Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Трансцендентальное означаемое и эстетические феномены. Монография
.pdf
181
только для-себя, и, будучи постоянно воспроизводим, преодолевает чувственное
и требует определенного толкования, становится событием касания
354
. Трудовой
жест навязывает материи форму, наделяет ее жизнью чудесной руки. Мастерство предполагает кропотливый труд и изобретательность в использовании инструментов. Когда рука имеет привилегию силы и сноровки, ее мастерство наращивает осознанную мощь в душе.
Эстетика касания складывается как бытие с Другим — жесты, ласка, боль,
обусловленные жизненным опытом сопереживания. Культурный смысл касаний:
целительные, дружеские, поощрительные, случайные, благожелательные, репрессивные и пр. Словом, касание и манипуляции опосредованы, они имеют знаковый характер — операторы деятельности, инструменты, знаки общения, жесты
коммуникации. Жест может быть выражен мимикой, рукой или телодвижением.
Особое значение имеет кисть руки: «Мы требуем, зовем, отпускаем, угрожаем,
просим, проклинаем кистью руки. Мы выражаем ею страх, радость, горе, сомнение, одобрение, раскаяние, соотношения, количество, число и время»
355
. Жесты-
касания выражают эмоции, выступают сигналами, открывающими или не допускающими близость. Жесты коммуникации — приветствия и прощания, акты
заключения договоров и пари, акты наказаний и поощрений — включают ряд
жестов-касаний, развертывающихся как установленные в данной культуре значимые действия. В личностном общении с Другим человек ищет тепло и защиту, поддержку и наслаждение
356
. В отличие от допредикативности осязания ка-
сания осмыслены и в отношениях между людьми имеют коннотации
357
:
– как реализация социальной субординации; с помощью прикосновений
устанавливается формат взаимоотношений: если он похлопывает по плечу, щиплет, треплет по щеке, то воспринимаются отношения как фамильярные, близкие,
утверждающие его превосходство… их можно принять или отвергнуть;
– как источник познания себя и других, дают возможность «почувствовать
кожей» — щекотка, массаж, причинение боли или ласки;
– как враждебные (схватывание рук ребенка — ограничение свободы),
осторожные, со страхом насильственного вторжения в личную жизнь — пощечина, удар, захват;
– как причинение боли;
– как дружественные — объятия, рукопожатия;
354
Керимов Т.Х. Неразрешимости. М.: Академический проект, 2007. С. 186–190.
355
Этинген Л.Е. Конечности // Человек. 2004. № 4. С. 169.
356
Крейдлин Г.Е. Невербальная семиотика. Язык тела и естественный язык. М.: Новое литературное
обозрение, 2002. С. 419–420.
357
Шемякова Е.В. Прикосновения // Символические формы телесности. СПб.: Санкт-Петербургское фи-
лософское общество, 2013. С. 119–137.
182
– как метонимия обладания — объятия в танце, прикосновения при встрече;
– как сопереживание, установление доверия — рукопожатия, похлопывания,
поглаживания, чем пользуются близкие друзья, родственники, а также психотерапевты, мошенники, шулеры, манипулирующие сознанием людей;
– как исцеление — разделение с человеком, любви, радости общения, боли или уныния — воссоединение с миром через объятие, «терапевтический эффект» прикосновение к животным, уход за больными;
– прикосновения в любви — ласки, сексуальная близость, слияние плоти
и души; поцелуй, когда отдается право на говорение, без слов, люди открыты
и уязвимы друг для друга;
– прикосновения к святыне — к иконам, мощам, благословение через наложение рук, елеопомазание — таинство Причастия, употребление святой воды,
омовение и крещение.
Однако смысл прикосновений обусловлен контекстом: скорбь или праздник, спортивная игра или деловая встреча, любовная игра или наказание. В гендерном плане может различаться функциональный или сексуальный стиль
прикосновений
358
. Тактильное поведение в невербальной ситуации обусловлено
социальным положением, полом, степенью знакомства, присутствием в акте
встречи третьих лиц, статикой или динамикой взаимодействия и пр.
