Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теория познания. Симвология. Теория символических форм
.pdf
дением нужных коммуникативных единиц, релевантных адресатам, темам, настроениям. Целеориентация вводит градиент
«кого, что обслуживает сообщение». В зависимости от субъекта и
объекта диверсифицируется корпус коммуникативных средств,
проводящих приноровление лексики, жанрики к сверхзадачам
ситуации. Последние, собственно, предорганизуют речь, которая, как множество слов, ассоциируется во фразовые единства
с позиционной лексикой (выбор слов), синтаксисом (способы
сочетания слов в предложении), эвфонией (звуковой подбор
словесного материала)47.Только встроенное в обслуживающие
замыслы фразы слово несет смысл. В противном случае: бесчувственность шаблона, либо бессмысленность штампа, либо вымученность «зауми».
Тематизация. Запросы реципиентов обусловливают лексическую, жанровую окраску слова, автономизируют тематические
таксоны: научная, популярная, публицистическая, официальная,
деловая, художественная, агитационная литература, оказывающая дифференцированное влияние на поведение, умонастроение, социальную, экзистенциальную ангажированность акцентов. Особенности литературы изучаются критикой, особенности
художественной литературы — поэтикой, особенности нехудожественной литературы — риторикой, особенности агитационной
литературы — пропагандой.
Адресация. В стандартной своей функции выражение обслуживает информационные запросы коммуникации. Однако нередки случаи подчеркивания нестандартных его функций, где
поиск распорядка, взаимоположения, оборота, отбора слов обретает самостоятельную эстетическую ценность. В синкресисе выражения, следовательно, просматривается тематизм и эстетизм.
Один коррелирован с семантико-парадигмальным, предметносодержательным планом, другой — с планом эмоционально-художественным, орнаментальным. (Уравновешение этих планов
осуществляет вкус, традиция, мастерство.) Присмотримся внимательнее к последнему плану.
Эстезис языка — от совершенно сознательной звукоосмысленной оркестровки, выделения звуковых, цветовых, предметных
доминант соблюдения пропорций, выдерживания тональностей.
Сказанное относится к полноте языкового эстезиса, захватывая
все многообразие символических форм, группирующихся вокруг
47
Там же. С. 30.
61
ритма, тоники, колорита. Преобладающим основанием распределения здесь служит каноника сочетания (жанровость, фабульность, мотивность), размерность упорядочения (экспозиция, сюжетосложение), порождающая эффект совершенства.
В искусстве — деле разыскательном, созидательном — главное, тем не менее, упорядоченность. «Совершенно случайный
рисунок, — подчеркивает Пирс, — увы, также и наиболее скучный… Непредсказуемость (случайность) желательна с точки
зрения разнообразия или неожиданности, но если мы хотим,
чтобы рисунок выглядел привлекательно, необходима … упорядоченность». Аналогично в музыке — единицы разного уровня —
ноты, аккорды, каденции, темы — организуются в определенном
порядке, по правилам музыкального синтаксиса48.
Разрыв с порядком, выход из регулярности (с иллюзией обретения свободы, точнее — произвола) чреват переходом на полную условность, утратой ощутимости, депрофессионализацией,
разрывом контактов с сообществом подобных себе, — трагедия
экзальтированной одинокой души, не находящей ни признания,
ни понимания.
Вместе с тем нужен и простор самовыражения. Чтобы, с одной стороны, не коснеть в традиции, а с другой — не впадать в
произвол «заохоченности к утонченности» (Карамзин) индивидуально «культивированной души», отрабатывается довольно
тонкий механизм преодоления теснин наличного с выводом на
раздолье персонального охвата жизни. В материале словесности
проясним действие данного механизма.
Слово — это абстрактная живопись (Гарнье), пробивающая
лед будничности смелостью и даже дерзостью художества. С одним ограничением: лишь бы она (дерзость) «безвкусно и бессмысленно не выходила за пределы искусства» (Фет). Дышать
чистым, свободным воздухом искусства позволяет словесное
формотворчество — сооружение оригинального из пластичного,
мягкого материала слова, которое, как таковое, единосущно есть
«минимальная свободная форма» (Блумфильд).
