Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эмотивная лингвоэкология современных и древних текстов. Коллективная монография
.pdf
личностных отношениях мы руководствуемся больше эмоциями, чем
надежными логическими решениями; именно эмоции заставляют человека жертвовать своей жизнью ради Родины, жениться по любви,
совершать садистские преступления или вступать в духовный орден;
если он вообще использует логику, то только в ретроспективе, чтобы
дать разумное обоснование чисто эмоциональным устремлениям и более эффективно их реализовывать; инстинкты и эмоции определяют
ход жизни, а логика, руководствуясь разумом, – это единственный способ убедиться, что вы используете лучшие средства и не сбиваетесь с
пути; бесстрастная логика используется только для лучшего достижения эмоционально выбранной цели. Мы неоднократно цитировали эти
идеи, поскольку считаем, что их база ещё не развита до уровня эмоциональной теории лингвистической экологии – профилактической и терапевтической науки о человеческом поведении и даже, возможно, научной философии поведения. Мы полностью разделяем идею Г. Селье
о том, что все мы являемся частью природы и поэтому должны принимать ее правила. Этот кодекс совместим с любой религией, политической системой или философией и в то же время независим от них. Все
мы дети природы, и мы не ошибёмся, если будем следовать ее общим
законам в сочетании с нашими личными идеалами и убеждениями. До
тех пор, пока человек не причиняет вреда другим, он имеет право вести наиболее естественную для себя жизнь [Селье, 1979].
Приведённые выше цитаты подводят нас к выводу, что человек уже
давно признан Homo Sentiens, и поэтому ценность эмоций в его жизни и общении не вызывает сомнений. Всё его общение эмоционально,
и тексты, которые он создаёт, эмотивны. Эмоции по-прежнему интересны науке, которая постоянно разрабатывает новые аспекты и подходы к их изучению, в том числе междисциплинарные, как в парадигме эмотивной лингвоэкологии [Солодовникова, 2019].
Как самостоятельная область научных исследований, эмотивная
лингвоэкология в настоящее время только находит свои координаты и
поэтому обращается к данным из других парадигм. Термин «экология»
в гуманитарном переосмыслении всё чаще означает заботу о ком-то или
о чём-то, а также о здоровье [Андрушко, 2018; Солодовникова, 2019].
Эмоции человека являются мотивационной основой всей его деятельности, включая речь [Изард, 1980; 1999; Пищальникова, 2019]. Мы
считаем оправданным развивать не только лингвоэкологию как раздел
лингвистики, предметом которого является «семиотическое здоровье»
языка, но и эмотивную лингвоэкологию как науку о «здоровых эмоциях, передаваемых здоровым языком».
21
Из всех выделенных параметров экологичного общения мы считаем
искренность, доброжелательность и этичность основными [Солодовникова, 2018]. Последний параметр также позволяет нам различать экологичную и позитивную коммуникацию [Солодовникова, Бусыга, 2020].
Итак, в своей работе мы сосредоточились на том, что можно считать здоровыми эмоциями и здоровым языком их выражения.
И здесь категоризация эмоций в лексико-семантической системе
языка, описанная в работах В.И. Шаховского, обнаружила объяснительный потенциал. Именно его подход к эмотивам и эмотивному анализу как таковому позволяет нам говорить о модусе экологичности /
неэкологичности.
В лингвистике эмоция эквивалентна оценке. Идея оценочного знака эмоций предполагает, что положительные и отрицательные эмоции
таковы, потому что они относятся к зонам удовольствия / неудовольствия человека, испытывающего и выражающего их. Следующий логический шаг в этом подходе – понять, какие эмоции являются разрушительными или полезными для человека. Соответственно, какие из
них он хочет испытать, транслировать и вызывать у других.
А поскольку человек выражает многие эмоции с помощью языка, возникает вопрос об оценочном знаке эмотивов в его связи с экологичностью.
Понимание созидательного или разрушительного потенциала эмоций особенно важно в том смысле, что слова являются второй сигнальной системой человека. Мы реагируем на слова. И, как убедительно
показано в работах цитируемого физиолога Г. Селье, наши собственные положительные или отрицательные чувства приносят нам пользу или вред самым непосредственным образом, точно так же, как мы
приносим пользу или вред себе, вызывая эти чувства у других людей
[Селье, 1979].
Знание механизма эмоций, проникающих в семантику слова, понимание того, что эти слова могут нанести вред другим и нам самим,
понимание ресурсов эмоционального интеллекта позволяют нам сказать, что каждый человек может расширить свою эмоциональную компетентность и даже сделать её более экологической, что подразумевает экоцентричность сознания, где человек признаётся такой же ценностью, как и весь остальной мир в его динамике и разнообразии.
