Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эмотивная лингвоэкология современных и древних текстов. Коллективная монография
.pdf
учится говорить пять лет и молчать всю оставшуюся жизнь. Молчать
всё время не получается, приходится разговаривать, а значит, в целом
ряде ситуаций балансировать между саморазоблачением (иногда мы
этого не боимся) и эмоциональными масками. Всё зависит от коммуникативной эмоциональной ситуации. В некоторых ситуациях мы вынуждены носить маску (например, с начальством), в некоторых хотим
этого сами (например, ради развлечения или игры), в некоторых не боимся снять её (например, в дневнике) и т. п.
Для иллюстрации того, как слова становятся масками эмоций, при-
ведём пример текста, получившего широкую известность в Интернете.
В указанном выше смысле такой текст показателен: на переднем
плане то, что мы обычно произносим (словомаска), а на заднем – то, что
мы в действительности чувствуем, но предпочитаем скрывать (эмоции).
В качестве отступления уточним, почему разработанный профессором В.И. Шаховским метод эмотивного анализа позволяет лингвисту декодировать истинные сокрытые эмоции. Этот метод действительно устанавливает статус эмоции в семантике слова. Поскольку эмоция переживается индивидуально, а её оттенки могут быть практически неуловимыми, её можно назвать по-настоящему тонкой субстанцией. То, что её внешний выразительный компонент социален, делает какое-либо «измерение» эмоции хотя и сложной, но осуществимой
задачей. А разработанные для этого критерии оценки объёма эмоции в
структуре лексического значения слова обеспечивают надёжность данного метода. Наукоёмкость метода эмотивного анализа подтверждается тем, что словари позволяют перепроверить эмотивные и стилистические коннотации слов, а контексты их употребления ограничивают
реализуемые значения и смыслы. Поэтому считаем возможным подчёркивать методологическую значимость эмотиологии для лингвоэкологии: от словесного выражения «здоровых» / «нездоровых» эмоций
зависит такое качество коммуникации, как экологичность.
151
Лексические эмотивы выступают защитными масками для определённых эмоций, которые испытываются, но не выражаются. Уточним, из каких выраженных вербально эмоций могут состоять эмоциональные маски. Для этого вернёмся к анализу приведённого текста.
В данном тексте не выражаются, но испытываются такие эмоции,
как: боль, обида, усталость, апатия, отчаяние, тревога, раздраже-
ние, страх, гнев, безразличие. И Homo Sentiens, тонко чувствующий человек, проходит через все эти стадии, сквозь этот неприятный и плохо сказывающийся на его экологии [Солодовникова, 2016] кластер отрицательных эмоций.
В приведённом тексте есть все типы эмотивов – и аффективы: например, хреново; и коннотативы (их больше всего): например, одино-
ко, плохо, безнадёжно, в тупике, предали, на грани слёз, холод на душе,
раздавлен, чувствую, что развалюсь в любой момент, побеждённый;
и потенциативы: например, усталость от всего, депрессия, тревога,
раздражение, пустота.
И на все эти неэкологичные эмоции надевается маска из слова отлично, выражающего несуществующие радость, восторг, энтузиазм,
что позволяет скрыть пульсирующий внутри кластер составляющих
боли. Эта маска уверенности / напускной весёлости прикрывает страдание. Люди часто предпочитают надевать маску успешности, чтобы
скрыть свою уязвимость.
Что касается эмотивов, формирующих маску, очевидно, что существует определённая градация между ними: потенциативы слабее коннотативов, а те, в свою очередь, – слабее аффективов. Однако в контексте может быть их реверсия и контаминация. Очевидно, что маска также демонстрирует преувеличение или преуменьшение эмоции в плане
выражения. То же утверждение о градуальности справедливо и в отношении лексики называния, описания и выражения эмоций.
Слова «надеваются» на эмоции, вербализуясь, эмоции «прячутся»
за масками слов, видеть эмоции приходится как раз через посредство
слов. Потому-то язык – ключ к эмоциям.
Мы не всегда в маске (ср.: Г. Отс: «Всегда быть в маске – судьба
моя…»).
Данная философия раскрывается, например, в тексте песни «Арлекин» А. Пугачёвой.
Приведём эмотивный анализ текста данной песни, который представляет собой своеобразный рассказ о том, как этому герою приходится надевать маску в силу его профессии. Названия эмоций выделе-
152
ны подчёркиванием. Эти эмоции представляют из себя эмоциональные
доминанты, каждая из которых может быть раскрыта в кластере эмоций, номинации которых выступают вариантами доминанты.
