Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Трансцендентальное означаемое и эстетические феномены. Монография
.pdf
171
тие и дискурсивная практика создания языка коммуникации. В этом отношении
взгляд всегда интенционален, избирателен, фрагментарен и реализуется как выразительность фотографии или графического сообщения. Прагматический смысл,
сопутствующий эстетическому схватыванию, очерчиванию фрагмента мира —
заинтересованность восприятия, обуславливает семантику образа. Функциональное использование языка визуального восприятия имеет наиболее явный прагматический смысл в рекламе.
Зрение нейтрально, его перцептивное означающее позволяет лишь распознавать объекты в режиме «фигура и фон», в то время как взгляд всегда осмысленный, его интенция обуславливает означивание объекта. Принадлежа телу,
глаз служит «опорой для взгляда» (Ж.-П. Сартр), а взгляд является переносом
субъективности в центр внимания и в этом смысле становится воплощением
видящего в видимом, к которому он причастен
307
. В феномене внимательного
и заинтересованного взгляда происходит перемещение субъекта в центр образов
и вещей, которые он рассматривает, изучает, смакует и сам оказывается в круговороте зрительных впечатлений. Визуальные практики осуществляются в режимах mania и philia, жажды зрелища и влюбленности в образность: «Видеофил смотрится в изображение, как в зеркало, пытаясь уловить в нем свою печаль,
свою любовь, свои страдания… Видеомания вовлекает современного человека
в круговорот зрительных впечатлений, устремляя его к новому опыту визуальных форм и зрелищ, ставя перед ним недостижимую цель — увидеть и впитать
в себя все, что есть в мире, — все чудеса, все красоты, все шедевры, все лица,
все тела. В отличие от видеофила, видеоман стремится занять зрительный центр:
именно он (а не режиссер/фотограф) порождает фильм, фото, спектакль, — порождает самим фактом своего присутствия в зрительном зале (на выставке)
и актом смотрения на изображение, без чего последнее не состоялось бы»
308
.
Взгляд — дистантное осмысленное чувство, результат интенции, понятой
как влечение восприятия, желание видеть, которое «представляет отсутствие
своего объекта благодаря дистанции, на которой оно его удерживает и которая
входит в само его определение, — это расстояние между объектом и смотрящим
субъектом, между объектом и слушающим субъектом»
309
. Установленная взгля-
дом дистанция трансформирует объект в живую картину (Ж. Лиотар) и, ниспровергая ее в воображаемое, создает на мгновение иллюзию полноты объектного отношения. Но на месте означающего возникает фигура нехватки, физиче-
307
Мерло-Понти М. Видимое и невидимое. Минск: Логвинов, 2006. С. 190.
308
Батаева Е.В. Фланерство и видеомания: модерные и постмодерные визуальные практики // Вопросы
философии. 2012. № 11. С. 64–65.
309
Метц К. Воображаемое означающее. Психоанализ и кино. СПб.: Изд. Европейского ун-та, 2010. С. 91.
172
ского отсутствия видимого объекта. Взгляд соскальзывает, разглядывает, в результате чего постоянно образуется расщепление между глазом и взглядом
310
.
Во взгляде удовольствие обнаруживает себя через утрату, ибо желание подразумевает иной объект, нежели тот, который представлен. Взгляд определяется
мнестическими следами, формируя субъект желания — субъект восприятия аффективных образов, которые превосходят любое возможное изображение, а потому завораживают, притягивают, вводят в состояние оцепенения
311
.
Символическая установка восприятия означает, что в отличие от незаинтересованности оптического зрения эстетическое восприятие — это заинтере-
сованный взгляд. Даже в фотографии «каждый щелчок затвора предполагает эмоциональное и зрительное участие» (Л. Самерас)
312
. Взгляд обеспечивает невер-
бальную коммуникацию, установление визуального контакта
313
.
Взгляд всегда выражает желание присвоить объект, сделать мир своим.
