Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эмотивная лингвоэкология современных и древних текстов. Коллективная монография
.pdf
германскую характерную черту – жажду славы и признания [Fanning,
2001: 32]. По сведениям Цезаря, предводитель для военных действий
собирал добровольных последователей, а связь между лидером и его
подчиненными была временной [Цезарь, 2007, VI 23]. К тому же, по
мнению Х. Кухне, лидер и подчинённые находились в отношениях взаимовыгодной лояльности [Kuhn, 1956: 12].
Некоторые учёные предполагают связь праформы *druhti- с латинским словом contubernium «товарищество проживающих в палатке во
время похода» [Schmidt-Wiegand, 1974: 526], что имеет под собой некоторое лингвистическое обоснование [подробнее Сорокина 2010].
По нашему мнению, праформа *gedruhti- могла обозначать социаль-
ную группу, члены которой осуществляли совместную деятельность.
Для этой деятельности требовалась взаимопомощь, надёжность, верность. Такие отношения могли характеризовать как членов рода или
общины, так и воинов.
Высокий социальный статус таких объединений людей подтверждается наличием производных слов, обозначающих лидеров этих социальных групп. Сравните: др.-анг. dryht / gedryht – др.-анг. dryhten
(drihten) ‘ruler, king, lord, prince, правитель, король, господин, принц’;
др.-анг. ðeod ‘people, люди’ – др.-анг. ðeoden ‘ruler, правитель’; др.-анг.
cyn (n) ‘race, people, family, раса, люди, семья’ – др.-анг. cyning ‘king,
ruler, король, правитель’ [Bosworth, (n.d.); DOE (n.d.)]. Как видно из
примеров, наименование лидера социальной группы произошло от
слова, обозначающего эту группу.
Соответственно, группа gedryht / gedriht, состоящая из др.-анг.
dryht / driht, могла иметь высокий социальный статус в англосаксонском обществе.
Древнеанглийское gedryht / gedriht входило в поэтический вокабу-
ляр и являлось ядром эпической формулы ‘сущ. / прил. в Р. п. мн.ч. +
gedryht’, которая может рассматриваться как словесное отображение
стереотипного описания эпического героя в эпическом мире. Сравните: æþelinga gedriht, eorla gedriht, secga gedriht, hæleþa gedryht, где
æþelinga ‘знатный’, eorla ‘эрл’, secga ‘муж, воин’, hæleþa ‘герой’. При
этом, как упоминалось ранее, смысл формулы не выводится из суммы значений составляющих её элементов, но определяется значением
ядерного слова [Лорд, 1994: 82].
Другой точки зрения придерживается Дж. Найлз, считая, что в формуле secga / eorla / hæleþa / æþelinga + gedryht ‘отряд мужей, эрлов, ге-
роев, знати’ в «Беовульфе» сказитель использует слова не из-за их подходящего контекстного значения, а из соображений аллитерации, до-
171
бавляя, что если бы поэма была в три раза длиннее, то, возможно, поэт
мог бы использовать и модель типа *mid his gumena gedryht, *mid his
þegna gedryht, *mid his Geata gedryht [Niles, 1981: 396–399].
По нашему мнению, варьирующиеся слова при ядерном слове не
являются синонимами, но и не противопоставляются друг другу. Все
они характеризуют эпического героя, акцентируя внимание на тот или
иной социальный статус.
Можно утверждать, что эта метрическая формула уходила корнями
в доисторический период, когда, возможно, была необходимость часто упоминать группу слуг, сопровождающую предводителя, во время устного составления героического стиха. Постепенно в героической поэзии сочетание ‘сущ. / прил. в Р.п. мн. ч. + gedryht’ становилось шаблонными, а в исторический период продолжало использоваться в виде эпической формулы при стихосложении [Magoun, 1953:
446–448; Parry, 1932: 7–8].
Ограничение др.-анг. gedryht / gedriht стихотворными текстами под-
разумевает его отсутствие в разговорной речи и предполагает, что метрический образец являлся частью векового запаса формул, передаваемых от одного поколения поэтов к другому [Pascual, 2016: 297].
Нельзя также исключать, что с течением времени изначальное значение формулы, ввиду перемен в структуре общества, изменилось, и
она приобрела обновленные смыслы.
