Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эмотивная лингвоэкология современных и древних текстов. Коллективная монография
.pdf
же позволяет предположить, что экологичное / неэкологичное выражение эмоций языковыми средствами открывает перспективы исследования экологии эмоций информационно-психологической войны. В
первую очередь, мы имеем в виду исследование разнооценочных эмотивов как средств реализации эмоционально-эффективной коммуникации в идеологической пропаганде и контрпропаганде. Известно, что
в языковой коммуникации чувственные механизмы психики коммуникантов могут существенно влиять на выбор решения и модели их поведения [Шаховский, 2008: 13].
Доводя идею о неэкологичности коммуникации до абсолюта, вспомним мысль М.Н. Эпштейна: если совокупность культурных процедур
и фильтров, которые выделяют человека из природы, из состояния
варварства (выделено нами), и которые в конечном счёте позволяют
охранять саму природу от технического варварства, и составляют, по
М.Н. Эпштейну, предмет экологии, то крайним проявлением варварства и нарушением экологии в указанном смысле является, по нашему мнению, убийство (человека и его языка).
Ярким и трагическим примером последнего является следующий
факт: вечером 8 декабря 1980 г. Марк Чепмен в присутствии жены Джона Леннона око Оно выстрелил Леннону в спину четыре раза, когда
пара возвращалась в свою квартиру в Нью-орке.
За убийство Леннона Чепмен получил пожизненное заключение с
возможностью досрочного освобождения не ранее, чем через 20 лет.
С 2000 г. комиссия отказала ему в этом 11 раз. В документах, доступ к
которым получило агентство Press Association, говорится, что комиссия в очередной раз отказала Чепмену в досрочном освобождении, так
как оно было бы несовместимо с благополучным функционированием
общества (выделено нами).
Обратимся к прямой речи Чепмена из документов слушания, на
котором рассматривалась возможность его досрочного освобождения. Эмотивный анализ данного фрагмента позволяет выявить лексику называния, описания и выражения эмоций, а также эмотивы с разным объёмом эмотивного компонента в их семантике, чтобы установить реальные эмоциональные мотивы, которые влияют на экологичность коммуникации.
В приводимом ниже фрагменте Чепмен попросил прощения у
око Оно за убийство Джона Леннона и назвал мотив совершённого
убийства: «Он был невероятно знаменит. Я убил его не из-за его лич-
ных качеств, не из-за того, каким он был человеком. Он был семейным
101
человеком. Он был символом. Он был человеком, который поднимал
такие вопросы, о которых мы сейчас можем говорить, и это замечательно. Я убил его, потому что он был очень, очень, очень знаменит,
и это единственная причина. А я очень, очень, очень, очень сильно искал личной славы, я думал только о себе. Я хочу очень сильно это подчеркнуть. Это было крайне эгоистичное деяние. Я хочу извиниться
перед ней [Оно] за ту боль, которую я ей причинил. Я думаю об этом
всё время»[Солодовникова, 2020].
Итак, прямая речь Чепмена эксплицирует мотив убийства: «Я убил
его, потому что он был очень, очень, очень знаменит, и это единственная причина. А я очень, очень, очень, очень сильно искал личной славы,
я думал только о себе».
Если рассмотреть его речь с точки зрения названных, описанных
и выраженных эмоций, очевидным становится, что в тексте он прямо
называет только эмоцию око Оно, которую она, по мнению Чепмена, испытывает, – боль (Я хочу извиниться перед ней [Оно] за ту боль,
которую я ей причинил).
Некоторые свои эмоции Чепмен описывает: тщеславие (А я очень,
очень, очень, очень сильно искал личной славы.), эгоизм (Это было
крайне эгоистичное деяние.), вина (Я хочу извиниться перед ней [Оно]).
И доминантные эмоции (зависть, сожаление, раскаяние) он несколько раз выражает в тексте через использование эмотивной стилистики.
