduct» и «The Veldt» R.
Bradbury.
В первом рассказе речь идёт о том, что на Севере одной страны шла
война. Причины её называются «разногласиями». На жарком и страдающим от засухи Юге жители с изнеможением ждут завершения строительства акведука, который принесёт им с Севера желанную влагу. Когда же влага приходит, они радостно купаются в ней и поливают свои
поля. И только один ребёнок удивляется, что эта жидкость не похожа
на воду. Однако мать грубо обрывает его и велит не задавать вопросов.
Соединяя авторские намёки, читатель неожиданно обнаруживает,
что красная и густая жидкость, принесённая акведуком, – это кровь
северян, выпустивших друг в друга миллионы стрел. Но южане хотят,
чтобы эта война подольше не кончалась.
«'But, Mother!' A child held up his glass and shook it, the liquid whirled
slowly. 'This isn't water!'
'Hush!' said the mother.
'It's red,' said the child. 'And it's thick.'
'Here is the soap, wash yourself, don't ask questions, shut up,' she said.
'Hurry into the eld, open the sluicegates, plant the rice!' In the elds, the
father and his two sons laughed into one another's faces. 'If this keeps up,
we've a great life ahead. A full silo and a clean body.' 'Don't worry,' said the
two sons. 'The President is sending a representative North to make certain
that the two countries there continue to disagree.' ‘Who knows, it might be
a fty-year war!».
72
Во втором рассказе речь идёт о доме, который выполнял желания
его обитателей. Детская комната даже воспроизводила запахи и звуки
того, что дети представляли. Постепенно дети отказывались делать без
помощи дома хоть что-то. Поэтому их родители ввели ограничения на
пользование новыми технологиями. Детей эти ограничения доводили
до истерики. И родители, уступая, ослабляли контроль. Всё чаще комната детей воспроизводила раскалённый вельдт. Родители были встревожены, т. к. иногда они слышали непонятные звуки. Однажды они
испугались, что комната может навредить детям. Они нигде не могли
найти детей. И проникли в комнату. Каким же ужасом они были охвачены, когда оказалось, что они слышали собственные крики, когда на
них, по желанию и представлению детей, напали львы, чтобы съеденные родители никогда не могли больше мешать им играть в детской.
«Mr. and Mrs. George Hadley beat at the door. «Now, don't be ridiculous,
children. It's time to go. Mr. McClean'll be here in a minute and...»
And then they heard the sounds.
The lions on three sides of them, in the yellow veldt grass, padding
through the dry straw, rumbling and roaring in their throats.
The lions.
Mr. Hadley looked at his wife and they turned and looked back at the
beasts edging slowly forward crouching, tails stiff.
Mr. and Mrs. Hadley screamed.
And suddenly they realized why those other screams bad sounded familiar».
Следующим проанализируем рассказ «The Cactus» O. Henry.
В данном рассказе главный герой похвастался, что владеет испанским языком. Девушка, которой он нравился, прислала ему в подарок
кактус с какой- то надписью, которую он не считал нужным осмыслить. Он так и не решился на какие-то действия. И девушка вышла замуж за другого. Каково же было изумление главного героя, когда он
узнал, что надпись на кактусе была на испанском языке и означала согласие девушки на отношения.
«Wherever did you rake up this cactus, Trysdale?»
«A present,» said Trysdale, «from a friend. Know the species?»
«Very well. It's a tropical concern. See hundreds of 'em around Punta every day. Here's the name on this tag tied to it. Know any Spanish, Trysdale?»
“No,” said Trysdale, with the bitter wraith of a smile – “Is it Spanish?”
“Yes. The natives imagine the leaves are reaching out and beckoning
to you. They call it by this name – Ventomarme. Name means in English,
‘Come and take me.’”».
73
Переидем к анализу рассказа «The Hall of Healing» S. O’Casey.