Подведём итог. Проведённый анализ показал, что др.-анг. gedryht /
gedriht, с точки зрения структуры и этимологии, обладало эмотивным
потенциалом с явно выраженной положительной коннотацией, обозначало группу людей с высоким социальным статусом и являлось
ядром архаичной эпической формулы, что соответствует установленным выше критериям, которые, по нашему мнению, должны предъявляться к анализируемому слову для выявления экологичности древнего эмотивного текста.
3.3.2. Обзор текстов для анализа
Древнеанглийское слово gedryht / gedriht встречается в полном кор-
пусе англосаксонских текстов 27 раз. При этом 22 контекста отмечено
в 9 поэтических текстах и 5 случаев употребления в древнеанглийских
глоссах, которые были добавлены к латинскому прозаическому произведению De laude virginitatis англосакса Альдхельма (Aldhelm, 639–709)
в первой четверти XI в. [Goossens, 1974; Napier, 1900].
172
Поэтические тексты c gedryht / gedriht представлены в четырёх
основных древнеанглийских рукописях: в «Книге Эксетера» (Exeter
Book), хранящейся в библиотеке Кафедрального собора Апостола Петра в городе Эксетере, в «Книге Верчелли» (Vercelli Book) из Капитулярной библиотеки города Верчелли на севере Италии, в так называемом «Кодексе Беовульфа» или «Кодексе Новелла» (The Nowell Codex)
из Британской библиотеки в Лондоне и в «Кодексе Юния» (Codex
Junius), известного также как рукопись Кэдмона, из Бодлианской библиотеки в Оксфорде.
Для определения экологичности отобранных эмотивных текстов с
др.-анг. gedryht / gedriht необходимо установить время сочинения про-
изведений, время письменной фиксации в рукописях, аудиторию, для
которой они создавались и записывались, какие цели преследовал автор и переписчик, какие приёмы они использовали для их достижения.
С учётом вышесказанного, рассмотрим взятые для анализа тексты
более подробно.
Исследуемое нами др.-англ. gedryht встречается в двух поэмах –
«Елена» (Elene) и «Христос II» (Crist II), подписанных одним из 12 ан-
5
глосаксонских поэтов
, известных по имени, и одним из четырёх, чье
авторство установлено для конкретных произведений [Birkett, 2017].
Несмотря на многочисленные изыскания, мало что точно известно об англосаксонском поэте Кюневульфе. Мы не знаем, где и когда
он жил и даже что писал. Мы можем лишь предположить, что он был
6
автором четырёх поэм, которые содержат акростих
с рунической подписью его имени. О чём мы можем говорить с уверенностью, так это
о том, что Кюневульф чрезвычайно хорошо разбирался в поэтической
традиции своего времени, как на латыни, так и на родном языке, считая себя поэтом, который открыл ремесло поэзии и с радостной целью
использует его в мире (leoðucræft onleac. Þæs ic lustum breac willum in
worlde, Elene ll.1250–51a).
Грамотность, даже в X в., позволяет предположить, что Кюневульф,
вероятнее всего, был священнослужителем, а не мирянином, а знание
латинского языка в англосаксонский период ещё раз подтверждает это
предположение.
5
Двенадцать известных англосаксонских поэтов: Æduwen, Aldhelm, Alfred the
Great, Anlaf, Baldulf, Bede, Cædmon, Cnut, Cynewulf, Dunstan, Hereward and Wulfstan.
6
Aкростих – стихотворение, в котором некоторые (как правило, первые) бук-
вы каждой строки составляют осмысленный текст.
173
Можно утверждать, что он серьёзно относился к построению стиха,
пытаясь подвигнуть читателя к осмыслению христианских тем [Birkett,
2017: 5]. Во всех своих стихах Кюневульф свободно использует латинские источники, святоотеческие, библейские и агиографические тексты, никогда не ограничиваясь строго одним источником.
