Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эмотивная лингвоэкология современных и древних текстов. Коллективная монография
.pdf
Большинство учёных, работающих с «Книгой Эксетера», считают,
что составитель не только тщательно отбирал тексты, но и структурировал различные разделы рукописи, возможно, изменяя отдельные
тексты, чтобы они лучше соответствовали содержанию рукописи. По
мнению Р. Гамсона (R. Gameson), «Книга Эксетера» была переписана
умелым копиистом, который имел доступ к большому количеству разнообразных манускриптов как на латыни, так и на древнеанглийском
языке [Gameson, 1996: 179].
«Книга Эксетера» представляет собой собрание различных типов
текстов, разделённых на более или менее гибкие категории, составленные, возможно, для личного использования в качестве моделей для создания новых текстов в дидактических или религиозных целях для непрофессиональной аудитории [Hartmann, 2016: 61].
Несмотря на то что «Книга Эксетера» является неполной и повреждённой в нескольких местах, она считается лучше всего сохранившейся и, вероятно, одной из ранних рукописей – старейшей книгой англосаксонской литературы.
Героический эпос «Беовульф», 3182 строки, из «Кодекса Новелла»
привлекает учёных не одно десятилетие. Споры идут и по времени, и
месту создания эпоса, его авторству, источнику, жанру и т.д. Всесторонние исследования Р. Фалком языка и размера стихотворения убедили многих учёных, хотя и не всех, что Беовульф был впервые сочинён и записан до середины VIII в. [Fulk, 1992; 2007a: 267–87; 2007b:
304–24; 2003: 1–26].
По мнению Р. Леманн (R. Lehmann), ‘the eighth or ninth century consorts well with the language, the interest in Danish affairs, and the mixture
of Christian and Germanic virtues’
13
[Lehmann, 1988: I].
Л. Нейдорф (L. Neidorf) подтверждает, что поэма была записана в диапазоне ок. 685–750 годов, вероятно на мерсийском диалекте
[Neidorf, 2014: 56].
Согласно палеографическому анализу, оригинал поэмы «Беовульф»
мог быть впервые записан в начале VIII в. Однако это не означает, что
дошедший до наших дней вариант из «Кодекс Новелла» был скопирован с текста начала VIII в., а не с более поздних копий IX или раннего
X вв. [Lapidge, 2000: 36].
Не одно десятилетие учёные ведут дискуссии о соотношении
языческого и христианского в поэме «Беовульф». Проведённый
13
‘Восьмой или девятый века хорошо сочетаются с языком, интересом к дат-
ским делам и смесью христианских и германских добродетелей’.
181
М.В. Елифёровой анализ употребления религиозно маркированной
лексики, обозначающей душу в поэме «Беовульф», показал, что хотя
в поэме пересекаются два лексических пласта – христианский и
дохристианский, последний преобладает, так как поэма представляет германскую тематику и восходит к германскому язычеству. Более
того, «то или иное слово употребляется в древнеанглийской поэзии не
изолированно, а как часть определённой лексической системы, одной
из единиц которой является синонимический комплекс, и что для разных поэтов одни и те же слова могли входить в такой комплекс, а могли не входить» [см.: Елифёрова, 2014: 33].
Можно предположить, что аудитория «Беовульфа» во время создания поэмы во многом продолжала отождествлять себя с континентальными германцами. Короли утверждали, что произошли от легендарных
древнегерманских героев, детей регулярно называли в честь этих героев, германские народы совместно боролись с демоническими силами.
Поэма «Беовульф» предстает не как отражение англосаксонского периода, а как продолжение древнегерманской истории [Neidorf, 2018: 851].
При этом автор «Беовульфа» хорошо разбирался как в устно- поэтической (древнегерманской), так и письменной (христианской) формах англосаксонской культуры.
Установлено, что текст «Беовульфа» был переписан двумя копиистами с разными стилями письма. Стиль первого относился к началу
XI в., причём он переписал 2/3 поэмы до 1939 строки. Второй копиист, закончивший поэму «Беовульф», вероятно был значительно старше, чем первый, так как использовал стиль позднего X в. [Newton,
1994: 2; Lapidge, 2000: 8]. Различие между двумя переписчиками, в
частности, отражалось и в разнице написания имени главного героя
Beowulf / Biowulf, так как вариант через -i- появляется с 1987 строки.
