Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Трансцендентальное означаемое и эстетические феномены. Монография
.pdf
161
Итак, возникнув как проблема репрезентативного искусства, ready-made
открывает принцип работы не с иллюзией, а с самой действительностью. Появляются возможности манипуляции с вещами-знаками в контексте культуры.
Пересмотр традиционной модели искусства позволяет объяснять новые феномены арт-практики
279
. Складываются две тенденции конструирования инстал-
ляций — в искусстве и в дизайне. Искусство как социальный институт — образ
эстетически возможного мира, конструирование событий в контексте культуры.
Смысл культурных инсценировок в ситуации постмодерна — поиск людьми
идентификации, выработка нового социального интереса. В информационном
обществе социальная структура эстетической деятельности стремится к нарушению границ. Роль произведения могут исполнять зрители, роль художника, режиссера или композитора может принадлежать неофиту, а контекстом произведения может быть окружающая среда, реклама и массмедиа. Соответственно,
статус произведения получает объект, конструкция или акция за счет устранения
традиционного означающего и нового означивания артефакта или перфоманса
в знаково-символическом контексте среды. Истоком такого творчества с негативным центром и подвижной семантической структурой является провокация,
эпатаж и любые нарушения культурных и социальных нормы.
Принцип ready-made в проектировании позволяет создать игру смысла
против текста — общих мест, банальностей и скуки вещей повседневного
обихода. В ситуации постмодерна, когда обыгрываются ценности культуры,
hand-made-дизайн и installation view путем манипуляции с вещами-знаками, их
монтажом и инверсией функций открывают новые ассоциации и коннотации
изделия, функционирующего в контексте культуры. Этот творческий подход
в проектировании не только преодолевает банальности серийных изделий и урбанистической среды, но и открывает новые горизонты проектного мышления
на грани функциональности и искусства. Техническая изобретательность и интеллектуальная конфронтация к мейнстриму позволяют конструировать из банального пространства нечто оригинальное, обыгрывать вещи-знаки в различных
контекстах и провоцировать новые коннотации и ассоциации. Происходит подрыв традиционных означаемых и изменение означающих.
279
Schlesinger G. Aesthetic Experience and the Definition of Art // The British Journal of Aesthetics. 1979. № 2.
P. 167–176.
162
3.4. ЭСТЕТИКА ТЕЛЕСНЫХ И ДИСКУРСИВНЫХ ПРАКТИК
Эстетика могла бы, с одной стороны, дать новое,
лучшее понимание сущности и цели искусства,
а с другой — ей не следовало бы оставаться
только болтовней об искусстве.
Гегель
Анализ модерна и спекулятивной эстетики объективно- и субъективноидеалистического толка показывает, что трансцендентальное означаемое задает
весь спектр идей, упуская субъективность тела, а с ней и повседневную жизнь.
Когда означаемым становится субъект желания, тогда познавательный интерес
из сферы духовности перемещается на его повседневную жизнь, означающим
выступает практическая эстетика. За пределами эстетики модерна лежит довольно широкая сфера, в которой «наряду с дискурсом, конституирующим эстетику
как науку, существует масса высказываний, которые, по-видимому, причастны
к эстетике, но с трудом подгоняются под допускающую эту науку эпистему,
поскольку они либо относятся к иному дискурсивному режиму, либо имеют
большее отношение к практике, нежели к теории»
280
. Поэтому представляется
актуальным очертить сферу и проблемы практической эстетики, предметом которой являются телесные практики, обусловленные культурным дискурсом.
Обратим внимание на некоторые сферы повседневной жизни — визуальное восприятие, осязание реальности, гастрономию, запахи и сексуальные отношения.
Сфера компетенции практической эстетики столь широка и многообразна, что
эта область знаний тяготеет к отпочкованию в самостоятельную дисциплину —
это проблемы окружающей среды, повседневной жизни, спорта, карнавалов
и праздников, обрядов, кулинарии, игр, моды, имиджа человека и др.