В статичном залоге слово — оперативная дискретная единица общения, состоящая из упорядоченных слогов, фонем. В
динамичном залоге слово — причастная эпифании когнитивная
манипуляционная единица, в качестве творящей стихии создающая платформы формирования новых значений, номина-
48
См.: Панов Е.Н. Цит. соч. С. 62.
62
ций, концептов. Архимедовой точкой опоры в ответственном
деле обеспечения всей полноты метаморфоз по широчайшему
спектру от словообразования, экспрессивной окраски текстов,
передачи авторского отношения к миру до смыслопорождения,
восполнения понятийных лакун, преодоления установленных
границ таксономии выступают:
Метафора: гносеологически — средство выдвижения гипотез, модель выводного знания; лингвостилистически — вид
тропа; семантически — способ идентификации предметов, соизмерения сущностей, образопроизводства, синтеза смысловых
ареалов, перекрестного содержательного опыления. Соединением несоединимого, генерацией шокирующих парадоксов метафора подрывает капитальный для интеллекта закон тождества,
воспринимается на ранних фазах онтогенеза (детьми до 7 лет)
как познавательная аномалия. Логическое восстановление тока
мыследеятельности по руслу метафоры дает образ: переход от
должного к существующему (что есть) и от того, что есть (сущего), к возможному. На сходной основе строятся модальные
логики. Следовательно, в фактуре слова метафора воплощает
модальность и многозначность. Прекрасная демонстрация сказанного — определение поэзии Пастернака:
Это — круто налившийся свист,
Это — щелканье сдавленных льдинок,
Это — ночь, леденящая лист,
Это — двух соловьев поединок.
Ну, и так далее.
Истолкование метафоры крепится на введении условий истинности, правдоподобности; буквализм интерпретаций обессмысливает, обесценивает, обессиливает метафору.
Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Как бы на пастернаковский — нет, не совет, — завет! — отреагировал врач? психолог? педагог???.. Комментарии исключаются.
Метафора вводится путем предикации — приписывания
предмету признаков отстраненного, отъединенного, побочного
контрагента:
Мои стихи — туманный сон.
Он оставляет впечатление...
63
Пусть даже мне неясен он, —
Он пробуждает вдохновение...
О люди, дети мелких смут,
Ваш Бог — действительность угрюмая.
Пусть сна поэта не поймут, —
Его почувствуют, не думая...
(И. Северянин)
Возникает эффект синергии (совмещения несовместимого):
предмет предстает в двух ипостасях: исходное (обозначаемое) —
производное (образное средство), взаимодействие которых дает
новый смысловой комплекс:
Мы живы острым и мгновенным, —
Наш избалованный каприз:
Быть ледяным, но вдохновенным,
И что ни слово — то сюрприз.
(И. Северянин)
Глубину метафоры дает богатство ассоциаций, резонирующая сила неожиданных употреблений:
В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.
(Н. Гумилев)
Или:
И ты, огневая стихия,
Безумствуй, сжигая меня,
Россия, Россия, Россия —
Мессия грядущего дня!
(А. Белый)
Примыкает к метафоре (средство уподобления) сравнение —
средство нащупывания подобия:
Войди на закате, как в свежие волны,
В прохладную глушь деревенского сада, —
Деревья так сумрачно-странно-безмолвны,
И сердцу так грустно, и сердце не радо.
(К. Бальмонт)
В масштабе более развернутом:
64
Я жить хочу совсем не так, как все,
Живущие, как белка в колесе,
…
Я жить хочу крылато, как орел,
Я жить хочу надменно, как креол,
…
Я жить хочу, как умный человек,
Опередивший на столетье век,
…
Я жить хочу, как подобает жить
Тому, кто в мире может ворожить
Сплетеньем новым вечно старых нот, —
Я жить хочу, как жизнь сама живет!