Пристальный взгляд фокусируется на объекте внимания, изучая его в деталях,
а рассеянный взгляд держит в поле зрения фон с очертаниями объектов и предметными значениями. Метафора «скользнуть взглядом» — это мгновенное интенциональное касание предмета. Завороженный взгляд (fascination) конституи-
руется гипнотическими образами или пристальным, навязанным взглядом Другого. Визионерские, интригующие, гротескные фотографии Ман Рея, Юджина
Митьярда — пример гипнотического влияния, вызывающего смутное беспокойство (iniquiétude). Любящий взгляд — желание плоти Другого, опредмечива-
ние субъективности и нигилирование свободы (Ж.-П. Сартр). «Взглядом касаются (следовательно, желают), глазом смотрят (чтобы удалиться от зримого,
обозревать его, не сближаясь). Во взгляде есть что-то от клейкой, липучей субстанции, взглядом приклеиваются к тому, что видят, взглядом касаются. Взгляду, поскольку он проявляет себя, недостает объекта желания… т.е. недостает,
если выражаться в терминах Сартра, плоти Другого, а, следовательно, недостает
и собственной плоти, которая так нуждается для своего проявления в плоти
Другого»
314
. Непристойный взгляд — стремление подчинить себе Другого, овла-
деть им, жажда его плоти и подчинения его воли. Взгляд, в котором сквозит похоть, предполагает овладение другим в качестве средства получения собствен-
310
Лакан Ж. Семинары. Четыре основные понятия психоанализа. Книга XI. М.: Гнозис; Логос, 2004.
С. 75–87.
311
Аронсон О. Семиотическое сновидение // Метц К. Воображаемое означающее. СПб., 2010. С. 15.
312
История фотографии. Сингапур, 2010. С. 690.
313
Смирнова О.М. Невербальное общение. М.: 2011; Белопольский В.И. Взор человека: его природа
и функции // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: Психологические науки.
2007. №. 4. С. 13–20. Лабунская В.А. О смысловом пространстве невербального общения // Российский психологический журнал. 2014. № 3. С. 93–104.
314
Подорога В.А. Феноменология тела. М.: Ad Marginem, 1995. С. 42.
173
ного удовольствия. Смотреть в глаза непристойно, ибо открыто сталкиваются
две свободы, две субъективности. Взгляд в глаза — визуальное насилие. Интимный взгляд, например, используется мужчинами и женщинами, чтобы показать
свою заинтересованность друг в друге: «Взгляд ищет плоти. И части этой пары —
бросаемый взгляд и плоть Другого — неразличимы. Обмен взглядами (неважно,
ненавидящими или любящими) — это всегда пробуждение плоти тел»
315
.
Более того, взгляд может быть глубокомысленным и таинственным. Вот
поэтическое описание моря человеческих взглядов в городах Ж. Батая: «Нет ни
одного, который не скрывал бы какой-нибудь тайны, какой-нибудь истории, то
есть ответ, призыв, объяснение. Светлые, чистейшей воды взгляды, в глубине
которых мутнеют какие-то пятна и нити: водоросли и человеческие останки.
Взгляды чудовищные, мрачные и гноящиеся, иные немые, другие мечтательные,
взгляды, что умеют ненавидеть и презирать, взгляды влюбленные и доверительные, взгляды, сквозь которые проглядывает какая-то цель, какая-то воля, взгляды, что утоплены желанием в крови»
316
. Взгляд может быть ускользающим,
мимолетным, пристальным, блуждающим, «пустым», прищуренным, это могут
быть широко открытые или едва прикрытые глаза, взгляд искоса, взгляд в определенном направлении
317
.
Взгляд в искусстве — это символическое выражение картины мира, которое воплощается в канонах жеста, цвета и света, хронотопа — вертикальном
или горизонтальном понимании времени, обратной или прямой перспективе
и др.
318
Так, перспективные искажения характеризуют исторический взгляд на
мир в целом. Например, «центральная перспектива располагает бесконечность
в определенном направлении. Все это заставляет пространство казаться направленной струей, которая проникает в картину через ближние стороны и сходится
где-то на расстоянии при выходе из картины. В результате происходит превращение пространственной одновременности во временное явление, то есть в необратимую последовательность событий. Традиционное представление о существующем приобретает новое понимание событийного процесса»
319
.
