Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Соотношение императивных и диспозитивных начал в корпоративном праве. Сборник статей
.pdf
Корпоративный договор как правовое средство диспозитивного регулирования
Привилегированные акции по общему правилу не предоставляют
право на участие в управлении обществом, но по таким акциям уставом общества должны быть определены размер дивиденда и (или)
стоимость, выплачиваемая при ликвидации общества (ликвидационная
стоимость), либо установлен порядок их определения.
Таким образом, главной особенностью привилегированных акций
является предустановленный размер дивидендов и (или) ликвидационной квоты, гарантирующий акционерам определенную доходность
по акциям.
Изменениями, внесенными в ст. 32 Закона об АО Федеральным законом от 29 июня 2015 г. № 210-ФЗ, установлена возможность непубличных
обществ предусмотреть уставом один или несколько типов привилегированных акций, предоставляющих помимо или вместо прав, предусмотренных данной статьей, право голоса по всем или некоторым вопросам
компетенции общего собрания акционеров, в том числе при возникновении или прекращении определенных обстоятельств (совершение либо
несовершение обществом или его акционерами определенных действий,
наступление определенного срока, принятие либо непринятие общим
собранием акционеров или иными органами общества определенных
решений в течение определенного срока, отчуждение акций общества
третьим лицам с нарушением положений устава общества о преимущественном праве их приобретения или о получении согласия акционеров
общества на их отчуждение и иные обстоятельства), преимущественное
право приобретения размещаемых обществом акций определенных
категорий (типов) и иные дополнительные права.
По сути, законодателем введен новый тип привилегированных
акций, которые могут выпускаться непубличными акционерными
обществами.
Выплата дивидендов в АО или распределение прибыли в ООО является правом, а не обязанностью хозяйственного общества и осуществляется только по решению его участников. При этом законодательством установлены случаи, когда выплата дивидендов (распределение
прибыли) не допускается в принципе.
Необходимо также принимать во внимание, что акционеры – владельцы привилегированных акций не принимают участия в собрании
акционеров и не голосуют по вопросу о выплате дивидендов. Право
участвовать в собрании с правом голоса возникает только у акционеров – владельцев привилегированных акций определенного типа,
размер дивиденда по которым определен в уставе общества, за исключением акционеров – владельцев кумулятивных привилегированных
71
Д.О. Бирюков
акций, начиная с собрания, следующего за годовым общим собранием
акционеров, на котором независимо от причин не было принято решение о выплате дивидендов или было принято решение о неполной
выплате дивидендов по привилегированным акциям этого типа.
Учитывая, что выплата дивидендов (распределение прибыли) поставлена в зависимость от волеизъявления участников хозяйственного
общества (принятия решения о выплате дивидендов общим собранием
участников), по моему мнению, отсутствуют и какие-либо препятствия для включения в корпоративный договор условия об отказе или
ограничении этого права в отношении участников в ООО и акционеров – владельцев обыкновенных акций.
Представляется, что применительно к акционерам – владельцам
привилегированных акций также можно сделать вывод о допустимости отказа или ограничения права на получение дивидендов. Между тем целесообразность и разумность отказа от права на дивиденды
в корпоративном договоре для владельцев привилегированных акций
сомнительны.
В самом деле, не обладая правом на участие в управлении (за некоторыми исключениями) и утратив право на дивиденды, которое
для владельцев привилегированных акций является основным фактором, стимулирующим владение данной категорией акций, акционеры
в значительной степени утрачивают смысл членства в корпорации.
В таком случае единственным преимуществом для владельцев привилегированных акций можно признать только возможный, но не гарантированный рост рыночной стоимости привилегированных акций.
В отношении ликвидационной квоты необходимо отметить следующее.
Право на получение имущества ликвидируемого общества, оставшегося после завершения расчетов с кредиторами, принадлежит всем
участникам хозяйственного общества и удовлетворяется в порядке
очередности, установленной законами о хозяйственных обществах.
