Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Трансцендентальное означаемое и эстетические феномены. Монография
.pdf
11
Начало — единица, единое, монада: «Единица есть то, через что каждое
из существующих считается единым» (Евклид). Геометрический смысл единицы — точка, антропологический — мужское начало. Двойка — женское начало,
ибо женщина делится надвое, рожая ребенка. Геометрический смысл двойки —
прямая, ибо через две точки можно провести одну прямую линию (Евклид).
Наконец, тройка — первое совершенное число, которое образовано суммой двух
предыдущих чисел ряда натуральных чисел, сочетанием мужского и женского
начала. Геометрический смысл тройки — треугольник, плоская фигура. Стоит
добавить еще оду точку и образуется пространственное тело — пирамида. Вывод: весь мир состоит из треугольников, тела образуются путем наращивания
или усекновения треугольников. Полнота всех чисел — декада, образуется как
сумма 1 + 2 + 3 + 4. У Александра Полигистора в «Преемствах философов»
(82 г. до н.э.) говорится, что началом всех вещей является монада, этой монаде,
как причине, подлежит, как материя, неопределенная диада. «Из монады и неопределенной диады происходят числа; из чисел — точки, из них — чувственно
воспринимаемые тела, которые составлены из четырех первоэлементов — огня,
воды, земли и воздуха. Эти элементы взаимодействуют друг с другом и подвергаются взаимным превращениям, создавая одушевленный, умный и сферический космос, с Землей в центре, которая сама тоже шаровидна и повсеместно
обитаема»10.
Геометрические пропорции соответствуют музыкальным интервалам —
при одинаковом натяжении струн высота тона обратно пропорциональная длине
звучащей струны. Отсюда logos epimorius — симфонический звуковой интервал
определяется через пропорции струны: n + 1 / n. Поэтому возникает «гармония
сфер», движение планет, которые находятся в определенных пропорциональных
расстояниях между собой, и гармония сопровождается умопостигаемой музыкой.
Описание «симфоний» изложено у пифагорейцев Никомаха и Вакхия (ПсевдоДионисия)11. Порядок планет в небесной гармонии описан у Теона Смирнского
(первая половина II в.)12. Гармония сфер:
– арифметическое 1:1½:2 = тон: квинта: октава;
– геометрическое 1:2:4 = 1:1⅓:2 = тон: кварта: октава;
– гармоническое 3:4:6 = 1½:1:2 = квинта: тон: октава;
– аккорд 1:⅔:½.
10
Афонасин Е., Афонасина А., Щетников А. Пифагорейская традиция. СПб.: РХГА, Пальмира, 2017. С. 132.
11
Герцман Е. Тайны истории древней музыки. СПб.: Азбука-классика, Нота МИ, 2004. С.75–89, 132–140.
12
Афонасин Е., Афонасина А., Щетников А. Пифагорейская традиция. СПб.: РХГА, Пальмира, 2017.
С. 498–500.

12
У Платона пифагорейский космос объединяет идея Блага, у неоплатоников — Единое. Возникает иерархия мироздания, в которой верховное место отводится идее, а вещи — лишь отблеск мира идей:
1. Мир идей — БЛАГО, вечная и неизменная идея, благое-и-прекрасное.
2. Мир форм — ЭЙДОС, обобщенная, интеллигибельная гармония.
3. Мир видимости — ВЕЩИ, преходящее многообразие единичных вещей.
Космос у Платона есть живое существо, движимое душой по законам разума13. Поэтому в нем действуют все идеальные закономерности, ум, разум, нус,
и одновременно они становятся чем-то подвижным и фактически деятельным —
мировой душой14. Платон завершает пифагорейскую традицию в учении о числах. Единица есть нечто неделимое, двоица — выход за пределы единичности
и переход в становление, наконец, тройка — совершенное число. Из этого возникает ряд 3, 9, 2715. В плане образования трехмерных тел тройка понимается
как сторона квадрата, площадь которого будет 9, а трехмерный куб — 27. Последовательность 3, 9, 27 есть категория всякой определенности16. Категория
неопределенности, становления характеризуется числами 2, 4, 8. Суммарная последовательность 1, 2, 3, 4, 9, 8, 27 становится символом телесности космоса как
трехмерного тела, данного в виде единства становления и ставшего. Космос не
просто целое, но пропорциональное целое, подчиненное закону золотого сечения17.