Взгляд выражается в фотографии, которая, казалось бы, является объективным оптическим видением. Фотография является такой точкой зрения, которая, с одной стороны, воспроизводя облик вещей, является достоверной реги-
315
Подорога В.А. Феноменология тела. М., 1995. С. 43–44.
316
Батай Ж. Лаура. История маленькой девочки // Митин журнал. 2003. С. 275.
317
Стеркен М., Картрайт Л. Практика взгляда: Введение в визуальную культуру. Оксфордский универ-
ситет, 2009.
318
Mitchell W. Iconology: Image, Text, Ideology. Chicago, 1986; Bryson N. Vision and Painting. The Logic of
the Gaze. Yale University Press, 1983.
319
Арнхейм Р. Искусство и визуальное восприятие. М.: Прогресс, 2007. С. 285.
174
страцией фактов, а с другой — никогда не видится «как», а читается как «что».
Фотография «постоянно носит свой референт с собой»
320
. Заинтересованность
взгляда обуславливает рефлексивность фотографии и навязанность изображения.
Фотография выступает как рассказ, построенный на основе заинтересованного
взгляда. В отличие от рисунка фотография достоверна, ибо в фотографии «присутствие вещи в некоторый момент прошлого никогда не бывает метафорическим»
321
. Фотографическое сообщение конституируется взглядом. Это может
быть удостоверение и убеждение в истинности пропаганды, конструктивной
критики. Но может быть создание мира мечты, гламура, иллюзии роскошной
жизни. Конечно, может быть и рекламное преувеличение, убеждение в том, что
мы нуждаемся в некоем товаре, услуге или бренде. Или репортаж как эффектное сообщение о событии, благодаря которому событие обретает видимость
и достоверность. Могут быть выделены следующие градации: натуралистическая,
экспериментальная, документальная, символическая или метафорическая фотография
322
. И все-таки взгляд и фотография хотя и открывают перспективу мира,
обеспечивают захват пространства, чреваты иллюзией… истинность визуального образа удостоверяется только касанием.
Боль и чувствительность. Осязание является самым точным контактным
чувством, тем допредикативным ощущением, на основе которого складывается
опыт тактильного восприятия, кинестетики, хаптики и манипуляции. Какова
форма, текстура, вес и температура предмета — вопрос, фундирующий наше
бытие-в-мире. В отличие от непосредственности осязания, касание — рефлексия
аффектов осязания. Ощущение вещей кожей осмысленно, даже если изначально это неосознанный рефлекс, поскольку человек есть «очаг смысла» (М. Мерло-Понти). Прикосновение осуществляется как трансцендирование предела тела
323
. С одной стороны, осмысленность касания предстает как познавательный
интерес к объекту — ощупывание, исследование поверхности и как рассудочный акт коммуникации, жест в отношении Другого. Рациональное осмысление
касания открывает истину плотского существования и формируется как опыт
осязания. Опыт вырывает человека из однородного и привычного потока бытия,
являясь вторжением чего-то нового, и одновременно опыт переживания делает
возможным некое трансцендирование данного, наличного и привычного
324
.
С другой стороны, означивание тактильных образов предполагает работу воображения, которая выражается в образности искусства и проектах поверхностей
320
Барт Р. Camera lucida. Комментарий к фотографии. М.: Ад Маргинем Пресс, 2011. С. 13.
321
Там же. С. 118.
322
Стигнеев В. Популярная эстетика фотографии. М.: Три квадрата, 2011. С. 37–39.
323
Montagu A. Touching. The human Significance of the Skin. N.Y., 1986. P. 16–17.
324
Ветлесен А.Ю. Философия боли. М.: Прогресс-Традиция, 2010. С. 94.
175
дизайна. Лепка со следами пальцев скульптора — способ воплощения пластического воображения. Ремесленное изготовление вещей есть воплощение мастерства, габитуса и архетипов мастера посредством касаний руками и инструментами. Проекты поверхностей, по которым ходят, систем ручного управления,
текстиля, обволакивающего наше тело, материала посуды, влияющего на органолептический вкус — задачи дизайна. В проектах сочетается рациональное
и желаемое, а значит, целеполагаемое и целесообразное, воображаемое. Целесообразно сконструированный мир цивилизации несет в себе элемент вымысла.