При этом в акционерных обществах выплата определенной уставом общества ликвидационной стоимости по привилегированным
акциям осуществляется во вторую очередь, преимущественно перед
владельцами обыкновенных акций. Если же в уставе не определена
ликвидационная стоимость, то выплата владельцам привилегированных акций осуществляется в третью очередь вместе с владельцами
обыкновенных акций.
Таким образом, данное право участника хозяйственного общества,
включая владельцев привилегированных акций, не является безусловно
гарантированным и может быть реализовано только в порядке очереди
72
Корпоративный договор как правовое средство диспозитивного регулирования
и при условии, что у общества после расчетов с кредиторами осталось
имущество.
В связи с отсутствием в законодательстве прямого запрета на отказ
от данного права или его ограничение полагаю, что в корпоративный договор могут включаться условия об отказе участника общества, включая владельцев привилегированных акций, от получения
ликвидационной квоты или ограничении данного права различными
условиями.
Право обжаловать решения органов управления и сделки общества
В силу п. 1 ст. 65.2 ГК РФ участники корпорации вправе:
– обжаловать решения органов корпорации, влекущие гражданскоправовые последствия, в случаях и в порядке, которые предусмотрены
законом;
– требовать, действуя от имени корпорации (п. 1 ст. 182 ГК РФ),
возмещения причиненных корпорации убытков (ст. 53.1 ГК РФ);
– оспаривать, действуя от имени корпорации (п. 1 ст. 182 ГК РФ),
совершенные ею сделки по основаниям, предусмотренным ст. 174
ГК РФ или законами о корпорациях отдельных организационно-правовых форм, и требовать применения последствий их недействительности, а также применения последствий недействительности ничтожных сделок корпорации.
При анализе возможности отказа или ограничения права обжалования решений органов управления и сделок общества необходимо
иметь в виду следующее.
Право на судебную защиту является субъективным правом, гарантированным каждому гражданину Российской Федерации Конституцией РФ (п. 1 ст. 46 Конституции РФ).
Споры об обжаловании решений органов управления юридического
лица и о признании недействительными сделок, совершенных юридическим лицом, и (или) о применении последствий недействительности таких сделок относятся к корпоративным спорам и подлежат
рассмотрению арбитражными судами.
Согласно п. 3 ст. 4 АПК РФ отказ от права на обращение в суд
недействителен.
Таким образом, включение в корпоративный договор условия об отказе участника общества от права обжалования решений органов управления и сделок общества или его ограничение будет противоречить
императивным нормам высшего закона – Конституции РФ и императивным нормам процессуального законодательства.
73
Д.О. Бирюков
В связи с этим включение в корпоративный договор соответствующих условий, по моему мнению, не допускается.
Преимущественное право приобретения долей (акций) при их продаже
или дополнительной эмиссии
Легитимен ли отказ участников хозяйственных обществ от принадлежащих им преимущественных прав или ограничение таких прав
корпоративным договором?
В отношении преимущественных прав в законодательстве содержатся следующие императивные запреты.
В силу п. 5 ст. 97 ГК РФ никому не может быть предоставлено право
преимущественного приобретения акций публичного акционерного
общества, кроме случаев, предусмотренных п. 3 ст. 100 ГК РФ, т.е. за исключением преимущественного права покупки дополнительно выпускаемых обществом акций или конвертируемых в акции ценных бумаг.
Закон об ООО запрещает уступку преимущественных прав покупки доли или части доли в уставном капитале ООО (п. 4 ст. 21 Закона
об ООО).
Таким образом, в силу императивных запретов законодательства
в корпоративном договоре не может быть установлено:
– обязательство акционера публичного общества предоставить другому акционеру или обществу преимущественное право приобретения
акций в случае их продажи;
– обязательство участника ООО уступить (передать возмездно или
безвозмездно) принадлежащее ему преимущественное право покупки
доли (части доли) в уставном капитале другому участнику.
При этом, по моему мнению, в корпоративном договоре, заключенном участниками как публичного, так и непубличного общества,
может содержаться условие о последующей продаже одним участником
другому участнику доли (части доли), приобретенной в результате
использования своего преимущественного права.