281
Рассмотрение практической эстетики опирается на две посылки — антропологический принцип и практику повседневной жизни. Практическая эстетика
исходит из понимания субъективности тела, человека, которому присущи «сущностные силы» (К. Маркс) — зрение, вкус, обоняние, осязание, слух, страсть,
пластика движения, что вовлечено в сугубо человеческое начало — целеполагание и труд. Телесность и деятельность человека погружены в толщу символического, составляющего культуру повседневной жизни. Деятельность как
обмен между человеком и природой имеет структуру «цель — средство — результат» и является двунаправленной: человек, используя орудия труда для до-
280
Шато Д. Дискурсивная формация в эстетике // Фуко М. Живопись Мане. СПб.: Владимир Даль, 2011.
С. 179.
281
Борев Ю.Б. Эстетика. М.: Высшая школа, 2022. С. 23–25.
163
стижения поставленных целей, преобразует природу и одновременно, накапливая опыт практической жизнедеятельности, совершенствует собственные способности. Чувственная деятельность предполагает общение между людьми, обмен
знаками и символическое присвоение. Всякое телесное действие или восприятие
символически обусловлено. Поэтому познавательный интерес практической эстетики обращен к единству телесных и дискурсивных практик.
Телесность и деятельность. Вопрос телесности и чувственной деятельности человека в мире является исходным для понимания практической эстетики,
т.е. эстетики, взятой в антропологическом измерении.
Как говорилось, бестелесный, трансцендентальный субъект классической
философии перестает быть объяснительным принципом желаний живого человека и материально-знаковых процессов современной культуры. Тело существует до оппозиции субъекта и объекта и одновременно противопоставляется в виде телесности индивида миру. Оно включено и вовлечено в материальный мир,
его поверхности, ландшафты, объекты, а мир инкрустирован в тело. Посредством восприятия, чувственности и рефлексии мы имеем мир и одновременно
принадлежим ему (М. Мерло-Понти). Правильнее говорить о субъективности
тела, поскольку чувственность и язык тела есть одновременно ткань, фигура
мысли, интенции.
Понятно, что индивид осознает свое тело как границу с миром и касание
со стороны взгляда Другого. Граница тела — не физический образ черты, «экзистенциально ценностное измерение, опоясывающее живой организм наподобие
витальной ауры»
282
. Отношение индивида к своему телу задается бытием Дру-
гого, нормативными и карательными телесными практиками, которые конституируют дисциплинарное, социально-контролируемое тело (М. Фуко). Именно
Другой очерчивает горизонт вещей, желаний, телесности.
Телесный опыт образуется как двойное схватывание, т.е. одно и то же тактильное ощущение, воспринимается как внешний объект и как ощущение материального объекта, предъявляющее телесную реальность сознанию (Э. Гуссерль).
Иначе говоря, телесность, телесный объект и тело есть субъективность тела,
воспринимающего внешнее себе.
В конституировании тела различаются:
1) тело как материальный объект;
2) тело как «плоть», живой организм, например, дионисийское, экстати-
ческое тело (Ф. Ницше);
282
Подорога В.А. Мимесис. Материалы по аналитической антропологии литературы. Т. 1. М.: Культур-
ная революция; Логос, 2006. С. 439.
164
3) тело как выражение и «очаг смысла», феноменологическое тело
(М. Мерло-Понти);
4) тело как элемент культуры — социальное тело (Ж. Делез, Ф. Гваттари),
текстуальное тело (Р. Барт).
Характеристиками телесности являются сексуальность, аффект, перверсии,
движение, жест, смерть и др. Деятельность тела в мире наделяет его качеством
посредника — «быть и иметь» (Г. Марсель). Инструментальное поле тела выступает как телесные практики — сподручность (М. Хайдеггер), касание
(Ж.-П. Сартр), желание наслаждения (З. Фрейд), артикулированное «желание
сказать» (Ж. Деррида) и др. Касание и ощупывание, чувственно-соматическая
коммуникация господствуют в практике созидания и восприятия арт-объектов.
Игра актера, например, — это создание «языка тела», в котором изоморфны телесность и текстуальность. Изобретение арт-объектов также осуществляется
в дискурсивной среде в виде «текстуального тела».
Тело человека, однако, «приходится рассматривать, чтобы понять каждый
его отдельный орган в его живом функционировании, в совокупности его прямых и обратных связей с другими такими же живыми органами, при этом связей
вполне предметных, телесно-вещественных, а вовсе не тех эфемерных «духовных отношений»
283
. Прежде всего следует уделить внимание проблеме смысло-
образования в труде, в активной предметно-чувственной деятельности. Боль
и чувствительность — условие осуществления жизнедеятельности человека.
