Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эмотивная лингвоэкология современных и древних текстов. Коллективная монография
.pdf
Лингвистика эмоций исходит из того, что эмотивная семантика слов
осознанна, дискретна, одинаково дифференцируется говорящими, имеет для всех говорящих данного языкового коллектива одни и те же соотнесённости, т. е. в каждом отдельном случае одинаково соотносится всеми говорящим с понятиями, признаками объектов, детерминирующими эмоции, одними и теми же типами эмоций, а также идентифицируется с определёнными языковыми единицами их выражения – носителями эмотивной семантики – и с типизированными эмоциональными ситуациями их употребления в речи [Шаховский, 1987:
241]. Такой подход представляется для данного исследования чрезвычайно важным, потому что его можно отнести как к говорящим коллективам современности, так и древности.
Как же эмоции отражаются в семантике слов и понимаются говорящими?
Отражение эмоций человека в слове имеет и психофизиологическое, и социальное обоснование, так как эмоции отражают через слово типизированные психические состояния человека как компонента
реального мира в его языковой картине. В свою очередь, анализ семантики слова позволяет обнаружить транслируемые им эмоции: человек
и его эмоции являются для языка частью объективной действительности и, следовательно, её объектами, отражаемыми с помощью языка.
Лингвистам уже давно представляется вполне правомерным вывод о принципиальной возможности существования некоторых понятий с эмоционально окрашенным содержанием: слово обобщает, называет и сигнифицирует (то есть означивает, в том числе и эмоционально). Часть содержания понятий, в которой социальным опытом обобщены и закреплены типизированные эмоциональные ассоциации и реакции, находит отражение в эмотивном компоненте семантики слова.
Таким образом, эмоциональные реакции говорящего человека оказываются социально закреплёнными в некоторых понятиях и спроецированными на лексическую семантику слов, соотносимых с этими понятиями. Принципы-характеристики эмоций измеримы и ощутимы не
только самим исследователем. Так, принцип дифференцированности
эмоций позволяет всем говорящим отличать радость от печали. Принцип эмоциональной коммуникации состоит в том, что эмоции переживаются лично, а их выразительный (то есть внешний) компонент социален [Шаховский, 1987; 2009].
Всё сказанное приводит к выводу, что исследователь может декодировать транслируемые словами эмоции. Получение достоверных
31
результатов в данном случае осложнено субъективными факторами и
взаимосвязанностью и взаимообусловленностью различных аспектов
эмоциональности. Особая скрытая природа эмоций как факта психики
человека делает практически невозможным полное отграничение их, с
одной стороны, от личности исследователя, а с другой – от языка, который их выражает: лингвистический аспект эмоциональности – эмотивность – заключается в семантической интерпретации эмоций.
Лингвисты давно уже ушли от начала разработки концепции эмоций, но не пришли ещё к созданию единой и непротиворечивой теории,
хотя для этого отечественными и зарубежными лингвистами делается
очень много. В.И. Шаховский полагает, что коммуникативная парадигма позволит ускорить разработку такой теории [Шаховский, 2009: 31].
В трактовке понятия эмотивности нет единства. В.И. Шаховский
отмечает, что если большинство зарубежных лингвистов, анализируя
репрезентацию эмоций в языке, преимущественное внимание уделяют изучению классов слов или отдельных лексем, называющих эмоции (в терминологии В.И. Шаховского), то отечественные исследователи предпочитают связывать понятие эмотивности с оценочностью и
ограничивают эмотивную лексику словами, выражающими и описывающими эмоции [Шаховский, 2009: 19].
Акцентитруем, что под эмотивностью понимается отражённость
эмоций в слове, обусловливающая его семантическую способность выражать эмоции, по сравнению с его способностью называть и описывать их. Соотвественно, под эмотивным компонентом семантики слова подразумевается то её структурное подразделение, которое специально предназначено для адекватного выражения эмоциональных отношений всеми говорящими на данном языке. Словозначение с таким
компонентом в его семантике называется эмотивным словом, или эмотивом [Шаховский, 1983; 1987; 2009].
Типология эмотивных знаков, а также критерии эмотивности языка и его знаков входят в перечень основных проблем, которые находятся в центре современной исследовательской тематики эмотиологов
[Шаховский, 2009: 18].