Следует правда отметить, что второй переписчик пару раз использовал написание Beowulf.
Все случаи употребления др.-англ. gedryht / gedriht встречаются в
части, записанной первым переписчиком, чей стиль письма относят к
самому началу XI века.
«Кодекс Новелла» (листы с 94 по 209) является одной из двух входящих в сборник Cotton MS Vitellius A XV рукописей, которые, повидимому, не были связаны друг с другом до XVII в., а были соединены
вместе для сэра Роберта Коттона (ум. 1631 г.). В него входят древнеанглийская проповедь о святом Христофоре; версия «Чудес Востока»; версия письма Александра к Аристотелю; поэмы «Беовульф» и «Юдифь».
182
Кодекс назван по имени антиквара Лоуренса Новэлла, имя которого написано на первой странице. Считается, что он был владельцем рукописи в середине XVI в. «Кодекс Новелла» записан двумя переписчиками. Анализ стиля письма двух копиистов позволяет предположить,
что «Кодекс Новелла» являлся ‘a product of the quarter-century interval
14
[centred on] the turn of the millennium’
[Leneghan, 2005: 7].
По мнению Р. Лиуцца (R. Liuzza), «Кодекс Новелла», вероятно, был
записан на рубеже 1000 г. в монастыре где-то на юге Англии [Liuzza
1999: 11]. Тексты в кодексе относятся к разнообразным литературным
направлениям и собраны из различных источников, а все прозаические произведения представляют собой переводы с латинских текстов.
Древнеанглийская поэма «Бытие» (Genesis) – это поэтический пересказ в англосаксонском устно-формульном стихе первых двадцати двух
глав библейской книги, заканчивающейся жертвоприношением Исаака.
В результате исследования текста поэмы учёные приходят к выводу, что это библейское переложение, входящее в «Кодекс Юниуса»,
было составлено на основе более ранних источников [Karkov, 2001;
Remley, 1996].
Поэма состоит из двух отдельных стихотворений, переписанных в
одно целое. «Бытие A» включает первые 234 строки, а затем строки c
852 до конца, в то время как строки с 235 по 851 образуют изначально
отдельную композицию, «Бытие Б» [Doane, 1991]. «Бытие А» традиционно датируется VIII в. [Doane, 1978: 37], хотя Эдуард Сиверс полагал, что последняя часть «Бытия А» была написана во времена короля Альфреда (849–899 / 901) [Sievers, 1929: 57–84]. «Бытие Б», веро-
15
ятно, была переведена с древнесаксонского оригинала
, написаного в
начале девятого века [Doane, 1991: 48–49]. Следовательно, древнеанглийское «Бытие Б» должно быть произведением середины IX в. или
позже. Дж. Крапп предполагает, что копии каждого из стихотворений
вполне могли быть при дворе короля Альфреда [Krapp, 1964: xxvi], а
поэмы «Бытие А» и «Бытие Б» могли быть объединены переписчиками в единый текст около 900 г. [Doane, 1991: 54].
14
Продукт четвертьвекового интервала [с центром] на рубеже тысячелетий.
15
Примечательно, что в 1894 году его гипотеза о древнесаксонском оригинале
оказалась верной, когда в Ватиканской библиотеке был обнаружен MS Palatinus
Latinus 1447: он содержит фрагменты из Гелианда и 337 строки древнесаксонского стиха, из которых тридцать строк почти полностью параллельны древнеанглийскому «Бытию Б» [Zangemeister, Braune, 1893: 205–94].
183
Перевод поэмы «Бытие Б» в кругу Альфреда свидетельствует об
интересе к переводу библейского повествования в древнеанглийские
стихи, а его адаптация в то время могла быть сделана, чтобы заполнить пробел в существующей рукописи стихотворной версии «Бытие»
[Estes, 2007: 3].