Текст преимущественно построен на антитезе (Он был невероятно знаменит. А я очень сильно искал личной славы.); разных типах повторов:
анафоре (Он был невероятно знаменит. Он был семейным человеком.
Он был символом. Он был человеком, который поднимал такие вопросы, о которых мы сейчас можем говорить, и это замечательно.), лексическом повторе (Я убил его, потому что он был очень, очень, очень
знаменит, и это единственная при- чина. А я очень, очень, очень, очень
сильно искал личной славы, я думал только о себе.), синонимическом
повторе (Он был невероятно знаменит. Я убил его, потому что он был
очень, очень, очень знаменит, и это единственная причина.); метафоре
(Он был символом); эпитетах (Он был невероятно знаменит. Он был
человеком, который поднимал такие вопросы, о которых мы сейчас можем говорить, и это замечательно. Это было крайне эгоистичное деяние.); гиперболе (Я думаю об этом всё время) и др.
Эмотивно-стилистический анализ цитируемого фрагмента позволяет выявить, что в тексте отсутствуют аффективы и коннотативы, но
сама ситуация приближает к ним все использованные в тексте потен-
102
циативы, главными из которых являются: символ, убил, слава, – потому что сама конситуация наводит на них семы эмотивности.
Упоминается, что, будучи поклонником «Битлз» с многолетним стажем, Чепмен спланировал убийство до мелочей. Когда приехала полиция, он сидел на месте преступления и читал книгу «Над пропастью во
ржи» Джерома Сэлинджера, с главным героем которой он себя ассоциировал. Вспоминая об этом на выступлении перед комиссией, Чепмен сказал, что ему был близок главный герой, страдавший от изоля-
ции и одиночества (выделено нами).
Эмотивный анализ практического материала выявил кластер отрицательных эмоций, выступивших мотивом убийства Джона Леннона Марком Чепменом: страдание от одиночества и изоляции, тщес-
лавие, эгоизм, зависть. Через 40 лет они сменились виной, сожалением, раскаянием.
Марк Чемпен добавил, что заслуживает смертной казни: «Когда ты
целенаправленно планируешь кого-то убить, зная, что это скверно, но
ты делаешь это ради себя, это заслуживает смертной казни в моём понимании. Кто-то со мной не согласен, всем сейчас дают второй шанс»
[Чепмен, www].
Когда Чепмена спросили, справедливо ли его наказание, он ответил: «Я не заслуживаю ничего. Если закон и вы предпочтёте оставить
меня здесь до конца моих дней, никаких жалоб с моей стороны не будет» [Чепмен, www].
К упомянутым выше эмоциям, по нашему мнению, добавились ещё
и смирение (на слушании перед комиссией его описали как глубоко религиозного человека, убеждённого христианина) и раскаяние (Я хочу
снова подчеркнуть, что сожалею о своём преступлении. Моему поступку нет оправдания. Это было сделано ради личной славы. Я считаю, что это худшее преступление, которое только можно совершить
против ни в чём не повинного человека [Чепмен, www].
В своём решении комиссия по условному освобождению пришла
к выводу, что Чепмена нельзя выпускать из тюрьмы, предписав ему
«личностный рост и продуктивное использование времени». «Ваше
жестокое деяние принесло горе не только семье и бывшим коллегам по
коллективу, но всему миру» [Чемпен, www], – говорится в заключении.
Таким образом, эмотивный анализ позволяет выявить эмоциональные мотивы Homo Sentiens, влияющие на экологичность коммуникации [Солодовникова, 2020]. В случае с убийством Джона Леннона Марком Чепменом можно говорить о полном нарушении экологич-
103
ных форм выражения эмоций, потому что эмоциональная мотивация
Марка Чепмена, определившая его поведение, была разрушительной,
прежде всего, для него самого.
