Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эволюция лингвистической терминосистемы Фердинанда де Соссюра лексико-семантический аспект. Монография
.pdf
дублетов можно рассматривать термины image acoustique и signifiant в
ЛТС Ф. де Соссюра [138, с.56].
2. Гиперо-гипонимические отношения (род-вид). И.С. Куликова
и Д.В. Салмина рассматривают гиперо-гипонимические отношения как
один из самых развитых видов парадигматических связей в ЛТС, что
объясняется «классификационным принципом её организации»
[52, с. 42]: родовые понятия – гиперонимы, видовые – гипонимы,
единицы одного ряда – эквонимы [21, с. 74]. По мнению
Н.А. Шурыгина семантическая общность устанавливается на основе
«интегрального семантического признака», а смысловые различия
обнаруживаются на базе «дифференцирующих признаков» [106, с. 165].
Однако такой вид отношений не всегда является превалирующим в
семантической структуре ЛТС, что может быть продемонстрировано на
примере определений терминов теории Ф. де Соссюра (см. Глава 2).
3. Меронимические отношения (часть-целое). Термины,
представляющие собой «целое», обозначаются в исследовании
Ю.И. Горбунова как голонимы, а те термины, которые являются
«частью целого» – меронимы [33, с. 143]. Меронимические связи
лингвистических терминов чаще всего выражены в таких видах
отношений как «неотъемлемая часть (компонент) – целое», а также
«свойство, транспозиция, признак, функция, категория, форма, аспект и
состояние объекта» [Там же]. Для описания ЛТС Ф. де Соссюра особую
значимость представляет первый вид отношений: signe = signifiant +
signifié, langage = langue + parole, где термины signifiant, signifié,
langue, parole являются неотъемлемыми компонентами signe и langage
соответственно. Для обозначения единиц одного ряда (часть-часть или
целое-целое) также применим термин эквоним [21, с. 74]
4. Антонимия. В исследовании Ю.И. Горбунова применяется
традиционная классификация антонимов по способу выражения
противоположности научных понятий: контрарные антонимы (наличие
промежуточного члена: genre masculin/neutre/féminin) и
комплементарные антонимы («предельные» понятия:
affirmation/négation) [Там же, с. 140].
Следует отметить, что абстрактность и дихотомичность научного
мышления наделяют антонимические отношения терминов особой
значимостью, т.к. научные понятия обычно появляются парами [52, с.
41]. Что касается терминов Ф. де Соссюра, то здесь имеют место
определенные особенности. Так, термины synchronie и diachronie едва
ли можно рассматривать как антонимы, поскольку в данном случае
уместнее говорить о двух взаимодополняемых частях познавательного
процесса в лингвистике, а не о противоположностях.
21
5. Омонимия. Межсистемные омонимические отношения могут
возникать как между словом общеупотребительного языка (исходное
слово) и термином, так и между терминами различных научных
областей. При этом об омонимии может идти речь, только когда
прерваны связи между значениями. Если рассматривать омонимию как
«звуковое совпадение двух или более разных языковых единиц» [5],
различающихся в плане содержания, то становится очевидным, что
langue с позиций естественных наук (язык как физиологический орган:
«organe charnu, musculeux, allongé et mobile, placé dans la bouche» [160])
является омонимом термина langue в ЛТС Ф. де Соссюра (например
«langue comme système»).
На разнообразие подачи лингвистических терминов в
лексикографии указывают И.С. Куликова и Д.В. Салмина. Если русские
термины предложение, род, вид, союз представлены в словарях как
омонимы соответствующих слов общеупотребительного языка, то
большая часть производных терминов даются как специализированные
значения одного слова (в рамках одной статьи) [52, с. 27]. Отметим, что
ученые рассматривают межнаучную омонимию как распространенное
явление, но нежелательное для метаязыка [Там же].