В силу подп. 7 п. 3 ст. 66.3 ГК РФ по решению участников (учредителей) непубличного общества, принятому единогласно, в устав
общества могут быть включены положения о порядке осуществления
преимущественного права покупки доли или части доли в уставном
капитале общества с ограниченной ответственностью или преимущественного права приобретения размещаемых акционерным обществом
акций либо ценных бумаг, конвертируемых в его акции, а также о максимальной доле участия одного участника общества с ограниченной
ответственностью в уставном капитале общества.
74
Корпоративный договор как правовое средство диспозитивного регулирования
В случаях, если эти положения не относятся к числу положений,
подлежащих в соответствии с ГК РФ или другими законами обязательному включению в устав непубличного хозяйственного общества,
они могут быть предусмотрены корпоративным договором, сторонами
которого являются все участники этого общества (п. 4 ст. 66.3 ГК РФ).
То есть закон прямо устанавливает для непубличных обществ возможность установления порядка осуществления преимущественного
права корпоративным договором, заключенным всеми участниками.
Форма корпоративного договора
В силу п. 3 ст. 67.2 ГК РФ корпоративный договор заключается
в письменной форме путем составления одного документа, подписанного сторонами.
По моему мнению, к форме корпоративного договора неприменимы общие положения ГК РФ о письменной форме сделки (абз. 2
п. 1 ст. 160), согласно которым двусторонние (многосторонние) сделки могут совершаться способами, установленными п. 2 и 3 ст. 434
ГК РФ, т.е. помимо составления одного документа, подписанного
сторонами, также и путем обмена документами посредством почтовой,
телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи,
позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору (п. 2 ст. 434), а также путем акцепта посредством
конклюдентных действий (п. 3 ст. 434, п. 3 ст. 438).
Между тем, я полагаю, что в соответствии с п. 1 ст. 162 ГК РФ
несоблюдение простой письменной формы корпоративного договора
лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, но не лишает их права
приводить письменные и другие доказательства.
Законодательство не содержит указания на недействительность
корпоративного договора в случае несоблюдения простой письменной
формы.
Это позволяет сделать вывод, что само по себе несоблюдение письменной формы корпоративного договора не влечет его недействительности и не лишает его стороны права приводить письменные и другие
доказательства в случае спора.
Срок договора
Гражданский кодекс РФ не содержит условия о сроке, на который
может быть заключен корпоративный договор. Такой срок должен быть
определен сторонами в договоре. Если срок действия корпоративного
75
Д.О. Бирюков
договора в нем не определен, необходимо обратиться к общим правилам обязательственного права.
Очевидно, что на практике можно столкнуться с существенными трудностями применения положений обязательственного права,
регулирующих срок исполнения обязательства, к корпоративному
договору. В целях исключения коллизий необходимо определять сроки
действия корпоративного договора и сроки исполнения отдельных
обязательств в рамках договора.
Соотношение корпоративного договора и устава общества
Возможности корпоративного договора как правового средства
диспозитивного регулирования корпоративных отношений обеспечиваются также положением п. 7 ст. 67.2 ГК РФ, вызывающим, впрочем,
немало вопросов.
Согласно данной норме стороны корпоративного договора не вправе ссылаться на его недействительность в связи с его противоречием
положениям устава хозяйственного общества.
До недавнего времени в российской судебной практике не признавалась возможность противопоставления уставу положений корпоративного договора.
Означает ли норма п. 7 ст. 67.2 ГК РФ, что в корпоративный договор
можно включать положения, противоречащие уставу общества? Что
имеет приоритет – корпоративный договор или устав?
Буквальное толкование п. 7 ст. 67.2 ГК РФ не позволяет сделать
прямой вывод, что в корпоративный договор возможно включать
положения, заведомо противоречащие уставу общества. Между тем
из формулировки нормы следует, что договор сохраняет свою действительность и в той части, в которой он противоречит уставу общества,
а значит, подлежит судебной защите, что подтвердил и Верховный
Суд РФ в п. 37 Постановления Пленума от 23 июня 2015 г. № 25.