В данном разделе описывается интерпретация понятия позитивной
коммуникации в рамках парадигмы эмотивной лингвоэкологии. Рассматривается соотношение экологичной и позитивной эмотивной коммуникации. Подчёркивается их взаимосвязь, но нетождественность.
Приводится пример текста, эмотивный и ситуативный анализ которого обнаруживает в нём параметры экологичной и средства позитивной
эмотивной коммуникации.
Проведённое В.И. Шаховским фундаментальное научное исследование экологичности разных дискурсов посвящено переходу от лингвистики эмоций к эмотивной лингвоэкологии (зарождение эмотивной
лингвоэкологии, её научные основы, процессы анализа лингвоэкологического языка); эмоциям, которые являются психолингвистической
основой эмотивной лингвоэкологии (экология эмоционального сознания и речевого общения / коммуникации, эмоции в языке / слове как
лингвоэкологическая проблема); общим вопросам эмотивной лингвоэкологии (экология функционирования языка, унизительная прагматика
эмотивного слова); медийной лингвоэкологии (стилистика медийной
лингвоэкологии, роль эмоций в формировании экологичности медийной
коммуникации, эмотивная креативность медийного дискурса); экологии
негативного общения (неэкологичность коммуниативного конфликта,
неэкологичные эмоции в лживой коммуникации); экологии позитивного общения (глорификация как норма позитивного общения, экология романтического общения) [Шаховский, 2016].
Эмотиологами доказано, что центром любой языковой личности
являются её эмоции и что человек-адресат под воздействием многочисленных ежедневных стрессовых ситуаций всё чаще и чаще теряет
своё психоэмоциональное равновесие и здоровье. Основы эмотивной
лингвоэкологии позволяют учёным приблизиться к построению
непротиворечивой методики рационализации эмоций как общественно полезной теории и способа практического действия, ориентирующего коммуникантов на позитивный вектор всех видов общения
[Шаховский, 2016].
104
По справедливому замечанию группы учёных (О.А. Леонтович,
М.А. Гуляева, О.В. Лунёва, М.С. Соколова), занимающихся конститутивными признаками, структурными составляющими, базовыми механизмами позитивной коммуникации и способами их вербального
и невербального выражения в дискурсе, проблема создания позитивного коммуникативного пространства в России обусловлена большой
диверсификацией общества по уровню экономического благосостояния, образованию, политическим взглядам. Это, по их наблюдению,
приводит к формированию различных ценностей, размытости этических норм и т. д. [Леонтович и др. 2020].
Возможность рассмотрения эмотивной коммуникации как
позитивной и экологичной отражена в термине «экология позитивного общения», предложенном в исследовании диссонанса экологичности в коммуникативноном круге homo sentiens [Шаховский 2016: 339].
Параметры экологичного общения включают: доброжелательность,
стремление партнёров по коммуникации избегать негативных оценок
личности собеседника, скоординированные действия по созданию общего эмоционального центра, вежливость, сообразную ситуации, солидаризацию, кооперативность, стремление встать на позицию партнёра,
реализацию адресности высказывания через упоминание имени адресата, выбор общей темы и эмотемы для разговора, следование логике развёртывания текста, определение порога смыслового восприятия,
отбор стилистических средств сообразно ситуации, умение слушать,
умение не переутомлять адресата, умение организовать внимание слушающего, взаимную толерантность говорящего и слушающего друг к
другу, уважение собеседника и переживание излагаемых им фактов,
сдерживание негативных эмоций, поощрение, поддержку через эмоциональные «поглаживания», положительное оценивание, равные коммуникативные права, «хорошую речь», целесообразность речи и др.
Важнейшим параметром экологичности человеческого общения является этичность, которая задаёт этическую функцию эмоций, тесно связанную с эстетической функцией [Шаховский, Солодовникова, 2010].
В этой связи интересной в контексте формирования так называемой
«новой этики» представляется перспектива переосмысления уже сопоставленных учёными этикетных средств человеческой речи и их роли
в современном общении (см., напр.: [Гольдин, 2009]).
