Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философы эпохи Возрождения. Жизнь и идеи. Учебное пособие
.pdf
Томмазо Кампанелла
здесь происходит этот поворот от чувства кзнанию, над которым
бьётся Кампанелла.
Если вчувстве возникает объект и— страдательно— обозначается новый предел, то это значит: умирая, мы созерцаем Бога,
присутствующего во всех вещах, то бытие, которое всё это устанавливает, разрушаем негативность реальности истановимся
действительно реальными. «Иобучение, ипознание— пишет
Кампанелла,— являясь изменением вприроде познаваемого,
вкаком-то смысле есть смерть, итолько изменение вБоге есть
вечная жизнь, потому что бытие не теряется вбесконечном море
бытия, но возвеличивается». Этот отрывок может быть прокомментирован ипрояснён другим отрывком из «Теологии»: «Мы
поистине находимся вчужой земле, оторванные от самих себя;
мы страстно стремимся обрести родину, инаше место— рядом
сБогом».
Город Солнца
«Город Солнца»— знаковое произведение Томмазо Кампанеллы,
обессмертившее его имя. Это некая сумма мечтаний ореформировании всего мира, об освобождении его от зла, не без помощи
инструментов магии иастрологии; некий сплав идей, вкотором
соединились все чаяния эпохи Возрождения.
Несомненно, что произведение создано под воздействием
«Утопии» Томаса Мора идаже написано вформе диалога между
двумя людьми: Мореходом, вернувшимся из далёкого плавания,
иГостинником. Мореход рассказывает Гостиннику освоём кругосветном путешествии, во время которого оказался вИндийском океане на чудесном острове сгородом Солнца.
Город расположен на горе иделится на семь поясов, или кругов. Вкаждом из них— удобные помещения для жилья, работы,
отдыха. Предусмотрены иоборонные сооружения: валы, бастионы.
Главным управителем среди жителей города считается первосвященник— Солнце (Метафизик). Он решает все мирские идуховные вопросы. Унего есть три помощника-управителя: Могущество, Мудрость иЛюбовь. Первый занимается делами мира
∙ 141 ∙

Часть первая. Персоналии
ивойны, второй— искусством, строительным делом, науками
исоответствующими им учреждениями иучебными заведениями. Любовь заботится опродолжении рода, воспитании новорожденных. Медицина, аптечное дело, всё сельское хозяйство тоже
веё ведении. Третий помощник руководит итеми должностными
лицами, которым вверено управление питанием, одеждой.
Во время новолуния иполнолуния собирается Великий совет.
Все, кому больше двадцати лет, имеют право голоса врешении
общественных дел. Они могут жаловаться на неправильные действия начальства или высказывать ему свою похвалу. Правительство, т. е. Солнце, Мудрость, Могущество иЛюбовь, собирается
каждые восемь дней. Другие начальствующие лица избираются
четырьмя высшими управителями. Недобросовестные начальники могут быть волею народа смещены. Исключение составляют
четыре высших. Они подают вотставку сами, предварительно посоветовавшись между собою, илишь тогда, когда на смену может
прийти более мудрый, более достойный.
Частной собственности вгороде Солнца нет. Община уравнивает людей. Они одновременно ибогатые, ибедные. Богатые
потому, что уних есть всё, бедные потому, что уних нет своей
собственности. Общественная собственность в«солнечном» государстве базируется на труде его граждан.
В государстве Кампанеллы установлено равенство мужчины
иженщины. «Слабый» пол проходит даже военную подготовку,
чтобы вслучае войны участвовать взащите государства. Рабочий
день длится четыре часа. Кампанелла предполагал государственную регламентацию брачных отношений, пренебрегающую личными привязанностями человека. Вгороде Солнца признаются
астрологические суеверия, существует религия, верят вбессмертие души.
Труд ифизические упражнения делают людей здоровыми
икрасивыми. Вгороде Солнца нет некрасивых женщин, так как
уних «благодаря их занятиям образуется издоровый цвет кожи,
итело развивается, иони делаются статными иживыми, акрасота почитается уних встройности, живости ибодрости. Поэтому
они подвергли бы смертной казни ту, которая из желания быть
∙ 142 ∙