Движение и труд. Трудовая деятельность позволяет человеку осваивать
природу и развивать собственные творческие способности, тем самым вырывает
человека из природы. Сущностные свойства человека — способность к труду,
общественной деятельности, общению, речь и мышление — порождены в процессе выделения человека из мира животных. В процессе преобразования природы особенность человека — это целеполагание. Трудовой процесс: цель —
средство — результат.
Процесс труда есть всеобщее условие обмена веществ между человеком
и природой, вечное естественное становление человеческой жизни
284
. Цель вы-
ступает как проект, выходящий за рамки поля зрения, предполагающий абстрагирование от конкретной ситуации. Основанием целеполагания выступает удовлетворение базовых потребностей — есть, пить, одеваться, иметь жилище
и пр. Для реализации цели требуются орудия труда, ибо «труд начинается с изготовления орудий»
285
. Изготовление и пользование орудиями труда предпола-
283
Ильенков Э.В. Что такое личность? // С чего начинается личность. М.: Политиздат, 1984. С. 332.
284
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 486.
285
Там же. С. 491.
165
гает знание «что» и знание «как». Цель может быть не достигнута, если не сообразуется с законами действительности. Но если в процессе труда цель достигается, то деятельность становится целесообразной.
Постановка целей и использование орудий труда осуществляется не просто индивидом, но носит коллективный характер, поэтому речь идет об общественно-полезном труде. Соответственно, выражением того, что надо сделать,
служит язык, поскольку коммуникация предполагает объяснение сообществу,
что надо сделать за пределами данной, наличной ситуации, вне «поля образа».
Язык позволяет выразить коллективный опыт путем именования вещей и явлений, орудий труда и намерений, знание «что» и знание «как» существует благодаря коммуникации. То есть становится знанием, совместным с другими людьми,
выраженным символически, и присвоенным субъективно — сознанием. Интериоризация коллективного опыта во внутренний план индивида означает, что
«сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду В своей
действительности она есть совокупность всех общественных отношений»
286
(К. Маркс). Это значит, что изготовление орудий труда предполагает их означивание как инструментов достижения цели и преобразования мира, как общезначимых инструментов.
Понятно, что реализация цели за пределами «поля образа» предполагает
перемещение, освоение пространства. Если руки выделяются на роль работы
с инструментами, то ноги позволяют человеку осваивать природный ландшафт,
искать еду, жилище, менять точку зрения, открывать новые горизонты, а также
условия существования в среде, развивая сознание и опыт. Труд, освоение природы обеспечивается движением. Это движение образует и осуществляется
в пространстве дорог и тропинок освоенного людьми ландшафта. Понятно, что
человеческая телесность, обеспечивающая движение в пространстве, — это ноги, благодаря которым происходит изменение точки зрения, обогащение опыта,
осуществляется поиск желаемого и реализуются цели человека. Движение по
дорогам есть совмещение индивидуальной кинетики и социальной ориентации
в пространстве, это та первоначальная аффективность, которая формирует допредикативное сознание
287
. Мифологически через стопы передается сила земли,
а движение оставляет след, по которому преследуют или идут последователи,
ученики. Ноги, оставаясь животным началом, выделяют человека как вид, «двуногое животное», они не просто обеспечивают движение, они связаны с сексуальностью, а значит, с инстинктом жизни, и тем не менее ноги не замечают, они
оказываются метонимией бессознательного
288
.
286
Маркс К. Тезисы о Фейербахе; Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 3.
287
Этинген Л.Е. Конечности // Человек. 2004. № 4. С. 150; Крейдлин Г. Язык тела и кинетика // Тело
в русской культуре. М.: Новое литературное обозрение, 2005. С. 19–37.
288
Руднев В.П. Ноги // Словарь безумия. М.: Независимая фирма «Класс», 2005. С. 187–188.
166
Движение человека имеет два измерения: для себя и для другого
289
. Дви-
жение «для другого» имеет коммуникативную функцию, поскольку выступает
как индивидуальный способ выражения человека
290
. Рефлекторное или автома-
тическое движение реализуется через ряд означенных жестов, мимику и пантомиму, которые диктуются распространенными в данном обществе стереотипами
поведения. Во многом это формы выражения символического бессознательного.