Все эти многочисленные параметры экологичного общения можно объединить термином «экологичная речь», который коннотатирует смысл «хорошая речь» (см. подр. о термине: [Сиротинина, Корми-
105
лицына, 2009]), но первое понятие является более объёмным и расширенным: культура речи – часть экологичности общения [Шаховский,
2016]. Осмыслению этих понятий посвящены фундаментальные исследования крупных российских учёных (см., напр.: [Сиротинина, 2013;
Эффективное речевое общение…, 2014] и др.).
К средствам позитивной коммуникации относятся активное слушание, заинтересованное участие в беседе, отказ от спонтанных реакций,
вербальное и невербальное выражение внимания, эмпатии и доброжелательного отношения к собеседнику. Вежливость и уважение к
партнёру выступают как обязательные условия позитивного общения
[Леонтович и др., 2020].
Сравнение средств позитивной коммуникации и параметров экологичного общения выявляет их значительное сходство и целый ряд
совпадений. Более раннее из двух понятие экологичной коммуникации
включает в себя понятие позитивной коммуникации.
Исследователи позитивной коммуникации уточняют, что в
российском языковом сообществе ключевыми чертами, присущими
позитивной личности, считаются: оптимизм, положительное отношение к окружающим, активность, лидерские качества, неординарность,
гармония с собой и интеллект [Леонтович и др., 2020].
Ключевые черты экологичной коммуникативной личности ещё
ждут своей разработки и представляют собой интересную перспективу исследования.
Понятия экологичности и позитивности, которые воспринимаются
в качестве самоочевидных с позиции «лингвистики и здравого смысла» (об этом соотношении см.: [Димитрова, 2018]), не лишены, тем не
менее, некоторой размытости семантики.
Экологический подход к языку во многом уже стал общим местом в
лингвистике, и некоторые учёные пишут о том, что «мысль Э. Хаугена
о том, что такое экология языка, часто цитируют в качестве программыминимум для изысканий в области экологии языка. Искушённому в
лингвистической теории исследователю абсолютно ясно, что в этих
словах ничего нового реально нет» [Димитрова, 2018: 9].
Эмотивная лингвоэкология развивает идеи лингвистики эмоций,
так как при разработке критериев определения экологичности / неэкологичности коммуникации принимается во внимание эмоциональное содержание используемых языковых единиц и характер категориальных эмоциональных ситуаций. Не отрицая онтологической и
генетической связи отрицательных эмоций с неэкологичными по своей
106
природе ситуациями, всё же отмечается отсутствие их прямой связи
в лингвистическом выражении. В реальной коммуникации на выходе
из конфликта негативные эмоции могут трансформироваться в позитивные, когда агрессия меняется на эмпатию, сопереживание, сочувствие [Шаховский, 2016: 44].
В эмотивной лингвоэкологии экологичная коммуникация – это общение, в основе которого лежат искренность, доброжелательность и
этичность. Экологичная коммуникация подразумевает ограничение
выражения негативных эмоций в грубой форме, т. е. использования
неэтичной негативно-окрашенной эмотивной лексики. Однако транслировать экологично искренние, но отрицательные эмоции всё-таки
представляется возможным, для этого необходимо облечь их в этичную (вежливую) вербальную «упаковку». Таким образом, если эмотивы отвечают условию этичности, а результатом общения в той или ситуации становится то, что все его участники расходятся, почувствовав
себя лучше (позитивная эмоциогенность), такое общение можно назвать
экологичным и успешным (эффективным) [Солодовникова, 2010; 2018].
