Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Соотношение императивных и диспозитивных начал в корпоративном праве. Сборник статей
.pdf
Корпоративный договор как способ саморегулирования корпоративных отношений
заключением сделки об ограничениях, накладываемых на стороны
указанным договором1.
Таким образом, в российском праве допускается признание недействительным решения органа хозяйственного общества в случае нарушения корпоративного договора, заключенного до принятия указанного
решения, при условии, что на момент принятия данного решения сторонами корпоративного договора являлись все участники общества.
5. Корпоративный договор не является договором об отказе от права,
а представляет собой соглашение, определяющее особенности реализации,
осуществления прав акционера (участника) корпорации.
До введения в действие п. 1 ст. 67.2 ГК РФ сложилась негативная
судебная практика, согласно которой корпоративные договоры, включающие обязательства с отрицательным содержанием (обязанность
воздержаться от определенного действия), квалифицировались как
отказ от права и признавались недействительными.
Так, обязанность сторон единогласно голосовать по всем вопросам
повестки дня общего собрания, исключительное право одного участника предлагать кандидатуру исполнительного органа и запрет другому участнику голосовать против такого предложения, ограничение
права участника по распоряжению своей долей в уставном капитале
являлись, по мнению суда, отказом от права, в силу чего соглашение
об осуществлении прав участников было признано недействительным2.
Вместе с тем в соответствии с п. 1 ст. 67.2 ГК РФ в корпоративном
договоре может предусматриваться обязанность воздерживаться (отказаться) от осуществления корпоративных прав.
В настоящее время судебная практика по квалификации обязанностей с отрицательным содержанием как отказа от права изменилась.
Так, рассмотрев условия корпоративного договора о распределении
полномочий по управлению обществом между его участниками, суд
указал, что положения договора как соглашения, заключенного сторонами своей волей и в своем интересе, не содержат ограничений
правоспособности и не выходят за рамки отношений, регулируемых
гражданским законодательством3. Кроме того, суд, исследовав усло-
1
Корпоративный договор, содержащий такое условие, был предметом исследования
арбитражного суда и был признан действительным (Постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 5 декабря 2013 г. по делу № А45-1845/2013).
2
Постановление ФАС Московского округа от 30 мая 2011 г. № КГ-А-40/4971-11-П
по делу № А40-140918/09-132-894 // СПС «КонсультантПлюс».
3
Постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 22 октября 2015 г.
№ А45-12229/2015 по делу № А45-12229/2015 // СПС «КонсультантПлюс».
111
Э.Г. Елейник
вия корпоративного договора о том, что в отсутствие выработанного
совместного решения для сторон соглашения объявлялся мораторий
на участие в общем собрании акционеров до выработки совместного
решения (под мораторием понималась обязанность сторон воздержаться
от голосования по вопросам повестки дня), не пришел к выводу о недействительности указанного корпоративного договора1.
Кроме того, следует особо отметить, что предметом корпоративного
договора является порядок осуществления его сторонами прав участников корпорации, однако корпоративный договор не может порождать
дополнительные корпоративные права. Данное мнение нашло подтверждение как в юридической литературе2, так и в судебной практике3.
В результате изменений, внесенных в ГК РФ Федеральным законом от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ, в силу п. 1 ст. 66 ГК РФ корпоративным
договором в непубличном обществе может быть предусмотрен непропорциональный размеру доли (количеству акций) в уставном капитале
объем правомочий участников хозяйственного общества. Между тем
информация об этом должна быть внесена в Единый государственный
реестр юридических лиц.
Таким образом, корпоративный договор не является соглашением
об отказе от права, а регламентирует порядок реализации корпоративных прав и обязанностей участников корпорации. Корпоративный
договор не создает корпоративные права и обязанности, не предусмотренные законом и уставом, но может предусматривать иной (непропорциональный размеру доли в уставном капитале) объем правомочий
участников корпорации.
6. Нарушение корпоративного договора может порождать применение
универсальных, но не специальных способов защиты гражданских прав4.
По словам В.П. Грибанова, «субъективное право, предоставленное
лицу, но не обеспеченное от его нарушения необходимыми средствами
1
Постановление ФАС Дальневосточного округа от 30 мая 2015 г. по делу № А73-
8807Ъ2013 // СПС «КонсультантПлюс».
2
Ломакин Д.В. Договор об осуществлении прав участников хозяйственных обществ
как новелла корпоративного законодательства // Вестник ВАС РФ. 2009. № 8. С. 14.