По острым иглам яркого огня / Бегу, бегу – дорогам нет конца
(усталость). / Огромный мир замкнулся для меня / В арены круг и маску без лица (безысходность). / Я – шут, я – Арлекин, я – просто смех, /
Без имени, и, в общем, без судьбы (горечь). / Какое, право, дело вам до
тех, / Над кем пришли повеселиться вы (разочарование). / Ах, Арлеки-
но, Арлекино, / Нужно быть смешным для всех. / Арлекино, Арлекино, /
Есть одна награда – смех (тоска)! / Выходят на арену силачи, / Не ведая, что в жизни есть печаль (досада). / Они подковы гнут, как калачи, / И цепи рвут движением плеча. / И рукоплещет восхищённый зал, /
И на арену к ним летят цветы. / Для них играет туш, горят глаза, /
А мною заполняют перерыв (грусть). / Ах, Арлекино, Арлекино, / Нужно быть смешным для всех. / Арлекино, Арлекино, / Есть одна награда – смех! / Смешить вас мне с годами всё трудней, / Ведь я – не шут
у трона короля. / Я Гамлета в безумии страстей / Который год играю
для себя (отчаяние). / Всё кажется: вот маску я сниму, / И этот мир
изменится со мной, / Но слёз моих не видно никому. / Ну что ж, Арлекин
я, видно, не плохой (печаль). / Ах, Арлекино, Арлекино, / Нужно быть
смешным для всех. / Арлекино, Арлекино, / Есть одна награда – смех! /
Ах, Арлекино, Арлекино, / Нужно быть смешным для всех. / Арлекино,
Арлекино, / Есть одна награда – смех!
В данном тексте, который выстроен как монолог самого Арлеки-
на, представлен следующий кластер его эмоций: усталость, безыс-
ходность, горечь, разочарование, тоска, досада, грусть, отчаяние,
печаль, боль и др. Всё это, однако, герою приходится скрывать за ма-
ской веселья.
Подобраться к эмоции («заглянуть под маску») лингвисту удаётся
через эмотивную семантику слова, которое всегда будет стоять между
исследователем и истинной испытываемой эмоций объекта его внимания – человека чувствующего, Homo Sentiens.
Язык, таким образом, и «огрубляет» эмоцию, и позволяет (де)кодировать её в семантике слов.
Тем фактом, что эмоция испытывается индивидуально, но её внешний, выразительный, компонент социален, объясняется и возможность
передачи эмоции на данном языке, и возможность эмоционального понимания / понимания эмоционального.
153
Таким образом, слова – это «маски» для эмоций, которые, однако, можно «дешифровать» через анализ эмотивной ткани выражающих их текстов.
Подводя предварительный итог, отметим, что маски имеют много
функций. В рамках данного раздела мы более подробно остановились
на описании защитной функции. Иначе её можно назвать адаптивной
функцией, функцией самосохранения. Homo Sentiens выбирает различные формы / маски в зависимости от тех коммуникативных сред, в которые попадает. Это обусловлено тем, что общество может быть эмоционально агрессивным, а человек должен заботиться о своей экологии и экологии другого.
И одним из экологичных лингвистических способов обращения
с собственными эмоциями и эмоциями другого человека является, по
нашему мнению, использование эмоциональных масок. Слова действительно в какой-то мере защищают некоторые из эмоций. Не все эмоции
человек хочет сделать доступными восприятию другого, не все должно
вербализовать (вспомним в этой связи стихотворные строки Ф. Тютчева: «Молчи, скрывайся и таи / И чувства и мечты свои – / Пускай
в душевной глубине / Встают и заходят оне / Безмолвно, как звёзды в
ночи, / – Любуйся ими – и молчи»). Выбирая соответствующую стили-
стику или тип используемой эмотивной лексики, человек может варьировать демонстрацию / выражение / проявление организованных эмоций, «защищая» их от другого «надеваемыми» на них словами. Защитный потенциал слов как масок эмоций представляется нам перспективной темой дальнейшего исследования в контексте избираемых общающимися способов экологизации себя и другого в коммуникации.