Данный подход отчасти совпадает с подходом, представленным в
исследовании О.А. Леонтович и её соавторов, в котором позитивная
коммуникация понимается как взаимодействие, основанное на положительных эмоциях, направленное на взаимопонимание и приносящее
удовольствие всем её участникам. Её основополагающими признаками являются конструктивность и эффективность, окрашенность положительными эмоциями и конгруэнтность. Среди факультативных признаков выделяются информативность и ассертивность. Под конструктивностью и эффективностью позитивной коммуникации понимается
созидательный потенциал общения, воспринимаемый коммуникантами как полезный (положительный) для себя [Леонтович и др., 2020].
Очевидно, что в обоих описанных подходах актуализируется значимость инициальной и терминальной эмоциональной прагматики
коммуникантов. Как мотивационная основа сознания, именно эмоции
позволяют приблизиться к выявлению мотивов речемыследеятельности говорящего, ориентироваться не только на форму эмоциональных
единиц общения, но и на их содержание и функциональную направленность в речи, не только на то, как сказано, но и для чего говорящий
выбрал именно данную форму для выражения эмоционального переживания [Шаховский, 2016].
Так, использование в речи бранной лексики может ошибочно
указывать на её неэкологичность, и, напротив, литературная форма
107
высказываний может скрывать в себе сильное негативное действие и
нести разрушительную энергию слова [Ионова, 2013].
С этих позиций в качестве экологичной рассматривается неграмотная и даже сниженная речь. И наоборот: речь, правильная с точки зрения литературной нормы и чистоты, может оцениваться как неэкологичная, если в ней высока концентрация отрицательно оценочных эмотивов, если она погружена в отрицательную эмоциональную
ситуацию общения. Вместе с тем, это правило может и не выдерживаться в таких ситуациях, когда отрицательная эмоция адресанта приводит к позитивным изменениям в ментальном, вербальном и акциональном поведении адресата. В качестве примеров приводятся случаи
праведного гнева или оскорбления как способа изменения адресата в
лучшую сторону.
Заметим, насколько близкими вопросами несколько позднее задавались исследователи позитивного общения: как позитивная личность
должна вести себя в условиях, когда между собеседниками возникает
некое противоречие? что должно превалировать: вежливость, желание
избежать конфликта или же честное выражение собственного мнения
[Леонтович и др., 2020]?
И ответ звучит так: конгруэнтность предполагает жизнь по принципу «быть, а не казаться», что непосредственным образом связано с
честностью, искренностью, естественностью. Очевидно, в ситуациях несогласия позитивная личность способна выразить своё истинное
мнение, проявляя тактичность и пользуясь мягкими коммуникативными стратегиями [Леонтович и др., 2020].
Данное понимание позитивного общения вписывается в концепцию экологичного общения и не противоречит ему, что позволяет рассуждать о позитивном векторе экологичного общения, о чём речь шла
в начале данного раздела, где мы обращались к термину «экология позитивного общения».
Разделяя мнение, что эмоции (как отрицательные, так и положительные) влияют на выбор языковых / речевых и стилистических средств
в различных коммуникативных ситуациях и тем самым задают экологичность / неэкологичность общения [Солодовникова, 2010] и могут
приводить как к порче языка, так и к порче здоровья человека, мы не
отождествляем полностью экологичную и позитивную коммуникацию,
однако связываем модус экологичности с положительным (позитивным) или отрицательным (негативным) знаком эмоций [Шаховский,
Солодовникова, 2010].
108
Позитивная коммуникация подробно описана в цитируемых работах О.А. Леонтович и её коллег [Леонтович, 2015; Леонтович и др.,
2020], и именно этот подход представляется нам убедительным, поэтому мы придерживаемся его в данном разделе. Заметим, что в ходе изучения коммуникативных эмоциональных ситуаций обращает на себя
внимание тот факт, что участники общения часто могут испытывать
смешанные эмоции, поэтому к методу эмотивного анализа, которым
ранее мы пользовались как основным, в настоящее время мы добавляем ситуативный анализ, который В.И. Шаховский указывает в качестве
одного из главных методов эмотивной лингвоэкологии.