3
Так, в решении Арбитражного суда Вологодской области от 11 февраля 2015 г. суд
указал, что по смыслу ст. 8 Закона об ООО договор об осуществлении прав участников
не может создавать корпоративные права, не предусмотренные законом и уставом
(решение по делу № А13-1326/2014 // СПС «КонсультантПлюс»).
4
Если общие способы носят универсальный характер и могут применяться для защиты, как правило, любого субъективного права, то все иные способы предназначены
для защиты лишь определенных прав или для защиты от определенных нарушений (Бра-
гинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М., 2001. С. 629).
112
Корпоративный договор как способ саморегулирования корпоративных отношений
защиты, является лишь «декларативным правом»»1. Следовательно, существует объективная необходимость закрепления правовых средств, которые гарантируют защиту прав участников корпоративного договора.
Следует согласиться с мнением, высказанным в юридической литературе, о том, что исполнение положений корпоративного договора
в натуре затруднительно, учитывая образовавшийся разрыв между
корпоративным правом (допускающим заключение корпоративных договоров) и законодательством в сфере исполнительного производства,
которое не предусматривает возможность принудительно исполнить,
например, обязательство по голосованию определенным образом2.
Вместе с тем допустимы случаи принуждения стороны к покупке
или продаже доли (акций) в уставном капитале общества, если нарушено условие корпоративного договора о приобретении (отчуждении)
доли (акций) при наступлении определенных обстоятельств.
Так, суд удовлетворил исковое заявление о понуждении ООО «Новые
Технологии» выкупить у ОАО «РОСНАНО» 82 500 обыкновенных именных
акций ЗАО «Эрбитек» по цене, в порядке и на условиях, предусмотренных
соглашением акционеров ЗАО «Эрбитек», заключенным 30 декабря 2010 г.
В соответствии с п. 7 ст. 32.1 Закона об АО права сторон акционер-
ного соглашения подлежат судебной защите путем применения таких
мер ответственности, как возмещение убытков, взыскание неустойки,
выплата компенсации (твердой денежной суммы или суммы, подлежащей определению в порядке, указанном в акционерном соглашении),
или применения иных мер ответственности в связи с нарушением
акционерного соглашения.
На практике возникают определенные нюансы, которые необхо-
димо учитывать при определении условий корпоративного договора
о взыскании неустойки. Так, суд признал несогласованным условие
договора о неустойке, поскольку в корпоративном договоре не были
предусмотрены условия об определении лица, в пользу которого подлежит взысканию штраф с учетом количества участников соглашения4.
3
1
Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2000.
2
Бородкин В.Г. Гражданско-правовое регулирование корпоративного договора:
Дис. … к.ю.н. М., 2015. С. 202.
3
Решение Арбитражного суда Ставропольского края от 19 января 2015 г. по делу
№ А63-9751/2014 // СПС «КонсультантПлюс».
4
Постановления Арбитражного суда Дальневосточного округа от 14 августа 2015 г.
№ Ф03-2872/2015; Пятого арбитражного апелляционного суда от 6 апреля 2015 г. № 5АП1227/2015 по делу № А24-4503/2014.
113
Э.Г. Елейник
Таким образом, при определении условий корпоративного договора
о неустойке необходимо указывать, в пользу какой стороны подлежит
взысканию неустойка.
Вместе с тем суд признал недопустимым включение в корпоративный договор положений o лишении участника общества права
голоса на внеочередных общих собраниях, права на долю в уставном
капитале или на распределение прибыли в случае нарушения условий
корпоративного договора, указав, что право на участие в управлении
делами общества является неотъемлемым правом участника общества
и утрата права собственности на долю в уставном капитале не может
выступать мерой ответственности за осуществление такого права1.
Таким образом, нарушение корпоративного договора может являться основанием для взыскания убытков, неустойки, компенсации
с нарушителя или применения иных универсальных способов защиты,
однако не может повлечь за собой ограничение (лишение) корпоративных прав участника хозяйственного общества.
Исходя из вышеизложенного, приходим к выводу, что в настоящий
момент в российском праве закреплена смешанная модель корпоративного договора. С одной стороны, налицо преобладание элементов
обязательственно-правовой модели корпоративного договора (предмет
корпоративного договора имеет ограниченное содержание, корпоративный договор не должен противоречить уставу и создавать обязанности для третьих лиц и общества)2. С другой стороны, под влиянием
англосаксонской модели закреплены возможность распределения
прав участников непропорционально числу принадлежащих им акций
(размеру доли), возможность признания решений органов управления
и сделок с третьими лицами недействительными в случае противоречия
корпоративному договору.