В качестве заключения и предварительных итогов отметим, что мотивация обращения к эмоциональным маскам [Солодовникова, 2019б]
в общении вполне прозрачна. Мы также хотели бы подчеркнуть право
общающихся на выбор эмоциональных масок. Уточним, что природа
эмоций реактивна (мы не виноваты в том, что чувствуем), но зона лингвоэкологической ответственности общающихся в эмоциональных ситуациях начинается именно на уровне выражения эмоций, и потому, в
частности, нужно особенно внимательно относиться к выбору лексических эмотивов. Мы также допускаем, что в целом ряде контекстов
основной функцией маски является не притворство, а защита. И предлагаем считать использование эмоциональных масок лингвоэкологичной формой общения.
154
В. Задорский в своей статье утверждает, что «экологи нашли себе
очень удобную нишу для деятельности. Называют её алармизмом. Понятие это (от англ. alarmism) означает «паника» и производно от фр.
аlarme – тревога, тревожное состояние, мироощущение человека, которое буквально означает «К оружию!» – a l’arme! Термин прижился
во всём мире как современное идейное течение, объединяющее интеллектуалов и экспертов, предупреждающих о грозящих человечеству глобальных опасностях и угрозах – ядерной, экологической и
т. п. И всё-таки даже в словарях мы встречаем неточные определения
из серии «экологи спасут мир». К примеру, в словаре по гуманитарной
экологии можно прочитать, что алармизм – общественное течение,
представители которого акцентируют внимание на катастрофичности
последствий воздействия человека на природу и принятии немедленных решительных мер по ее защите. Ни один алармист пока не предложил никаких «немедленных решительных мер». Они боятся любых
перемен и могут только бить в набат» [Задорский, 2011; Солодовникова, 2017а].
Трудно не согласиться с этим замечанием. Действительно, в настоящее время всё чаще звучат тревожные призывы экологов всего
мира обратить внимание человечества на стремительно ухудшающееся состояние окружающей среды. Они ориентируют людей если не
на восполнение, то хотя бы на сбережение природных ресурсов. К защитникам природы присоединяется всё больше представителей экоориентированных областей знания. В настоящее время активно развиваются такие отрасли, как экопсихология, экопедагогика, экофилософия, экомедицина и др. Их глобальная цель состоит в осуществлении
экоцентрического поворота в сознании современного человека. Вероятно, именно названным стремлением эко-специалистов можно объяснить экологизацию гуманитарной науки. Термины методика эколо-
гического образования, эколого-педагогическая деятельность, экологическая культура, эколого-развивающая среда, экологически ориентированная личность, эколого- педагогическая подготовка, экологическая воспитанность и обученность и другие ассоциируются уже не
с природоведением, а с человековедением. Присоединяются к экологам природы и экологи коммуникации.
Известно, что осознание необходимости экологизации жизни появляется у человека тогда, когда им ощущается нарушение экологического баланса в важнейших сферах жизни. Актуализировавшийся сегодня экологический аспект лингвистических исследований связан с
потребностью общества в восстановлении экологического равновесия
155
в сфере речевой коммуникации, нарушения в которой ощущаются носителями языка и фиксируются учёными.
Поэтому было бы несправедливым отрицать алармизм и современной лингвоэкологии. Однако заметным становится стремление к
экологическому конструктивизму такой науки, как эмотивная лингвоэкология [Шаховский, 2016].
Родившись из сплава экологии, валеологии и эмотивной лингвистики, эмотивная лингвоэкология занялась изучением здоровья эмоций человека и использованием эмотивно здорового языка.
Эмоции сопровождают человека повсюду, окрашивая всю его жизнь,
ведь человек, по К. Изарду, – биопсихосоциальное существо [Изард,
1980]. В парадигме эмотивной лингвоэкологии эмоциональность рассматривается в качестве важнейшего регулятора экологичности коммуникации.
Эмотивная лингвистика является основой методологической базы
эмотивной лингвоэколологии, поскольку последняя пользуется методом
эмотивного анализа коммуникативных ситуаций в качестве основного,
в сравнении с её ориентацией на достижения других наук. Со единение
эмотивной лингвистики с валеологией обеспечивает признание экологии человека в коммуникации, т. е. сбережение его эмоций и языка,
главным объектом эмотивной лингвоэкологии. И если сохранение и совершенствование языка – общая задача всех лингвоэкологов, то экология (сохранение здоровья) эмоций человека в коммуникации через использование эмотивно здорового (экологичного) языка – это предметная область экоэмотиологов.
Поиск выхода из экологического алармизма в экологический конструктивизм стимулирует развитие эмотивной лингвоэкологии. Весь
мир осознаёт глобальные экологические изменения с непредсказуемыми последствиями, происходящие не только в природе, но и в социуме.