К сожалению, в настоящее время отсутствует судебная практика
по применению п. 7 ст. 67.2 ГК РФ, в связи с чем неясна позиция
правоприменителя относительно коллизий между уставом и корпоративным договором.
Необходимо иметь в виду, что те положения, которые императивно
должны содержаться в уставе хозяйственного общества, например
положения о составе и компетенции органов управления, должны
включаться только в устав и очевидно не могут быть предметом корпоративного договора. Иные положения, включение которых в устав
необязательно, могут содержаться и в корпоративном договоре.
76
Корпоративный договор как правовое средство диспозитивного регулирования
При этом необходимо учитывать, что в некоторых случаях, например если корпоративный договор заключен не всеми участниками
общества, противоречие его условий уставу общества может приводить к нарушению прав и законных интересов участников общества,
не являющихся сторонами договора.
В таком случае с учетом общеправового запрета злоупотребления
правом включение в корпоративный договор, сторонами которого
являются не все участники общества, положений, противоречащих
уставу общества, если это влечет или может повлечь ущемление прав
и законных интересов других участников общества, следует признать
недопустимым.
По моему мнению, запрет злоупотребления правом, установленный
ст. 10 ГК РФ, может «приходить на помощь» в спорных ситуациях
при противоречии положений корпоративного договора уставу хозяйственного общества, в отсутствие возможности ссылаться на его
недействительность.
В завершение хотелось бы отметить следующее.
В силу п. 2 ст. 9 ГК РФ отказ граждан и юридических лиц от осуществления принадлежащих им прав не влечет прекращения этих прав,
за исключением случаев, предусмотренных законом.
Исходя из данного принципа, следует признать, что отказ участника хозяйственного общества от каких-либо корпоративных прав
в корпоративном договоре сам по себе не влечет за собой полного
и безусловного прекращения таких прав.
Отказ может быть ограничен сроком действия корпоративного
договора или иными сроками, аннулирован соглашением сторон или
утратить силу при иных обстоятельствах, например при признании
корпоративного договора недействительным.
Кроме того, принятие участником хозяйственного общества обязательств использовать свои права определенным образом (например,
голосовать определенным образом или согласовывать вариант голосования с другими участниками) не влечет прекращения права использовать эти права и по своему усмотрению. Так, в случае голосования
участника в нарушение положений корпоративного договора можно требовать привлечения его к ответственности в виде возмещения
убытков, пресечения нарушения договора, но невозможно прекратить
соответствующее право.
Также необходимо иметь в виду, что отказу участника хозяйственного общества от корпоративных прав не корреспондирует обязанность
общества отказывать ему в их осуществлении.
77
Д.О. Бирюков
Хозяйственное общество не является и не может являться стороной
корпоративного договора, а следовательно, корпоративный договор
не налагает на него каких-либо обязательств. Не требуется и раскрывать содержание корпоративного договора обществу.
В связи с этим хозяйственное общество обязано способствовать реализации участниками общества корпоративных прав вне зависимости
от условий корпоративного договора, ограничивающих реализацию
прав участниками.
Так, например, если общим собранием участников хозяйственного
общества принято решение о выплате дивидендов (распределении
прибыли), у общества возникает обязанность выплатить дивиденды
(прибыль) всем участникам общества, хотя стороны корпоративного
договора могли отказаться от права на дивиденды.
С учетом вышеизложенного можно сделать вывод, что корпоративный договор является эффективным правовым средством диспозитивного регулирования корпоративных отношений. За некоторыми
исключениями, установленными императивными нормами законодательства, при помощи данного инструмента участники хозяйственных
обществ могут по своему усмотрению урегулировать различные аспекты корпоративных отношений, связанные с членством в корпорации.