Цельность античного идеала в том, что человек не отделен от космоса
и общества, в нем слито доброе, мудрое и прекрасное. Душа, тело и разум одинаково являются составными частями как космоса, так и человека18.
Космос есть порядок, который определяет бытие и отношения вещей. Этот
рациональный порядок — Логос — также реализуется в виде действий и поступков человека, представая как Судьба. Человек органически вплетен в природно-космический закон, который предопределяет конечные действия человека,
а потому возникновение индивидуальных намерений во избежание судьбы чревато трагедией рока: «Покорного судьба ведет, а непокорного тащит». Судьба
есть «внеличностный принцип объяснения всего целесообразного и всего нецелесообразного, возникающего в чувственно-материальном космосе в условиях
признания его в качестве последнего абсолюта»19.
13
Лосев А.Ф. История античной эстетики. Софисты. Сократ. Платон. М.: АСТ, 2000. С. 647.
14
Там же. С. 661.
15
Там же. С. 722.
16
Там же. С. 723.
17
Там же. С. 724–726.
18
Там же. С. 737.
19
Лосев А.Ф. История античной философии в конспективном изложении. М.: ЧеРо, 1998. С. 26.

13
Классическим примером такой судьбы является «Царь Эдип» Софокла
(V в. до н.э.). Эдип, узнав о пророчестве, что он убьет родного отца и женится
на своей матери, пытается избежать Судьбы, навсегда покидая Коринф. Однако
у города Фивы он по незнанию убивает своего отца, а затем, победив Сфинкса,
женится на Иокасте, которая является его матерью. Когда на город обрушивается чума, дельфийский оракул объясняет, что за отцеубийство и кровосмешение
наказан народ Фив. Эдип выкалывает себе глаза и уходит из города. Цельность
героя состоит в том, что он не ставит вопрос о вине и ответственности, ибо не
разделяет свои действия и Судьбу. Позднее, когда разлагается античный идеал,
человек начинает отделять себя от космоса. В трагедии Сенеки «Эдип» герой
ставит вопрос: кто виновен в моей судьбе? И отвечает — рок! Выкалывание глаз,
поскольку они бесполезны в деле познания истины, дополняется описанием физически переносимой боли. Так что рационально и чувственно человек отделяет
себя от космоса в эпоху эллинизма (I в.).
Античный человек классического периода не отделен и от общества. Если
Ахилл действует, то он выражает интересы полиса. Он знает, что погибнет под
стенами Трои. Но его личные страхи или сомнения не играют никакой роли,
потому что гибнуть ему или нет — дело Судьбы. А его дело — быть героем,
выражать общественный интерес. Наконец, в античном идеале — калокагатии
слито доброе, мудрое и прекрасное. Если человек физически красив, являясь выражением космической гармонии, то он одновременно мудр и добр. Античный
идеал — калокагатия (также калокагатия; др.-греч. καλοκαγαθία, от др.-греч. καλὸς
καὶ ἀγαθός — «прекрасный и хороший», «красивый и добрый») — термин, использующийся в античной Этике, составленный из двух прилагательных: καλός
(прекрасный) и ἀγαθός (добрый), что в приблизительном переводе будет «нравственная красота».
Культурно-историческое развитие приводит к вычленению личности из
космоса, обособлению ее воли и изменению трансцендентального означаемого.
Бог становится религиозным принципом, через который объясняются все законы,
явления мира и природа человека. Поляризуется идеальное и материальное,
добро и зло.
Теоцентризм и персонализм. Возникновение христианства в Западной Ев-
ропе и России приводит к пониманию единого закона мироздания, которым является Бог. Это трансцендентальное означаемое обуславливает сакральную картину мира и дуалистическое понимание природы человека. Соответственно формируется символизм искусства и архитектуры.