Две иллюстрации могут показать мощный потенциал эмоций: например, «я не мог справиться с эмоциями» или «эмоции мешают ду-
мать».
22
Всё вышесказанное составляет, на наш взгляд, вполне обоснован-
ную метафору «экология эмоций = здоровье».
В буквальном смысле, если мы правильно понимаем современных
психологов [Лабковский, 2017], невротическое (= нездоровое) поведение – это необоснованно тревожное, крайне вредное состояние для человека, в котором он создаёт невротические тексты.
Все этические нарушения в общественном пространстве являются наглядными примерами неэкологии. Например, русскоязычный
Интернет-портал mail.ru недавно опубликовал статью о 9 постах в социальных сетях, за которые вас уволят [9 SMPTWGYF, 2021]. В ней отмечается, что аморальные высказывания (злорадство по поводу смерти известного художника), плохие отзывы о компании, в которой автор
поста позже намеревался работать, сокращение дистанции в общении
между преподавателями и студентами (инвективы преподавателя в их
переписке в социальных сетях), оскорбления и насмешки некоторых
социальных групп, разглашение конфиденциальной информации и нарушение корпоративных правил увеличивают репутационные потери
для компаний, которые увольняют сотрудников, допустивших подобные этические нарушения, «пойманных с поличным».
К сожалению, примеры экологичных текстов приходится специально искать. Мы хотели бы отметить, что в настоящее время мы больше сосредоточены на том, что такое здоровые и нездоровые эмоции.
Мы изучаем их с помощью эмотивного анализа и интересуемся фактором удовольствия от общения, которое достигается с помощью этических средств.
Мы также убеждены, что необходимо обучать людей основам обращения с собственными эмоциями, то есть расширять их эмоциональную компетентность, чтобы все мы осознавали, что область нашей
лингвистической и экологической ответственности начинается с выражения эмоций – их этики и стиля. Если мы хотим быть экологичными, полезно напомнить себе о правилах экологичного поведения – принимать заботу о себе и нашего партнёра по общению, эффект присутствия, сострадание к себе, эмоциональный интеллект, понимание того,
что мы и наш язык – часть природы, о которой можно и нужно заботиться. Мы считаем, что это и есть экоцентрическое сознание и мышление, а эмотивная лингвоэкология имеет огромное практическое значение и потенциал.
На наш взгляд, предпосылки возникновения и развития новой отрасли лингвистики в России – эмотивной лингвоэкологии – заключаются
23
в том, что человек осознаёт глобальные изменения окружающей среды с непредсказуемыми последствиями, которые происходят не только в природе, но и в обществе. При экоцентрическом подходе гармоничное существование человека признаётся такой же ценностью, как
сохранение природы. Экоцентрический поворот лингвистики эмоций
позволяет нам говорить о самоценности человеческих эмоций, от баланса которых зависит его удовольствие или недовольство жизнью,
что выражается в языке. Говоря в этом смысле об экологии эмотивного языка, мы имеем в виду, прежде всего, соотношение положительных (приносящих удовольствие) и отрицательных (вызывающих неудовольствие) эмоций, которые проникают в семантику слов. Их простой количественный подсчёт в различных текстах позволяет нам определить модус экологичности / неэкологичности. Последнее было бы
невозможно без эмотивного анализа, который мы считаем вполне доступным для всех, кто хочет его изучить, как средство экологического (само) мониторинга, (автоматической) настройки, балансировки и
экологического интеллекта. Вышеперечисленные обстоятельства могут объяснить необходимость этой области научных знаний в отечественной и зарубежной лингвистике. Потребность общества в лингвоэкологическом взгляде на эмоции также очевидна. Это может быть
подтверждено интересом к статьям, например, только ранее цитировавшегося mail.ru (раздел «Здоровье»). В какой-то степени этот информационный ресурс служит популяризатором экологического сознания и
мышления, регулярно публикуя материалы, позволяющие каждому получить знания о себе в доступной форме. Тот факт, что эта платформа
активно функционирует и использует концепции экологии в психологической и лингвистической интерпретации, указывает на то, что они
постепенно укореняются в России и отвечают запросам довольно внушительной аудитории. Это означает, что концепция экологии не является необоснованной и воспринимается даже как полезная. Также весьма
заметна необходимость интеграции эмоциональной и лингвоэкологической компетенций любого носителя языка. Человека можно и нужно
научить экоцентричности сознания и мышления, чтобы он постепенно
ориентировался на бережное отношение к миру и к себе в этом мире.