Исследования В.И. Шаховского показали, что проблема лексикосемантической категоризации эмоций, то есть распределение эмоций
по семантическим компонентам слова и по семантическим типам слов
того или иного языка, представляет собой актуальную общеязыковедческую проблему в рамках теории языковой модели. Учёный доказал,
что семантическая категоризация эмоций в лексической системе языка
32
представлена эмотивностью в трёх статусах: значением, коннотацией
и потенциалом, а также в двух типах языковых эмотивов – аффективах и коннотативах, и в одном типе речевых эмотивов – потенциальных
эмотивных лексемах. С этой точки зрения, вся лексика в языке может
быть эмотивной – актуально или виртуально [Шаховский, 1987; 2009].
Естественным является то, что исследование эмотивных компонентов единиц языка началось с изучения эмотивной семантики слова. Это
связано с тем, что слово – основная и в то же время наиболее семантически подвижная единица, которая в обыденном сознании представляет всё поле языка [Шаховский, 2009: 18].
Язык привязан к мысли, он действует синхронно с ней, а эмоции
дают лишь смутные коннотации, факультативные для понимания семантики слова [Шаховский, 2009: 20].
С тех пор, как Дж. Милль ввёл в обращение термин «коннотация»,
а Л. Блумфилд придал этому термину лингвистический статус, прошло много лет. За это время термин претерпел различные содержательные толкования.
Сегодня содержание термина «коннотация» практически определено. При многообразии подходов к коннотации, по В.И. Шаховскому,
можно выделить как её отдельный тип – эмотивную коннотацию, понимая под ней сопутствующие тому или иному звуковому комплексу,
или значению слова, эмоции, благодаря которым оценка того, о чём (о
ком, кому) говорят, воспринимается как эмоциональное одобрение (неодобрение). Другими словами, коннотация – это аспект лексического
значения единицы, с помощью которой кодировано выражается эмоциональное состояние говорящего и обусловленное им отношение к
адресату, объекту и предмету речи, ситуации, в которой осуществляется данное речевое общение. То есть под коннотацией понимаются все
дополнительные к значению оценки, и установлено, что эмоциональные коннотации являются частью этих оценок. Стало общепризнанным положение о том, что любое слово может быть нагружено эмоциональными коннотациями, и исследования В.И. Шаховского многократно подтверждают этот факт. По мнению В.И. Шаховского, эмотивность
может быть коннотативной, а под коннотацией, наряду с поликомпонентностью, можно понимать и монокомпонентность, то есть коннотация и есть только эмотивность [Шаховский, 2009: 28].
Выделение эмотивного значения больше не является дискуссионным, однако, следующий вопрос до сих пор нуждается в изучении: почему практически любое слово может в речи (контексте) стать эмоти-
33
вом? Эта проблема эмотивной семантики не имеет в современной лингвистике однозначного решения. До сих пор наименее ясен для лингвистов вопрос о соотношении эмотивности и коннотации, а также эмотивности как объекта семасиологии, с одной стороны, и стилистики,
с другой. Всё это – лишь небольшая часть проблем лингвистической
эмоциональности, входящих в теорию эмотивной прагматики языка,
то есть теорию эмоциональной воздействующей силы языка [Шаховский, 1983: 10–11].
В семной семасиологии под семой понимается словесное выражение смысловых конституэнтов значения слова через словарные дефиниции и ассоциации информантов. Речь идёт о науке, которая работает с семными составляющими смыслового содержания слова и оперирует методами дефиниционного (компонентного) анализа.
Традиционно в семантическую структуру коннотации лингвисты
включают эмоциональный, экспрессивный, оценочный и стилистический компоненты значения. По концепции В.И. Шаховского, принятой в данной монографии в качестве методологически значимой, собственно коннотативна в значении языковых и речевых единиц только
эмотивность, которая в тексте реализуется в сочетании с экспрессивными и оценочными компонентами значения. Стилистический компонент значения, по этой концепции, так же как и оценочный, и экспрессивный, не коннотативен.
А денотативный компонент лексического значения слова включает понятие, представление и оценку (отношение горворящего к понятию и преставление о предмете).
Значение слова – открытая система, чрезвычайно сложноорганизованное взаимодействие, взаимопроникновение всех её составляющих:
реальных и потенциальных. Контекстуальное значение языковой единицы никогда полностью не равно словарному значению, оно лишь
один из множества вариантов последнего.
Нельзя не учитывать, что коннотация является важным средством
межличностной коммуникации, и что коннотативный слой значения
языковых единиц, несомненно, образует подсистему семантического
членения языка. Элементы этой системы не просто воспроизводятся,
но постоянно включаются во всё новые и новые семантические связи,
увлекая при этом за собой содержание слова, и, тем самым, способствуя его преобразованию [Шаховский, 1987; 2009].