Вкус и вкушение. Изначально вкус имеет физиологическое и органолептическое основание — это различение горького, кислого, сладкого, соленого
и умами, а также чувство сухого, терпкого, вязкого, крошливого и пр. Однако
в западной культуре Нового времени формируется также гастрономический
и эстетический вкус. Рождение гастрономического вкуса связано с формиро-
ванием культурного дискурса: рецептов, излагаемых в поваренных книгах,
и меню, предлагаемых для аристократического стола. Кроме того, гастрономический вкус предполагает трапезу и общение, демонстрацию иерархии, что требует определенных манер и правил приличия. Словом, формируется габитус
и коды приличия, которые отличают изысканную телесность аристократа от
грубого тела невоспитанного мужлана. Телесное и дискурсивное измерение гастрономического вкуса складывается в условиях, когда конституируется габитус
цивилизованного человека, светские манеры, развивается кухня (Ф. Ватель,
О. Экофье) и пишутся поваренные книги (Ф. де Ла Варен, П. де Люн, А. Карем,
Ж. А. Брийя-Саварен, А. Дюма). Культурная сущность гастрономического вкуса раскрывается в трапезе как вкушение — способность наслаждения не только
358
Крейдлин Г.Е. Невербальная семиотика. Язык тела и естественный язык. М.: Новое литературное
обозрение, 2002. С. 452.
183
пищей и ароматами, но и видом блюд, изысканными манерами, светской беседой. В условиях буржуазного общества, когда кухня становится интернациональной и все большее место занимает фаст-фут, расширяется регистр вкуса, но изысканный вкус остается привилегией гурманов.
В парадигме модерна — господстве трансцендентального субъекта индикатором смещения акцента с начала телесного на интеллектуальное представляется эстетический вкус, который теряет телесное основание и обретает эстетическое измерение. В XVIII в. появляются метафоры переноса вкуса из физиологической сферы в эстетическую. К элиминации вкуса из телесной сферы
и приданию ему статуса интеллектуальной способности приводит необходимость
позиционирования трансцендентального субъекта и завершение построения Великой теории красоты. Теперь уже «способность судить о красоте — вкус»
(И. Кант). Эстетический и гастрономический вкус поляризуются в западной культуре. Эстетический вкус становится признаком культурного элитизма и образованности, прерогативой критики, гастрономический вкус — способностью насла-
ждаться разнообразием блюд, манерами и общением, соблюдая условности делового обеда или праздничной трапезы.
Гастрономический вкус как одна из телесных практик формируется как
способ коммуникации: «Что такое пища? Это не просто набор продуктов, подлежащих статистическому или диетическому изучению. Это также и в то же
время система коммуникации, собрание образов, свод обычаев, ситуаций и поступков»
359
.
Телесными практиками являются трапеза и вкушение:
– вкус как способность различать и оценивать особенности блюд, гурманство;
– порядок перемены блюд, a la carte;
– услада зрения — французская и русская сервировка, оформление отдельных блюд;
– flavour — единство вкуса и аромата. Пища пахнет как свежее и несвежее, жареное, копченое, как мясо или рыба, как сыр, кондитерские изделия, как
букет из вкуса и запаха марочных вин и пр. Многие ароматные растения являются вкусовыми приправами — гвоздика, корица, имбирь, мускатный орех, кардамон, черный перец горошек, чеснок, тмин, розмарин и пр. Помимо готовки,
растения и приправы обуславливают flavour;
359
Барт Р. К психосоциологии современного питания // Система моды. Статьи по семиотике культуры.
М.: Изд. им. Сабашниковых, 2003. С. 368.
184
– визуально-тактильный комплекс, привычки и стереотипы использования
посуды и тары определенной формы и материала для групп продуктов — бутылки и бокалы для вина и напитков, посуда стеклянная или пластмассовая,
фарфор или керамика, металлическая утварь, чашки и блюдца фарфоровые, керамические, стеклянные —ощущаются губами (и глазами) по-разному. Касание
губами посуды и столовых приборов, поддержанное визуальными стереотипами,
дает разные ощущения и смысл;
– габитус — умение пользоваться столовыми приборами или палочками
и манеры поведения за столом;
Телесные практики обеспечиваются гурманским дискурсом:
– рецепты и меню, поваренные книги;
– регламент трапезы;
– коды приличия и правила поведения за столом;
– непринужденная или деловая беседа, симпозиум.
Собственно, гастрономическая революция происходит только в XVIII в.
как переход от обилия пряностей, специй, маскирующих продукты Средневековья, к кухне более тонкой, черпающей вдохновение в создаваемых в несколько
этапов композициях, украшаемых соусами, в раздельном приготовлении и гармоничном сочетании различных ингредиентов, в учете важных нюансов и деликатном введении ароматов и пряных трав
360
. В 1750 г. в Европейской культуре
входит в обиход вилка. Начинают использоваться столовые приборы и скатерти
с салфетками. Хорошие манеры и коды приличия — это не плевать в свою тарелку, не облизывать пальцы, не сморкаться в скатерть, не пить по-скотски и пр.