14
Исторически период средневековья, если брать за основу духовные приметы времени, датируется со II по XV в. — время перехода от язычества к христианству, от рабства к феодальному строю и натуральному обмену. В нем выделяется раннее (II–IХ вв.), классическое (Х–ХIII вв.) и позднее средневековье
(XIV–ХV вв.). Ранний период отмечен феодальной раздробленностью варварских
государств на территории Римской империи. В VI–IХ вв. формируется Франкское общество, наступает эпоха Меровингов и Каролингов, которая вносит существенный вклад в культуру средневековья — складываются монастырские
школы, реформируется письмо. В IX–XI вв. формируются феодальные структуры
и иерархии во Франции, Германии и Италии, христианская культура сосредотачивается в церкви — монастырях или городах и оформляется в официальную
доктрину духовенства. Позднее средневековье — собственно формирование Ренессанса, отмечено появлением новой картины мира и идеала человека в рамках
феодализма. Понимание культуры меняется по сравнению с античностью, ибо
в отличие от прежней гармонии космоса и человека выделяются высшие ценности — религиозные, человек подчиняется надмировому началу. Если в античности культура выступала как возделывание, творчество, а в Риме как воспитание,
то теперь ее смыслообразующим понятием выступает культ. Мифологическая
картина мира вытесняется религиозной, т.е. язычество отходит на периферию
культуры. Формирование религиозного миропонимания показывает, что происходит развитие отвлеченного, спекулятивного, схоластического мышления, обеспечивающего веру, надежды и чаяния, а значит, и рост самосознания человека.
Если миф выступает олицетворением сил природы и множество языческих богов становится осмыслением в воображении различных сфер бытия, то религия —
это объяснение мира исходя из единого закона, причем определяющего и положение человека в космосе, и нормы человеческого общежития, и иерархию
ценностей. На смену политеизму приходит монотеизм. Если в мифе переплетается идеальное и материальное, образ и вещь, то для религии показательно противопоставление духовного и тварного, небесного и земного, доброго и злого,
т.е. мифологический синкретизм замещается религиозным дуализмом. В Европе
начинает доминировать христианство с его учением о любви и вере в Бога.
Культура средневековья едина, по сути, и многообразна в ее проявлении.
Ее единство определяется верой в Бога. Ее многообразие обусловлено социальной стратификацией. Можно выделить по крайней мере четыре аспекта культуры: церковный, рыцарский, народный и периферийный. Существенной чертой
культуры является ее книжный характер. Основной памятник — Библия, которая определяет систему мировосприятия, мышления и опосредствовано — искусство и мораль. Библия становится основой христианских апокрифов, жанра

15
«видений», «жития», «деяния» подвижников и святых. Этот литературный жанр
сопровождается книжной миниатюрой. Библейские и евангельские сюжеты становятся основой фрески в западной, римско-католической традиции и иконописи восточной, в греко-византийской, православной традиции. Но в целом книжный характер христианской культуры определяется Писанием. Реконструируя
структуру христианского средневековья классического периода, можно определить особенности картины мира.
Мир как божественное творение. Основной чертой средневековой культуры является теоцентризм. Бог находится в центре вселенной, выступая идеальным первоначалом и законом всего сущего. Складывается оппозиция «абсолют — тварь», «небесное — земное», «доброе — злое». Первоначалом признается
идеальное начало, Дух, природа которого может или не может быть обозначена
в существенных чертах. Так, апофатическое богословие (М. Экхарт, Эриугена)
считает, что божественное нельзя определить в человеческих понятиях, оно непознаваемо, превосходит этот мир и находится вне времени и пространства.
Мистика трактует Бога как непостижимое начало сущего, безмолвие, бездонность или «бездну»:
Бог — чистое Ничто,
вне здесь и вне сейчас;
чем ближе мы к нему,
тем дальше он от нас.
Ангелус Силезиус
Напротив, катафатическое богословие (Августин, Ансельм Кентерберийский, Фома Аквинский) полагает, что качества Бога можно определить в наиболее отвлеченных и превосходящих все земное понятиях, атрибутами Бога выступают всеединство, всезнание, всемогущество, всеблагость, вечность и бесконечность. Однако эти атрибуты, столь интересные для философских спекуляций,
имеют весьма отдаленное отношение к обычному человеку. Гораздо важнее
в повседневной жизни то, что Бог выступает как Отец небесный, дух-заступник
и утешитель, тот, на кого надеются, кого взыскуют, кто наполняет жизнь смыслом и любовью. На протяжении столетий Бог остается смысловой опорой человека, полагающего себя не одиноким странником во вселенной, а средоточием
великого замысла20. Любовь и вера становятся предназначением христианина.
Бог един в трех лицах, смысл Троицы в том, что все творится от Отца через
Сына и в Духе Святом21.
20
Мень А. Сын человеческий. М.: Фонд им. Александра Меня, 2007.
21
Аверинцев С.С. София — Логос. Словарь. Киев: Дух и Литера, 2001. С. 191–193.