Именно поэтому большое внимание необходимо уделять человеческому фактору в языке, то есть эмоциям человека. Существует острая необходимость повысить уровень знаний людей и изменить их отношение к природе и самому себе. Трудно не согласиться с тем, что до сих
пор господствует потребительское отношение к миру природы, которое привело к глобальному экологическому кризису. Поэтому со всей
очевидностью встал вопрос о всеобщем экологическом образовании.
Важнейшим фактором решения экологических проблем должно стать
глобальное воспитание, которое поставит экологические вопросы в
центр всех учебных программ. Если не внушить человеку простую и
156
убедительную мысль, что люди – это часть природы, наше выживание,
защита окружающей среды могут оказаться лишь абстрактными понятиями [Черезова, 2010].
Наука давно обратила внимание на тот факт, что эмоции полифункциональны, а учёные успели выделить и описать их сигнальную, регулятивную, гедонистическую, суггестивную, когнитивную, адаптивную, оценивающую и другие функции. В контексте развития эмотивной
лингвоэкологии понятным становится желание её представителей исследовать экологическую функцию эмоций в коммуникации.
Известно, что введение экологического аспекта в эмотиологию и выделение эмотивной эколингвистики произошло совсем недавно, и это
вызывает множество вопросов и сомнений у представителей смежных
областей знания. Доминантой лингвоэкологов является благоговейное
отношение к языку и речи [Сущенко, 2011: 6]. При этом доминантой
экоэмотиологов, по нашему мнению, является возвышение человека
в коммуникации. С этой точки зрения успешная коммуникация всегда экологична.
Это означает, что: 1) адресант и адресат реализовали все поставленные в конкретной эмоциональной ситуации цели; 2) эта реализация
произошла через использование этичных эмотивов; 3) после окончания
общения все его участники почувствовали себя лучше, чем до него. Выполнение этих трёх условий зависит от позитивности, эмоциональности, эмотивности и эмоциогенности: 1) изначальный эмоциональный
импульс должен быть положительным (искренняя доброжелательность); 2) языковая реализация должна быть этичной и эстетичной (отбор и использование положительнооценочных эмотивов); 3) у коммуникативного партнёра должны возникнуть ответные положительные
эмоции [Солодовникова, 2017а].
Данные положения, как правило, вызывают вопрос о том, всегда
ли экологичны только положительные эмоции. Мы полагаем, что нет
(вспомним случаи праведного гнева и благородной ярости). В основе
экологичного общения лежит искренняя доброжелательность и интенция возвышения адресата. Однако искренние, справедливо возникшие
отрицательные эмоции имеют право называться экологичными. Но искренние, справедливые эмоции, например, группы гнева, должны получать этичную (вежливую) упаковку. Если эмотивы отвечают условию этичности, а результатом общения в той или ситуации становится
то, что все его участники расходятся, почувствовав себя лучше (пози-
157
тивная эмоциогенность), такое общение можно назвать экологичным
[Шаховский, Солодовникова, 2010].
В коммуникации основную роль играет человеческий фактор – это
экологическое мышление, экологическое сознание, экологическая
культура людей и экологический интеллект. Введение экологического
аспекта в лингвистику эмоций отвечает современным тенденциям науки. И лингвистическая теория эмоций В.И. Шаховского [Шаховский,
2008], как мы уже обосновывали в предыдущих работах [Солодовникова, 2013], представляет собой конструктивную попытку формирования экоцентрического сознания через развитие экологической компетенции коммуникативной личности.
Экологическая компетенция коммуникативной личности (а человек, с точки зрения лингвистики эмоций, в первую очередь, Homo
Sentiens) состоит в умении обращаться с эмоциями, в том числе, с эмоциями в языке. Следовательно, необходимо специально рассказывать
об экологии эмоций и обучать осторожному обращению с ними. Необходимо давать современным коммуникантам знание о потенциальных
эмоциогенных рисках, напоминать о параметрах экологичного общения (вежливость, толерантность, уважение, сдерживание негативных
эмоций, поощрение, положительное оценивание, равные коммуникативные права и др.). Формулой экологичности предлагаем считать искреннюю доброжелательность в этичной (а)вербальной упаковке. Если
условия искренности, доброжелательности, справедливости и этичности в выражении как позитивных, так и негативных эмоций выдерживаются, общение можно считать экологичным [Солодовникова, 2017а].