Аристократическая трапеза представляет стол декорацией для услады зрения
и становится эстетикой спектакля — демонстрации изящных манер и живописности блюд. Трапеза подчинена требованию «изящество, порядок и чистота».
Акцент смещается с прагматики трапезы на ее декоративное оформление, а, значит, основным органом наслаждения становится глаз: блюда застолья воспринимаются преимущественно визуально, неотделимо от сервировки
361
.
Галантный век демонстрирует переход от визуальной доминанты к созданию вкусовой гармонии с визуальной аранжировкой. На рубеже XVIII–XIX вв.
расцветает ресторанное дело и формируется гастрономическое пространство
повседневной жизни. Манеры и способ пользования приборами поддерживают
высокомерие европейца — коды приличия и эмоционально-телесные паттерны,
рожденные дисциплинарной практикой, дают ему чувство превосходства над
360
Ревель Ж.-Ф. Кухня и культура. Литературная история гастрономических вкусов от Античности
до наших дней. Екатеринбург: У-Фактория, 2004. С. 18.
361
Рассадина С. Герменевтика удовольствия. Наслаждение вкусом. СПб.: Петрополис, 2010. С. 127–128.
185
варварством и другими культурами. Соответственно, дискурс искусности служит
«апологии наслаждения трапезой, позволяя перевести практики дистинктивного
потребления с языка статусного преимущества на язык культурного превосходства»
362
. Тонкая дифференциация вкуса, привнесенная nouvelle cuisine, осуществ-
ляется в виде органолептических акцентуаций — это употребление вина к столу, разделение соленого и сладкого, придание сладкому значения престижного
и изысканного наслаждения
363
. Смысловая акцентуация горького (кофе, шоколад,
табак, крепкие напитки), умеренное использование ароматов и приправ, специфика delicatessen, а также правила сервировки — переход от французской сервировки к русской. Огюст Эскофье предоставил способ подачи блюд меню a la
carte: дижестив → салаты → холодные и горячие закуски → основные блюда
и вино → десерт и десертные вина.
Французский термин saveur — вкушение, вкус, привкус, сочность — обозначает высшее телесно-чувственное блаженство от явлений, вызывающих интерес с явным осязательным оттенком
364
. Его смысл близок категории средне-
вековой индийской философии rasa-dhvani — вкус, интуитивное восприятие
смысла, внутренняя сила, настроение, пластическое наслаждение. В поэзии rasa
является способом выражения чувства в наиболее интенсивной форме, проявляемое значение высказывания, выражение полноты жизни — это выражение
эстетической эмоции, противопоставленной обыденному чувству
365
. В таком по-
нимании спектр эмоционального вкушения расширяется от наслаждения пищей
до фигурального постижения смысла и чувства стиля, чувства любви, удивления,
отвращения, сострадания, комизма, ужаса, героизма и всего того, что вызывает
глубокое переживание, сахридая — «сочувствие сердцем».
Вкушение подобно восприятию женского очарования, которое не сводится
к украшению, внешнему облику, а составляет нечто особенное, душевное, т.е.
подразумеваемое, которое проявляется увлеченным сердцем, а не постигается
умом или воспринимается глазами. Вкушение позволяет ценителю наслаждаться
и различать прекрасное, превосходное, привлекательное, возвышенное, трагическое, драматическое, смешное, комическое, юмористическое (Ш. Лало) и, кроме
того, элегическое, патетическое, фантастическое, а также живописное, поэтическое, гротескное, мелодраматическое, героическое, благородное, лирическое
(Э. Сурьо) и пр. По сути, вкушение — это вкус жизни, переживание полноты
362
Рассадина С. Герменевтика удовольствия. Наслаждение вкусом. СПб., 2010. С. 162.
363
Капатти А., Монтанари М. Итальянская кухня. История одной культуры. М.: Новое литературное
обозрение, 2006. С. 146–148.
364
Souriau А. Saveur / savoureux // Vocabulaire esthètique. Paris, 1990. P. 1271.
365
Цветкова О.В. Раса // Индийская философия. Энциклопедия. М.: Академический проект. Гаудеамус,
2009. С. 681–684.