В концепции В.И. Шаховского, стилистический аспект значения слова и его коннотативность представляют собой нетождественные поня-
34
тия. Они являются различными аспектами лексического значения слова, определяющими стилистическую принадлежности слова и направленность эмотивно-оценочного знака его значения.
Нейтральная лексика в словарном состоянии не коннотативна, а в
ситуативном может констатировать эмотивность обоих оценочных знаков и быть экспрессивной. Все коннотативное маркированные единицы языка и речи одновременно являются и стилистически маркированными, а обратной зависимости нет: стилистически маркированные единицы не обязательно коннотативны. Тезис о тождественности
стилистического маркирования коннотативному компоненту, как полагает В.И. Шаховский, не правомерен, так как это логически ведёт
к выводу о том, что раз все слова языка имеют стилистическую отнесённость, то все они коннотативны, что противоречит истине: неконнотативных единиц в языке значительно больше, чем коннотативных.
Функционально-стилистический компонент лексического значения
слова – это указание на его принадлежность к тому или иному пласту
лексики. Пометы указывают на область применения слов, то есть на их
отношение к норме употребления. Известно, что смешение стилей, то
есть нарушение норм употребления, является одним из средств создания экспрессивности и эмотивности высказывания [Шаховский, 1983].
Трудность разграничения собственно стилистических и семантических помет заключается в том, что некоторые функциональностилистические пометы, например: разг., сленг., возвыш., груб. – одновременно указывают и на семантические характеристики этих слов, так
как слова с этими пометами эмотивно-оценочно-экспрессивны. Древние
слова не содержат подобных помет в современных словарях. Мы очень
мало знаем и об их семантике, и об их функционально-стилистической
принадлежности. Как менялась семантика таких слов со временем – интересная перспектива исследований.
По В.И. Шахскому, стилистический аспект значения сигнализирует о регистре употребления данного слова, коннотативный аспект информирует коммуникантов о кодированной эмотивности слова. Оба
эти аспекта входят в лексическое значение слова и взаимодействуют
друг с другом, но они – не тождественны, и не являются составными
частями друг друга.
Заслуга В.И. Шаховского состоит в том, что он показал, что содержание коннотации может быть сведено к эмотивности. Отсюда эмотивы – это единицы языка, значение которых содержит коннотацию эмотивности, выражающую эмоциональное отношение или эмоциональное состояние говорящего.
35
Эмотивность языка – феномен очень сложный, малоисследованный
и поэтому большинство методов его исследования обладают недостаточной объяснительной силой.
Что касается лексического значения слова, очевидно, что эмотивная
лексика подвергается переосмысливанию каждым новым поколением
носителей языка. Вследствие определённых изменений, происходящих
как в обществе, так и в языке, одни слова приобретают эмотивную окраску, другие слова утрачивают эмотивно-окрашенное значение, в результате чего они, в конечном счёте, выпадают из лексико-семантического
поля эмотивности.
Под эмотивным текстом понимается высказывание в пределах одного или более предложений, передающее наряду с фактуальной и эмоциональную информацию (или только одну её) с помощью как минимум одного эмотивного средства – лингвистического или паралингвистического (кинетика, фонация), выражающего определённую эмоцию, более или менее адекватно осознаваемую всеми коммуникантами в данной ситуации. Компонентом эмотивного текста является и
эмоциональная ситуация, которая сразу же снимает полисемию на оси
денотативный-коннотативный аспект значения языковой единицы. С
другой стороны, именно рассогласованность с контекстом и ситуацией рождает эмотивную окраску слова. Скрытые от непосредственного
наблюдения эмотивные семы являются частью семантического информационного потенциала слова, вскрываемого через его сочетаемость в
эмотивных текстах [Шаховский, 1983].
Известно, что в речи фактически любая языковая единица может
стать эмотивной за счёт функционального фактора. Слова, которые в
словарном состоянии не имеют явных эмосем, в ситуативном состоянии могут их иметь.
Диахроническое контрастирование одного и того же эмотивного текста позволяет увидеть те сдвиги, которые произошли в эмотивности значения того или иного слова. Сигналом этого сдвига является качество прагматического эффекта: читатель, как правило, сам воспринимает несоответствие того или иного эмотива данной ситуации.