Вместе с тем применение англо-американской модели корпоративного договора при отсутствии норм, направленных на защиту интересов
третьих лиц и кредиторов (в англосаксонской модели, например, существует требование о публичном раскрытии содержания корпоративного
договора, изменяющего положения учредительных документов), влечет
за собой большую опасность для гражданского оборота. А.В. Асосков
также видит серьезную угрозу для гражданского оборота в применении модели корпоративного договора, не свойственной данной стране,
1
Постановление ФАС Московского округа от 30 мая 2011 г. № КГ-А40-4971-11-П
по делу № А40-140918/09-132-894 // СПС «КонсультантПлюс».
2
См.: Асосков А.В. Коллизионное регулирование договоров об осуществлении кор-
поративных прав // Закон. 2014. № 8.
114
Корпоративный договор как способ саморегулирования корпоративных отношений
при отсутствии сдерживающих механизмов, присущих конкретной
модели корпоративного договора1.
Таким образом, исследование доктрины и судебной практики показало преобладание в российском праве обязательственно-правовой
модели корпоративного договора и императивного толкования норм
о корпоративном договоре. Поскольку на сегодняшний день в российском праве отсутствует требование о раскрытии содержания корпоративного договора, несмотря на расширение сферы применения
корпоративного договора, предметное содержание указанного соглашения как способа саморегулирования корпоративных отношений
по общему правилу должно быть ограничено регламентацией порядка
реализации корпоративных прав.
Следует отметить, что соотношение императивных и диспозитивных начал различно в публичных и непубличных хозяйственных обществах. Если в публичных акционерных обществах предмет корпоративного договора ограничивается определением порядка осуществления
корпоративных прав, то для непубличных обществ характерно наличие
больших возможностей для использования корпоративного договора
как способа саморегулирования корпоративных отношений. В этой
связи особую роль приобретает корпоративный договор, участниками
которого являются все участники непубличного общества: такой договор может предусматривать объем правомочий участников хозяйственного общества, непропорциональный размеру их долей в уставном капитале общества (при условии внесения сведений о предусмотренном
в нем объеме правомочий в ЕГРЮЛ – п. 1 ст. 66 ГК РФ). Более того,
такой корпоративный договор может содержать положения, указанные
в п. 3 ст. 66.3 ГК РФ (если указанные положения не подлежат обязательному включению в устав в соответствии с ГК РФ и иными законами, например положения о преимущественном праве покупки доли).
Особую значимость корпоративного договора, заключенного между
всеми участниками непубличного общества, подчеркивает тот факт,
что его нарушение может повлечь за собой признание недействительным решения органа хозяйственного общества (п. 6 ст. 67.2 ГК РФ).
1
Асосков А.В. Коллизионное регулирование договоров об осуществлении корпора-
тивных прав // Закон. 2014. № 8.
С.М. Cоколова,
магистрант 2-го года обучения
программы «Корпоративное право»
юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова
К вопросу опреобладающем методе регулирования
компетенции органов управления акционерных обществ
Вопросы, связанные с компетенцией органов управления юридических лиц, являются основополагающими для корпоративного
права, так как на их основе базируются институты корпоративного
управления, недействительности сделок, совершенных юридическими лицами, ответственности лиц, входящих в органы управления
и иные институты корпоративного права. Целью данной статьи является анализ норм о компетенции органов управления акционерного
общества с точки зрения выявления преобладания императивного или
диспозитивного регулирования данных общественных отношений
в отечественном законодательстве. Если диспозитивное регулирование корпоративных отношений является приоритетным для инвесторов и участников общества, то императивное регулирование
важно для целей минимизации злоупотреблений правом, для сохранения стабильности гражданского оборота, а следовательно, является
приоритетным для законодателя. Существует множество проблем,
касающихся структуры органов управления и их компетенции, как
в законодательном регулировании, так, соответственно, и в деятельности корпораций, судебной практике.
Необходимо отметить, что решение этих проблем осложняется
еще и тем, что в отечественной практике так и не сложилось единого
понимания «органа юридического лица» и его природы.
В юридической науке можно выделить два основных подхода к определению положения органа юридического лица. Согласно первому
из них орган – это структурно обособленная часть юридического
лица, не являющаяся самостоятельным субъектом права, согласно
второму – лица, входящие в органы управления юридического лица,
являются представителями последнего. Каждая из этих позиций
116
Преобладающий метод регулирования компетенции органов управления АО
нашла поддержку у ученых, в судебной практике, однако в законодательстве нет четкой поддержки той или иной позиции.