Определение вида корреляции и отнесение термина к конкретному
терминополю производится на основе выявленных идентификаторов
описываемого понятия и объекта: идентифицируется природа, форма,
сущность, причина, эффект, цель, предмет, способ, время, расположение
и т.д. [186, с. 87]. Идентификатор – это определенный отрезок текста
(слово или синтагма), указывающий на соответствующий признак
понятия или сему значения (см. подробнее в 1.2.2) [Там же].
Идентификаторыпроявляются в сферах функционирования и фиксации
лингвистического термина – научном тексте. В этой связи особую
ценность представляет текстологический метод исследования ТС.
Ю.И. Горбунов определяет научный текст в языкознании как продукт
выражения научно-лингвистического знания с помощью языка
[33, с. 128]. Научный текст, согласно В.М. Лейчику, предназначен для
хранения, передачи и развития такого знания [58, с.7]. В гуманитарной
области текст является также сферой создания научного знания.
Следовательно, в лингвистике текст содержит одновременно феномены
концептуализации объекта действительности (создания научного
понятия) и текстуализации научного понятия (языкового выражения)
[142].
В работах В.М. Лейчика предлагаются три вида научных текстов:
терминосоздающие, терминоиспользующие, терминофиксирующие
[58, с. 147]. Данная классификация базируется на разграничении
22
понятий сферы фиксации и сферы функционирования. По мнению
М.В. Косовой, для установления «системы понятий» ТС необходимо
рассматривать термины в сфере функционирования, т.е. «в естественной
для них среде» [47, с. 74]. Именно в таких текстах термин способен
реализовывать вариантность, свойственную всем языковым единицам. К
тому же, термин, функционирующий в тексте, «не ограничен
морфологической формой» [Там же]. Однако в рамках данного
исследования значимы и терминофиксирующие тексты, к которым
относятся не только работы терминографического характера
(терминологические словари), но и те фрагменты рукописей
Ф.де Соссюра, в которых установлен факт или попытка «фиксации»
термина. С учетом принципа филиации научного знания данные
разновидности текстов выстраиваются на оси диахронии: эволюция
ЛТС состоит в постепенном переходе от терминосоздающих к
терминофиксирующим и терминоиспользующим текстам. Поэтому под
терминосоздающими понимаются тексты, в которых ученый поэтапно
устанавливает состав трактуемого понятия. В таких текстах термин
находится на этапе формирования формы и содержания.
Терминоиспользующие тексты подразумевают употребление
сформированного (состояние устойчивого равновесия) или
формирующегося термина для трактовки смежного понятия. При этом
термин реализует свою инструментальную функцию: он используется
для описания теории, а его понятийная сущность раскрывается либо не
полностью, либо не раскрывается вовсе. Эволюция идеальной ЛТС
должна привести к созданию терминофиксирующего текста,
репрезентирующего сформированное научное понятие и включающего
термин, находящийся только в состоянии устойчивого равновесия. При
этом использование лингвистами уже созданных терминов может
сопровождаться развитием их семантики. Данный процесс приводит к
изменению значений существующего термина, что иногда может
трактоваться как создание нового термина. Обнаружение такого
феномена усложняет разграничение между понятиями
«терминосоздающий» и «терминоиспользующий». Одновременно
ставится под вопрос и абсолютность терминофиксирующих текстов:
наличие такого текста может наводить на ложное представление об
устойчивости термина. Связано это с ошибочным суждением самого
автора текста, который, с одной стороны, стремится «зафиксировать»
термин, а, с другой стороны, осознаёт незавершенный характер
формирования такого элемента и целенаправленно вновь переносит его
в терминосоздающий текст.
23
Целенаправленность формирования, являясь одним из главных
признаков ЛТС, таким образом, задаёт маршрут развития термина и
всей системы, а также определяет форму и содержание научного текста,
который может рассматриваться с двух позиций: как контекст –
совокупность «условий, особенностей употребления» термина [5],
представляющая собой динамическую и открытую модель его
содержания, и как определение – раскрытие понятийного содержания
термина, представляющее собой статическую и закрытую модель.