16
Креационизм. Выделяются три концепции творения, креационизма:
1) трансцендентность Бога миру. Мир творится Богом из ничего, это чу-
десный сверхъестественный акт. Бог трансцендентен миру и участвует в делах
мира через чудеса (Авиценна, Аверроэс). Эта концепция сформировалась на Востоке и была отчасти воспринята на Западе. Трансцендентность обозначена в Библии: «Царство мое не от мира сего»;
2) западное богословие считало, что, создавая мироздание, Бог управляет
миром через свои законы, которые никто не в силах отменить. Ни человек, ни
даже сын Божий Иисус не в силах изменить мир. Впрочем, горячо и искренне
верующий в виде исключения может быть услышан Богом, способным утешить,
не нарушая законы. Но и чудо возможно. Пример — Воскресение. Бог порой
помогает нечеловеческими средствами, что выглядит абсурдно. Отсюда и особенность веры по Тертуллиану — credo ad absurdum: «Умер сын Божий; это достойно веры, ибо нелепо; и погребенный восстал из могилы; это несомненно,
ибо невозможно»;
3) имманентность Бога миру. Мир создается Богом из части собственной
субстанции в виде эманации благодати. Бог имманентен миру и присутствует
во всем как искра разумности и целесообразности. Отсюда проистекает пантеизм: «Бог во всем». Соответственно, можно познать Бога через его проявления —
то ли через изучение законов природы, то ли в экстатическом самоуглублении
человека.
Если говорить о проявлении Бога в мире, то его Теофании — это Слово,
Дух, Премудрость22. Бог создает мир с помощью слова. Эта концепция очень
важна для европейской культуры, поскольку определяет сначала благоговение
перед Священным Писанием, а впоследствии перед книгой и знанием. Европейская культура становится книжной. В Евангелии от Иоанна сказано: «В начале
было слово, и слово было у Бога, и слово было Бог... И слово стало плотию
и обитало с нами». Дух предстает как непостижимая животворящая сила, иррациональная и чудесная. Наконец, божественная мудрость состоит в том, что мир
не является хаосом, он закономерен, в нем все целесообразно, а, следовательно,
построено на разумных основаниях. Однако высшая мудрость, к которой должен
стремиться человек, состоит не в многознании или увлеченности красотой природы, а в добродетели, согласовании своей жизни с велениями всевышнего,
высшей целесообразностью.
Иерархии. Символизм средневековой культуры обуславливает ниспадаю-
щие иерархии ценностей, которые пронизывают как социальную, так и духовную
22
Аверинцев С.С. София — Логос. Словарь. Киев: Дух и Литера, 2001. С. 71–73.

17
жизнь. В основе мироздания лежит метафизическая иерархия, которая дает начало церковным и мирским делениям: Бог → ангелы → монахи → миряне (Ансельм Кентерберийский). Или абсолют → красота небесных существ (ангелы,
архангелы) → красота души человека (праведность, мудрость, милосердие) →
соблазн видимого, земных явлений (Августин, Псевдо-Дионисий). Чем более
материально явление, тем более оно удалено от Бога. Иерархии обосновываются креационизмом — причина выше следствия. Духовные иерархии фундируют
социальные. Бог есть абсолютное добро, истина и красота, а все, что создано
им, менее совершенно. Уже небесная сфера подразделяется на Серафимов, Херувимов → Силы, Власти, Начала, → Ангелов, Архангелов23. Параллельно ангельской иерархии складывается церковная — высшими чинами являются Папа
и его кардиналы (епископы, пресвитеры, диаконы), затем следуют прелаты, патриархи, наконец, низшие чины — архидиаконы, священники, клирики. По степени совершенства, знатности и благородства делится все феодальное общество,
когда складываются духовенство, дворянство и третье сословие — ремесленники,
крестьяне, купцы и др24.
К концу ХI в. власть централизуется и возникают сословные монархии. За
счет распространения мировой религии духовенство приобретает власть над душами и умами европейцев, скрепляя раздробленное общество. Рыцарство обладает политической властью и частной собственностью на феод-землю, а народ
оказывается в зависимости, формами которой являются патронат и крепостное
право. Отношения сеньора и вассала строятся на основе личной верности, семейных связей, покровительства и преданности. Духовные иерархии позволяют
обосновать отношение власти и подчинения в мирской жизни.
Провиденциализм и предустановленная гармония. Библейский тезис о том,
что Бог расположил все «мерою, числом и весом», становится основой для того,
чтобы считать, что числовая гармония космоса и ритм вселенной предопределены свыше. В мире царит harmonia pra estabilita . Бог перманентно следит за
миром, человеческой историей и поведением каждого человека. Миром правит
провидение, благодаря которому в истории все предопределено, fatum (Боэций).