Так, первой позиции, исходящей из реалистической теории сущности юридического лица, предложенной в XIX в. немецким ученым
О. Гирке1, придерживались советские ученые В.А. Рясенцев2, Я.А. Розенберг3, Б.Б. Черепахин4 и ряд современных ученых – Е.А. Суханов5,
С.Д. Могилевский6, Д.В. Ломакин7, И.С. Шиткина8 и др. Второй позиции, связанной с теорией фикции юридического лица, придерживались дореволюционные ученые А.О. Гордон9, Г.Ф. Шершеневич10,
Н.О. Нерсесов11 и разделяют ряд современных специалистов, например
В.В. Витрянский12, Д.И. Дедов13.
В теории подробное разграничение между представителем и органом юридического лица было приведено Я.А. Розенбергом в его работе «Представительство по гражданским делам в суде и арбитраже»14.
Так, можно привести следующие основные критерии различия представителя и органа юридического лица: 1) орган в отличие от представителя не является субъектом права, а является частью юридического
лица; 2) полномочия представителя проистекают из доверенности,
полномочия органа осуществляются в соответствии с законом, иными
правовыми актами и учредительным документом; 3) у представителя
1
Козлова Н.В. Понятие и сущность юридического лица. М., 2003. С. 137–138.
2
Рясенцев В.А. Представительство и сделки в современном гражданском праве. М.,
2006. С. 169–186.
3
Розенберг Я.А. Представительство в советском гражданском процессе. Рига, 1974.
С. 29–32.
4
Черепахин Б.Б. Труды по гражданскому праву. М., 2001. С. 472.
5
Гражданское право: Учебник / Под ред. Е.А. Суханова. Т. 1. М., 2002. С. 241 (автор
главы – Е.А. Суханов).
6
Могилевский С.Д. Органы управления хозяйственными обществами. М., 2001.
С. 102–107.
7
Ломакин Д.В. Корпоративные правоотношения: общая теория и практика ее при-
менения в хозяйственных обществах. М., 2008. С. 285.
8
Корпоративное право: Учебный курс / Под ред. И.С. Шиткиной. М., 2015. С. 550
(автор главы – И.С. Шиткина).
9
Гордон А.О. Представительство в гражданском праве. СПб., 1879 // СПС «Кон-
сультантПлюс».
10
Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Т. 1. М., 2005. С. 125–126.
11
Нерсесов Н.О. Понятие добровольного представительства в гражданском праве.
М., 1878 // СПС «КонсультантПлюс».
12
Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М., 2005.
С. 660.
13
Дедов Д.И. Конфликт интересов. М., 2004. С. 39–40.
14
Розенберг Я.А. Указ. соч. С. 32–33.
117
С.М. Соколова
есть собственная воля, воля юридического лица формируется его
органами.
Как было отмечено, в российском законодательстве также нельзя
проследить четкую позицию по вопросу природы органа юридического
лица. Согласно п. 1 ст. 53 ГК РФ (в ред. Федерального закона от 29 июня
2015 г. № 210-ФЗ) юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы,
действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительным документом. Необходимо отметить, что в предыдущей
редакции данного пункта, отраженной в Федеральном законе от 5 мая
2014 г. № 99-ФЗ, была ссылка на п. 1 ст. 182 ГК РФ о представительстве.
Дополнение данной статьи ссылкой на представительство было неоднозначно рассмотрено российскими цивилистами1.
В результате анализа российского законодательства автор пришла
к выводу, что орган юридического лица является структурной частью
последнего, обладает определенной компетенцией и выражает его
волю. Во-первых, если признавать членов органов управления юридического лица представителями, то в соответствии со ст. 187, 188 ГК РФ
возникают определенные сложности с прекращением доверенности
при передоверии (в рамках разветвленной системы представительств
и филиалов по России для юридического лица могут возникнуть определенные сложности при прекращении полномочий единоличного
исполнительного органа, выдавшего доверенности руководителям
подразделений); во-вторых, если применять к органам юридического
лица ст. 186 ГК РФ с указанным в ней стандартным сроком доверенности в один год, может возникнуть ситуация, что часть российских
хозяйственных обществ останется без единоличного исполнительного
органа; в-третьих, согласно природе представительства при превышении полномочий представителем наступают определенные негативные последствия для третьих лиц (юридическое лицо в данном случае
может лишиться контрактов, заключенных таким представителем).
По нашему мнению, нельзя ссылаться на ст. 53.1 ГК РФ при аргументировании позиции, что члены органов юридического лица являются
его представителями, потому что орган юридического лица не является субъектом права, следовательно, не может нести ответственность,
именно поэтому ответственность несут его члены. Подводя итог обоз-
1
См., например: Шиткина И.С. Изменения в положениях Гражданского кодекса РФ
о юридических лицах: анализ новелл и практические советы // URL: http://shitkina-law.
ru/publikatsii/izmeneniya-v-polozheniyah-grazhdanskogo-kodeksa-rf-o-yuridicheskih-litsahanaliz-novell-i-prakticheskie-sovety.html.