Анализ контекста термина является неотъемлемой частью
терминоведческого исследования. По мнению М.В. Косовой, термин
необходимо представлять во всех его «семантических контекстуальных
связях» [47, с. 82]. Исследователь отмечает, что только в таком случае
обнаруживается полный объем терминологической многозначности
«как обобщенной категории реальных контекстуальных проявлений»
[Там же]. Чаще всего контекст включает одно предложение, в котором
может фигурировать термин. Но иногда контекст может охватывать два
или три предложения и даже целый параграф. По мнению Р. Дубук и
Э. Лористон, именно наличие понятийных признаков, соответствующих
термину, определяет объем контекста [186, с. 87].
Окказиональный (или ассоциативный) контекст указывает на
случайные признаки [35, с. 76], он лишь доказывает тот факт, что
термин используется в специальном языке. Примером ассоциативного
контекста может послужить следующее высказывание Ф. де Соссюра,
обнаруживаемое в рукописи «De l’essence double du langage»: «Il y a
deux grammaires, dont l'une est partie de l'idée, et l'autre du signe; elles sont
fausses ou incomplètes toutes deux» (выделено нами – Д.З.) [202, с. 20].
Данный контекст не раскрывает значения терминов idée или signe, а
лишь указывает на их полярность и возможную дихотомию. Такой вид
контекста чаще всего встречается в терминоиспользующих текстах и
может быть частью терминосоздающих текстов, особенно когда речь
идёт о создании формы термина.
Экспликационный контекст создает приблизительный образ
понятия выраженного термином [186, с.83]. Экспликация является
описанием понятия с неполным указанием на его связи с остальными
элементами в ТС [35, с. 45]. В рукописи Ф. де Соссюра обнаруживаем
следующий фрагмент: «II faut reconnaître toutefois que valeur exprime
mieux que tout autre mot l’essence du fait, qui est aussi l’essence de la
langue, à savoir qu'une forme ne signifie pas, mais vaut : là est le point
cardinal. Elle vaut, par conséquent elle implique l’existence d'autres valeurs»
(выделено нами – Д.З.) [202, с. 150]. В данном контексте Ф. де Соссюр
лишь частично объясняет значение термина valeur и намечает границу
24
между понятиями «valoir» и «signifier», не раскрывая значение valeur
полностью и не устанавливая его место в терминосистеме.
Дефинирующий контекст, противопоставленный окказиональным
и экспликационным контекстам, содержит идентификаторы (см. 1.2.1)
в достаточных объёме и содержании. В работе А.Ш. Давлетукаевой
такой вид контекста соотносится с системно-речевым контекстом
[35, с. 76], представляющим собой комплекс знаков, который
обеспечивает сигнификацию термина – осмысление изучаемого объекта
с позиций конкретного исследователя, выделяющего в рамках создания
и развития собственной теории определенные понятийные признаки
соответствующего понятия и включающего их в организуемую ТС
посредством сем значений. Приведем пример дефинирующего
контекста термина figure vocale в работах Ф. де Соссюра: «Il y a un
premier domaine, intérieur, psychique, où existe le signe autant que la
signification, l'un indissolublement lié à l'autre; il y en a un second, extérieur,
où n'existe plus que le « signe », mais à cet instant le signe réduit à une
succession d'ondes sonores ne mérite pour nous que le nom de figure vocale»
(выделено нами – Д.З.) [202, с. 30].
Данный контекст предоставляет достаточно идентификаторов,
необходимых для понимания термина figure vocale: источник (signe
réduit), состав (succession d'ondes sonores), сфера (domaine extérieur),
связь с другими понятиями (signe). При этом отсутствуют такие
идентификаторы как эффект, цель, и т.д.