Рефлекторное движение выступает как процесс, обусловленный смыслом ситуации, выражающий мотивы человека, что направлено на окружающее его сообщество. Это не просто акт реагирования на воздействие среды и на «взгляд другого», но активное обращение к миру, вкладывает свой смысл, делает нечто
ситуацией. Рефлекторное действие связано с ситуацией «со-порождения» и «открывается смыслу ситуации»
291
. Однако зона этого движения определяется как
«дообъектное видение» (М. Мерло-Понти). Движение «для себя» связано с реализацией собственных целей и направлено на объекты среды, являясь способом
удовлетворения потребностей.
Конкретное движение формируется как реализация установок и потребностей человека. Труд как работа с объектом предполагает, что вещи и инструменты до известной степени навязывают человеку ту или иную форму движения
и приложения силы — вращать, тянуть, брать, давить и пр. Конкретное движение
предметно-чувственно осознаваемо. Оно может быть направлено на предмет
или на другого человека. Телесно такое взаимодействие вызывает аффективные
состояния. Такие эмоциональные реакции, как смех и слезы, становятся предельными выражениями человеческого телесного бытия в модусе «дообъективного видения», при которых становится возможен трансгрессивный скачок сознания (Х. Плеснер). Телесное напряжение вызывает психические доминанты,
которые являются толчком «внутреннего надлома» или рефлексии, интериоризации действия во внутренний опыт. Человек осознает себя, обретает внутренний
опыт деятельности, преодолевая сопротивление мира.
Наконец, кинестетический опыт обуславливает абстрактное движение —
это внутренний образ собственных возможностей движения, интегральная характеристика действия, интенция «Я» по отношению к собственному психофизическому развитию. Это результат представлений о формах действия, синтез
представлений человека об образе действия и образе «Я». Телесное «Я» человека
реализуется в танце, спорте, игре актера, перфомансах, флэшмобах, действах
289
Никитин В.Н. Онтология телесности: Смыслы, парадоксы, абсурд. М.: Когито-центр, 2006. С. 103–153.
290
Рубинштейн С.Л. Бытие и сознание. М.: Академия наук СССР, 1957.
291
Плеснер Х. Ступени органического и человек. Введение в философскую антропологию. М.: РОССПЭН,
2004. С. 222.
167
и празднествах и пр. Все движения танцора рождаются в воображении хореографа и реализуются как презентация «Я» на сцене. Тело актера погружается
в представляемый образ. В отвлеченном движении сливаются рефлекс, действие
и рефлексия. Движение в целом обладает когнитивностью и пластичностью,
представляя собой стремление расширить диапазон самовыражения личности.
Танцуя, человек выходит из пространства стереотипных социальных движений
и отношений, танец становится идеальным воплощением грации. Грация танцора или спортсмена означает такую плавность и легкость движений, которая
не контролируется сознанием, абстрагируется от интенций, ибо имеет «душу
в суставах»
292
. В танце демоническое или игровое начало выражает потребность
безграничного саморазвития личности
293
.
Движение открывает возможность осуществления труда, освоения мира
и самопознания. В той степени, в какой удается достичь цели, используя орудия
труда, преодолевая сопротивление действительности, деятельность становится
целесообразной. Преобразование природы в процессе труда предполагает познание законов природы, развитие знания. «Законы внешнего мира, природы… суть
основы целесообразной деятельности человека»
294
. Поэтому трудовая деятель-
ность двунаправленна: изменяя мир в процессе труда, человек меняет свои собственные способности и наращивает знания. Накопления опыта трудовой деятельности и чувственной жизни становится опытом жизнедеятельности,
определяющим здравый смысл, т.е. степень возможности реализации целей
и удовлетворения потребностей. Практический смысл, sens pratique — практическое чувство, сметка, практичность, умение совершать нужные действия без
предварительного обдумывания и расчета.
Создаваемый продукт на основе трудовой деятельности становится общественно значимым продуктом коллективного потребления. Продукт труда,
«в отличие от простого предмета природы, проявляет себя как таковой, становится продуктом только в потреблении»
295
. Потребление, в свою очередь, под-
чиняется закону возвышения потребностей, поскольку ведет к расширению
целеполагания. Пирамида потребностей строится на основе удовлетворения
первичных потребностей, потребления и присвоения материальных благ. «Производство создает материал как внешний предмет для потребления; потребление
создает потребность как внутренний предмет, как цель для производства»
296
.