Касание осуществляется в движении, схватывании, манипуляции как интерес или реакция на ситуацию. Чувственность касания — это боль, наслаждение и отвращение. Боль как травма в качестве осязания — это внешняя, физическая боль, воздействие на кожу или тело человека. Боль определяют, как резкую,
пульсирующую, мерцающую, жгучую, колющую, тупую, гудящую, острую,
жалящую. Ее интенцией может быть травма, пытка, болезнь, дисфункция с аффектами жестов, гримасы, стона, рыдания, жалобы или крика. Боль является
одним из факторов, который заставляет нас осознать свое тело (М. Мерло-Понти).
Субъективное переживание боли рождает чувство одиночества, ибо физическая
боль «индивидуализирует человека, то есть обозначает различие между человеком, страдающим от боли, и всеми остальными
325
.Осознание личной идентич-
ности как субъективности тела со средоточием боли рождает метафизическое
чувство тревоги. Именно тревога отрывает личность от ориентации-на-другого
(Д. Рисмен), она отрывает идентичность от всего навязанного, от дел и интересов других людей, от присущих делам значимостей, создавая пропасть между
мной и миром повседневности
326
.
Интенцией боли может быть травма, пытка, болезнь, дисфункция с аффектами жестов, гримасы, стона, рыдания, жалобы или крика
327
. Физическая боль
является интенциональной, она всегда чья-то боль и о чем-то боль. Так пытка,
если она осуществляется прилюдно, предполагает превращение боли в спектакль,
в эффект «визуального шока»
328
. Пытка является экстремальным способом по-
давления личности и доведения человека до состояния животного. Однако, пытку
нельзя рассматривать только как отвратительный акт слепой жестокости, скорее она является тщательно выверенным инструментом культуры, «искусством
325
Ветлесен А.Ю. Философия боли. М.: Прогресс-Традиция, 2010. С. 43.
326
Там же. С. 92.
327
Хайдарова Г.Р. Феномен боли в европейской и русской философии // Омский научный вестник.
2011. № 4. С. 88–91.
328
Корбен А. Боль, страдание и беспомощность тела. Т.2 // История тела. От французской революции до
Первой мировой войны. М.: Новое литературное обозрение, 2014. С. 189.
176
поддерживать жизнь в страдании»
329
. Субъективное переживание боли — раз-
рыв символического и возникновение чувства одиночества. Образы, которые
в состоянии нести боль от насилия, выразить нашу уязвимость, тронуть нашу
чувствительность, передают перфомансы на грани символического Марины Абрамович, Вито Акончи, Дениса Оппенгейма, Павла Павленского и др. Без эстетической, эмоциональной компоненты боль останется заурядным опытом.
330
Эстетика касания. Поскольку осязание является контактным чувством,
постольку практически невозможно различать телесную практику и дискурс:
«Переживание осязания подобно хорошему зеркалу, которое отражает наш образ, само же остается невидимым. Оно почти неощутимо и все же образует базу
для всех разыгрывающихся на нем чувственных восприятий»
331
.
Касание через работу воображения реализуется как миф желания. «Моя
рубашка задевает мою кожу, и я ее чувствую; будучи для меня обычно самой
отдаленной, она становится непосредственно чувствуемой; тепло воздуха, дуновение ветра, солнечные лучи и т.д. — все присутствует определенным способом как находящееся для меня без расстояния и открывающее мою плоть своей
плотью. С этой точки зрения желание не является только склеиванием сознания
его фактичностью; оно есть соответственно склеивание тела миром; мир становится склеивающим; сознание увязает в теле, которое увязает в мире. Таким
образом, идеал, который здесь предлагается, и есть бытие-в-середине-мира;
Для-себя пытается реализовать бытие-в-середине-мира как конечный проект своего бытия-в-мире; поэтому сладострастие так часто связано со смертью, которая
также является метаморфозой или бытием-в-середине-мира»
332
.
«Касание» в тексте Corpus Жан-Люка Нанси трактуется в возвратной форме в отношении к Другому — se toucher toi, как существительное — le toucher
или само-себя-касание — un se toucher soi-même. Это не акт означивания, жест
касания подразумевает какой-то бесконечный процесс раздвигания пределов
333
.