В совокупности с другими возможностями, установленными законодательством (в особенности в отношении непубличных обществ),
корпоративный договор будет способствовать усилению саморегулирования корпоративных отношений их участниками и, как следствие,
развитию культуры корпоративных отношений.
Ю.Б. Шевела,
аспирант кафедры
предпринимательского права
юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова,
генеральный директор ООО «Шевела и партнеры»
Институт исключения участника
изхозяйственного общества:
метод правового регулирования
исвобода судебного усмотрения
Изменения в часть первую ГК РФ, внесенные Федеральным законом
от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ, ввели общую норму относительно исключения участника коммерческой корпорации, сделав возможным исключение участника не только из товарищества и общества с ограниченной ответственностью, но и из непубличного акционерного общества.
В соответствии со ст. 67 ГК РФ участник хозяйственного товарищества
или общества вправе требовать в судебном порядке исключения другого
участника из товарищества или общества, за исключением публичных
акционерных обществ, в случаях, если такой участник:
– своими действиями (бездействием) причинил существенный вред
товариществу или обществу;
– иным образом существенно затрудняет его деятельность и достижение целей, ради которых оно создавалось, в частности, грубо
нарушая свои обязанности, предусмотренные законом или учредительными документами товарищества или общества.
Помимо указанной нормы, право требовать исключения участника
из общества закреплено в ст. 10 Федерального закона «Об обществах
с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об ООО).
Относительно применения ст. 67 ГК РФ были даны разъяснения
в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25
«О применении судами некоторых положений раздела I части первой
Гражданского кодекса Российской Федерации» (п. 35) (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 25). А в отношении нормы, закрепленной
79
Ю.Б. Шевела
в ст. 10 Закона об ООО, даны официальные разъяснения Пленумом
ВС РФ в Постановлении № 90 и Пленумом ВАС РФ в Постановлении
№ 14 от 9 декабря 1999 г. «О некоторых вопросах применения Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью»» (далее –
Постановление Пленумов № 90/14)1 и в Информационном письме Президиума ВАС РФ от 24 мая 2012 г. № 151 «Обзор практики рассмотрения
арбитражными судами споров, связанных с исключением участника
из общества с ограниченной ответственностью»2 (далее – Обзор).
Как известно, выделяют два основных метода правового регулирования: императивный (авторитарный, метод властных предписаний) и диспозитивный (метод автономии). Императивный метод регулирования
характеризуется предоставлением участникам правоотношений строго
определенного варианта поведения, при котором в норме права четко
определены порядок возникновения, прекращения, характер, объем
и содержание прав и обязанностей сторон участников правоотношений. В противоположность императивному методу при диспозитивном
нормой права устанавливаются не запреты и предписания, а лишь пределы, в которых участники отношений самостоятельно устанавливают
варианты поведения, взаимные права и обязанности3.
Как ст. 67 ГК РФ, так и ст. 10 Закона об ООО не предписывают
участникам обществ предусмотренное в данных нормах поведение,
а предоставляют им право самостоятельно выбрать способ реагирования на действия другого участника, который своими действиями (бездействием) причинил существенный вред обществу или иным образом
существенно затрудняет его деятельность и достижение целей, ради
которых оно создавалось, в том числе выбрать закрепленную в данных
статьях возможность обратиться в суд с требованием об исключении
этого участника из общества. В данном случае такой подход законодателя представляется весьма оправданным, поскольку исключение
участника из общества – это крайняя мера, которая подразумевает, что
другие способы взаимодействия между участниками уже исчерпаны.
Исключение участника из общества влечет за собой прекращение
всего комплекса корпоративных правоотношений такого участника,
в связи с чем указанная мера защиты носит исключительный характер4
1
Российская газета. 2000. 27 января.
2
Вестник ВАС РФ. 2012. 8 августа.
3
Марченко М.Н. Теория государства и права. М., 2009. С. 567–568.
4
Ломакин Д.В. Корпоративные правоотношения как составная часть системы граж-
данско-правовых отношений: на примере хозяйственных обществ: Дис. … д.ю.н. М.,
2009. С. 425.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]