С момента обнаружения подписей Кюневульфа не прекращаются споры учёных по поводу авторства поэм, места и времени их создания. Действительно, наличие рунической подписи не указывает на
то, что Кюневульф был автором этих поэм. Даниэль Донохью (Daniel
Donoghue) предположил, что в случае поэм «Христос II» и «Судьбы
апостолов» Кюневульф мог просто добавить свою подпись к найденным им стихам, поскольку статистика использования вспомогательных
глаголов в этих стихотворениях отличается от статистики для «Юлианы» и «Елены» [Donoghue, 1987: 107–116; 2008: 65].
Более того, нам не известно, адаптировал ли Кюневульф латинские
источники при составлении древнеанглийских стихов, или он добавил
свои эпилоги к древнеанглийским стихам, изначально взятых из латинских источников другими.
Дж. Пускар (J. Puskar) в своём исследовании идёт дальше, выдвигая
предположение, что идея авторства отсутствовала в древнеанглийский
период, он скептически относится к авторству стихотворений, приписанным Кюневульфу [Puskar, 2011: 1–19].
Много споров вызывает время и место создания поэм. Так, Р. Фалк
(R. Fulk), опираясь на диалектные особенности, предполагает, что стихи изначально были написаны в Мерсии или Нортумбрии. По его мнению, если Кюневульф был мерсийцем, он не мог писать раньше, чем ок.
750 г., и, если он был нортумбрийцем, не ранее, чем ок. 850 г. Возможно, что Кюневулф был современником Альфреда Великого (849–901)
[Fulk, 2001:16].
Большинство исследователей склоняются к мнению, что Кюневульф писал на мерсийском диалекте. При этом в дошедших до наших дней рукописях, англские
7
формы представлены довольно скудно
[Cynewulf, Hasenfratz, Pelizzon, 2011: 233]. Косвенным подтверждением, что Кюневульф мог жить и творить не ранее VIII века, может служить вариация в написании рунической подписи CYNWULF («Христос II» и «Судьбы апостолов») и CYNEWULF («Елена» и «Юлиана»),
так как появление «е» характерно для середины восьмого века, и напи-
7
Aнглский диалект – термин, охватывающий как мерсийский, так и нортум-
брийские субдиалекты.
174
сание CYNWULF определённо старше, хотя две формы могли существовать в текстах одновременно [Sievers, 1891: 24].
Более того, утверждается, что «культ креста», который можно найти в поэме «Елена», достиг своего культурного пика в восьмом веке.
Также заслуживает внимания аргумент, что акростих был самым модным в поэзии девятого века, и руническая подпись Кюневульфа следовала этой тенденции того времени [Gradon, 1958: 23].
Патрик Коннер (Patrick Conner), опираясь на взаимосвязь «Судьбы
апостолов» Кюневульфа с мартирологом Усуарда (умер в 877 году)
8
посвящённому императору Карлу II Лысому (823–877), который стал
императором Римской империи в 875 г., предлагает более поздние даты
создания стихотворений. По его мнению, источник не мог быть доступен до последней четверти девятого века. Политические потрясения и
ориентация англосаксонского духовенства в сторону от континентального развития в конце IX в. делают вероятным, что мартирология стала известна в Англии не раньше середины X века [Conner, 2001: 47].
Если принимать авторство Кюневульфа представленных выше поэм,
можно предположить, что он, опираясь на христианскую литературу
и эпическую традицию, создавал свои произведения, чтобы донести
христианские догмы до слушателей.
Поэма «Елена» из «Книги Верчелли», 1322 строки, считается наиболее успешным произведением Кюневульфа, как с точки зрения его
интеллектуальных амбиций, так и с точки зрения его успеха в адаптации повествования к древнеанглийской аудитории. По мнению Дж.
Кэмпбелла (J. Campbell), источником поэмы послужило сказание житийного характера, которое в большинстве ранних рукописей называет-
9
ся не Acta Cyriaci
или «Деяния св. Кириака», а просто Inventio Sanctae
Crucis «Обретение Святого Креста». Существует ряд ранних отличающихся незначительно версий рукописей как на латинском, так и греческом языках, к которым можно отнести датируемый восьмым веком
латинский манускрипт из библиотеки аббатства Св. Галла (St. Gall) в
Швейцарии. Поэма «Елена» происходит от подобной короткой версии
«Inventio», которая, вероятно, была утеряна, так как ни в одном из сохранившихся манускриптов нет всех деталей, которые мы находим у
Кюневульфа [Campbell, 2001: 230].