292
Гумбрехт Х.У. Похвала красоте спорта. М.: Новое литературное обозрение, 2009. С. 112–113.
293
Никитин В.Н. Онтология телесности: Смыслы, парадоксы, абсурд. М.: Когито-центр, 2004. С. 144.
294
Ленин В.И. Полн. Собр. Соч. Т. 29. С. 169.
295
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 2. С. 215.
296
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 1. С. 29.
168
Целеполагание вне целесообразной деятельности выражается в виде мечты, прожектерства или вымысла искусства. «Индивид объективно выступает
в качестве субъекта, изменяющего действительность только в пределах проблемного способа связи с ней»
297
. Наращивание умений и навыков в процессе трудовой деятельности и обретение опыта владения инструментами становится мастерством, когда человек выполняет определенный вид работы играючи. Владение инструментами, как и опыт жизнедеятельности в целом, формируют
габитус человека (М. Мосс). Habitus — характеристики мира повседневности,
системы определенных практик, выражающие наши предпочтения и вкусы
в отношении предметов, ценностей и людей. Это культурная организация повседневных практик, включающих вкус и эмоции. «Габитус — не что иное, как
имманентный закон, lex insita, вписанный в тела сходной историей, которая
есть условие не только согласования практик, но и практик согласования»
298
.
Габитус — «система устойчивых благоприобретенных диспозиций», связь индивидуального опыта с социальными структурами, образ жизни, который мы проецируем на свое тело. Постоянное освоение ситуативных практик, благодаря
чему происходит адаптация к новым условиям. Вкус — одно из проявлений габитуса, телесно воплощенный опыт (пристрастие к определенной пище). Мастерство — другое проявление габитуса, которое позволяет внести аспект
совершенства в сферу целесообразной деятельности, в результате чего формируется чувственная форма изготавливаемого предмета или условий жизнедеятельности. Габитус как ансамбль субъективных значений совокупности объективных структур, практических схем (инкорпорированных структур), в которые
агент был интегрирован в процессе социализации. Это способность свободно
производить практики, но одновременно жесткий каркас, ограничивающий эту
производительную способность, поэтому «агенты никогда не бывают свободны,
но никогда иллюзия свободы (или отсутствия принуждения) не бывает столь
полной, как в случае габитуса, т.е. объективным структурам, продуктом которых
является сам габитус: в этом случае агенты ощущают принуждение не более
чем тяжесть воздуха»
299
.
Труд ремесленника направлен на виртуозное копирование традиционного
канонического эталона, которому приписывалось божественное происхождение:
«Множество различных, но однотипных вещей являют собой как бы пирамиду;
на ее вершине — вещь, имеющая образцовую форму, которая совпадает с божественной идеей. Задача мастера — максимально точно воспроизвести боже-
297
Абульханова-Славская К.А. Диалектика человеческой жизни. М.: Мысль, 1977. С. 112.
298
Бурдье П. Практический смысл. М.: Институт экспериментальной социологии, 2001. С. 115.
299
Там же. С. 559.
169
ственный прообразец, со степенью приближения к нему и определяется его мастерство»
300
. Трость, любые вещи и инструменты, которые мы используем, ста-
новятся «нашими» и передают чувство осязания. Осязание представляет собой
общее свойство обоняния, вкуса, зрения и чувства тепла (Р. Штайнер). Некое
смутное ощущение, которое почти недоступно восприятию и все же принадлежит сфере соответствующего чувственного опыта
301
. Отсюда эстетика касания
становится фундаментальной истиной деятельности.
По мере развития капитализма происходит разделение труда, а потому
мастерство есть определенный уровень профессионализма, наработанный личный опыт, способность к творчеству в конкретном виде деятельности. Мастерства можно достичь в любом деле — на производстве, в системе управления,
в искусстве, в практике обучения и воспитания детей, в спорте. Человек, достигший мастерства, искусен в своем деле, имеет «золотые руки», его деятельность
является «искусной». Синонимом мастерства в профессиональной деятельности
становится «профессионализм».