Однако в субъективном плане касание становится стимулом воображения.
Осязание бытия… человек заброшен в мир, а значит, всем своим существом телесно укоренен в стихиях мироздания. Кожа человека буквально погружена в материю, что неустранимо и постоянно. Стихии Эмпедокла — огонь,
вода, воздух и земля — на границе кожи и субъективности образуют смутную,
329
Миллер Д. Страсти Мишеля Фуко. М.; Екатеринбург: Кабинетный ученый, 2013. С.293–294.
330
Линден Д. Осязание. М.: Синдбад, 2019. С. 204.
331
Кенинг К. Развитие чувств и телесный опыт. Лечебно-диагностические аспекты учения о чувствах
Рудольфа Штайнера. Калуга, 2002. С. 21.
332
Сартр Ж.-П. Бытие и ничто. Опыт феноменологической онтологии. М.: Республика, 2000. С. 406.
333
Юран А. «Ожог смыслом», или касание мыслью сексуального; Нанси Ж.-Л. Сексуальные отношения?
СПб.: Алетейя, 2017. С. 97.
177
дорефлексивную область материальных грез. Онтологические грезы преображаются воображением в метафоры, комплексы, поэтические образы. Связь грезящего с миром очень тесная, у нее нет «дистанции», характерной для мира, разбитого на фрагменты актами восприятия, перцепцией
334
.
Касание может быть наслаждением, которое возбуждает воображение.
В плане касания бытия можно констатировать, что к огню прикоснуться нельзя.
Зато ощущение тепла очага дает блаженство, душевный покой, ведет к мечтательности. Огонь как укрощенная стихия похищен у богов, а потому является
символом свободы и неповиновения. В почитании огня суть комплекса Прометея: «Человек, умеющий себя согревать, хранит преемственность действий Прометея. Он варьирует его частные действия, и в этом состоит его гордость, гордость достигшего совершенства хранителя огня»
335
. Грезы касания воздуха рож-
дают счастливую поэзию: «Воздух — это своего рода преодоленная материя…
Земная радость — это изобилие и тяжесть; водная радость — это вялость и покой; огненная радость — любовь и желание; воздушная радость — свобода»
336
.
Грезы полета дают особое ощущение легкости тела, творческого порыва. Воспарение рождает миф о Меркурии и образы птиц в небе
337
. Грезы воды как ис-
точника жизни увязываются с женским началом и обрастают метафорами материнской заботы и источника молодости
338
. Погружение в воду может приносить
комфорт, уют, тепло благополучия, а может охлаждать разум, обжигать кожу
холодом, грозить смертью. Эта греза приносит чувство преходящего бытия, метафору нашего последнего путешествия и растворения в природе, а значит,
чревата упоением смертью — комплексами Офелии и Харона
339
. Осмысление
грез земли затрагивает вопрос не просто касания, а орудийной деятельности, работы преобразования и углубления. Сопротивление земли — грезы воли, сгущение грез об энергии, соединяющие усилие и упование. Грезы воли разбухают
метафорами агрессии с подлинным гипнотизмом силы
340
.
Касание может быть отвращением, если устранено символическое. Это
возможно в пограничной ситуации, когда происходит демифологизация воображения и дерационализация образа бытия. Осязание самих вещей в качестве онтологического переживания. Отвращение, возникающее при осязании непосредственной материальности мира всем своим существом, раскрываются в романе
334
Башляр Г. Избранное. Поэтика грезы. М.: РОССПЭН, 2009. С. 151.
335
Башляр Г. Пламя свечи // Избранное. Поэтика пространства. М.: РОССПЭН, 2004. С. 233.
336
Башляр Г. Грезы о воздухе. М.: Изд. гуманитарной литературы, 1999. С. 183.
337
Там же. С. 99.
338
Калницка З. Магия воды и женщины. Калуга: Облиздат, 2004. С. 64.
339
Башляр Г. Вода и грезы. М.: Изд. гуманитарной литературы, 1998. С. 107–134.
340
Башляр Г. Земля и грезы воли. М.: Изд. гуманитарной литературы, 2000. С. 51.
