Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Трансцендентальное означаемое и эстетические феномены. Монография
.pdf
21
мгновение свободную волю мою, — да подставлю шею свою под удобное ярмо
Твое и плечи под легкую ношу Твою, Христе Иисусе, “Помощник мой и мой
Искупитель”»29.
Каков же идеал человека? Это духовность, которая возведена к Богу и очищена от мирского. У Августина выделяется семь степеней усовершенствования
души. Но восхождение может быть условно сведено и к трем.
Аскеза. Суть аскетизма состоит в преодолении греховности человеческой
натуры и переориентации интереса с внешнего физического мира на внутренний,
духовный. Человек подвергается постоянным соблазнам мира и склонен к семи
смертным грехам: гордыне, зависти, ненависти, алчности, прелюбодеянию, чревоугодию, лени (унынию). Через подверженность корысти, гневу, чревоугодию
и другим страстям искушает человека дьявол, порабощая его душу. Поэтому
аскеза направлена на отвлечение от соблазнов внешнего мира. Однако христианский аскетизм является умеренным, а не крайним, как, например, в манихействе. Суть христианского аскетизма не в иссушении плоти, а в переориентации
интереса с материального на духовное. Это является необходимой предпосылкой
для морального усовершенствования души.
Праведность. Нравственное усовершенствование души заключается, вопервых, в необходимости следования десяти заповедям морали, ставшим общечеловеческими нормами нравственности: не убий, не укради, не лги, не прелюбодействуй и пр. Во-вторых, это приятие как внутренней установки этики смирения, изложенной в Нагорной проповеди Христа. В-третьих, наиболее важным
является милосердие и сострадание, которые, собственно, и делают христианина праведником. Суть нравственной позиции в том, чтобы человек всеми фибрами души осознал свою греховность, виновность и ничтожность30. Речь идет
в данном случае о первородном грехе, который делает виновным каждого человека от рождения. Искупление этого греха является задачей всей жизни человека. Собственную ничтожность человек должен осознать по сравнению с величием
Творца, ибо не только все земное, но и он сам создан Богом. Признание же себя
личностью автономной, самодостаточной, обладающей свободой воли и способной творить, является выражением гордыни, которая никогда не позволит
понять величие всевышнего. Образ Божий останется скрыт за высокомерием
души. Поэтому гордыня — один из самых тяжких грехов для христианства.
Только самоумаление и уничижение души позволяет приблизиться к божественному. Страдание человека от бремени жизни и собственного самоумаления является не карой, но испытанием крепости веры.
29
Августин. Исповедь. Кн. 9. СПб.: Наука, 2013.
30
Майоров Г.Г. Этика христианства. М.: Знание, 1986.
22
Примером рыцаря смирения и покорности в Библии выступает старец Иов.
Зная о том, что Бог лишил его богатства, семьи и крова, он не ропщет, а покорно принимает испытание. Зная, что именно Бог поразил его муками болезни, он
страдает и стонет, но не восстает против воли Бога. Доведенный до предела отчаяния, Иов взыскует ответа у неба лишь в том, за какие грехи он наказан. Это
требование — «риск веры» (М. Бубер), т.е. возможность потерять последнюю
надежду. Он проклинает свою судьбу, но не Бога. Наградой становится глас небесный как высочайшее благодеяние, встреча с ликом Сущего.
Подвижничество. Однако все эти стадии усовершенствования души имеют
смысл лишь в том случае, если ведомы горячей верой, любовью к Богу. Постичь
величие Господа можно не разумом, но любящим сердцем. Вера становится фанатичной, превращаясь в иррациональную страсть, действующую вопреки всякой
логике, здравому смыслу, моральным и социальным нормам. Такая страсть противоречит миру повседневности и исключает человека из универсального
(С. Кьеркегор). Подвижник живет своей верой, своей надеждой, не считаясь
с логикой мирской жизни, он поглощен своим личным служением и порой считает себя избранником Божьим. Не случайно жизнь таких людей, как Франциск
Ассизский, святой Себастьян, святой Антоний и др., становится образцом для
подражания и примером святости.
Вера как страсть становится экстатической, особым состоянием души, когда кажется, что душа порывает путы мирского и устремляется навстречу Богу.