Чтобы продемонстрировать, как эмотивная лингвистика стала методологией эмотивной лингвоэкологии, приведём краткий обзор [Шаховский, Солодовникова, 2017] специального выпуска журнала «Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Лингвисти-
24
ка», посвящённого лингвистике эмоций (2015. № 1). Журнал знакомит
читателей с современным состоянием названной научной парадигмы,
её основными достижениями, спорными вопросами и перспективами.
В предисловии обозначена позиция издания в отношении лингвистики эмоций: она признаётся актуальным направлением исследований,
имеющим научную значимость и практическую ценность для многих
сфер нашей жизни [Ионова, Ларина, 2015]. Данная позиция демонстрирует, что, во-первых, журнал хорошо знаком с трудами учёных,
работающих в данной научной парадигме, во-вторых, что научное направление лингвистика эмоций, сформировавшееся при кафедре языкознания ИИЯ ВГСПУ, представляет для журнала научный интерес,
в-третьих, что данная парадигма считается актуальной как в научном,
так и в практическом плане, в-четвёртых, что журнал соглашается с
тем, что эта область научного знания междисциплинарна по своей сути.
Журнал подтверждает интерес к научным изысканиям, получившим
многолетнюю апробацию в трудах не одного десятка российских и зарубежных учёных, а также публикацией материалов по данной проблематике подтверждает своё согласие с её основными положениями, признаёт важными разрабатываемые ею проблемы, вносит вклад в развитие
парадигмы эмотиологии и способствует знакомству широкой научной
общественности как с её достижениями, проблемами и перспективами, так и с её авторами – молодыми и опытными исследователями различных проблем эмоций в языке. Иными словами, всё перечисленное
выше углубляет научную апробацию лингвистики эмоций, расширяет
её отражение в смежных отраслях знания, т. е., выражаясь метафорически, продолжает её научную жизнь и вводит в научный обиход многочисленные новые терминопонятия этой отрасли современного языкознания [Шаховский, Солодовникова, 2017].
Действительно, журналу через публикацию тематического выпуска удаётся способствовать научному обмену и сотрудничеству между российскими и зарубежными лингвистами, а также специалистами
смежных областей, и освещать деятельность профессионального научного сообщества (в данном случае речь идет преимущественно о представителях волгоградской школы лингвистики эмоций).
Через знакомство с именами волгоградских учёных и содержанием их статей в журнале читатель получает общее представление о
частных проблемах лингвистики эмоций, её связи с другими научными парадигмами, её традициях и перспективах, потенциале её прак-
25
тического применения. В связи с направленностью журнала особенно ценным представляется его помощь лингвистике эмоций в отношении вынесения её теоретических и практических вопросов на международное обсуждение.
Перейдём к обзору содержания журнала, чтобы показать, как он
знакомит учёных, интересующихся новыми и актуальными проблемами современного языкознания, с основными достижениями эмотиологии, её спорными вопросами и перспективами их решения.
Лингвистика эмоций как особое направление в данном выпуске
считается уже не сугубо теоретическим, а начинает восприниматься
как более практическое. В предисловии утверждается, что эта область
научного знания неуклонно приобретает статус классической области
лингвистики, воспринимается как фундаментальная и хорошо обоснованная теория, потому что в её разработку внесли свой весомый
вклад многие известные отечественные и зарубежные исследователи,
что видно из цитированной в журнале литературы. Значительная роль
при этом отводится волгоградской школе лингвистики эмоций. Вклад
названной школы в становление и развитие эмотиологии, по мнению
авторов предисловия, трудно переоценить по нескольким причинам:
во-первых, потому что в 60-е гг. ХХ в. удалось отстоять выбор табуированного в то время для языкознания объекта изучения – эмоционального аспекта языка, во-вторых, потому что каждая публикация
представителей этой школы, разрабатывающих тему эмоций в языке,
речи, тексте, каждое их выступление на конференциях разного уровня
приближает научный мир к пониманию того, что без эмоций нет коммуникации людей друг с другом [Шаховский, Солодовникова, 2017].
В данном выпуске журнала убедительно показан современный уровень разработанности лингвистики эмоций, её значимость для теории
языка в целом, её выходы в смежные дисциплины (а именно отражение её результатов в лексикографии и в методике обучения иностранным языкам), динамика ее идей, аспекты исследования эмоциональных явлений в современном коммуникативном пространстве, как внутри-, так и межкультурном.