То есть ощущает неэкологичность. В связи с тем, что план-стимул и
план-реакция на него были рассчитаны на поколение получателей, которые было современниками автора, естественно, что с изменением за
пределами текста содержания стимула, будет иной, нередко противоположной задуманной автором, реакция. Роль эмотивного текста в обнаружении этого несоответствия зависит от тезауруса (фоновых знаний)
36
читателя, проблемы которого должны компенсироваться в комментариях к художественному произведению. Естественно, что чем больше
времени нас отделяет от эпохи, в которой было написано художественное произведение, тем всё больший по объёму комментарий должен
его сопровождать. Особое место в нём должны занимать пояснения тех
значений, в которых автор употреблял эмотивы прошлого. Если же таких комментариев нет, эмотивность текста и слова в нём остаётся областью реконструкции [Шаховский, 1983; 2009].
Эмотивный статус многих слов со временем меняется, даже довольно в небольших пределах одного поколения людей. И потому, например, современному читателю будет трудно понять эмоции, которые выражены словами, не являющимися их кодовыми сигналами сегодня. Происходит обусловленный временем эмотивный дисконтакт,
препятствующий адекватному восприятию художественного произведения: писатель и читатель имеют различные эмотивные коды, раздвинутые временем.
Эмотивность – категория историческая, и поэтому изменчивая, что
совершенно необходимо учитывать при очередных переизданиях художественных произведений прошлого.
Речевые контексты художественных произведений показывают, что
в определённых ситуациях практически любое слово может приобрести эмотивную коннотацию или за счёт актуализации скрытых, вероятностных сем эмотивности, их семантических признаков или семных
конкретизаторов, потенциально закодированных и свёрнутых в семантике слова, или за счёт наведения сем эмотивности из консоциации на
семантику нейтрального слова. Поэтому В.И. Шаховский выделяет
ещё один статус эмотивности – эмотивный потенциал слова или текста.
Текст может наводить эмотивные семы на совершенно нейтральные слова.
Эмотивный потенциал семантики слова объясняется тем, что если
объект вызывает у говорящего и отражающего субъекта определённый интерес, то несущественные признаки содержания понятия об
этом объекте могут становиться существенными и получать эмоциональное осмысление. Соответственно потенциальные и вероятностные семы из периферии соотносительных с этим понятием лексических значений могут становиться вершинными и менять свой статус,
а именно из нейтральных становиться эмотивно коннотатирующими:
woman, mother, death, home. (He would make everything up to him. He
would never let him suffer again. He would be mother and father for him).
37
Сюда же относятся и названия эмоций – love, hatred, joy, fear, sadness,
anger, rage, etc., которые в определённых консоциациях также могут
стать эмотивно коннотатирующими [Шаховский, 1987].
Смысловые эмотивные приращения в речи являются косвенным
индикатором потенциальных эмотивных сем значения языковых единиц. На основе потенциальных эмотивных сем у языковых единиц в
речевых ситуациях могут открываться новые, эмотивные валентности.
Взаимосвязь эмотивной валентности и сочетаемости языковых единиц
диалектична: новая сочетаемость вскрывает эмотивную валентность, а
эта последняя диагностирует сочетаемость, объясняет её. Другим методологическим тезисом исследования эмотивности является тезис о
бесконечности мышления, которая ведёт к бесконечным смысловым
валентностям языковых единиц, в том числе и эмотивным. С тезисом
о бесконечных эмотивных валентностях связана гипотеза о бесконечности речевых эмотивно-окрашенных единиц. Базой этих эмотивов является потенциальная бесконечность и открытость лингвистических
множеств, которые обусловлены динамичностью и метафоричностью
языка, и мотивируются эмоциями говорящих, их прагматическими намерениями, а также свойствами семантической системы языковых единиц [Шаховский, 1983: 8].
С.В. Ионова выявила унифицированные характеристики текстовой
эмотивности применительно к текстам разных функциональных стилей. В работе разграничиваются понятия эмоциональности (как качества языковой личности автора текста) и эмотивности текста (как имманентной его характеристики), а также понятия эмотивности текста
и эмотивного текста, имеющие количественные и качественные различия [Шаховский, 2009: 20].
Работа С.В. Ионовой являлась одной из первых, посвящённых аргументации тезиса об интегральном характере эмотивности, присущей
текстам всех функциональных разновидностей, изучению мотивирующей роли эмоций в речевой деятельности и их текстообразующего потенциала [Ионова, 2004; Шаховский, 2009: 20].