В этом состоянии личности открываются видения, галлюцинации, сверхъестественные знамения, она оказывается способна к пророчествам, глоссолалиям,
сотворению чуда. В состоянии исступления божественная благодать нисходит
в качестве света, блеска, сияния истины. «Я — свет миру», — говорит Христос.
Бог есть идеал духовно сияющий, сверкающий, благоухающий, звучащий (Августин). Свет — это благо, «жизнедеятельное свойство Бога» (Псевдо-Дионисий).
Трактовка божественного как животворящего света подводит нас к пониманию
особого характера духовной культуры — световой эстетике. Этот свет неземной, который, подобно Единому Плотина, творит мир и видимую красоту вещей. Поэтому формулой трансцендентной красоты является lux esse = verum
esse = esse, т.е. совпадение света, истины и бытия. Свет принадлежит одновре-
менно двум мирам — идеальному и материальному, математическому и физическому, он посредствует между ними. Свет выступает как несотворенный
и сотворенный. Божественный свет ирреален, являясь выражением Святого Духа,
он «не от мира сего». Свет несотворенный, вечный, божественный — lux
noncreata, aeterna, divina. Он может быть манифестирован как озарение в мину-
23
ты исступления или символически как световой столп перед паломником. В поздних книгах Ветхого Завета явление трансцендентного света — hokma, мудрость,
дух светлый, в Новом Завете свет означает самого Спасителя и Царство Небесное31. Он понимается как эманация, или флюиды благодати, наконец, как внутреннее преображение подвижника. А поскольку преображение Христа произошло на горе Фавор, то иногда трансцендентное сияние называют фаворским
светом. Сотворенный свет, lux creata, разделяют на: духовный, умопостигаемый,
формальный — spiritualis, intelligibitis, formalis и телесный, естественный, чувственный — corporalis, naturalis, sensibilis.
Речь также может идти о свете истины, просвещении, просветленности
ума, о свете любви, добра, жизни и о видимом свете — цвете, форме, движении.
Это также просветление души, ее мудрость, праведность, разумность, справедливость и любовь32. Как умопостигаемый свет он выступает в трех аспектах:
как свет бытия, как свет разума и как блеск прекрасного33. Persona средневеко-
вья, таким образом, — это идеал духовный, в котором вера сочетается с нравственностью и просветленностью. Концепция духовности, символизма и предустановленной гармонии находит непосредственное выражение в архитектуре
и искусстве.
Завершением средневековья является искусство Данте и Джотто. В «Божественной комедии» Данте и фресках Джотто картина мира еще вполне средневековая с оппозицией «Ад — Рай», но концепция человека иная. Человек обретает телесность под влиянием скульптурности античного мира, отклоняясь от
ортодоксальной доктрины, он увлекается иными традициями — герметизмом,
эллинизмом. Главное то, что человек начинает приобретать самоценность, становясь в центр мироздания наряду с Богом. Остается только шаг до признания
его творцом жизни и венцом природы.
Антропоцентризм и индивидуализм. Ренессанс и Реформация становятся основой двух концепций личности — гуманистической и индивидуалистической. Человек берет на себя божественные функции и выступает как трансцендентальное означаемое.
Культура Ренессанса является слиянием достижений античности и средневековья на новой основе. Эпоха соединяет в себе противоречия феодализма
31
Шишков А.М. Метафизика света. СПб.: Алетейя, 2012. С. 28–31.
32
Гроссетест Р. Сочинения. М.: УРСС, 2003; Касперавичус М.М. Христианская символика света // Со-
циально-философские аспекты критики религии. Л.: ГМИРИА, 1984; Петров В.В. «Возводящие лучи Блага»:
Солнце в позднеантичном платонизме и «Ареопагитском корпусе» // Историко-философский ежегодник’2009.
М.: 2010; Сусленков В.Е. Свет в позднеантичном и раннехристианском искусстве // Образ Византии. М.: Северный Паломник, 2008.
33
Шишков А.М. Метафизика света. СПб.: Алетейя, 2012. С. 42.