По сюжету главный герой, голодный и замерзающий ирландский
бедняк, обращается за помощью к богатому и сытому врачу, который
работает в больнице для бедных. Надпись на плакате гласит: «Осторожно, дифтерия!». Бедняк умоляет врача помочь его маленькой дочке, которая задыхается от болезни. Но врач настроен на прогулку, ему
лень спешить к девочке на помощь. Он говорит, что посетит её завтра,
ведь в городе тысячи больных, а помочь всем не представляется возможным. Молодой человек начинает горячиться. На пороге больницы
появляется его жена. Он ожидает, что она пришла успокоить его. Каким же потрясением для него становится новость, что жена пришла не
потому, что решила оставить ребёнка, которому стало лучше, и позвать
его, чтобы отменить вызов врача, а потому, что девочка умерла, и всяческая необходимость в помощи врача отпала сама собой.
«RED MUFFLER (to Grey Shawl – frightened at seeing her). What’re
you doin’ here? I had to wait to thry to get th’ doctor. Who’s with th’ child?
Why th’ hell did you leave her?
GREY SHAWL (very quietly). You needn’t throuble th’ doctor further,
Frank. An’ I didn’t leave little Sheila, it was her who left me» [.
Обратимся к рассказам «Rain», «The Verger», «The Ant and the
Grasshopper» W.S. Maugham.
В рассказе «Дождь» группа пассажиров вынуждена остаться на несколько дней на одном из островов Океании, потому что на палубе их
судна возникла опасность эпидемии. До выяснения обстоятельств объявлен карантин. На острове начинается дождь, который всем действует
на нервы. Главный герой, немного чопорный мизантроп и сноб, врач,
вместе с супругой вынужден общаться с супружеской парой миссионеров, чьи взгляды на мораль и грех кажутся ему несправедливыми и
жестокими. Миссионеры с упоением рассказывали, какими суровыми
методами они прививали туземцам в одной из своих миссий понятие
греха, и страшно гордились твёрдостью своих убеждений. Внимание
всех перечисленных выше персонажей привлекает вульгарная женщина, которая останавливается в том же отеле, что и они, и им приходится
быть с ней учтивыми. Затем муж из упомянутой миссионерской пары
узнаёт в той даме проститутку и решает изобличить её. Когда она отказывается ему подчиниться, он делает всё возможное, чтобы надавить на администрацию городка, чтобы её отправили в город, из которого она сбежала, скрываясь от полиции. Шантажируя её, он заставляет её покаяться и добровольно сдаться властям, чтобы сесть в тюрь-
74
му, принимая это как наказание за прежние грехи и путь к искуплению. Его не смягчают ни её мольбы, ни участие врача, который считает подобное отношение жестоким и бесчеловечным. Читатель уже
привыкает к тому, что все мечтают любыми способами избавиться от
женщины, которая должна уплыть на судне, прибывающем очень скоро, т. к. всем неприятно видеть её страдания, что миссионер сломил её.
Каково же изумление героев, когда обнаруживается, что миссионер не
устоял перед своей жертвой, и покончил жизнь самоубийством, осознавая свой позор.
«You men! You lthy, dirty pigs! You’re all the same, all of you, pigs!
Pigs! Pigs!
Dr Macphail gasped. He understood».
В рассказе «Церковный служитель» священника увольняют из церкви, когда обнаруживается, что он не умеет ни читать, ни писать, хотя и
справляется со своей паствой. Разбитый досадой, он решает закурить и,
не обнаружив лавочки, приходит к мысли, что может открыть её сам. К
изумлению читателя, через несколько лет бывший священник превратился в удачливого торговца. Когда же в банке ему предлагают подписать инвестиционные бумаги, обнаруживается, что он так и остался безграмотным, а с документами и перепиской ему всегда помогала жена.
«‘And do you mean to say that you’ve built up this important business
and amassed a fortune of thirty thousand pounds without being able to read
or write? Good God, man, what would you be now if you had been able to?’
‘I can tell you that, sir,’ said Mr Foreman, a little smile on his still aristocratic features. ‘I’d be verger of St Peter’s, Neville Square.’».
В рассказе «Стрекоза и муравеи» речь идет о двух братьях, чеи образ жизни отражает данная аллюзия в названии.
Один из братьев, респектабельный адвокат, вынужден, чтобы избежать позора, всё время занимать своему брату деньги и выплачивать
его долги. Второй брат, не стесняясь, ведёт разгульный образ жизни.