186
бытия и жизнерадостное восприятие мира. Экзистенциальный смысл вкушения
состоит в том, что вкусовые ощущения, будучи проявлением жизни, противостоят неживому, безжизненному, безвкусице. Вкушение проявляет присутствие
человека в мире, вне его вкусы превращаются в пустой набор символов
366
. Тра-
пеза позволяет сочетать все чувственные восприятия и интеллектуальное общение воедино, «все качества, которые, собственно говоря, не являются вкусом,
собираются, растворяются, углубляются во вкус, представляют материю вкуса…
вкус в силу этого факта имеет сложное строение и дифференцированную материю»
367
. В этом смысле вкушение есть наслаждение человека жизнью всем своим
существом, а не только всеми фибрами души.
В условиях светской культуры рецепт и меню становятся двумя составляющими гастрономии, означаемое и означающее вкушения
368
. Речь идет далее
о дискурсе вкушения. Начиная с XVI в. появляются поваренные книги как из
рога изобилия. Но только Мари Антуан Карем в энциклопедии «Искусство высокой кухни» (1866) придает кулинарии характер точной науки. Он начинает
писать в рецептах конкретное количество ингредиентов и способы готовки, описывает особенности сервировки стола. Создает новые рецепты — торт «Наполеон», эклеры, а также группы соусов, таких как бешамель, велюте, эспаньоль,
голландский соус. Рецепт определяет пропорции ингредиентов и способ приготовления продуктов. Он призван строго зафиксировать определенный вкус,
а меню — придать смысл, превознести данное блюдо и гастрономическое мастерство. Это сочетание нормативности кухни и высокой риторики, чреватой коннотациями в контексте культуры, означает, что меню и блюда, приготовленные
по рецептам, взаимно стимулируют развитие гастрономического вкуса. Исторически происходит не только развитие кухни, но и расширение ее дискурса.
Семиотика вкуса — сфера наиболее изощренного знакового осмысления
369
.
Зачастую меню представляет собой высокопарный текст, кухня движется под
маской чрезмерной декоративной терминологии, скрывая недостаток в строгости
наименований, точности в составления и приготовления блюд. Этот напыщенный жаргон имеет целью создать видимость оригинальности и заворожить человека, что гораздо легче, чем честно следовать испытанным рецептам
370
. Более
того, гастрономический дискурс выражает стремление к выделению вкусовых
366
Костяев А.И. Вкусовые метафоры и образы в культуре. М.: ЛКИ, 2007. С. 74.
367
Сартр Ж.-П. Бытие и ничто. Опыт феноменологической онтологии. М.: Республика, 2000. С. 616.
368
Олянич А.В. Гастрономический дискурс в системе массовой коммуникации // Массовая культура
на рубеже XX–XXI веков. Человек и его дискурс. М.: Азбуковик, 2003. С. 157–160.
369
Лотман Ю.М., Погосян Е.А. Великосветские обеды. СПб.: Пушкинский фонд, 1996. С. 5, 41, 74.
370
Ревель Ж.-Ф. Кухня и культура. Литературная история гастрономических вкусов от Античности
до наших дней. Екатеринбург: У-Фактория, 2004. С. 26, 29.
187
акцентуаций, культивирование способности к тонкой сенсорной дифференциации
и в итоге идентификацию личности: «Забота о вкусе — как любая забота об
удовольствии — предполагает избирательность, в основе которой лежит телесный семиозис, ориентированный на артикуляцию идентичности»
371
.
Трапеза Homo perpolitus (лат. человек утонченный, интеллигентный, куль-
турный) может быть ритуальной, официальной, рабочей или интимной. В ритуальных трапезах — семейном празднике или поминках — вкушение подчинено
общению и символическому событию, а, следовательно, ограничено в регистрах
наслаждения. В официальном застолье от коктейля, фуршета до обеда и приема,
где еда не является целью, восприятие гастрономии замутнено соображениями
престижа, карьеры или моды. В функциональных обедах «на скорую руку»,
нацеленных на поддержание энергии организма, вкушение устраняется вовсе,
ибо употребляется fast food, в который добавляются стимуляторы вкуса. В обществе массового потребления и напряженного труда принцип «перекусить на
ходу» рождает суррогат вкуса. Стилем жизни становится постоянное употребление snacks (попкорн, мюсли, чипсы, кукурузные хлопья, семечки, орехи, печенье, карамель), основной субстанцией которых является нейтральная пищевая
основа, на которой выстраиваются вкусовые добавки и усилители вкуса. Эта
линейка вкусов постоянно стимулируется рекламным слоганом «Попробуй еще
один вкус».