В предисловии к переводу «Двоеслова» Грегория Великого
(Gregorius Dialogus) Альфред изложил план обучения своего народа,
включающий перевод с латыни на древнеанглийский: sumae bec, ða ðe
niedbeðearfosta sien eallum monnum to wiotonne ‘несколько книг, которые важнее всего знать всем мужчинам’ [Leach, 2010: 24].
Поэма «Бытие», по-видимому, предназначалась для обучения не монахов, а светских священнослужителей и мирян, которые могли изучать Священное Писание только на родном языке и были неграмотными [Welch, 2013: 4]. Поэма помогала научить простых людей христианским добродетелям посредством знакомых и привычных слов и образов.
Для англосаксов поэзия была не просто литературой, но традиционным способом передачи языком героического эпоса идеалов, отражавших древнегерманское мировоззрение. Поэма берёт лучшее из
языческой традиции и ставит на службу христианской истине, переосмысливая и наполняя новой жизнью слова и термины из героического вокабуляра, создавая для аудитории привычные и знакомые ситуации и образы героев.
Традиционно считается, что древнеанглийская поэма «Исход»
(Exodus), стихотворение из 590 строк, также включенная в «Кодекс
Юниуса», была создана не позднее IX в. [Lucas, 1977: 69–72].
Изучение содержания поэмы на основе различий между VIII и X вв.
по следующим темам: церковные обычаи, идеи о воле и благодати и
идеи о месте женщин в обществе, позволило утверждать, что наиболее
вероятной датой составления древнеанглийского «Исхода» был VIII в.
[Remley, 1996; Irving, 1959].
Поэма записана на западносаксонском диалекте, однако в тексте
поэмы обнаруживаются следы англского диалекта, что предполагает
местом её создания запад Мерсии [Lucas, 1977: 35, 39], но любые существенные выводы об изначальном диалекте стихотворения сделать
невозможно.
Автор поэмы, по-видимому, имел доступ к монастырской библиотеке, так как текст поэмы отражает знание библейского толкования и
знакомство с святоотеческими текстами [Lucas, 1977: 55].
184
Стихотворение повествует о событиях, описанных в главах 13 и 14
библейской книги Исход, в которых порабощенные израильтяне бегут
из Египта через Красное море.
События достаточно «мирной» по содержанию библейской книги Исход в древнеанглийском варианте обретают «неповторимый
германский колорит: конфликт между богоизбранным и богопротивным народами осмысливается с позиций германского героического
мира и представляется в виде битвы» между израильтянами и египтянами [Яценко, 2014: 236].
Божественное вмешательство описывается в языческих терминах
древнегерманской воинской культуры, когда поднимаются щиты и произносятся речи, подстрекающие войско к сражению с врагом. При этом
поэт, возвращаясь к библейским корням, вставляет многочисленные
отступления о библейских патриархах (истории Авраама и Исаака) и
намёки на Христа. Эта дихотомия между недавно импортированными
христианскими доктринами и гораздо более древней англосаксонской
воинской этикой указывает на типичный для раннехристианских англосаксов образ мышления и адаптацию повествования под эту аудиторию.
Для последней из рассматриваемых нами поэм «Даниил» (Daniel),
764 строки, из «Кодекса Юния» учёными не установлены ни место, ни
авторство, ни конкретные даты её создания, за исключением того, что
она могла быть написана ранее поэмы «Азария» (Azarias) из «Книги
Эксетера» [Farrell, 1974].
Повествование поэмы «Даниил» начинается с того места, где заканчивается поэтическая поэма «Исход»: израильтяне плавно переходят из одного стихотворения к другому. В начале поэмы автор повествует о жизни евреев после бегства из Египта.
Можно предположить, что изначальный текст поэмы подвергся переформулировке на каком-то этапе пути до включения её в рукопись
[Kears, 2014: 826].
Источником древнеанглийской поэмы «Даниил», по мнению ряда
учёных, является библейская Книга пророка Даниила, распространённая в Европе в III–IV вв. [Remley, 1996: 330]. Поэт, в ряде случаев почти дословно, пересказывает содержание первых пяти глав библейского
источника, не нарушая хронологии повествования. При этом он опускает важные части Книги пророка Даниила, пересказывая лишь их часть.