К пятидесяти годам первый брат ожидает, что скопленные им деньги
раз и навсегда позволят ему не работать и больше не оплачивать долги брата, который тоже старится. В глубине души он желает тунеядцу
заслуженной кары за лень и праздность. Каково же его удивление, когда оказывается, что престарелая возлюбленная его брата умерла, завещав тому своё состояние, превосходившее все накопления «муравья».
Возмущению нет предела, ведь это несправедливо!
«George grew red in the face. «A few weeks ago he became engaged
to a woman old enough to be his mother. And now she's died and left him
75
everything she had. Half a million pounds, a yacht, a house in London and
a house in the country.»».
Завершим анализ рассказом «The Story of an Hour» K. Chopin.
Молодая жена, страдающая от проблем с сердцем, получает весть,
что её муж погиб в страшной аварии на железной дороге. Убитая горем,
как думают домочадцы, она уходит в свою комнату, чтобы прорыдаться. Её состояние так волнует окружающих, что они не дают ей побыть
одной, боясь, что дурная весть плохо скажется на её сердце. Когда они
помогают ей спуститься на первый этаж, входит её муж, который, по
счастью, не попал в аварию. Жена падает замертво. Врач диагностирует смерть от радости. Но маленькая авторская ремарка в предыдущем
фрагменте текста помогает читателю понять, что её убило разочарование: она не слишком любила своего мужа и начала представлять свою
счастливую жизнь без него. Его возвращение обрекало её на прежнюю
жизнь, от которой она мечтала избавиться поскорее.
«Someone was opening the front door with a latchkey. It was Brently Mallard who entered, a little travel-stained, composedly carrying his grip-sack
and umbrella. He had been far from the scene of the accident, and did not
even know there had been one. He stood amazed at Josephine’s piercing cry.
When the doctors came they said she had died of the joy that kills».
Во всех цитируемых рассказах использован эффект обманутого ожидания, который мы рассматриваем как пример экологичной эмотивности, поскольку он воплощает эстетико-когнитивную функцию художественной литературы, которая нацелена на то, чтобы вызывать у читателя удовольствие от декодирования авторской задумки. «Обманывается» не только читатель, «обманываются» персонажи текстов, не ожидавшие подобной развязки. Чаще всего именно их глазами читатель
смотрит на происходящее, что помогает автору «увести» его как можно дальше от разгадки развязки, а затем неожиданно удивить в конце.
Во всех проанализированных текстах заметна ирония, возникающая на контрасте между ассоциациями, стоящими за заголовками рассказов, и их содержанием.
Рассмотрим последовательно все заголовки и соотнесём их с содержанием рассказов.
В рассказе С. Барстоу «Ярость» одноимённая эмоция ассоциируется
с главной героиней: весь сюжет текста последовательно подводит нас
к заключению, что именно в ярости эта эмоциональная женщина убила любимых кроликов своего мужа. Случаем реализации эффекта обманутого ожидания становится неожиданная догадка женщины, что её
76
флегматичный и немного апатичный супруг сам придёт в ярость, когда узнает, что она сделал с его питомцами. И именно его ярости она и
боится. Мужской персонаж описывается в тексте таким образом, что
читателю трудно соотнести его манеру постоянно уходить от конфликта с такой сильной эмоцией.
В рассказах Р. Брэдбери «Акведук», «Вельдт» сначала ничего не
предвещает зловещего конца, который становится совершенно неожиданным. Долгожданное завершение строительства акведука обещает
людям надежду на спасение от засухи. По иронии, радость южан не
останавливает осознание того, что они пьют кровь убитых северян. Напротив, они радуются тому, что война обещает быть кровопролитной
ещё в течение лет пятидесяти. Именно на это они и уповают, закрывают глаза на чудовищность обстоятельств и цену такой «сытой» жизни.
Родители, которых заманили в ловушку собственные дети, желавшие им смерти, не могли и заподозрить подобной ненависти со стороны своих отпрысков, они просто не видели поводов. Вид вельдта
не предвещал для них беды. Ужас, который они испытали, стал для
них трагической неожиданностью, но им уже нельзя было спастись.