В жизни нет места случайностям, они лишь плод человеческого непонимания.
В мире происходит не то, что может или не может случиться, но то, что суждено.
Эта предопределенность человеческой судьбы не просто выражение всеобщего
23
Кузнецов А.Н. Представление об ангелах в Византийской культуре. Ростов-на-Дону: Наука-Спектр,
2019. С.74–108.
24
Бицилли П.М. Элементы средневековой культуры. СПб.: Мифрил, 1995; Городская жизнь в средневе-
ковой Европе. М., 1987; Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М.: Искусство, 1984; Добиаш-Рождественская О.А. Культура западноевропейского средневековья. М.: Наука, 1987; Словарь средневековой культу-
ры. М.: РОССПЭН, 2007.

18
порядка, безликой природно-космической необходимости, как это было в античности, но результат заинтересованного отношения всевышнего к человеку, божественного плана жизни. Концепция провиденциализма, развиваемая ортодоксальной христианской теологией, предполагает известную свободу воли человека
и рассматривает исторические события как сотрудничество человеческой воли
и божественной благодати. Однако в итоге воля Божья направляет историю
и судьбу человека. Человек свободен творить добро или зло по своему выбору,
за что его ждет спасение или вечное проклятие. Судьба человека выступает как
воздаяние или предназначение. Пророку может быть дано видение предначертанной свыше судьбы индивида, но изменить ее он не в силах. Столь строгий
фатализм выражается в Библии в том, что Ветхий Завет толкует о Новом и наоборот, многие подвижники заранее знают свою судьбу. Даже сын Божий знает
о предстоящих муках на кресте и страдает в Гефсиманском саду как обычный
человек, но все-таки примиряется: «Но, впрочем, не как я, а как ты, Господи».
Пророки знают будущие события, а пророки Даниил и Иоанн получают откровение о судьбах всего человечества, но никто не в силах изменить то, что суждено. Стоит обратиться к евангельским сюжетам в последующей эволюции искусства, таким как «Тайная вечеря», «Богоматерь с младенцем», «Страшный суд»,
к тому, как обнаруживается идея предопределения. И все-таки судьба человека
остается непостижимой, неотвратимой (как воздаяние за добро или зло), тайной
и сокровенной. Концепция фатализма подводит нас к пониманию библейской
истории, новой трактовке времени, которую привнесло христианство по сравнению с античной мифологией.
Библейская история. На место природных циклов мифологического без-
временья религия приносит идею исторического процесса. Однако течение времени носит не социальный характер (прогресс или регресс), а нравственно-религиозный. История расщепляется на предвечную и мирскую, приобретая цель
и смысл25. Главная тема сакральной истории — провозвестие. Этому посвящены
книги пророков. Главная тема мирской — переход власти, что и выражают книги царств. История начинается от сотворения мира Богом, грехопадения человека и предстает как постоянный процесс борьбы добра и зла, завершающийся
Страшным судом. В перипетиях мирской жизни идет постоянное противоборство скрытых сил — божественного и демонического, доброго и злого. Душа
человека предстает средоточием битвы, а вопрос искупления и спасения рода
человеческого становится нравственным смыслом и целью исторического раз-
25
Элиаде М. Священное и мирское. М.: МГУ, 1994; Аверинцев С.С. Порядок космоса и порядок истории
в мировоззрении раннего средневековья // Античность и Византия. М.: Наука, 1975.

19
вития. Первородный грех заключается не в нарушении запрета Бога, но в том,
что, познав добро и зло, человек тем самым совершил символический акт —
раскол целостного мира, оставив себе лишь мечту о Рае. Совращаемый дьяволом человек впадает в соблазны и творит зло, в то время как Бог стремится
наставить его на путь истинный. Каин убивает Авеля, и Бог наказывает людей,
насылая потоп, но история злодеяний не кончается и тогда. Господь на горе
Синай вручает Моисею скрижали с правилами общежития (в этом суть Ветхого
Завета). Однако и это не изменяет род людской, ибо войны, обман, братоубийства и корыстолюбие правят в истории. А потому Бог для спасения посылает
своего сына, призывающего людей к благочестию и милосердию в Нагорной
проповеди (в этом суть Нового Завета). Но казнь Иисуса и непрекращающиеся
злодеяния людей неотвратимо требуют наказания. Завершение истории —
Страшный суд, когда грешники и дьявол будут низвергнуты в геенну огненную,
а праведники — спасены и продолжат жизнь в духовном братстве Третьего тысячелетия.