Дефинирующий контекст термина с точки зрения его внутренней
структуры может рассматриваться как контекстуальное определение
(контекстуальная дефиниция). Контекстуальное определение, согласно
С.Д. Шелову, представляет собой набор авторских утверждений,
«задающих значение определенной единицы» [101, с. 51]. Термины в
таком определении предстают на «одном понятийном уровне», они
вводятся одновременно, без логического предшествования одного
другому [Там же, с. 52–53]. С.Д. Шелов отмечает, что термин
функционирует и одновременно эволюционирует в контекстуальном
определении, на что указывает постепенное «наращивание» его
значения [Там же, с. 70]. Данная тенденция отлично прослеживается в
приведенном выше примере благодаря таким выражениям как «Il y a un
premier domaine...» (Существует первая область...) и «il y en a un
second...» (существует и вторая...).
Контекстуальные определения находятся на стыке сферы
фиксации и сферы функционирования (см. Рис. 1). В действительности
они могут относиться к одной из двух сфер в зависимости от интенции
автора текста: продолжает ли он развивать или фиксирует значение
25
термина. В случае ЛТС Ф. де Соссюра наблюдается смешение
разновидностей текстов. Так, в рамках одной рукописи автор текста
может свободно переходить от фиксации термина (создания
статического определения) к изменению его семантики, переводя
данный термина в сферу функционирования – терминосоздающий и
терминоиспользующий тексты.
Рис. 1.1
Контексты и определения лингвистического термина
Сфера функционирования Сфера фиксации
К сфере фиксации в чистом виде относятся статические
определения: родовидовые (гиперо-гипонимические и меронимические
отношения компонентов), перечислительные (перечисление
гипонимов) и операциональные определения [Там же, с. 29–88].
Последние представляют особую значимость в рамках данного
исследования. Операциональные определения подразумевают
отсутствие родового понятия (гиперонима), а понятийная сущность
термина передается посредством «указания на способ возникновения
объекта», описывается «процедура его построения» [Там же, с. 62]. Дело
в том, что формирование ЛТС Ф. де Соссюра характеризуется
гегелевским принципом «негативной онтологии» [20, с. 366]: например,
langue = langage – parole. Поскольку такие сложные понятия как
«langue» или «parole» являются единственными в своем роде, то,
согласно Н.В. Бугорской, следует рассматривать их «не как
разновидности, а как части более общих по отношению к ним объектов»
[20, с. 218]. В данном случае в роли этого «общего» выступает термин
langage. Между терминами устанавливаются меронимические
отношения. Выявление такой взаимосвязи представляется возможным
26
именно благодаря операциональным определениям, рассчитанным, по
мнению С.Д. Шелова, «на некоторую когнитивную деятельность
субъекта». Так, Ф. де Соссюр предлагает получить langue посредством
отделения parole от langage: «Quand on défalque du Langage tout ce qui
n'est que Parole, le reste peut s'appeler proprement la Langue» (выделено
нами – Д.З.) [202, с. 334].
В данном исследовании при изучении семантики каждого термина
для получения максимального набора идентификаторов анализируется
совокупность всех возможных контекстов и определений разных видов,
обнаруженных в текстах учёного. Объединение таких элементов в
единое целое означает построение оптимизационной модели значения,
«охватывающей некоторое число вариантов состояния системы»
[99, с. 128] с целью создания возможности выбора наилучшего из них с
точки зрения соответствия признакам ЛТС, установленным в 1.1, и
признакам лингвистического термина, установленным в 1.2.2. При
отсутствии систематизированных определений терминов обращаться
следует к экспликационным или окказиональным контекстам, не
раскрывающим значение термина, но позволяющим установить факт его
употребления (дату создания экспонента, начало формирования понятия
и т.д.).
Примером оптимизационной модели, представляющей систему
контекстов и определений терминов Ф. де Соссюра, может служить
«Словарь соссюровской терминологии» А. Ридленглера. Словарные
статьи данной работы содержат выдержки из текстов самого
Ф. де Соссюра, а также из записей его учеников и последователей. Так,
термин discours трактуется в словаре со ссылками на источники текста
[138, с. 20]:
discours: la chaîne de la parole = unités discursives groupées en
syntagmes 1998: fonction (lieu) du langage = trésor de la mémoire
(fonction associative). Dans ce sens, discours dépasse l'idée de →
parole. – 'Nous pouvons construire un discours intérieurement, ou
entendre intérieurement' 1101.- Godel 259. discursif: a) qui se
présente dans le discours; unités discursives 1998; – le discursif, s.m.