24
и нарождающихся буржуазных отношений. Это эпоха переходная, человек идет
от Средневековья к Новому времени. «Осень средневековья» означает, что человек отчасти утрачивает веру в Бога, теряет метафизические основания своего
бытия, но еще не обретает опоры на Разум. Отсюда кризис души и меланхолия
(Х. Ортега-и-Гассет). Но в то же время интерес переносится с Бога на человека,
в результате чего формируется гуманистический идеал личности. Эстетика Ренессанса антропоцентрична34.
Картина мира. Миросозерцание отличается пантеизмом, обожествлением
природы, представлением о мире как об одухотворенном и текучем. Это эпоха
стихийно-человеческого самоутверждения35. Но этот пантеизм не космологический и не теологический, а антропоцентрический. Человек оказывается в центре
насыщенного смыслом «земного», а «небесное» отходит на второй план, хотя
акт Творения несомненен, мир предстает как столкновение колдовских сил, которыми можно овладеть с помощью магии, алхимии. Изменчивость бытия под
влиянием мистических сил выражается в игре случайностей, которые властвуют
над человеком. Понятие Судьбы заменяется идеей Фортуны, властью счастливых и несчастливых случаев, коварных по отношению к человеку и его разуму.
Но в отличие от прежнего фатализма с Фортуной можно бороться либо укрывшись за стеной добродетелей, либо дерзким и смелым действием. Фортуна враждебна разуму, она коварна, опасна, завистлива к достоинствам человека (Кастильоне), притворна, лжива, вероломна (Петрарка). В мире можно действовать на
свой страх и риск, «лучше быть напористым, чем почтительным; ведь Фортуна —
женщина, и, если желаешь владеть ею, нужно ее бить и толкать; она охотнее
покоряется людям напористым, нежели тем, кто ведет себя сдержанно. И, наконец, как женщина она любит молодых, менее почтительных, более горячих, командующих ею с большей отвагой» (Макиавелли). Миф рыцарства указывает
на важность свободной инициативы человека в мире приключений. Социальный
смысл Фортуны заключается в оправдании риска в сложных ситуациях, что позволяет впоследствии обосновать жадность ростовщичества и прибыли богатых
людей.
В миросозерцании появляются реалистическое видение, дискурсивное мышление, чувство времени, в повседневной жизни начинают использоваться деньги,
зарождается кредитно-финансовая система. Этому способствуют промышленные
открытия. Так, открытие линейной перспективы является оформлением интереса к физической реальности, идет переориентация интереса с внутреннего мира
34
Лосев А.Ф. Эстетика Возрождения. М.: Мысль, 1982. С. 93.
35
Там же. С. 95.
25
на внешний. Интерес к пластике человеческого тела вызывает возрождение античного идеала, который в отличие от средневековой духовности был скульптурным. Создание книгопечатного станка Гуттенбергом, тиражирование книг
и просвещение лишили прежнюю работу с рукописями священнодейства. Человек начинает познавать мир через книги, в том числе и светские, не посредством
Священного Писания. Чтение по строкам, линейное развертывание мысли порождает дискурсивное мышление. Наконец, создание башенных часов в городах
и монастырях приводит к замене вертикальной концепции «временность — вечность» на горизонтальную теорию «прошлое — настоящее — будущее». Поэтому пантеизм предполагает очарованность разума красотой физического мира
и телесностью человека, временное дробление повседневной жизни и денежный
обмен вместо натурального.
Гуманистический идеал. В центре мира стоит человек, которому дана свобода воли несмотря на то, что он создан Творцом. Ренессансному идеалу свойственны гуманизм, титанизм, универсальность и гедонизм. В течение XIV–XVI вв.
формируется индивидуальность. Гуманизм переводится как человек, стоящий
на земле, а не трансцендентно обоснованная персона. Гуманизм — это бурное
стихийно-свободное жизнеутверждение, которое носит артистический характер
(А. Лосев). Поэтому идеалом становится художник. Поскольку человек от природы добр, постольку происходит реабилитация чувственной жизни. Человек
живет всеми страстями. Он обладает свободой воли изменять мир и себя самого
по своему усмотрению и «быть тем, кем он хочет» (Пико делла Мирандола).