Традиционно вкушение происходит в символическом пространстве, где
смысловыми центрами являются очаг или еда. Пир — одна из наиболее существенных форм социального общения, способ сплочения людей в коллективы.
Трапеза — определенное театральное действо за столом, которое предполагает
не только удовольствие вкуса, но и духовное измерение
372
. Трапеза включает
ритуал застолья и общение, эстетическое оформление стола, культуру обслуживания, изысканные манеры и этикет. Эстетика вкушения предполагает наслаждение обликом «цивилизованного человека», церемониями, манерами и развлекательными мероприятиями.
Итак, вкушение — это не просто умение наслаждаться и ценить определенное гастрономическое мастерство, способность к тонкой дифференциации
вкусов, но и определенный габитус «культурного человека» и коды приличия,
способность суждения и оценки манер, этикета, сервиса, а также способ ведения
беседы, в которой актуализируются духовные ценности. Делать что-то или одеваться «со вкусом» предполагает также чувство стиля, которое наиболее полно
371
Рассадина С. Герменевтика удовольствия. Наслаждение вкусом. СПб., 2010. С. 198.
372
Скляренко Н.В. Трапеза ― символ пищи духовной // Научная конференция аспирантов и соискате-
лей. Тезисы докладов. Ростов-на-Дону: РГУ, 2001.
188
фиксирует французское выражение avoir du style — иметь хороший вид, быть
со вкусом одетым, быть мастером чего-то. Вкушение как искусство жить и наслаждаться, чувство стиля, savoir vivre, составляют суть культуры повседневности.
Обоняние и аромат. Необходимой составляющей телесных практик является различение запахов — вдох, позволяющий выделить среди массы веяний
значимый компонент — индикация опасности, пищи, сексуальности, чуждого
и пр. Эстетика аромата складывается как преодоление неприемлемого для живой
плоти и конструирование приемлемого в культуре. Композиция ингредиентов
и ее раскрытие — эстетическая сущность аромата. Практика «умащивания тела»
цветочными ароматами и воскурения фимиама во время богослужения складывается еще в древних цивилизациях. Исторически запах долгое время является
маркером социального различия: сословного, религиозного, иноземного.
Вдыхание носит процессуальный характер и позволяет различать запахи
и их смену. От латинского fumare — испарение, распространение дыма — образовано французское parfum, которое означает истечение фимиама. От французского odour — запах, привкус — образуется слово «одорант» — искусственный
запах. Запах эмоционально окрашен, он связывается с событием индивидуальной
жизни и становится «якорем» воспоминания, обонятельная память — это «феномен Пруста»
373
. Любимый запах становится центром душевной жизни, поэтому воспоминание — это фимиам, сохраняющийся в прошлом: «Запахи! Первое
свидетельство нашего слиянии я с миром… В прошлом, как и в настоящем, любимый запах становится центром глубинной жизни»
374
. Аромат — искусственно
созданный запах с позитивными свойствами. Эмоциональный смысл аромата,
по сути, конституируется богатством природы, с одной стороны, а с другой —
глубиной душевной жизни, «ароматы наделяются бесчисленными отзвуками;
они связывают воспоминания с желаниями, безмерное прошлое со столь же безмерным — и неясным будущим»
375
.
Для человека существенное различие запахов — это противопоставление
приемлемого и неприемлемого, аромата и вони. Приемлемые запахи связаны
с жизнью, а потому оцениваются как благовония или ароматы, неприемлемые
вызваны разложением и смертью, они оцениваются как зловонные или «дурные
запахи». Это различие — культурное различение социального и мира животной
плоти. Животные не выказывают к запаху экскрементов отвращения, мы искусственно стираем границы того, что дано только природой — человека моем,
373
Chu S., Downes J.J. Odor-evoked Autobiographical Memories: Psychological Investigation of Proustian
Phenomena // Chem. Senses. 2000. № 25. P. 111–116.
374
Башляр Г. Избранное. Поэтика грезы. М.: РОССПЭН, 2009. С. 120.
375
Башляр Г. Грезы о воздухе. М.: Изд. гуманитарной литературы, 1999. С. 185.