Выпуск представляет имена учёных и разрабатываемые ими проблемы: эмоциональное / эмотивное содержание смешанных психологических состояний [Штеба, 2015]; способы фиксации эмотивной семантики в разных языках [Кургузенкова, 2015; Дмитриева, 2015]; эмотивные компоненты в терминологии [Маджаева, 2015; Хлебутина, Мак-
26
сименко, 2015], грамматике языка [Озюменко, 2015]. Проблемы перевода, касающиеся сложности передачи различных эмоциональных
состояний и их эмоционально-экспрессивных оттенков, подвергаются
особенному вниманию в статье Д.И. Ермоловича, который акцентирует
значимость прикладного аспекта изучения эмоций [Ермолович, 2015].
Эмоциональность как облигаторное свойство Homo Sentiens влияет на прагматику его высказываний в разных видах коммуникации и
транслируемые им эмотивные смыслы. Осуществление эффективной
(следовательно, и экологичной) коммуникации не может происходить
без участия средств и стратегий коммуникации позитивной, которая в
работе О.А. Леонтович понимается как взаимодействие, основанное
на позитивных эмоциях, на- правленных на взаимопонимание, и приносящее удовлетворение всем участникам [Леонтович, 2015]. Ситуации романтической коммуникации, исследуемые Т.Г. Ренц, выступают
частной иллюстрацией позитивного общения [Ренц, 2015].
В статье Т.В. Лариной показано, насколько необходима эмотивнопрагматическая компетенция общающимся в межкультурном контексте
для преодоления ими взаимного непонимания из-за их различий в эмоциях и способах и средствах их экспликации [Ларина, 2015]. В работе
А.В. Олянича и О.В. Храмовой иллюстрируется, как знаки культурноспецифичного эмотивного общения маркируют историческую ретроспективу различных эпох [Олянич, Храмова, 2015].
В названном блоке работ демонстрируется актуальность тезиса о
лингвокультурной специфике выражения универсальных человеческих эмоций. Необходимо отметить, что особенно ценной с точки зрения отношения к межпарадигмальным, новым и только обретающим
свои очертания научным парадигмам, предлагаемым к международному обсуждению, представляется поддержка журналом дочернего направления эмотивной лингвистики – эмотивной лингвоэкологии. Данная отрасль знания является центральным разделом выпуска журнала
и признаётся новым этапом процесса развития лингвистики эмоций
сегодня [Шаховский, Солодовникова, 2017].
Обоснование эмотивной лингвоэкологии как новой области
исследований называется в журнале логично подготовленным всем ходом развития лингвистической теории эмоций в современной научной
России. Редакция журнала разделяет и поддерживает мнение о том, что
речевые действия, как и другие виды человеческой деятельности, имеют общественную значимость и тесно связаны с социальным здоровьем
27
нации. Модус экологичности рассматривается в статье В. И. Шаховского [Шаховский, 2015] в качестве особого аспекта эмотивной коммуникации. Редакция журнала поддерживает основной тезис эмотивной
лингвоэкологии о том, что воплощенные в слове эмоции приобретают витальную значимость для человека. Теперь уже мнение, что энергия слова через позитивные и негативные эмоции прямо отражается на
физиологии человека, не считается просто околонаучной метафорой.
Названный центральный раздел статей посвящен целому блоку «экологических» вопросов: коммуникативной (без)грамотности людей [Ерохина, 2015], запланированному эмоциональному воздействию [Ионова, 2015], вариативности модуса экологичности эмоций, амбивалентному характеру ситуаций их реализации [Шаховский, Волкова, 2015].
Этико-эстетиче ский аспект текстов осознается в качестве
важнейшей составляющей анализа с точки зрения их (не)экологичности, который теперь рекомендуется учитывать наряду с его лингвистическими аспектами. В блоке работ по эмотивной лингвоэкологии показано, что возникновение (не)экологичных коммуникативных эмоциональных ситуаций обусловлено, с одной стороны, превалированием
языковых единиц с негативной семантикой; с другой стороны, отсутствием стремления Homo Sentiens создавать единый эмоциональный
центр общения людей в конкретной ситуации и поддерживать экологичное коммуникативное пространство. В этой связи значимость приобретает изучение уже существующих коммуникативных эталонов
экологичности. Н.А. Красавский в своей работе в качестве такого образца приводит тексты Германа Гессе, объясняя их экологичность как
жизненной философией писателя, так и его литературным дарованием [Красавский, 2015]. А в статье О.Е. Филимоновой на примере сонетов У. Шекспира выявлены языковые возможности дифференцированного выражения эмоциональных состояний человека чувствующего [Филимонова, 2015].