178
Ж.-П. Сартра «Тошнота» (1938). Главный герой переживает отторжение от привычных вещей, когда слово остается на губах и не хочет приклеиваться к вещи.
Вещи освобождаются от своих названий, спадают шоры восприятия. С одной
стороны, наступает просветление, ибо подлинное существование отторгается от
неподлинного бытия. Но, с другой стороны, мир воспринимается как абсурдный,
вызывая животное чувство отвращения. Осязание — самое недистанцированное
из всех чувств, ибо телесно человек вовлечен в мир, сопряжен с миром, его изначальное бытие — бытие-в-мире. Это касание бытия за счет нигилирования
устоявшихся образов, знаков, форм и представлений повседневной реальности
имеет обратной стороной подлинное переживание своего существования
341
. Тош-
нота — плотское метафизическое чувство, не опосредованное рефлексией. Привычные вещи с их наименованиями отторгаются, лакированная и упорядоченная
действительность теряет смысл, герой видит изнанку предметов — плотное,
непроницаемое бытие. Он остается среди неподдающихся наименованию вещей,
которые окружают его одинокого и бессловесного, ничего не навязывая, просто
они есть
342
. Тошнота раскрывается как одиночество или скука бытия, сама ма-
терия, из которой герой сделан
343
.
В повседневной жизни даже самое достоверное из чувств — осязание —
культурно обусловлено. Это тактильные и кинестетические восприятия, предстающие в аспектах поэтики касания и эстетики поверхностей. Осязание концентрировано на кончиках пальцев, оно осуществляется через касание и схватывние
344
. Выступая изначально как тестирование реальности, касание приносит
эстетическое наслаждение или экзистенциальное отвращение. Проектирование
поверхностей касания урбанистической среды и одежды предполагает создание
объектов высокой чувствительности, приятной осязательности и систем управления «вслепую». Практика эстетики касания заключается в том, что проектирование комфорта окружающей среды и техники сопровождается формированием
габитуса цивилизованного человека, его умений делать нечто руками легко, играючи, получая при этом удовольствие.
Действие осязания неразрывно с кинестетическим опытом. Вес различается на фоне нашего тела и его усилия, шероховатость поверхности — в поле
движения руки, такие среды, как поток воздуха, воды или состояния влажности,
маслянистости, клейкости, определяются движением прикосновения. В качестве
массы тактильных, лабиринтных и кинестетических данных тело имеет опреде-
341
Сартр Ж.-П. Тошнота. М.: Geleos, 2004. С. 96.
342
Там же. С. 224.
343
Там же. С. 281.
344
Пигулевский В.О., Пигулевский О.В. HAPTICS: Поле исследований // Гуманитарные и социально-
экономические науки. 2006. № 10. С. 31–36.
179
ленную ориентацию в пространстве, а, значит, благодаря движению рук и ног,
нашему перемещению мы в определенной степени обладаем миром с помощью
нашего тела. Изначальный опыт осязания всегда бытие в ситуации
345
. И наобо-
рот, пространство зиждется на нашей фактичности, ибо общение с миром предполагает различение вещей, ориентацию в них, означивание их. Восприятие
определяет поле присутствия: здесь — там, левое — правое, прошлое — настоящее — будущее и пр. не даны субъекту изначально, но конституируются каждый раз с определенным пространственным уровнем, размещением вещей, глубиной и величиной, далью и близостью в масштабах досягаемости тела. Восприятие пространства складывается не просто из кинестетических движений или
зрительных образов, но и из «тактильных пятен». Никакого восприятия пространства не содержится отдельно в каждом из ощущений, для ощущения пространства кинестетически мозг должен синтезировать различные данные чувственной
информации
346
. «Моя рука знает, что такое твердое или мягкое, мой взгляд зна-
ет, что такое лунный свет, ибо речь идет об определенном способе моего присоединения к феномену и моего сообщения с ним. Твердое и мягкое, гладкое
и шероховатое, лунный и солнечный свет в наших воспоминаниях даны прежде
всего не как сенсорные содержания, а как вид симбиоза, определенный способ,
которым внешнее захватывает нас и которым мы должны принимать этот захват;
воспоминание в данном случае лишь обнаруживает осотов восприятия, откуда
оно появляется… Сенсорные «свойства» какой-либо вещи конституируют одну
и ту же вещь, как мой взгляд, мое прикосновение и все мои другие чувства, интегрированные в одно и то же действие… Таким образом то, что я называю
опытом относительно вещи или реальности — и не только реальности-для-зрения или реальности-для-осязания, но абсолютной реальности, — это мое полное
сосуществование с феноменом, тот момент, когда он во всех отношениях был
максимально артикулирован и “данные различных чувств” были направлены на
этот единственный полюс…»
347
Пространство, которое описано геометрией Евклида и зримо как линейная
перспектива, является уже обработанным культурой восприятием. Напротив,
восприятие «сырое», «дикое», не оформленное системой — это переживаемое
бытие, невидимое, плотское восприятие
348
. Естественное переживание путем пе-
реноса на инструментальные отношения расширяется и становится видимым
наслоением поверх природы, топологическим пространством. Эта вертикаль
345
Мерло-Понти М. Феноменология восприятия. СПб., 1999. С. 322–325.