(И. Северянин)
К средствам создания художественной речи относятся близкие
метафоре метонимия, синекдоха, эпитет (в отличие от метафоры,
однако, в подспудье не реализующие фиктивный залог als ob: нечто
толкуется так, как будто бы оно было другим — принцип партиципативности — «а» кажется, т.е. выставляется под видом «в»).
В лесу казенной землемершею
Стояла смерть среди погоста,
Смотря в лицо мое умершее,
Чтоб вырыть яму мне по росту …
(Б. Пастернак)
(эпитет, сравнение, инверсия, синекдоха)
Не плита, не распятье —
Предо мной до сих пор
Институтское платье.
И сияющий взор.
(И. Бунин)
(инверсия, синекдоха, эпитет)
Объективной основой использования этих тропов, как и метафоры, служит недоуточненность, нестрогость, расплывчатость понятий, допускающих объединение по нестандартным признакам.
Земля, как смутный сон, немая,
Безвестно уносилась прочь,
И я, как первый житель рая,
Один в лицо увидел ночь.
(А. Фет)
65
(эпитет, сравнение)
Именем любовь назови!
Именем назвать не могу!
Имя моей вечной любви
Тает на февральском снегу!
(Г. Иванов)
(инверсия, метафора)
И улыбаются уста
Шептанью вешнему берез,
И снова чаша не пуста,
Приемля ключ горючих слез.
(Ф. Сологуб)
(синекдоха, метафора, эпитет)
Я вырос в тех краях. Я говорил “закурим”
их лучшему певцу. Был содержимым тюрем.
Привык к свинцу небес и к айвазовским бурям.
(И. Бродский)
(метонимия, метафора)
Схожие цели — осуществление семантических преобразований, влекущих выработку содержательных оттенков, условностей,
косвенных смыслов, иносказательности, фигуральности, — обслуживают аллегория, анфиболия, перифраз, гипербола, антономазия, аллюзия, эллипс, литота, парабола, экивока.
Общеупотребительными средствами придания выразительных оттенков речи являются
— словотворчество: введение номинаций, словесное изобретательство, словопроизводство (в особенности творчество Бенедиктова, Баратынского, Языкова, Северянина, Хлебникова, Маяковского, Салтыкова-Щедрина);
— риторические фигуры: обращение, эмфаза, эпистрофа;
— приемы варьирования речевой практики: асиндетон, аллитерация, амплификация, анафора, эпифора, катахреза, парцелляция, симплока, параллелизм, градация, хиазм, солецизм, оксюморон, плеоназм, анаколуф, силлепс, инверсия, гипербатон,
гистерпротерон, гендиазис, анадиплосис, алогизм, узус, ассонанс, анаграмма, гипаллог, сентенция, стилизация, идиома,
фразеологизм, руссоизм, диалектизм, архаизм, галлицизм, не-
66
ологизм, калька, жаргон, прозаизм, новояз, стеб, контаминация,
умолчание, бессоюзие, многосоюзие, метатеза;
— пользование особыми формами речи: афереза, апокопа,
синереза, систола, эпентеза, диереза, парагога, протеза.
В отличие от обыденно-практического, обиходно-бытового
языка, в языке высоких поэтических жанров применяются
49
— палиндром:
Утро черту!
Сетуй утес!
Мы, низари, летели Разиным.
(Вся Хлебниковская поэма «Разин» выполнена в таком стиле)
— каламбур:
Область рифм — моя стихия,
И легко пишу стихи я;
Без раздумья, без отсрочки
Я бегу к строке от строчки,
Даже к финским скалам бурым
Обращаясь с каламбуром.
(Д. Минаев)
— заумь:
Арымар — хары-мар,
Перегары — бар-быр,
Шпарь-да, жги-да,
Жарь-да, жри-да!
(В. Каменский)
— макаронический стих:
Вот в дорогу я пустилась:
В город Питер дотащилась
И промыслила билет
Для себя, э пур Анет.
(И. Мятлев)
— анациклический стих:
Жестоко — раздумье. Ночное молчанье.
Качает виденья былого;
Мерцанье встречает улыбки сурово:
49
Использованы примеры Н. Безменовой.