При экоцентрическом подходе высшую ценность представляет
гармоничное развитие человека и природы. Экоцентрический поворот позволяет говорить о том, что через эмоции нужно рассматривать
язык как ключ к изучению человека уже как части природы. Необходимо помнить, что эмоция порождает ситуацию (и наоборот). Добавим сюда знание об экологии эмоций: экологичная эмоция порождает
экологичную ситуацию (и наоборот). Эту зависимость можно проследить на уже упомянутом выше соотношении: искренняя доброжелательная справедливая эмоция в этичной упаковке должна вызвать положительную эмоцию у партнера по коммуникации, что делает саму
ситуацию общения экологичной. Это означает, что эмоции реализуют
свою экологическую функциию.
158
Эмотивный текст – это текст, передающий помимо фактической
эмоциональную информацию, которая более или менее адекватно понимается всеми коммуникантами в данной ситуации, другими словами, служит «для адекватного восприятия и понимания эмоционального содержания» [Шаховский, 2008: 181].
По мнению С.В. Ионовой, эмотивность текста в плане содержания определяется эмотивным фоном (общностью тезаурусов, фоновых
знаний автора и адресатов текста), эмотивной тональностью (выбором
автором стратегии эмоционального воздействия), эмотивной окраской
(системой эмотивных и текстовых средств для кодирования эмоционального содержания) и регламентируется функционально-стилевыми
нормами. В плане выражения эмотивность текста определяется набором языковых средств, используемых автором для презентации эмотивности [Ионова, 1998: 145].
Функционально-стилевая принадлежность текста обусловливает
большую или меньшую степень эмотивности. Наиболее высокой степенью обладают художественные тексты [Ионова, 1998: 11].
Таким образом, любой художественный текст по своей сути всегда
эмотивен, так как «отражает жизнь как картину мира в субъективноэмоциональном преломлении конкретного автора» [Шаховский, 2008:
24].
Суммируя вышесказанное, можно определить эмотивный художественный текст как текст, обладающий высокой степенью эмотивности, обращённый на читателя и презентующий эмоциональные интенции автора с помощью набора языковых и текстовых средств.
С точки зрения эколингвистики, экологичным является текст,
который потенциально не вредит человеку, не оказывает деструктивного воздействия на его психическую и социальную сферу [Шаховский,
Штеба, 2013: 75].
159
Как отмечала А.А. Дьякова, экологичный текст должен отвечать
ряду критериев, среди которых немаловажное значение имеет его эмотивная составляющая [Дьякова, 2015: 207].
По мнению учёных, в экологичном тексте должны соблюдаться не
только языковые и коммуникативные нормы, но и нелингвистические
по своей природе явления, такие как нтенция автора текста, соответствие единства замысла автора и восприятия адресата, эмоциональный
эффект воздействия на адресата и др. [Сиротинина, 2013].
Экологичность текста, в частности художественного текста, «определяется системой ценностей, совпадающей или расходящейся у его
авторов и получателей» [Шаховский, 2017: 85]. Совпадение или несовпадение ценностей автора и читателя обусловливает восприятие последним художественного текста как экологичного или неэкологичного.
Проблема совпадения интенции автора с восприятием читателя является наиболее актуальной в эмотивной лингвоэкологии текста, так
как на адекватное восприятие текста влияет не только эпоха и традиции, в которых написан текст, моральные установки общества и т. д.,
но и коммуникативная компетенция адресата. Действительно, один и
тот же текст по-разному воспринимается разными читателями.
Для лучшего понимания сути эмотивного текста в лингвоэкологии
следует акцентировать внимание на средствах и приёмах, которые использует автор для воздействия на читателя.
В свою очередь, экологичный текст необязательно должен передавать только положительные эмоции. Главная цель экологичного текста – создание конструктивного, а не деструктивного отклика у читателя. Экологичным является не такой текст, в котором выражены исключительно положительные эмоции, а такой, причиной создания которого является конструктивное, а не деструктивное намерение говорящего
[Шаховский, 2017]. Автор заинтересован не только в том, чтобы читатель правильно считал эмоции, заложенные в тексте, но и в том, чтобы считанные эмоции вызывали положительный отклик.
Таким образом, под экологичным эмотивным художественным текстом мы понимаем текст, обладающий высокой степенью эмотивности, презентующий эмоциональные интенции автора с помощью набора языковых и текстовых средств и направленный на конструктивное взаимодействие с читателем.
На первый план в данном определении выходит условие, при котором эмоция, заложенная автором текста, воспринимается всеми читающими одинаково и совпадает с намерением автора.
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]