Символизм и экзегезис. Следствием единства и целесообразности миро-
здания является символизм. Все видимые вещи обозначают незримые. Вещи
и знаки низшие причастны к высшим, выступающим причинами для ниспадающей иерархии. Для христианина весь мир мистичен, мистериален (А. Лосев).
Все происходящее имеет отношение к высшим силам, а потому явления природы, случайности жизни или необъяснимые вещи есть не что иное, как знаки
и знамения свыше. Важно лишь понимать скрытый смысл вещей и явлений.
Все, что случается, происходит, имеет не самостоятельный смысл, а показывает
отношение между Богом и человеком. Жизнь сопровождается метками судьбы,
которые предостерегают человека от того или иного поступка или направляют
его деятельность. Поэтому символичный мир требует особого способа мышления — истолкования. Основой интерпретирующего мышления является библейский текст. Сюжеты и образы здесь даются как бы вне пространства и времени,
носят характер притч, аллегорий и истин, годных «на все времена», а потому
могут трактоваться по-разному в зависимости от конкретно-исторических событий и проблем личности. Библейские и евангельские сюжеты становятся парадигмой для последующего развития искусства.
Искусство не познает ничего нового, но истолковывает одни и те же «веч-
ные» сюжеты, извлекая из них разный смысл. Понимание библейских текстов
требует движения с одного уровня смысла на другой и позволяет возвыситься
от земного к божественному. Эти смыслы: буквальный, фигуральный, моральный и анагогический. В тексте всегда говорится одно, а имеется в виду нечто

20
большее, в результате чего буквальное прочтение ничего не дает. Текст иносказателен, в нем многое «имеется в виду» — особенно важна нравоучительная
и мистическая подоплека. Постижение нравственного смысла открывает возможность анагогического — возведения духа к всевышнему, который открывается
как созерцание прекрасного, anagogicus mos26. Экзегеза — искусство истолкования. Как правило, для католической церкви право истолкования принадлежит
Папе, а проповедь священника является объяснением тех или иных мест Библии мирянам с благословения Папы. Таким образом, мир для христианина мистичен, символичен, трансцендентен, а история телеологична.
Персона. Если античным идеалом была калокагатия, т.е. человек, в кото-
ром слиты физическая красота, доброта и мудрость, а его интересы принадлежали полису, то в период классического средневековья складывается аскетический
идеал27. Для него доброта и мудрость связаны с верой в высший разум и высшую справедливость, а телесная красота несущественна. Интересы человека
подчинены духовному началу. Человек — это личина или персона, сотворенная
по образу и подобию Божию. Persona — «неделимая субстанция разумной природы» (Боэций). Человек замкнут в кругу своей плоти и отделен от других людей, но душой открыт Богу, самоуглубление человека есть путь к Богу. В него
вложена божественная искра — логический закон, разум и внутренний суд, со-
весть, ему дарована свобода воли.
Представления о человеке основаны на догматах творения, грехопадения,
искупления и вознесения. Человек — существо двойственное, в нем соединяются душа и тело. Разум способен вывести его к Богу, а через тело и плоть он
подвергается дьявольским соблазнам и искушениям. Поэтому душа становится
ареной постоянной борьбы сил добра и зла, духа и плоти, разума и чувства,
долга и склонности. Перед христианином стоит альтернатива: либо следовать
требованиям веры, разума и морали, вести добродетельную жизнь, и тогда возможно спасение, либо предаваться склонностям своей плоти, грешить, и тогда
последует вечное проклятие. Рай или Ад становятся завершением краткого мига
земного существования. Латинское anima и древнееврейские понятия руах, не-
феш, в отличие от греческого психе, т.е. душа, — связующее звено между духом
и телом28. Душа является «монадой», подчиненной Богу, и обладает бессмертием. Но, будучи наделенной совестью, сознает бремя первородного греха и греховность телесной жизни человека. Отсюда и раскаяние: «Но где же находились годы и годы, из какой глубокой и тайной пропасти вызывал Ты в одно
26
Шишков А.М. Метафизика света. СПб.: Алетейя, 2012. С. 108–122.
27
Косевич Е. Человек и его тело в свете Ветхого и Нового завета // Философски науки. 1992. № 2.
28
Хейстад У.М. История души. М.: ТЕКСТ, 2019. С. 77–80.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