Древнеанглийский поэт изменил значение этой истории. Из рассказа, посвящённого гордости, очень распространённой темы в древнеанглийской литературе, поэма «Даниил» – это предупреждение про-
185
тив гордости. Противопоставление автором пороков царя и добродетели Даниила и его друзей делает поэму «Даниил» своеобразным нравоучительным текстом: «Он содержит не только изложение сюжета
ветхозаветной истории, но и его истолкование в контексте нравственного идеала христианства. Идеал этот в «Данииле» уже не во всём
совпадает с идеалом героического мира. В поэме видна новая грань
древнеанглийской поэтической традиции переложения Библии: интерес не только к нарративной, но и нравственной стороне Священной
истории» [Яценко, 2016: 48].
Таким образом, все три поэмы представляют собой перифразы Ветхого завета на древнеанглийский язык. Анализ стилистических различий и пунктуации в текстах этих трёх поэм показал, что все они были
изначально созданы разными авторами [Lucas, 1977: 22]. Следует понимать, что, вероятно, ни у одного из поэтов не было полной латинской версии Библии, которая была недоступна не только простым людям, но даже монахам
16
, поэтому они могли пользоваться различными
источниками для создания своих поэтических переложений: псалмами, евангелиями, отрывками из Библии, их интерпретациями и адаптациями и т.д. [Remley, 1996: 10].
Поэтические библейские перифразы могли стать более доступными разъяснениями христианских догм для англосаксонской аудитории,
«своеобразной «проповедью в стихах», где поэтическая форма выражения должна была оказать непосредственное воздействие на душу и
чувства» [Яценко, 2016a: 1166–1167].
«Кодекс Юния», куда включены три перифраза Ветхого завета, представляет собой иллюстрированный манускрипт с текстом без названия
поэм, но разбитый на главы со сквозной латинской нумерацией. В конце
рукописи на странице 229 есть надпись «Finit Liber II. Amen». Учёные
предполагают, что подобная запись о конце первой книги могла находиться после поэмы «Даниил», но была утеряна [Hall, 2002: 21]. Современные исследователи выделяют две книги в рукописи (Liber I и Liber
II). Liber I (страницы с 01 по 212) включает стихи «Бытие» (Genesis),
«Исход» (Exodus) и «Даниил» (Daniel), названия, которые позже дали
редакторы рукописи в соответствии с книгами Библии. Однако все поэмы из первой книги не ограничены только одним библейским источником. Например, в поэме «Бытие», кроме истории сотворения мира
и человека, а также жизни ветхозаветных праотцев вплоть до Авраа-
16
Известно, что и Беда цитировал некоторые библейские тексты по сочинени-
ям отцов Церкви [Зверева, 2008 ].
186
ма и Лота, достаточно большая часть посвящена сотворению ангельского мира и падению сатаны, сюжетов, взятых из других библейских
книг и святоотеческой литературы.
Во вторую книгу (Liber II, страницы с 213 по 229) включена одна
поэма «Христос и Сатана», история противостояния Сатаны и Христа, которая вбирает в себя евангельский и апокрифический материал.
Долгое время учёные считали поэмы работой Кэдмона, соответственно называя книгу рукописью Кэдмона. Эта теория была отвергнута, так как авторство Кэдмона по отношению к сохранившимся текстам весьма условно из-за значительных различий между стихотворениями. Скорее можно говорить, что они были созданы «под Кэдмона»
[Stanley, 1998: 4–5], то есть при возрождении интереса к авторитету
Кэдмона в монастырской среде.
Наличие одной руки в Liber I, последовательность применения знаков препинания дают основания предполагать, что первая часть кодекса является результатом работы переписчика, а не автора [Krapp, 1931].
Если Liber I была записана одной рукой, то Liber II переписывали три копииста. При этом Liber I и Liber II хронологически отделены
друг от друга [Lockett, 2002: 142].