Томмазо Кампанелла
красивой начала бы румянить лицо, или стала бы носить обувь
на высоких каблуках, чтобы казаться выше ростом, или длиннополое платье, чтобы скрыть свои дубоватые ноги».
Кампанелла утверждает, что все прихоти уженщин появились в результате праздности иленивой изнеженности. Чтобы
дети были телесно идуховно совершенны, опытный врач, пользуясь данными науки, по природным качествам подбирает родителей, чтобы они обеспечивали появление на свет наилучшего
потомства.
Но вто же время «солнечное» государство— это союз жизнерадостных людей, свободных от власти вещей. Это союз людей,
умело сочетающих труд физический иумственный, гармонически развивающих свои физические идуховные силы. Это союз
людей, для которых труд не каторга имука, априятное, увлекательное, овеянное славой ипочётом занятие. Население ведёт
«философскую жизнь вкоммунизме», т. е. имеет всё общее, не
исключая ижён. Суничтожением собственности уничтожаются
вгороде Солнца и многие пороки, исчезает всякое самолюбие
иразвивается любовь кобщине. Таким, как город Солнца, Кампанелла желал видеть весь мир ипредрекал вбудущем построение
«всемирного государства».
Заключение
Обширное имногообразное литературное наследие Томмазо
Кампанеллы не раз ставило втупик исследователей его политических ифилософских воззрений. Более тридцати тысяч страниц,
книги по астрологии иматематике, риторике имедицине, богословские трактаты иполитические памфлеты, латинские эклоги
иитальянские стихи.
Кампанелла не был достаточно оценён как представитель философии конца эпохи Возрождения. Его идеи одинаково претили
представителям самых различных философских направлений.
Одних отпугивало его учение опричастности всего существующего Богу, других отталкивал его коммунизм, третьим были
неприятны его теократические идеалы, четвёртых смущала оккультная составляющая его учений ит. д.
∙ 143 ∙

Часть первая. Персоналии
Кампанелла был практическим революционером, борцом за
свободу своей Родины, стойко выдержавшим пытки идлительное
тюремное заключение, бесстрашным защитником собственных
исозвучных ему философских идей.
∙ 144 ∙

Часть вторая. ТЕКСТЫ
В МИРЕ ФИЛОСОФИИ
ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ
(
ТЕКСТЫ
)


Франческо Петрарка
ФРАНЧЕСКО ПЕТРАРКА
Фрагменты даны по изданию: ПетраркаФ.Лирика. Автобиографическая
проза. М., 1989.
Из «Писем оделах повседневных»
XXI 13. Ему же, онедосказанном впредыдущем письме иопрочем
устроении своей жизни.
Не удивляюсь ни тому, что ты часто ходишь по неторным тропам, ни тому, что иногда вступаешь на проезжую дорогу: первое
делаешь как философ, второе как человек; нет человека настолько преданного мудрости, чтобы иногда не возвращаться кобычаям человечества ине нисходить квсеобщим нравам,— хотя,
правду сказать, сегодня ясобрался уличать тебя не во всеобщих
иобыденных, акак раз вфилософских привычках, так что почти
уже жалею оначале. Всегда ты для меня один итот же, всегда
один из немногих.
В самом деле, бессмысленная толпа, чем больше приобретает, тем больше нуждается, инемногие, то есть просвещенные,
люди, чем больше узнали, тем больше впитывают и, выходит, как
страсть приобретения, так истрасть познания ненасытна. Не получи ты нежданно предыдущего письма— наверное, не требовал
бы иэтого, апроглотил то потянулся кновому и, услышав отчасти
омоем состоянии, хочешь теперь знать иостальное,— как япоступаю спитанием, одеждой. Отом иодругом тебя уже извещали
мои старые письма, но ты опасаешься, видно, что перемена мест
или годы нарушили что-либо вописанном там порядке. Что ж,
повторюсь ирасскажу, какого образа жизни сейчас придерживаюсь икакому роду людей следую. Есть люди, которые не желают
возлежать иначе, как внутри отделанных слоновой костью стен,
на мягком пуху или на постели из свежесорванных лепестков
розы, ине считают возможным утолять жажду иначе, как из золотых идрагоценных чаш. Кчему? Что пользы быть вих числе?
Я, наоборот, хотел бы лучше не уметь долго выносить роскошь, чем не уметь обходиться без нее! Есть илюди, которых
роскошь раздражает, от непрерывных удовольствий тошнит;
∙ 147 ∙