Лозунг эпохи титанизма: «Делай, что хочешь!» (Ф. Рабле). Бог остается на втором плане, а человек, обладая неограниченными возможностями творчества, берет на себя божественные функции (А. Лосев). Творческое всемогущество, однако, имеет и оборотную сторону — разгул страстей, своеволия, распущенности
(Ч. Борджиа). В этом феодализм изживает себя.
Отсутствие капиталистического разделения труда оставляет личность цельной. Она обладает всесторонними знаниями, навыками, интересами и может
развертываться в разных измерениях деятельности. В ней сочетаются различные
черты характера от великодушия и силы до порочности и корыстолюбия. Личность свободна и теряет родовое и теологическое основание, но еще не имеет
своего ядра, самоценности, поэтому она вся становление, в ней нельзя указать
центр. Размытость и загадочность, некое сфумато — тоже проявление универсализма. Только у Шекспира и Сервантеса начинает решаться проблема ответственности за свой поступок, личность не может полагаться на внешние опоры,
такие как Бог или род, и теперь оценивает значение собственных поступков
26
в глазах других людей. Тем самым появляется личностный смысл как основание
действий человека. Наслаждение жизнью сочетается с верой в доброжелательность человеческой натуры. Поэтому в идеале страсть не является порочной,
происходит реабилитация чувственной любви, искорененной христианством. Культура и искусство пронизаны эротической чувственностью (Бокаччо, Челлини).
Идеал протестантизма. Идеалу духовно богатого, всесторонне развитого индивида противостоит протестантская концепция личности. Реформация возникает как реакция на меновые отношения между клиром и миром (епитимьи,
пожертвования, индульгенции) и ратует за личную ответственность перед Богом
без посредников. Важно внутреннее раскаяние, а не заслуги перед церковью.
Человек — греховное существо, которое должно бороться против внутреннего
убожества. Он не просто греховное существо, но сознающее свою греховность.
Бог не требует от человека ничего, кроме раскаяния, поэтому спасение возможно не через оправдательные дела, а через совесть. Происходит отрицание права
Папы распоряжаться небесными благами и протест против торгашеской низости
церкви. Мартин Лютер переосмысливает сентенцию Павла «справедливость Бога
открывается от веры в веру» (1512). Для постижения Бога достаточно веры, не
нужны ни пожертвования в пользу церкви, ни глубокое понимание Библии,
свойственное посвященным, монахам. Для понимания Писания достаточно веры.
Верующему не требуется толкование Писания с амвона. Писание выше Папы.
Поэтому мнение верующего (еретика) не должно преследоваться. В этом свобода
совести. Божественная благодать дана всем (всеобщее священство), а не является приоритетом клира, избранных и посвященных. Бог явлен миру не в схоластических доказательствах его бытия, а через страдание и крест. Поэтому
терпение, труд и упорство показывают крепость веры. Призванием человека
является работа, несение креста, а его упорство косвенно говорит о крепости
веры. Вера реализует себя не в церкви, а в миру, посредством любви и служения
ближнему (Лютер).
Лютер провозглашает спасение только верой. Противовесом церкви становится мирская деятельность как проявление христианской любви, так как
в условиях разделения труда каждый работает на других. Протестантизм показывает трансформацию религиозной этики в социальную, в психологический
стимул производительного труда.
Настроенность личности на производительный труд создает понимание
отношения к мирскому делу как к долгу (Кальвин). Богу угодна социальная деятельность христианина, так как он хочет, чтобы мир соответствовал его заповедям. Труд есть деятельность к «вящей славе Господней». Человек — орудие
27
Господа, поэтому любовь к Богу проявляется прежде всего в профессиональной
деятельности. Но труд предполагает аскетизм, в результате чего верующий экономит на себе. Важна неутомимая деятельность как уклад жизни, что проявляется лишь в профессии, т.е. она носит систематически-методический характер.
Избраннику Господа даруется успех в труде. Отсюда важно приумножение капитала, но осуждается потребительство, лень, жадность, наслаждение жизнью.