Переписчик Liber I оставил в тексте места для иллюстраций, которые так и не были завершены. Над рукописью работали два иллюстратора, которые выполнили 48 рисунков на первых 88 страницах в начале стихотворения «Бытие». На страницах с 98 по 212 оставлены свободные места под иллюстрации: 13 мест для рисунков в поэме «Исход» и 33 в поэме «Даниил».
В «Христе и Сатане» места для рисунков отсутствуют, хотя некоторые учёные предполагают, что они могли быть перед поэмой [Karkov,
2001: 206 ].
Современная датировка составления «Кодекса Юниуса», проведённая с учётом полученных результатов по изучению палеографических данных и стиле письма [Roberts, 2008: 39], пунктуации [O’Keeffe,
1990: 151, 179–187, 155–179], декоративных элементов, техники рисунка и использование цвета [Alexander, 2009: 643], предполагает период ранее 1000 г. в диапазоне с 960 по 990 гг. [Lockett, 2002: 172–173].
Столь подробный обзор текстов поэм и рукописей не был самоцелью, а позволил нам сделать ряд выводов. Во-первых, несмотря на
трудности в установлении авторства, места и времени создания поэм,
мы можем выделить три временные группы, наиболее ранняя из которых могла включать поэмы «Видсид» и «Беовульф», датируемые до
187
середины VIII в., за ней следует группа с библейскими перифразами
приблизительно VIII в.: «Бытие А» и «Даниил», для поэмы «Исход»
предлагается более поздняя дата, в третью группу, датируемую началом IX в., включены поэмы Кюневульфа «Елена» и «Христос II», поэмы «Христос III» и «Феникс». Почти все тексты были изначально написаны на англском (мерсийском ) диалекте и имели латинские источники, за исключением поэм «Видсид» и «Беовульф», принадлежащих
к героическому эпосу.
Во-вторых, «Книга Верчелли» и «Книга Эксетера» были составлены в последней четверти X в., а «Кодекс Новелла» и «Кодекс Юния»
несколькими годами позже, около 1000 г. Все рукописи были записаны на западносаксонском диалекте, вероятно в Уэссексе, где с IX в. находился политический и культурный центр англосаксов. К XI в. письменная форма западносаксонского диалекта превратилась в книжный
тип языка, который, вероятно, служил письменным языком для всех
жителей Англии.
Таким образом, почти три столетия разделяют время создания поэм
и их запись в рукописях, которые дошли до наших дней, что, несомненно, накладывает ограничение на определение эмотивности и экологичности текстов, так как аудитории, для которых они создавались и для
которых собирались в рукописи, отличались по мировоззрению, социальному устройству и даже диалекту языка.
Почти трехсотлетний разрыв между временем создания поэм и их
записи в рукописи требует рассмотрения исторического контекста с
учётом изменения мировоззрения англосаксонской аудитории. По мнению учёных, вероятно, поэмы «Видсид» и «Беовульф», фрагментарно или целиком, могли существовать в устной традиции в период миграции англосаксов на остров и записаны в самый ранний период англосаксонской грамотности. Действительно, многие имена из героических легенд использовались настоящими англосаксами в VII и VIII
вв., но больше не использовались в IX и X вв. [Wormald, 2006: 74–77,
98–105; Neidorf, 2013: 171].
Среди слушателей этих поэм ещё живы были люди, которые помнили о своём континентальном происхождении. И хотя сами они, скорее всего, не были современниками тех событий, но слышали расска-
188
зы о них от своих родителей и дедов. Поэмы, которые исполнялись в
пиршественных залах Мерсии, отражали кодекс поведения военной
аристократии, воспевающей храбрость, верность и щедрость, а герой
обретал своё бессмертие в вечной славе великих подвигов, совершённых в поэмах [Irving, 1997: 180].
Очевидно, что аудитория «Видсида» и «Беовульфа» большей частью была христианской. По мнению Ф. Магуна (F. Magoun), к началу VIII в. в Англии циркулировала масса христианской устной поэзии
[Magoun, 1955: 49–63].