Часть вторая. Тексты
если позволено похвалиться перед тобой, труд ине вменьшей
мере природа сделали меня одним из таких. Сранних лет меня
за редчайшими исключениями отпугивали изысканные яства
ивсегда— долгие обеды ипиры до ночи; у меня всегда было
свойство, которое вболее позднем возрасте приписывает себе
Флакк, «скромная пища исон на траве уручья мне по нраву».
Веришь или не веришь, но явсегда отшатывался от наслаждения
ироскоши не столько из стремления кдобродетели, которую любил, увы, недостаточно, сколько из презрения иненависти кним
самим, из страха перед идущей за ними скукой ииз отвращения
кроду жизни, который толпе кажется счастьем.
Иногда, правда, бунтует душа, бунтуют глаза— вдушу прокрадывается желание быть как все, вглаза усталость, икогда во
время частых ночных бдений явижу их теперь взеркале утомленными иотечными, а ведь когда-то смотрел на них судовольствием, безумец, то дивлюсь имолча спрашиваю себя, яли
это. Но их бунт таков, что его легко бывает подавить. Об одежде
ипрочей обстановке ты уже давно слышал от меня, когда яжил
взаальпийском Геликоне. Но, чтобы не заиметь ложного представления омоей крайней умеренности, вспомни, что тогда ябыл
сельским жителем исоблюдал крестьянское воздержание. Приходится признать, что если не до последнего предела твердые,
то суровые истрогие нравы могут надломиться или ослабнуть
вновом окружении. Александра сломила Персия, Ганнибала, не
сломленного Римом,— Капуя, так что блестяще иверно сказал
его злейший враг: «Капуя была Каннами Ганнибала».
Причем перемена места расслабляла добродетель не только
отдельного человека, но часто истойкость целого народа: македонскую твердость обессилил Вавилон, галльскую свирепость
смягчила Азия, римскую добродетель покорила Испания, подточила Африка, ине вражеским мечом, апраздностью войска
иупадком воинской дисциплины. Здешний многочисленный
ибогатейший народ, почти уже частью которого я сделался,
имеет явно варварское происхождение; теперь чего не сделает
перемена места?— нет народа более человечного нравами, более
кроткого. Пересаженные растения начинают питаться другими
∙ 148 ∙