67
страданье —
Глубоко — глубоко!
Страданье сурово улыбки встречает…
Мерцанье былого — виденья качает…
Молчанье, ночное раздумье, — жестоко.
— внутренняя рифма:
Огневой крюшон с поклоном
Капуцину черт несет.
Над крюшоном капюшоном
Капуцин шуршит и пьет.
— рифма-эхо:
Ни тоски, ни любви, ни обиды
Все померкло, прошло, отошло.
— акромонограмма:
Лети, невиданное время,
Мятельно кутая пространство.
Стволов лесных слоновье племя,
Мягкосердечнее мещанства.
(В. Брюсов)
(А. Белый)
(А. Блок)
— фигурные конструкции (Рукавишников, Брюсов, Вознесенский)
— архаика:
Царю, прославленному древле от всех,
Но тонущу в сквернах обильных.
(А. Толстой)
— акростих:
Волны стремят свой яростный прибой,
А скалы все стоят неколебимо.
Летит орел, прицелов жалких мимо…
(М. Кузмин)
— просторечие:
Пишут мне, что ты, тая тревогу,
Загрустила шибко обо мне.
(С. Есенин)
68
— анафора:
Я пришел к тебе с приветом
Рассказать, что солнце встало,
…
Рассказать, что лес проснулся,
…
Рассказать, что с той же страстью,
…
Рассказать, что отовсюду...
— антитеза:
Я — царь, я — раб, я — червь, я — бог.
— оксюморон:
горячий снег.
— эпифора:
Все куплю, сказало злато;
Все возьму, сказал булат.
— парцелляция:
Хорошее имя Сергей. Тонкое.
Требующее парности.
(А. Фет)
— параллелизм:
Гляжу на будущность с боязнью.
Гляжу на прошлое с тоской.
— ассонанс:
Брожу ли я вдоль улиц шумных.
— аллитерация:
Город грабил, греб, грабастал.
— градация:
Где Мазепа? Где злодей? Где Иуда?
— окказионализм:
Серпастый, молоткастый советский паспорт.
69
— гипербола:
Редкая птица долетит до середины Днепра.
— литота:
Мужичок-с-ноготок.
— перифраз:
Лев — царь зверей.
Эвфемизация. Облагорожение речи подбором, выбором благозвучных, благопристойных фигур (эквивалентов), одаривающих
общение благовоспитанностью. Наружней стороной эвфемичности оказывается орфоэпийность — самопроизвольное следование
нормам образцового литературного произношения, отличающего
внутреннюю культуру, образованность. Ходячие примеры подчеркнутого отсутствия одного и другого — Горбачев, Буш-младший,
Черномырдин, компиляции изречений которых позволяют выстраивать колоритнейшие центоны.
Эвфония. «Если мы употребляем слово «звук», — замечает
Томашевский, — то разумеем под этим … и представление о движении языка, мускулов гортани, напряжении голосовых связок,
выдохе и т.п.»50. По роли звуков в системе языка различается итог
произносительной работы, «звуковой состав речи: произношение, скорость говорения, повышение-понижение голоса, ударение, качество звуков, усиление, длительность, высота тонов.
Типичные, несравнимые свойства звуков (гласных, согласных)
именуются фонемами. Музыкально-слуховой аспект фонемы —
акусма; артикуляционный аспект (движение органов речи) —
кинема; их единство — кинакем»51.
Гласные отличаются высотой тембра от высокого «и» до
низкого «у»; степенью лабиализованности «о», «у». В согласных
выделяются сонорные, носовые, язычные, лабиодентальные,
взрывные, фрикативные, аффрикативы. Сочетание гласных и
согласных образует слоги. Благозвучие дают приятные для слуха,
удобные для произношения слоговые сочетания, чередование
легких и затрудненных фонем.
Шкала легкости имеет вид: гласные — сонорные (без «р») —
звонкие фрикативные — глухие фрикативные — взрывные — аф-
50
См.: Томашевский Б.В. Цит. соч. С. 82.
51
Там же. С. 83.
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]