= la langue discursive [= parole] 3323; – b) syntagmatique intuitif
(associatif) 2061; ordre discursif = 'ordre de chaque unité dans la
phrase ou dans le mot (signifier)' 1985. – Godel 259.
Такой принцип составления словаря позволяет представить
объективное отражение всех возможных контекстов и определений
терминов в теории лингвиста. Однако для анализа ЛТС Ф. де Соссюра
27
недостаточно обратиться лишь к данной работе, поскольку она
включает не все известные на сегодняшний день тексты ученого:
использование «новых» материалов позволит уточнить значения
отдельных терминов и представить целостную структуру исследуемой
ЛТС.
1.2.2. Лингвистический термин как комплекс элементов
Термин определяется как «результат познавательной практики» и
«выражение перспективы увеличения и накопления знаний» [23, с. 3] в
исследовании Т.Н. Великоды, подчеркивающей онтологическую
многоаспектность термина как комплекса «элементов языкового и
логического знания и собственной терминологической сущности» [Там
же]. Определение Т.Н. Великоды усложняет представление о структуре
самой ТС, т.к. термин не может рассматриваться как её неделимый
элемент. Напомним, что ЛТС, являясь частью языковой системы
[100, с. 50], раскладывается на отдельные микротерминосистемы
(терминополя), состоящие из терминов. Такому аналитическому
разложению подвергается и каждый отдельный термин. Из логического
правила единства части и целого, обладающих общими свойствами
[99, с. 40], следует, что элементы термина являются одновременно
элементами самой ЛТС.
Сущность термина заключается в его соответствии научному
понятию, противопоставленному обиходному понятию [176, с. 48–62],
[141, с. 36], [168, с. 3–9], [59, с. 171]. Данная идея прослеживается в
концепции С.Д. Кацнельсона, выделяющего формальную и
содержательную части понятия. Формальная часть охватывает «общие
отличительные признаки, которые необходимы носителю языка для
распознавания предмета» [41, с. 18–20]. Содержательная часть гораздо
шире, она включает в себя все стороны рассматриваемого предмета
[Там же, с. 18–20]. Проблема, согласно В.Г. Гаку, заключается в том, что
формальные части понятий, отображаемые в обиходном языке,
довольно резко отличаются от содержательных частей (научных
понятий) с более чёткими границами [28, с. 28–29]. Вокруг формальной
части понятия образуются сильно варьирующиеся «элементы
представлений и ощущений» [Там же]. Утверждения С.Д. Кацнельсона
и В.Г. Гака вновь приводят нас к разграничению научной и наивной
картин мира (см. выше 1.1).
В языке понятие выражается через лексическое значение. В
рамках данного исследования рассматривается научное понятие и
соответствующее терминологическое значение. В «Лингвистическом
28
энциклопедическом словаре» значение определяется как «содержание
слова, отображающее в сознании и закрепляющее в нём представление о
предмете, свойстве, процессе, явлении и т.д.» [62]. Под
«представлением» в данном случае подразумевается понятие об
объекте. Значение термина – это «элемент семантического
пространства» ТС, в то время как понятие – это элемент понятийной
сферы определенной научной теории [100, с. 156].
В метаязыке любой науки значение термина представляет собой
выраженное им понятие [101, с. 12]. Максимальный набор уточняющих
признаков понятия должен быть соотнесен с определенным набором сем
значения термина. Однако, учитывая объективно незавершенный
характер формирования ЛТС (наличие предтерминов в современном
метаязыке лингвистики) следует говорить о неполном выражении
содержательных признаков или их варьировании. Данная особенность
также объясняется субъективным фактором при отборе выделяемых
признаков. Нельзя согласиться с утверждением О.А. Бурсиной о том,
что термин является «зеркальным отражением» научного понятия через
его терминологическое значение [21, с. 30]. Учитывая особенности
терминирования в лингвистике, следует принять точку зрения
Н.А. Шурыгина: понятие не полностью тождественно значению
[106, с. 84].