Вельдт – исполнение мечты детей и смерть для их родителей.
В рассказе О. Генри «Кактус» главный герой не мог и предположить, что его невинное хвастовство станет роковым. Кактус как растение не ассоциируется с разлукой сам по себе. Он не несёт в себе
семиотической нагрузки, подобной жёлтым розам. То, что именно
такой малозначительный сам по себе предмет в описываемых обстоятельствах в руках девушки и станет формой её согласия быть с главным героем, – полная неожиданность, показавшая, что в жизни находится место для горькой иронии.
В рассказе Ш. О’Кейси «Зал исцеления» воплощением иронии становится само название, предполагающее величественность атмосферы.
Реалии же таковы, что главный герой не нашёл исцеления для своей дочки, а главный «служитель» этого «зала», врач, оказался повинным в её
смерти, т. к. не пожелал вовремя оказать ей помощь. Главный герой не
ожидал, что его супругу приведёт за ним в больницу смерть. Он горько замечает, что смерть иногда милосерднее живых.
В рассказах У.С. Моэма «Дождь», «Церковный служитель», «Стрекоза и муравей» есть нечто общее. Предвкушение полного ликования,
триумфа и наслаждения оттого, что «виновные будут наказаны», что
справедливое возмездие их не минует, наталкивается на то, что этим
надеждам не суждено сбыться. Гордыня миссионера в «Дожде» при-
77
вела его к тому, что он поддался самому порицаемому им самим греху
прелюбодеяния, гордыня старшего трудолюбивого брата за свою честную жизнь разбивается о новость, что его брату богатство досталось
даром, т. е. незаслуженно, в «Церковном служителе» банкиры разочарованы успехами безграмотного, не умевшего и не желавшего ни читать, ни писать бывшего служителя церкви, который, как ни парадоксально, стал удачливым дельцом.
В рассказе К. Чопин «История одного часа» главная героиня наказана за своё лицемерие. Новости и события одного часа не просто изменили её жизнь, а отняли её у неё.
Обращает на себя внимание тот факт, что для реализации эффекта
обманутого ожидания авторам приходится прибегать к промежуточным отвлекающим манёврам, чтобы логика рассказов не становилась
легко предсказуемой.
Приведённые в качестве примеров тексты также объединены эмоциями персонажей, выраженных разными типами эмотивов и стилистических средств и приёмов, лежащих в основе более крупного текстового приёма эффекта обманутого ожидания.
Очевидно, что эффект обманутого ожидания во всех анализируемых
текстах основан на конвергенции целого ряда стилистических приёмов.
Это и ирония, и парадокс, и метафора, и метонимия, и аллюзия, и антитеза. Между содержанием каждого текста и его названием явно существует контраст, который осознаётся после неожиданной развязки.
Проанализированные тексты демонстрируют целый кластер эмоций
персонажей, объединённых доминантной эмоцией удивления: изумление, недоумение, непонимание, возмущение, негодование, разочарование, шок. Как видим, оценочный знак удивления – негативный.
Все проанализированные и цитированные тексты реализуют эмоции персонажей, что свидетельствует об их эмотивности.
Эмотивными являются как отдельные конвергирующиеся стилистические средства и приёмы, лежащие в основе приёма эффекта обманутого ожидания, так и сам этот приём, воплощающий одну из форм
языковой игры, которая, подчеркнём, в данном разделе понимается широко и не ассоциируется только с комическим.
Далее покажем, как происходит адаптация метода эмотивного анализа в формирующейся интегративной парадигме эмотивной лингвоэкологии.
Напомним, что мы понимаем эмотивную лингвоэкологию / эколингвистику как новое лингвистическое направление, объектами которого
78
являются языко-/ речеохранение и здоровьеохранение человека с помощью языка. Вводя элемент «эмоциональный», можно отметить, что
объектом эмотивной лингвоэкологии / эколингвистики является здоровьеохранение эмоций и использование эмотивно здорового языка.
Задачей, которая решается в настоящем разделе, выступает поиск
аргументации в пользу использования эмотивной лингвоэкологией /
эколингвистикой метода эмотивного анализа.