Доходность становится показателем полезности труда. Бережливость ведет к сокращению потребления и позволяет использовать богатство производительно,
вкладывать в дело. Богатство служит не человеку, а необходимым и полезным
целям. Отсюда этика утилитаризма: долг — в приумножении капитала, порядочность — в кредитоспособности, добродетели — это умеренность, упорный труд,
прилежание, преданность делу, а не благам. Такая позиция иррациональна по
отношению к человеческому счастью, но стимулирует производительный труд.
Таким образом, две концепции личности дают разные традиции. Гуманистическая ведет впоследствии к романтическому идеалу духовно богатой личности, а протестантская — к буржуазному индивидуализму и утилитаризму.
Романтический идеал. В эпоху Просвещения складывается парадигма
и проект западной цивилизации. Эта парадигма — гуманизм, рационализм, прогресс. Это условия, в которых развертывается западная цивилизация. Гуманизм
предполагает, что личность всегда выступает целью и никогда средством, что
она является венцом природы. В этот период складывается представление о характере как ядре личности, о психике как монаде, определяющей индивидуальность. Причем в силу господства трансцендентальной субъективности ренессансное понимание телесного различия людей как индивидов отступает на второй
план, ибо сводится к красоте облика, создаваемого искусственно — костюм,
прическа, макияж. Индивидуальность мыслится как неповторимый характер,
особенность ума, эстетического вкуса (остроумие, наивность, тупость) и воспитания (аристократического, буржуазного или простонародного).
Рационализм, cogito ergo sum Декарта, становится опорой и надеждой на
усовершенствование мира. Утопия просвещенной государственности, которая
не оправдалась к XIX в., была трансформирована в идею построения счастливого
общества на разумных основаниях. Прогресс заключается в развитии нашего
интеллекта, науки и технологий, что должно послужить основой преодоления
социальных противоречий, эгоистических интересов и конфликтов. Так складывается технологически-эволюционная модель развития западной цивилизации
(в отличие от социально-революционной русской модели).
28
Романтический идеал духовно богатой, творчески всемогущей личности
формируется как реакция на утопию Просвещения и Французскую буржуазную
революцию. Это период со времени Французской революции (1789–1792) до
середины XIX в. Истоками романтизма стали отказ от идеи просвещенной монархии и разочарование в перспективах социальных преобразований, вызванное
термидором Французской буржуазной революции. Под влиянием исторически
сложившегося идеала эпохи Ренессанса сформировалась идея сохранить духовно богатую, творчески всемогущую личность, противопоставив ее феодальному
и буржуазному обществу. Этому способствовало «Наукоучение» Фихте, согласно которому провозглашалась абсолютная свобода творческого субъекта. Я создаю и разрушаю любое не-Я по собственному произволу. Не созерцательность,
но действие признается моральным. «Жизнь — это действие, действие — вечный
восторг» (Блейк). В художественной культуре, несомненно, влияние Мейстера
Гете, где страсть и переживания противопоставляются рассудочности. Наконец,
в эстетике оппозиции субъекта и действительности отвечала теория романтической иронии Фр. Шлегеля и юмора Жан-Поля, теория воображения С.-Т. Кольриджа, Д. Китса, Э. По, Д. Леопарди, Р.У. Эмерсона.
Важнейшей в романтизме становится проблема идеала, озабоченность культурой и признание самоценности личности. Возвышение творчески всемогущей
личности над миром утилитаризма осуществляется с помощью иронии и воображения. Герой оказывается изгоем общества, он уединяется в природе или сфере духа (искусства, мифа, верований, легенд): Иосиф Берглингер Вакенродера,
Сенанкур Обермана, Рене Шатобриана.
Романтизм выражает недоверие к государству, общественной морали, религиозному ригоризму. Во многом романтизм возникает как антипод классицизма. Если классицизм отстаивает Разум, порядок и регламентацию, государство,
пафос общественного, его героем становится деятель, то романтизм превозносит
Чувство, свободу и произвол, пафос индивидуального, противостоит государству,
его героем выступает созерцатель. Средством отстранения от социальной действительности становится романтическая ирония. В противовес Разуму утверждается воображение, которое выражает эмоциональную жизнь души, т.е. имеет
личностное измерение, компенсирует нереализованные желания.