Франческо Петрарка
соками; лесной кустарник после прививки от перемены места
утрачивает прежнюю природу иприобретает новую. Ты понимаешь, кчему яклоню: ятоже— чтож буду скрываться от тебя
против своего обычая?— чуть ли не кажусь себе вдеревне одним,
вгородах другим; ведь там яследую природе, здесь примерам.
Тут явсего острее чувствую, как еще далек от цели, которой уже
должен бы достичь,— говорю онеизменности ипостоянстве желаний, достигнуть чего значит прийти кцели, кнадежной ибезмятежной пристани, куда не найти прохода кораблю дураков.
Словом, выходя победителем или непобежденным во всем
прочем, тут яведу затянувшийся бой и, обуздав аппетит исон
ине обуздав, но затушив спомощью божественной росы похоть,
яструдом укрощаю теперь более слабых врагов, издесь уменя
тем больше работы, что яедва только сейчас наконец начинаю
склоняться душой кобычному искромному, не говорю уж философскому, роду одежды. Меня гнетет жестокое ярмо застарелой
привычки, которую янеутомимо пытаюсь стряхнуть ссебя и,
ты сам бы увидел, за короткое время уже много сделал. Правда,
много иостается, но теперь мне уже приходится вооружаться невозмутимостью чела идуха больше против стыда за потертость
своего костюма, чем против тщеславной гордости за его изысканность; аможет быть, ядобьюсь того, что итут особенно вооружаться не понадобится. Желаю тебе успехов ипрошу молиться
за меня отакой жизни, какую яхотел бы оставить за спиной,
умирая. Милан, вне стен города, 7декабря [1359]
XXI 15. Иоанну из Чертальдо, опровержение распространяемой
доброжелателями клеветы.
Многое втвоем письме вовсе не требует ответа, поскольку
мы, недавно обо всем подробно говорили при встрече. Две необходимые вещи явыделил особо ивкратце скажу тебе, что мне
здесь представляется. Первое. Ты старательно извиняешься передо мной, что твои похвалы нашему соотечественнику— по стилю
простонародному, по сути бесспорно высокому поэту— могут показаться слишком щедрыми, причем оправдываешься так, словно похвалу ему ивообще кому-либо яспособен счесть вредной
∙ 149 ∙

Часть вторая. Тексты
для своей славы: твои речи онем, говоришь ты, оборачиваются,
если все поближе рассмотреть, вмою пользу…
В этом есть исправедливость, иблагодарность, ипамятливость, ипрямое благочестие. Всамом деле, если родителям мы
обязаны всем телесным внас, если благодетелям ипокровителям
очень многим, то разве ни безмерно мы обязаны тем, кто пробудил кжизни иобразовал наш разум? Насколько увоспитателей
души больше заслугу перед нами, чем увоспитателей тела, поймет всякий, умеющий назначить тому идругому справедливую
цену ипризнающий, что первое— бессмертный, второе— шаткий ивременный дар. Так что смелее; ожидая от меня не согласия, аподдержки, прославляй ивозвеличивай светоча твоего
духа, придавшего тебе горение иясность на пути, по которому
ты смелыми шагами идешь кпрекрасной цели; подлинными похвалами, достойными тебя иего, возноси до небес имя, давно уже
терзаемое и, так сказать, истрепанное пустыми рукоплесканиями
толпы.
Все мне утебя понравилось; ион достоин возвеличения, иты,
как говоришь, обязан ему, так что одобряю твою оду ивместе
стобой восхваляю прославляемого вней поэта. Втвоем оправдательном письме меня задевает только то, что, оказывается,
мало же ты меня пока знаешь; я-то думал, что весь тебе известен.
Выходит, меня не радует, не восхищает похвала великим людям?
Поверь, мне нет ничего более чужого, никакая чума мне не
отвратительней, чем зависть; мало того, ятак далек от нее—
свидетель Бог, испытатель сердец, что для меня едва ли есть что
вмире тяжелее зрелища заслуженных людей, лишенных славы
инаграды. Не то что я жалею тут об уроне для себя лично или
надеюсь на выгоду от обратного положения вещей; нет, яоплакиваю всеобщую участь, видя, как постыдным искусствам достаются награды благородных,— хоть знаю, что, как ни зовет ктруду
надежда заслуженной славы, настоящая добродетель, по учению
философов, сама себе поощрение инаграда, сама себе поприще ивенец победителя. Раз уж ты предложил мне тему, которой
ясам бы не искал, хочу остановиться на ней, чтобы перед тобой
одним, ачерез тебя перед другими опровергнуть мнение омоих
∙ 150 ∙
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