Эмотивная лингвоэкология / эколингвистика как наука молодая, а
потому во многом поисковая, а не прескриптивная по своему характеру, не лишена недостатков, таких как, например, диффузность самого понятия «экологичность» в применении к эмотивной коммуникации. Сейчас это понятие широко применяется в самых разнообразных
сферах – медицине, педагогике, психологии, философии [Солодовникова, 2015]. На наш взгляд, приставка «эко-», например, в терминах
«экоцентрированный подход», «экологический поворот», «экологизация научного знания» способствует некоторой романтизации данной
науки. Но вектор этой романтизации позитивен, т. к. при этом не отрицаются недостатки названного научного направления. Стремлением преодолеть закономерные сложности, возникающие на пути этой
молодой науки, можно объяснять использование ею достижений других наук и интеграцию с эмотиологией.
По нашему мнению, в качестве своей методологической основы
эмотивная лингвоэкология / эколингвистика не могла избрать никакую
другую науку, кроме эмотиологии. Наибольший интерес для эмотиологии на настоящем этапе представляют: динамика языкового кода, развитие и реализация его скрытых возможностей, эмоциональная специфика речи в разных условиях общения, механизмы распознавания
чужих эмоций и управления собственными эмоциями в процессе коммуникации, согласование эмоций разного качества, стимуляция положительных и нейтрализация отрицательных эмоций в актах межличностного, институционального и межкультурного общения и др. [Шаховский, 2008].
Мы убеждены, что эмотиология может выступать своеобразной
философией жизни, поскольку исходит из тезисов, справедливых для
каждой коммуникативной личности: 1) в человеке как биопсихосоциальном существе всё движимо эмоциями, поскольку они выступают
мотивационной основой его сознания и мышления; 2) эмоции сопровождают человека на протяжении всей его жизни; 3) вся коммуникация
человека эмоциональна и эмотивна; 4) язык системой своих средств по-
79
всюду транслирует человеческие эмоции; 5) эмоции отражаются в семантике слова; 6) именно благодаря энергетической мощности / заряду / потенциалу эмоций «словом можно убить, словом можно спасти,
словом можно полки за собой повести» [Шаховский, 2008]. В последнем тезисе заложена возможность перехода от лингвистики эмоций к
собственно эмотивной лингвоэкологии / эколингвистике. Эту возможность мы усматриваем в том, что знание о своих и чужих эмоциях составляет суть эмоциональной / эмотивной компетенции, которая в идеале не может не приводить к пониманию необходимости осторожного
обращения с эмоциями в языке, транслированию в коммуникации позитивных эмоциональных смыслов, т. е. постепенно вырабатывает философское обоснование экологии эмоций через экологическую функцию языка. Здесь мы имеем в виду, что коммуникативная личность
постепенно может прийти к осознанию необходимости экологического подхода к коммуникации через адаптацию лингвистической теории
эмоций В.И. Шаховского. Именно это сознательно избираемое, рациональное, целенаправленное использование знаний об эмоциях для экологизации общения и позволяет нам говорить о возможности эмотиологии выступать некой философией жизни.
Напомним, что суть эмотивного подхода к языку состоит в том, что
для целей категоризации эмоций в лексико-семантической системе языка наибольший интерес представляют философское понимание эмоций
как формы оценочного отражения действительности и психологическое
понимание эмоций как особого психического пласта, надстраивающегося над познавательным образом. Собственно лингвистическая теория
эмоций – это модификация, полученная в результате взаимодействия
философской и психологической парадигм. Методологический аспект
категории эмотивности заключается в том, что она может служить ключом к анализу внутренней формы слова (языка), а через неё – ключом
к анализу человека.
Лингвистика эмоций исходит из того, что человек является активным отражающим субъектом, его язык – средством отражения, а эмоции – формой отражения оценочного отношения к миру, т. е. формой
его семантической интерпретации. С этой точки зрения эмоции человека являются ведущим компонентом так называемого человеческого
фактора в языке [Шаховский, 1987].
Из сказанного выше становится понятным, что методологическая
значимость описания категории эмотивности состоит не только в том,
чтобы лучше изучить внутреннюю форму слова, но и в том, чтобы че-
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]