,
8
Мартирология Усуара – это работа Усуара, монаха бенедиктинского аббат-
ства Сен-Жермен-де-Пре.
9
Название Acta Cyriaci появляется в некоторых более поздних рукописях.
175
Действительно, поэт часто допускает значительное отступление
от латинской версии, наполняя поэму древнеанглийскими мотивами
моря и боевых зверей, образами эпических героев, превращая Елену,
мать императора Константина, в королеву-воительницу. Исторический
материал, помещённый в рамки эпического повествования, «не терял
для англосаксов своей конкретности и реальности (сколь бы мнимой
не оказывалась она при сличении фактов)» [Гвоздецкая 2005: 37]. Целью поэта, по-видимому, было знакомство англосаксов с христианской
историей и символами через древнегерманскую эпическую традицию.
Поэма «Елена» – это чётко сегментированное стихотворение, даже
в большей степени, чем большинство англо-саксонских стихов. Повествование начинается с борьбы Константина и его обращения (строки 1–211); продолжается поисками Креста Еленой, закончившееся обращением Иуды (строки 212–1062) и обнаружением гвоздей (строки
1062–1200); далее короткое выступление завершается финалом (строки 1201–35). Поэма заканчивается эпилогом (строки 1236–1320), где в
строки с 1256b по 1270a Кюневульф вплел руническую подпись.
10
«Книга Верчелли»
, куда была включена поэма «Елена», представляет собой манускрипт из пергамента, состоящий из 135 листов, включающий 23 прозаических и 6 поэтических текстов, записанный одним
копиистом, который механически копировал диалект и пунктуацию
исходных текстов, что помогает датировать оригиналы произведений,
часть которых относилась к более ранним периодам [Treharne, 2000: 88].
По мнению Е. Трехарне (E. Treharne), создателю «Книги Верчелли», похоже, не хватало уверенности, которую можно было бы ожидать от писца-компилятора, этот копиист, вероятно, писал под чьим-то
руководством [Treharne, 2007: 258].
Традиционно, рукопись датируется второй половиной X в. По мнению Дональда Скрагга (Donald Scragg), с палеографической точки зрения, дата 975 г. представляется наиболее предпочтительной [Scragg,
2001: 334].
Поэма «Христос II» или «Вознесение», 447 строк, является второй
частью поэтической триады «Христос», представленной в «Книге Эксетера». По мнению Р. Лиуцца (R. Liuzza), «Христос II» мог быть написан Кюневульфом как переходная часть, соединяющая поэмы «Христос I» и «Христос III», связывая настоящее чувство изгнания в «Хри-
10
Название рукописи «Книга Верчелли» (Vercelli Book) произошло от места
её хранения в Капитулярной библиотеке города Верчелли на севере Италии. Сама
рукопись была записана на юго-востоке Англии, а в Италии находится предположительно с XII века [Scragg, 1992: xxiv].
176
стосе I» с вечным изгнанием или воссоединением, которое ожидает человечество во «Христосе III» [Liuzza, 1995: 281–302].
Поэма «Христос II», с одной стороны, объединённая с двумя другими общей темой изгнания, с другой стороны, отличается от последних по стилю, метрическим характеристикам, написанию форм слов
и т.д. [см. Fulk, 2001: 5]. Кроме того, она отличается по тематике от
трёх других подписанных Кюневульфом стихотворений, что, вероятно, обусловлено следованием за латинским первоисточником – двадцать девятой проповедью (Homilia in Evangelia XXIX) папы Григория I
11
(540–604), где излагается стандартная евангельская перикопа
из Еван-
гелия от Марка 16: 14–20.
Однако вместо того, чтобы напрямую переводить проповедь Григория I с латыни на древнеанглийский, Кюневульф использует текст как
отправную точку для собственных размышлений о значении Вознесения Христа для апостолов, ангелов и человечества в настоящее время
и в Судный день [Anderson, 1983].
Возможно, Кюневульф использовал другие источники, отражавшие
альтернативную святоотеческую традицию взаимоотношения апостолов и Иисуса для своего повествования [Godlove, 2012: 516–517], возможно, он изменял библейскую традицию, подстраиваясь под ожидания англосаксонской аудитории.