Остававшееся долгое время авторитетным мнение Э. Сепира о том,
что эмоции не представляют никакого интереса для лингвистики (поскольку они не являются составляющими семантики слова и потому не
присущи самому слову), и что лингвисты отказываются терпеть эмоции
в исследованиях, сегодня является устаревшим, так как не соответствует действительному состоянию науки о языке [Шаховский, 2009: 20].
38
Но что известно современной науке о том, какие эмоции являлись составляющими семантики слова и были присущи самому слову?
Вся художественная литература является депозитарием эмоций:
она описывает эмоциональные категориальные ситуации, вербальное
и авербальное эмоциональное поведение человека, способы, средства
и пути коммуникации эмоций, в ней запечатлён эмоциональный видовой и индивидуальный опыт человека, способы его эмоционального
рефлексирования [Шаховский, 2009: 29].
Одна из главных функций литературы – определить, пометить и
зафиксировать в художественных текстах эмоции человека как коммуникативную разновидность. Литература – это депозитарий (очаг) и
хранилище для обозначения, выражения, описания, имитации, симуляции, эвокации эмоций [Шаховский, 2009: 33].
Эмоции в произведениях литературы (вербальные и невербальные)
выражаются не прямо, а через эмотивные знаки, которые уже наблюдаются напрямую.
Называя свои эмоции, мы помогаем и другим людям их определить. Но не всегда нам это удаётся сделать в данный момент и тем более в прошлом. Не каждая эмоция лексикализуется и концептуализуется. Многие оттенки эмоций не могут быть названы / не имеют названия. Реальные эмоции более экспрессивные и живые, потому что
эмотивный язык знаков, используемый в речи и литературе, не полностью охватывает все разнообразие и богатство эмоциональной палитры. Некоторые оттенки эмоций не всегда проявляются через вербальный язык, однако могут быть успешно реализованы через язык тела
[Шаховский, 2009: 33–34].
Как все знают, художественная литература имеет дело в большинстве случаев с чувствами и представляет собой чувства, поэтому предполагает высокий эмоциональный уровень повествования, что часто
вызывает большое удовольствие.
Можно не соглашаться с мнением о том, что любая интерпретация
какого-либо произведения литературы возможна только тогда, когда
она сопровождается эмоциональным процессом мышления. Это же
относится к переводу художественной литературы с одного языка на
другой: без эмоционального контента художественная литература не
существует. И только различие в эмоциональном процессе мышления
объясняет наличие огромного количества переводов одного и того же
произведения литературы [Шаховский, 2009: 35].
39
Основная проблема филологического перевода касается эмотивных потерь, порождающих эстетическое столкновение, и это называется проблемой эмотивных лакун.
Стили литературы отличаются друг от друга особым выбором лексики и синтаксиса. В этой связи Дж. Мари определяет стиль как количество эмоции и мыслей, специфичных для данного автора. Другими словами, когда мы говорим, что литература – это отражение реальной жизни, мы имеем в виду отражение через эмоциональный тренд /
индекс / дейксис психологии автора. Говоря словами С. Моэма, «тема,
которую выбирает автор, герои, которых он придумывает, и его отношение к ним обусловлено его предубеждениями и пристрастиями. То,
что он пишет, является выражением его индивидуальности и показателем его эмоций, чувств и жизненного опыта». Отсюда выбор лексики и синтаксиса для описания вербального языка эмоции и языка тела,
что является индикатором индивидуальности автора или говорящего
[Шаховский, 2009: 35].
Эмотивная функция общения через литературу помогает возбуждать чувства (эмоции) и отношения. Важно, что это заполняется эмотивными знаками языка и через стилистические средства. Почему мы
читаем произведения литературы? Мы читаем их, чтобы получить удовольствие, пробудить восхищение и потренировать огромное количество эмоций, узнавая что-то новое о них.
Художественная литература всегда человечна и всегда приносит людям радость и делает их лучше в своих мыслях и поступках.
Стилистические приёмы и выразительные средства языка соотносятся с различными типами эмотивной лексики. Большинство лексических стилистических средств и приёмов являются коннотативами.
Между выразительными (экспрессивными) средствами языка и стилистическими приёмами языка трудно провести чёткую грань, хотя различия между ними всё же имеются.
Под выразительными средствами языка И.Р. Гальперин понимает
такие морфологические, синтаксические и словообразовательные формы языка, которые служат для эмоционального и логического усиления речи. Эти формы языка отработаны общественной практикой, осознаны с точки зрения их функционального назначения и зафиксированы в грамматиках и словарях. Их употребление постепенно нормализуется. Вырабатываются правила пользования такими выразительными средствами языка [Гальперин, 2012: 39].
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]