29
Мир духа противостоит утилитаризму, прагматизму и рутине повседневной
жизни: «Воображение богато, обильно и чудесно; существование скудно, сухо
и безотрадно. Мы живем с полным сердцем в пустом мире» (Шатобриан).
Воображенье властью неземной
Страдающих спасет от горьких мук;
Оно вернет заблудшему покой,
Врачуя амарантами недуг;
С цветами веры в час печали злой
Оно для всех — незаменимый друг.
Вордсворт
Бесконечно конструируемый вымысел, динамичный и иррациональный,
предстает как универсум духа. Романтик обыгрывает или разыгрывает ценности
культуры во внутреннем мире и это произвол воображения приводит тому, что
его «Я» оказывается тождественно «Все» (Шеллинг). Духовность романтика
противостоит социальной действительности как внутреннее — внешнему. Возникает романтическое двоемирие, универсум духа противостоит утилитаризму
социальной действительности, поэзия души — рутине повседневности.
Иначе говоря, романтизм становится протестом эстетического сознания
против социальной действительности, просвещенной государственности, Разума,
буржуазного утилитаризма, ханжеской морали, догматической веры. Ирония выступила инструментом осмеяния и переосмысления бездуховного мира и способом возвышения субъекта над ним. Работа воображения, противопоставленного
просвещенному Разуму, явилась основой противостояния личностного социальному и созидания мифов о душе, вымыслов внутренней реальности. Пределом
развертывания вымысла предстало романтическое ВСЕ, das All в виде динамического хаоса и движение к бесконечно глубокому средоточию души —
Ungrund — невыразимой безосновности, бездонности. Воображение придало лич-
ностный, эмоциональный смысл тому, что ирония переиначила. Оно конструировало универсум духа, бесконечно богатый мир мечты, осваивая по велению
сердца мифологии, религии, фольклор и другие ценности истории. Так сложилось двоемирие — мир внутренний, духовный, личностный, противостоящий
миру внешнему, повседневному, социальному.
30
1.2. ТРАНСЦЕНДЕНТНОЕ: ЧУДЕСНОЕ И ГРОТЕСК
Жутким называют все то,
что должно было оставаться тайным,
сокрытым и вышло наружу.
Шеллинг
Настало время, когда в каждой известной тебе вещи
твое безумие должно научиться различать изнанку,
время перевернуть в глубинах твоего существа
бесцветный и грустный образ мира.
Жорж Батай
В самом общем выражении чудесное — разновидность прекрасного. Однако в эстетике до И. Канта и романтиков, когда прекрасное понималось как
калокагатия, чудесное складывалось как прямая противоположность красоты.
Разработка эстетики чудесного и его воплощение в искусстве происходит в позднем Средневековье. Бог является тем трансцендентальным означаемым, которое
обуславливает символизм чудесного и гротеска вплоть до эпохи «переоценки
ценностей», декаданса.
В христианском миросозерцании западного Средневековья чудесное отягощено моральными и религиозными представлениями о теоцентризме, дуализме добра и зла, а потому план выражения, означающее в искусстве выражено
как демоническое, ужасное и уродливое. В откровенно жутком виде чудесное
представляется легионом бесов и самим дьяволом, что наиболее ярко воплощается в картинах Иеронима Босха и Матиаса Грюневальда. Суть в том, что дьявол, имея пугающий облик, одновременно является соблазнителем, способным
трансформироваться в желаемое и очаровательное. Отсюда и проистекает проблема эстетики и иконографии: как дьявол, будучи безобразнейшим существом,
может казаться прекрасным?36 По-видимому, в своем генезисе чудесное имеет
двойную структуру. Задачей данного раздела является анализ чудесного и способов его воплощения в искусстве.
Демонология и бестиарии. По своей сути чудесное есть выражение человеческой фантазии, развитой на стадии мифологии. Мифологический bricolage
образован как сочетание разнородных элементов, олицетворяющих силы природы и культурные феномены — Кентавр, Пегас, Минотавр и др. Эти античные
существа послужили истоком для средневековых представлений, выходящих за
36
Махов А.Е. Средневековый образ: Между теологией и риторикой. Опыт толкования визуальной де-
монологии. М.: Intrada, 2011. С. 188–189.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]