Поэма «Христос II» менее подробно описывает Вознесения Христа, чем версия, приведённая в «Деяниях Апостолов». Руническая подпись представлена в строках 797–807a и является наиболее значительным дополнением Кюневульфа к первоисточнику, служа автобиографическим пространством, в котором рассказывается, как поэт мучается из-за своих прежних проступков и ожидает сурового приговора
[Rice, 1977]. Разоблачая человеческие слабости, Кюневульф дает себе
и своей англосаксонской аудитории путь к спасению и мощную модель
христианской жизни и веры.
Подводя итог вышесказанному, можно заключить, что ни авторство поэм с подписью Кюневульфа, ни даты их создания не могут быть
окончательными, пока не появится больше свидетельств. Можно лишь
установить приблизительные границы создания поэм в VIII – начале
IX вв. на мерсийском диалекте и записи их на западносаксонском диалекте в конце X в. в «Книге Верчелли» и «Книге Эксетера».
11
Перикопа – целостный по смыслу или объединённый сюжетной линией раз-
дел или отрывок текста.
177
Однако можно утверждать, что автор поэм адаптировал свои произведения для аудитории, вплетая в христианский сюжет героические
образы, пытаясь тем самым, в современных терминах, создать экологичные тексты.
Древнеанглийское gedryht встречается ещё в нескольких поэмах,
включённых в «Книгу Эксетера».
«Христос III» или «Страшный суд» (The Final Judgment) – это заключительная часть триады «Христос». Ранее считалось, что поэма
была создана Кюневульфом, но в последнее время учёные отказались
от этой точки зрения.
«Христос III», 778 строк, – анонимная древнеанглийская религиозная поэма, находится в начале манускрипта на листах 20b – 32a. К сожалению, на сегодняшний день затруднительно определить время её
создания. Древнеанглийский поэт, несомненно, следовал латинскому
тексту, и вероятно, не одному, а описание некоторых эпизодов в поэме зачастую показывает, что оно не могло быть взято только из традиционных библейских или святоотеческих апокалиптических источников [Hill, 1971: 691–692].
Следует отметить мастерство её автора, который ярко, живо и детально рассказывает о Страшном суде. По мнению Б. Мьюира (B. Muir),
поэма «Христос III» является ‘the most detailed poetic exposition of the
“Last Judgement” among the surviving poetry’
12
[Muir, 2000: 418].
Б. Роу (B. Raw) указывала, что хотя полномасштабных повествовательных сцен Страшного суда не было в литературе до XII в., изображения божественного в текстах как отдельных эпизодов из Апокалипсиса, и особенно изображение Христа как Судьи, широко использовались и понимались аудиторией в англосаксонской Англии [Raw, 2004:
104–105]. Например, в дополнение к значительному количеству иллюстраций в рукописях, которые были доступны ограниченной аудитории, образ Христа как Судьи часто изображался на отдельно стоящих
крестах или в интерьере церквей [Jones, 2021: 263]. Например, образ
Христа как Судьи и Спасителя на каменных крестах Бьюкасл (Bewcastle
cross, VII–VIII вв.) и Рутвелл (Ruthwell cross, VIII в.).
Благодаря точному использованию языка и образов поэт обрисовал
для аудитории динамичную визуальную сцену Суда божьего, представляя Христа как Царя царей и Судью мира. Эта картина позволяла аудитории осмыслить христианское представление о смерти и суде, о рае
12
Наиболее подробное поэтическое изложение Страшного суда среди сохра-
нившихся стихов.
178
и аде с точек зрения благословенных и проклятых, что служило вдохновением для раскаяния и покаяния.
Поэма «Феникс» (Phoenix), 677 строк, также включенная в «Книгу Эксетера», претендует на самый сложный и амбициозный образец
поэтического перевода с латинского языка, который сохранился в англосаксонской Англии.
Автор, дата и место написания стихотворения неизвестны, хотя диалект указывает на Мерсию IX века [Fulk, 1992: 402–404]. Поэма «Феникс» состоит из 677 строк и условно разделена на две части. Первая
часть, строки 1–381, представляет собой художественный перевод De
Ave Phoenice, латинского стихотворения, которое часто приписывают
Лактанцию ((Lactantius), ритору и христианскому писателю из Северной Африки, советнику римского императора Константина I, принявшего христианство в 303 г. [Steen 2008, DePalma Digeser, 2000].