Вопрос соотношения христианского и языческого в древнеанглийской
героической поэзии обсуждается разными учёными уже не одно десятилетие [подробнее Елифёрова, 2013: 102].
Можно предположить, что англосаксонское общество характеризуется двойственным отношением к собственному дохристианскому
прошлому [Köberl, 2002: 9]. Если общество хранит память о своих героических предках и, одновременно, сталкивается с тем, что поведение этих героев не согласуется с христианской моралью, то оно вполне может выработать особый способ говорить о своём прошлом в терминах, которые, с одной стороны, героизируют предков, с другой, не
противоречат современной им действительности.
К примеру, Беовульф, совершая свои подвиги в языческом прошлом, не является таковым по сути. Он – благородный язычник, сублимация прошлого, которое могло бы быть, и о котором мечтает поэт
[Grifth, 1995: 11–14].
По мнению Ф. Робинсона, поэт старается не вдаваться в подробности, когда он ссылается на языческие элементы, хотя для его целей
важно подтвердить язычество персонажей, однако не менее важно не
акцентировать внимание на языческих элементах, так как это затруднило бы его христианскую аудиторию восхищаться героизмом персонажей [Robinson, 1999: 182, note 13].
Таким образом, можно предположить, что аудитория, для которой
создавались эти поэмы, хотя и была уже христианской, но еще сохраняла в памяти дохристианское героическое прошлое своих предков.
Библейские парафразы «Бытие А», «Даниил» и «Исход», вероятно,
создавались с целью изучения основ христианской религии и являлись
своеобразной заменой Библии. Через эти поэмы англосаксонский народ получал все необходимые библейские базовые знания.
Авторами поэм, по-видимому, были монахи, которые являлись почти единственным источником христианских наставлений для людей и
189
были наиболее образованными в вопросах Священного Писания и его
толкования.
Взяв на вооружение древнегерманскую поэтическую традицию, отвечавшую мировоззрению англосаксонской аудитории, они, переосмысливая привычные и знакомые слова, эпические формулы, темы и характеры, открывали перед слушателями новую христианскую Истину, тем
самым соединив языческую германскую и христианскую традиции.
По словам Дж. Найлза, вся существующая древнеанглийская поэзия – это религиозная поэзия, по крайней мере, в том смысле, что
она была составлена и скопирована людьми, которые интегрировали
основные концепции христианства в свой образ мышления и восприятия [Niles, 2006: 3].
Учитывая, что паства была неграмотная, то через поэзию, которая
легко запоминалась, слово божье могло наиболее полно проникнуть в
умы и сердца англосаксов.
Таким образом, «поэтические переложения Библии являлись продолжением собственной эпической традиции, которая была осмыслена в христианском контексте» [Яценко, 2014: 238].
Поэмы Кюневульфа «Елена» и «Христос II», а также поэмы «Христос III» и «Феникс» вполне могли быть созданы в IX в. в эпоху короля Альфреда. Все они имеют латинские источники, отклонения от которых связаны, на наш взгляд, с намеренной их адаптацией для англосаксонской аудитории. Практика адаптации латинских произведений
к англосаксонской культуре заключалась в том, что в повествование
вводились темы из древнеанглийских поэтических преданий, что делало рассказ из далёкого времени и места значимым для англосаксонской аудитории [Olesiejko, 2013: 59].
С одной стороны, авторы обращались к аудитории, которая хорошо разбиралась в героической поэтической традиции, что, по мнению
С. Фиша, обеспечивало стабильность интерпретации среди различных
читателей [Fish, 1976: 484].
С другой стороны, англосаксонское общество IX в. уже было хорошо знакомо с христианскими сюжетами, что требовало от авторов
использовать весь поэтический арсенал, чтобы сделать поэмы более
убедительными, предоставляя аудитории неоспоримые доказательства
истинности христианской религии. Слушатели поэм были в некотором
смысле христиански «образованной» аудиторией [Steen, 2008: 106–109].
Научная литература по датированию и редактированию древнеанглийских текстов изобилует статьями, которые занимают крайние позиции и приходят к противоположным выводам относительно одних и
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]