346
Арнхейм Р. Искусство и визуальное восприятие. М., 1974. С. 261.
347
Мерло-Понти М. Феноменология восприятия. СПб., 1999. С. 407–408.
348
Мерло-Понти М. Видимое и невидимое. Минск, 2006. С. 289.
180
сродни негации бытия у Ж.-П. Сартра. Проблема заключается в том, что плотское восприятие не знает себя в качестве дикого восприятия и стремится видеть
себя в качестве акта и забыть себя в качестве латентной интенциональности,
в качестве бытия к…
349
Пространство и восприятие сопряжены, подвижны, ибо
субъект и пространственная ситуация всегда привязаны-к-месту. Культурное,
видимое, надприродное пространство, построенное вертикальным воспарением
духа, дает нам витальный опыт головокружения и тошноты, являющийся осознанием нашей случайности, рефлексивного опустошения, и вызванное этим осознанием чувство страха
350
. Чувство падения и полета, устремленности к цели —
это тактильно-кинестетические состояния тела в пространстве. Но это пространство феноменологического поля, оно вовлечено в будущее опыта нашим восприятием.
Различие тактильного и зрительного восприятия — это разрыв конкретных и абстрактных движений, способов вторжения в мир — Greifen (хватать)
и Zeigen (показывать, указывать)
351
. Это два способа соотношения себя с объек-
том: Greifen — сущность в себе, Zeigen — сущность для себя есть движение
бытия-в-мире от осязаемого к видимому. Оно показывает переход от ситуации
посредством интенции к смыслу.
Касание дополняется схватыванием и манипуляцией (haptics). Человеческая
рука является основным исследовательским инструментом и средством труда.
Поэтому смысл термина «касание» шире простого контакта с миром, он связан
со схватыванием: «Термин hapticos используется для описания того ментального представления чувства касания, которое приобретается благодаря целостному
опыту жизни и действия в пространстве»
352
. Еще шире — касание не сводимо
к физическому контакту, поскольку оно подобно обращению в чей-то адрес: касаться Другого можно в разговоре, заинтересованным взглядом или прислушиваясь. Ментально касание всегда отсрочено, постоянно ускользает и воспроизводится, оно не осуществляется как освоение полноты присутствия. В отличие
от схватывания, прикосновение осуществляется путем обращения, отправления
самого себя со стороны внешнего, потаенного, отстоящего топологически: «Даже
само прикосновение, действительно его прикосновение, у него в принципе отнято, отдалено. Таковое есть: и, если возникает соприкосновение с чужим, чужое остается чужим в подобном контакте»
353
. Поэтому прямой контакт всегда
заявляется о себе дальше границы тел, трансцендирует пределы тела, открываясь
349
Мерло-Понти М. Видимое и невидимое. Минск, 2006. С. 291.
350
Там же. С. 327.
351
Мерло-Понти М. Феноменология восприятия. СПб., 1999. С. 156.
352
Montagu A. Touching: The Human Significance of the Skin. N.Y., 1986.
353
Нанси Ж.-Л. Corpus. М.: Ад Маргинем, 1999. С. 41.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]