Из содержания публикаций, представленных в расcматриваемом
выпуске журнала, можно заключить, что владение приёмами «эмоционального балансирования на грани экологичных эмоций» должно непременно входить в эмотивную, экологическую и коммуникативную
компетенцию каждого носителя языка [Шаховский, Солодовникова,
2017]. Это означает, что основы эмотивной лингвоэкологии позволяют
сегодня учёным приблизиться к построению непротиворечивой «методики рационализации эмоций» как востребованной социумом теории и
способа эффективного общения без рисков и коммуникативных помех.
28
С. Димитрова отмечает, что с середины XX в. в мировом масштабе
намечается переход от индустриального общества к обществу информационному. В лингвистике, пишет цитируемый автор, это чувствуется по появлению массы междисциплинарных работ, сформировавшихся на стыке социального, психологического и философского направления в языкознании. Далее учёный продолжает: «Одним из проявлений
этой тенденции можно признать возникновение эколингвистики, стремящейся к параллельному изучению социальных и языковых структур
в процессе развития мышления на разных ступенях этногенеза, учитывая проблемы речевого воздействия (так называемого обратного влияния языка) и проявление в языке предельно общих свойств эволюции
общества и познания. При этом следует отметить, что само понятие
экология расширило неимоверно свой объём и превратилось в название некой интегративной науки» [Димитрова, 2018: 9].
С. Димитрова замечает, что «искушённому в лингвистической теории исследователю абсолютно ясно, что в подходе американского учёного Э. Хаугена, который признаётся создателем термина «экология
языка» и чьи мысли часто цитируют в качестве программы-минимум
для изысканий в области языковой экологии, ничего нового реально
нет, однако его подход к языковому материалу может быть стимулом
к обновлению лингвистических сюжетов» [Димитрова, 2018: 9 – 10].
В качестве обновления лингвистических сюжетов предлагаем рассматривать объединение эмотивной и экологической лингвистики, результатом которого становится появление и развитие такого научного
направления, как эмотивная лингвоэкология, которому ещё предстоит отстоять своё право на существование в лингвотеоретическом пространстве.
В этой связи ценность мысли Э. Хаугена о том, что экологию языка можно определить как науку о взаимодействиях между языком и
его окружением состоит, на наш взгляд, не в принципиальной новизне данной формулировки, а в том, что подчёркивается реляционная
природа подобного взаимодействия. Именно в зоне проблемы «обратного влияния языка» раскрывается социальная природа экологии языка: т. е. взаимодействие с обществом, в котором язык используется как
средство коммуникации.
Поскольку эмотивная лингвистика одной из ключевых проблем называет проблему эмотивной семантики слова в тексте (высказывании)
29
[Шаховский, 2008: 140], то здесь мы видим возможности для интеграции эмотивной и экологической лингвистики, поскольку отношение
слова к тексту в аспекте эмотивности и даёт возможность определить
их конгруэнтность и, следовательно, степень экологичности, то есть
соответствия. Сложность интеграции эмотивности и экологичности
как объекта исследования и описания усугубляется неразработанностью в современной лингвистике соответствующего терминологического аппарата, с помощью которого различные аспекты эмотивности
и экологичности получили бы адекватное обозначение. Поэтому некоторые термины, используемые в данной монографии, носят рабочий
характер, а поскольку они создавались в процессе исследования, они,
возможно, требуют специальных пояснений. При пояснении тех или
иных терминов и стоящих за ними понятий мы исходили из того, что
ни в одном определении невозможно отразить все стороны изучаемого объекта раз и навсегда. Поэтому в монографии представлен стохастический подход (то есть возможностный), а не детерминистский (то
есть строго регламентирующий). Не исключена возможность, что рассмотрение проблем эмотивности и экологичности под другим углом
зрения приведёт к необходимости дать трактуемым в монографии понятиям иные определения.
Мы считаем, что экологичность – это такое качество отношений
слова и текста, когда эмотивность каждого из них не противоречит другому. Это значит, что эмотивность слова органично сочетается с эмотивностью текста.
Поскольку мы основываем своё исследования на лингвистической
теории эмоций В.И. Шаховского, в монографии приводятся широкие
цитаты из работ учёного, посвящённых проблемам эмотивности. Все
формулировки понимания эмотивности, эмотивов, эмотивной коннотации, эмотивности текста принадлежат названному автору. Новым является переосмысление данных понятий через призму понятия «экологичность», и в предыдущем абзаце мы впервые привели его новое
понимание. Это понимание, с одной стороны, способствует тому, что
С. Димитрова называет «обновлением лингвистических сюжетов» в области эмотиологии, а с другой стороны, предлагает рабочую формулировку экологичности – понятия, которое употребляется в работах эколингвистов в качестве самоочевидного.
Напомним, что же принято понимать под эмотивностью, эмотивами и эмотивной семантикой в работах по эмотивной лингвистике.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]