С.В. Ионова обращает внимание на то, что в центр исследований
лингвоэкологии сегодня выдвигается проблема установления признаков экологичности в применении к языковым, а точнее, речевым и текстовым явлениям, рассматриваемым как факты среды жизнедеятельности людей. Разработка критериев экологичности взаимодействия между объектом и средой рассматривается как многоуровневая, сложная
задача. В то же время она составляет существенную и необходимую
часть лингвоэкологических исследований и связана с установлением
принципов «измерения» возможных нарушений гармонии в соотношении между человеком и речевой / текстовой средой, с разработкой
рекомендаций по выбору оптимального эмоционального стиля общения, с дифференциацией интересов групп участников коммуникативных процессов, условий их экологического нахождения в окружающей
его информационной среде и т.д. [Ионова, 2013: 89–90].
Ранее мы приводили примеры позитивных, но неэкологичных текстов [Солодовникова, Бусыга, 2020]. В данном разделе мы хотели бы
привести уникальный пример эмотивного текста, который соответствует всем выделенным средствам позитивного и параметрам экологичного общения. Это – текст-находка, который доказывает, что каждый человек может общаться позитивно-экологично как в отношении языка,
так и самого человека. Этот текст в полной мере раскрывает формулу
здорового и бережного общения. Доминантной эмоцией данного текста является стыд ученика. Поскольку эмоции, как известно, испытываются кластером, необходимо упомянуть предшествовавшую стыду
эмоцию зависти и последовавшую за стыдом эмоцию страха.
Если идти от цитированного ранее тезиса об онтологической и
генетической связи отрицательных эмоций с неэкологичными по
своей природе ситуациями, то описываемая в тексте ситуация зарождалась как конфликтная: ученик испытал сильнейший страх позора,
109
а его судьба находилась в руках учителя, который мог пойти по пути
публичного разоблачения. Но учитель сделал очень сложный выбор и
нашёл гениальный выход не только с точки зрения сохранения лица
провинившемуся ученику, но и всем участникам этой коммуникации, включая самого себя. Он сумел переломить и изменить сам вектор явно негативной и потенциально неэкологичной ситуации на полностью противоположный. В этом мы усматриваем уникальность и
самой ситуации, и описывающего её текста. Этот текст также является
великолепной иллюстрацией экологической психологии и педагогики.
В описываемой коммуникативной ситуации на выходе из конфликта негативные эмоции действительно смогли трансформироваться в позитивные, когда агрессия сменилась на эмпатию, сопереживание, сочувствие и благодарность.
Однажды молодой человек узнал в прохожем своего учителя из
младших классов.
Он подошёл к старику и спросил:
– Вы меня не помните? Я был вашим учеником.
– Да, я помню тебя третьеклассником. И чем ты занимаешься сей-
час?
– Я преподаю.
– Что же привело тебя к этому выбору?
– Не что, а кто. Вы.
– Каким же образом я вдохновил тебя на нашу профессию?
– Потому что вы так повлияли на меня, что мне тоже захотелось
иметь юных учеников.
– Позволь мне полюбопытствовать, в чём же выразилось моё влияние?
– Вы на самом деле не помните? Разрешите мне освежить это в
вашей памяти.
Однажды мой одноклассник пришел в класс с красивыми часами
на руке, которые ему подарили родители. Он их снял и положил в ящик
парты. Я всегда мечтал иметь такие часы. Я не удержался и решил
забрать их из его парты. Вскоре тот мальчик подошел к вам в слезах
и пожаловался на кражу. Вы обвели нас всех взглядом и сказали: «Тот,
кто забрал часы, принадлежащие этому мальчику, пожалуйста, верните их». Мне стало очень стыдно, но мне не хотелось расставаться с часами, так что я не признался. Вы направились к двери, заперли
её и велели нам всем выстроиться вдоль стены, предупредив: «Я должен проверить все ваши карманы при одном условии, что вы все за-
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]