189
одеваем и испытываем отвращение и омерзение от грязи и нечистот, без которого мы остались бы только животными
376
. Неприемлемыми могут быть также
острые запахи или вызывающие аллергическую реакцию. Другое различение
запахов обусловлено практической направленностью обоняния. Архаические
функции обоняния и запаха — способ поиска пищи, поиск сексуального партнера, способ обнаружения опасности, маркирование территории, общение внутри
рода. Вовлеченность организма в мир предполагает также различение запахов
окружающей природы в воздухе, который наполнен веяниями влаги, земли или
горения, запахов цветов и растений, которые меняются в зависимости от смены
сезонов и специфичны для той или иной местности.
Эстетика аромата складывается в ходе культурного развития на основе
практического отношения человека к миру. Искусственное конструирование ароматов идет по линиям изначального различения: вкусовые и сексуальные духи,
культовые атрибуты и социальные маркеры, благовония, имитирующие запахи
природы, и ароматы, конституирующие ольфакторный образ человека. Эстетика аромата обусловлена заданными функциями и культурными коннотациями.
Обоняние целиком определяется культурными явлениями, связанными с конкретными историческими процессами
377
. Для человека аромат создается с целью со-
здания кажимости «Я», образа, который личность хочет себе придать, а, следовательно, аромат конструируется как означивание желания.
Сферы телесности и текстуальности обоняния и аромата:
Практика ароматизации:
– дезодоранты для сокрытия неприятных запахов;
– реодорация административных и промышленных помещений;
– отдушки для промышленных изделий;
– парфюмерия и косметика, духи для личного пользования;
– аромотерапия.
Дискурс аромата:
– бренд, легенда, слоган, рекламный нарратив;
– дизайн флакона и упаковки;
– характеристика аромата;
– классификаторы запахов и духов;
– классификация потребителей.
Исторически использование ароматов и отношение к неприятным запахам
на Западе и Востоке складывается по-разному. На Ближнем Востоке по преиму-
376
Батай Ж. История эротизма. М.: Логос; Европейские издания, 2007. С. 47.
377
Мюшембле Р. Цивилизация запахов. XVI ― начало XIX века. М.: Новое литературное обозрение,
2020. С. 121.
190
ществу применяются ароматические масла без гендерной дифференциации. Что
касается Западной Европы, в которой и возникло индустриальное производство
ароматов, то исторически ей предшествовало погружение в неприятные запахи,
вонь и миазмы, особенно в крупных городах
378
. В результате борьбы с неприят-
ными запахами и сформировалась идея аромата как навозоотражателя или дезодоранта. Только на рубеже XIX–XX вв. формируется культурная установка —
чистота и опрятность возводятся в абсолют, а грязь и вонь становятся синонимами социального дна и маргинальности. Культурным веянием становится дендизм. Элегантный, опрятно одетый мужчина должен быть естественным в противовес прежней манерности. Он не употребляет духов, но может позволить
себе легкий запах табака и едва различимый запах выстиранного белья. Женщина также стремится к изящной простоте и цветочным запахам. Распространяется
символика женщины-цветка — знак полупрозрачного тела, понимаемого как
чистое отражение души.
В буржуазном обществе неприятные запахи вытесняются в особые зоны,
где считаются допустимыми. Неприятные запахи гниющей и перерабатываемой
органики, мочи, фекалий подавляются и изолируются в специальных местах —
промзонах, уборных, свалках, стоках, мясокомбинатах, а неприятные телесные
отправления и запахи человеческого тела приватизируются. Стыдливость, скромность, воспитанность не допускают публичности телесных отправлений. Складывается представление об интимности личного пространства, за пределами
которого становятся неприличными всякие телесные отправления. Неприятный
запах тела обозначается как асоциальный. Реклама внушает, что, испуская асоциальные запахи, «Я» способно навлечь на себя общественное порицание, неодобрение и позор. Естественный запах тела подавляется, а искусственный в форме
духов — приветствуется.
Требование буржуазной цивилизации — чистоты, гигиены, приватизации
неприличных запахов — приводит к развитию химии душистых веществ, которые означиваются исходя из функционального применения от сексуальной привлекательности до деловой эффектности. Обеспокоенность запахом своего тела
внедряется в сознание каждого индивида. Складывается представление об интимности, и возникает личное пространство, за пределами которого становятся
непристойными телесные отправления. Аромат раскрывается в модусе восприятия и означивается культурным дискурсом — общественным мнением, требованиями приличий, а впоследствии брендами, названиями и легендами. Назначение ароматов — это создание ольфакторного образа, означивание желания
и создание привлекательного «Я».
378
Мюшембле Р. Цивилизация запахов. XVI ― начало XIX века. М., 2020. С. 32–34, 157–162.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]