118
Преобладающий метод регулирования компетенции органов управления АО
наченному выше, с нашей точки зрения, нецелесообразно применять
к органам юридического лица нормы о представительстве, так как
институт представительства не приспособлен для применения в корпоративных отношениях.
В практике российских судов также можно найти отражение раз-
личных подходов.
Согласно Постановлению Президиума ВАС РФ от 9 февраля 1999 г.
№ 6164/98 орган юридического лица не является представителем последнего1. Сходная позиция также отражена в постановлениях от 30 мая
2000 г. № 9507/992, от 21 сентября 2005 г. № 6773/053, от 2 июля 2009 г.
№ 2417/094 и др.
В соответствии с п. 121 постановления Пленума Верховного Суда РФ
от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений
раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»
«особый характер представительства юридического лица, которое приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы… предполагает применение законодательства
о юридических лицах, на органы юридического лица распространяются
только отдельные положения главы 10 ГК РФ»5.
На основе изложенных выше позиций автор настоящей статьи пришла к выводу, что в судебной практике также нет единого понимания
природы органа юридического лица.
В рамках данной статьи под органом юридического лица автор
понимает обособленную часть юридического лица, обеспечивающую
реализацию его правосубъектности и выражающую в пределах своей
компетенции его волю. То есть в отношениях вне юридического лица
его орган не является самостоятельным субъектом. Орган юридического лица – это своего рода некоторая фикция, за которой находится
людской субстрат. Если считать управляющих компании представителями, то сама конструкция органа юридического лица представляется
лишней.
Компетенция же понимается как установленная законом, иными
правовыми актами и учредительными документами совокупность задач, функций, полномочий конкретного органа, определяющая его
место в системе органов юридического лица. По сути, можно опреде-
1
Вестник ВАС РФ. 1999. № 5.
2
Вестник ВАС РФ. 2000. № 9.
3
СПС «КонсультантПлюс».
4
Там же.
5
Российская газета. 2015. 30 июня.
119
С.М. Соколова
лить компетенцию органа юридического лица как круг полномочий.
Орган юридического лица наделяется компетенцией в связи с исполнением им определенной функции, т.е. осуществлением определенного
направления деятельности самого юридического лица.
В соответствии с Федеральным законом «Об акционерных обществах»1
(далее – ФЗ об АО) закреплена следующая структура органов управления акционерного общества: общее собрание акционеров, совет директоров (наблюдательный совет) (далее – совет директоров),
коллегиальный исполнительный орган (правление, дирекция) (далее – коллегиальный исполнительный орган), единоличный исполнительный орган и ревизионная комиссия. В зависимости от того,
является ли акционерное общество публичным или непубличным
и в соответствии с решением участников, принятым надлежащим
порядком, система органов управления может не предполагать наличия факультативных (не обязательных к созданию) органов. Так,
в соответствии с п. 3 ст. 97 ГК РФ в публичном акционерном обществе
создание совета директоров обязательно, а в непубличном акционерном обществе – факультативно.
Компетенция общего собрания акционеров закреплена в п. 2 ст. 67.1
и п. 2 ст. 65.3 ГК РФ, ст. 48 ФЗ об АО. На основе анализа данных положений можно прийти к следующим выводам. Во-первых, у общего
собрания акционеров по основанию возможности передачи полномочий существует два вида компетенции: первая – исключительная
(ФЗ об АО не использует термин «исключительная компетенция»,
данная терминология встречается только в ГК РФ), т.е. та компетенция, которую никогда нельзя передать другим органам управления;
вторая – альтернативная, т.е. та компетенция, которую в непубличных
акционерных обществах можно передать другим органам управления.
Так называемая дополнительная компетенция (например, в случае,
определенном в абз. 2 п. 2 ст. 79 ФЗ об АО, о вынесении на решение
общего собрания акционеров вопроса об одобрении крупной сделки
от 25 до 50% в случае недостижения решения советом директоров)
в данную классификацию не вписывается. Интересно заметить, что
обновленный в ходе реформы ГК РФ предусматривает в некоторых
вопросах даже более детальное регулирование компетенции, чем оно
представлено в специальном законодательстве. Так, например, п. 2
ст. 65.3 ГК РФ к компетенции общего собрания акционеров относит
создание корпорацией других юридических лиц, участие корпорации
1
Российская газета. 1995. 29 декабря.
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]