Возникновение дизайна в индустриальном обществе приводит к преодолению ремесленного изготовления вещей, серийному производству, воплощающему не столько индивидуальный, сколько коллективный труд, а также к отделению проектирования от производства. Целеполагание выходит за рамки
канона ремесленной деятельности и становится основной постоянного обновления вещей. Если ремесло и народное искусство воспроизводят традицию, то мастерство дизайнера предполагает постоянное преодоление данного, наличного
проектирования вещей и коммуникаций. Виртуозное мастерство исполнения не
просто целесообразно, но основано также на «законах красоты». Такая деятельность становится эстетической — это ремесло, дизайн, искусство и архитектура,
а также индустрия красоты — практическая эстетика.
Взгляд и иконический дискурс. Если рассматривать визуальное восприятие, то законы видения описаны гештальтпсихологией и имеют полевую структуру изображения
302
. Восприятие мира не является атомистическим, в его осно-
ве действие перцептивных сил, стремящихся к обобщению стимулов. Зрение,
получая массу стимулов, в автоматическом режиме объединяет их в простые
фигуры, вычленяя фигуру и фон, подчиняясь законам простоты: прегнантности,
смыкания, связанности, группировки признаков, сближения, хорошей линии, син-
300
Харитонович Д.Э. Средневековый мастер и его представление о вещи // Художественный язык сред-
невековья. М.: Наука, 1982. С. 35.
301
Кенинг К. Развитие чувств и телесный опыт. Лечебнодиагностические аспекты учения о чувствах
Рудольфа Штайнера. Калуга: Духовное познание, 2002. С. 28.
302
Шаповал А. Полевая структура изображения // Социокультурные проблемы дизайна. Ростов-на-Дону:
Антей, 2006. С. 12–17.
170
хронности и сходства
303
. Фигуру, выделяющуюся из фона, но остающуюся с ним
связанной, называют гештальтом
304
. Что касается «схватывания» движущегося
объекта, то за две миллисекунды визуально определяется масса и вектор движения. Проблема визуального восприятия возникает не на уровне физиологически
точного воспроизведения объекта, а на уровне его означивания. Символическая
активность сознания такова, что все предметы именуются, функционально
классифицируются как инструменты, средства жизнеобеспечения или предметы
«второй природы», культуры, освоенной и осмысленной человеком: «Большинство людей гораздо чаще видит рассудком, нежели глазами. Вместо цветовых
отношений они различают понятия… Воспринимать им свойственно скорее посредством слов, нежели с помощью сетчатки»
305
. Более того, зрение — продол-
жение наших действий. Поэтому не существует непосредственного восприятия
реальности, визуальное восприятие символически опосредованно «знанием
вещей».
Визуальные практики:
– обеспечение действия человека в мире — перспектива и ориентация
в среде;
– взгляд как продолжение человеческих действий;
– восприятие видимого мира как символического, «второй природы»;
– визуально-тактильные комплексы — вещи как знаки и инструменты;
– использование инструментов зрения: зеркала, фото и кинокамеры,
бинокли, микроскопы и телескопы, приборы ночного видения и пр.
Дискурс:
– означивание предметного мира и инструментов труда;
– образы, иконические знаки и знаковые системы;
– пластические искусства, архитектура и графический дизайн;
– фотографии, кинофильмы, светографика, голограммы;
– рекламное сообщение
306
.
Среди современных дискурсивных практик, опосредствующих визуальное
восприятие, можно вычленить фотографическое сообщение и коммуникативный
дизайн. Визуальные практики — фотография и дизайн — реализуют заинтересованный взгляд человека путем создания языка сообщения. Эстетическое восприятие является активным присвоением мира и конструированием гармонии
«видеть как» и «видеть что». Видение раскрывается как оптическое восприя-
303
Шиффман Х. Ощущение и восприятие. 5-е изд. М.; СПб.: Питер, 2003. С. 285–287.
304
Робин Ж.-М. Гештальт-терапия. М.: Институт гуманитарных исследований, 2007. С. 25.
305
Валери П. Об искусстве. М.: Искусство, 1976. С. 39.
306
Мусин И.А., Решетов Д.В. Роль невербальной коммуникации в рекламном сообщении // Социально-
гуманитарные проблемы образования и профессиональной самореализации. М.: РГУ, 2016. С. 43–45.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]