Особенности взаимосвязи понятия и значения уточняются при
обращении к составляющим значения: сигнификату и денотату.
Сигнификат – семантический «слой» [44, с. 51], который, согласно
А.А. Уфимцевой, имплицирует абстрактную часть содержания значения
слова, указывая на наиболее существенные признаки предмета
[93, с. 94]. Из терминоведческого исследования А.Г. Ходаковой следует,
что именно сигнификат представляет собой связующее звено между
понятием и значением [100, с. 132].
На сигнификативном уровне значения обнаруживается различие
между термином и обычным словом, продемонстрированное выше при
помощи категорий формального и содержательного в понятии по
С.Д. Кацнельсону. При обиходном рассмотрении фрагмента
действительности (наивная картина мира, см. 1.1) формируется
соответствующее обиходное или формальное понятие, соотносящееся с
лексическим значением. Когда происходит научное осмысление того
же фрагмента (научная картина мира, см. там же), речь идет о
содержательном понятии, выраженном в терминологическом
значении [20, с. 244], или ригореме (по М.Я. Блоху [10, с. 39]). Такой
подход соотносится с рассмотрением «дальнего» и «ближайшего»
значений слова в теории А.А. Потебни. Ближайшее значение – основное
29
языковое содержание конкретного слова, входящее в знание языка, в то
время как дальнее значение – это научная информация, содержащая
экстралингвистические характеристики. Дальнее значение,
следовательно, и является значением термина, хотя и представляющего
в концепции А.А. Потебни «внеязычную» часть содержания слова
[44, с. 63].
Представление о существенных признаках объекта как результате
осмысления таких признаков взаимодействует с непосредственной
объектной соотнесённостью лексической единицы – денотатом
(множеством объектов, виртуальным денотатом по И.М. Кобозевой [44,
с. 38]). Таким образом, объем научного понятия, очерчивающий
границы описываемых объектов, представлен денотатом в структуре
значения термина. Содержание научного понятия (субъективное
выделение и осмысление описываемых объектов) соотносится с
сигнификатом значения термина. Сигнификация объекта предполагает
выход на его понятийные признаки, соответствующие тем позициям, с
которых данный объект рассматривается конкретным исследователем.
Соответственно, в терминологическом значении задействованы
одновременно «терминируемый» объект (денотат) и его осмысление
(сигнификат) [59, с. 55].
Отметим, что И.М. Кобозева указывает на «пустоту»
денотативного слоя терминологической лексики [44, с. 85].
Действительно, термины зачастую описываются как «слова абстрактной
семантики», в которых не выделяется денотативный уровень [80, с. 16].
А.В. Лемов отмечает, что лингвистические термины не всегда «в
высшей степени» абстрактны – существуют и вполне конкретные
термины с «неотвлеченным» значением [59, с. 55]. А.А. Уфимцева,
говоря о терминах лингвистики (например, о фонеме, семантике),
указывает на сигнификат как единственную основу их значения при
отсутствии денотата [93, с. 113].
Однако положения об отсутствии денотата в структуре
терминологического значения подвергаются сомнению, если уточнить
сущность объектной соотнесенности лингвистических терминов. Как
подчеркивает В.Г. Гак, лингвисты подвергают плюралистическому
осмыслению вполне конкретные объекты – фрагменты
действительности, языковые факты и явления [28, с. 14–15]. Согласно
Ф. де Соссюру, объект как таковой изначально не существует: его
создаёт выбранная точка зрения (point de vue) [202, с. 338]. При
научном изучении языковых фактов лингвисты моделируют свой
собственный абстрактный объект, который может оказаться отличным
от исходного явления действительности (конкретного объекта). Так,
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]