Вторая часть, строки 382–677, это аллегорическое объяснение первой, раскрывающая христианскую истину, заключённую в истории
смерти и возрождения феникса. Поэт «Феникса», возможно, и не придумал христианское значение стихотворения, но он значительно расширил его, опираясь на язык и образы латинского источника, который
выступал в качестве отправной точки. Он значительно усилил христианскую символику мифа о фениксе, придав стихотворению аллегорическую глубину и моральную актуальность, отсутствующую в латинской поэме De Ave Phoenice [Weber, 2012: 19–20].
Автор «Феникса» явно был погружен в традиции классической и
позднеантичной поэзии и максимально использовал источник для создания собственного поэтического произведения.
Дошедшая до наших дней единственная копия поэмы «Видсид»
(Widsið), 143 строки, представляет собой своеобразный обзор народов,
королей и героев. Перечни имён восходят к глубокой древности, а именно к эпохе «Великого переселения народов». Многие из личных имён
и племенных названий находят соответствие в латинских сочинениях
таких историографов германских народов, как Иордан (Getica, VI в.),
Григорий Турский («История франков», VI в.), Бэда Достопочтенный
(«Церковная история англов», начало VIII в.), Павел Диакон («История
лангобардов», конец VIII в.), Саксон Грамматик («История данов», ок.
1200 г.). Историческому и литературному подтексту этих имен, а также разграничению в них «истории» и «литературы», посвящено много исследований, включая фундаментальные монографии Р. Чемберса
и K. Малона [Chambers, 1912; Malone, 1962].
179
С точки зрения истории развития англосаксонской культуры, поэма «Видсид», записанная на англском диалекте, принадлежит к периоду, предшествовавшему формированию коллективной англосаксонской идентичности, когда германские мигранты на Британских островах помнили и сохранили свое континентальное происхождение. Отсюда, по мнению В. Пола (W. Pohl), можно заключить, что поэма могла быть записана до 800 г., когда ещё не существовало чёткого понятия
или термина для этнического коллектива англосаксов [Pohl, 1997: 21].
Анализ метрической структуры языка поэмы «Видсид» показал,
что она могла быть записана ко второй половине VII в., когда аллитерационный 4-слоговой стих стал восприниматься поэтами как парадигма, согласно которой должны были быть сочинены все новые стихи [Pascual, 2016: 300].
По мнению Л. Нейдорфа (L. Neidorf), поэма «Видсид» является
одной из самых ранних среди существующих стихотворений на древнеанглийском языке, отражающей более древние устные традиции. Орфографические свидетельства показывают, что дошедшая до нас поэма
была впервые записана в самый ранний период англо-саксонской грамотности. Лексические данные указывают на эпоху со словами и значениями, отличными от тех, которые были найдены в более поздний
англосаксонский период. Ономастические свидетельства предлагают
картину возможной аудитории «Видсида», которая настолько проникнута героико-легендарной культурой, что её члены носят имена героев, о которых говорится в стихотворении [Neidorf, 2013: 180].
Как отмечалось выше, поэмы «Христос», «Феникс» и «Видсид»
были включены в «Книгу Эксетера», также известную как Codex
Exoniensis, которая является самым богатым и разнообразным источником английской поэзии до нормандского завоевания Англии в 1066 г.
Эксетерский епископ Леофрик завещал манускрипт библиотеке Эксетерского собора в 1072 г.
Рукопись состоит из 123 листов, которые содержат одну шестую
часть всего поэтического корпуса на древнеанглийском языке [Gameson,
1996: 135] и содержит около 40 стихотворений – преимущественно христианских по мировоззрению, хотя некоторые из них относятся к периоду до обращения англосаксов в христианство – и почти 100 поэтических загадок [Treharne, Pulsiano, 2001: 8].
Книга записана одной рукой и предположительно датируется третьей четвертью X в. между 960 до 990 гг. [Conner, 2015: 301–302; North,
Allard, Gillies, 2020: 314].
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]